Три проблемы Поттера

      Спустя сорок минут Гермиона вылезла из подземного лаза в Визжащей хижине. Она отряхнулась от насыпавшейся на одежду и волосы земли и поднялась на второй этаж.       — Какого… — ошарашенно пролепетала она. — Что ты творишь?!       Гарри опустил большую киянку и вытер вспотевший лоб.       — Колья забиваю, — усмехнулся он, — не видишь что ли?       Гермиона видела. Бесчувственный Снейп был согнут под углом девяносто градусов и положен на уголок большого деревянного ящика. Гарри забил последний колышек, поддерживающий конструкцию в устойчивом положении и принялся опутывать бесчувственное тело верёвками.       — Принесла?       — Принесла, и теперь я, кажется, всё понимаю… — медленно ответила Гермиона и неуверенно добавила: — Но оно того стоит? Может и правда… Будет лучше, если он… Ну…       — Подохнет? — хмыкнул Гарри. — Может и лучше, но… Я уже решил, а это зелье, заставляющее тело выделять приворотные феромоны, не то что человеку, каменной горгулье эталонный стояк обеспечит!       Гермиона покраснела и покосилась на Гарри.       — Может мне уйти? — столь же неуверенно предложила она. — Раз ты всё уже решил.       — Оставайся, — махнул рукой он. — Мало ли…       Гарри отбросил киянку в сторону и взял флакончик с зельем. Уколол палец небольшим ножичком, отмерил в склянку три капли крови.       — Настройка необходима, чтобы его феромоны привлекали только меня и никого другого, — ответил он на вопросительный взгляд подруги и подошёл к пациенту. — Ну что же, Снейп, сделаем тебя супер-секси?       Гарри взмахом палочки перевернул конструкцию и влил зелье в рот профессору, после чего вернул всё, как было.       В Визжащей хижине воцарилась тишина. Спустя пару минут Гарри шумно вдохнул и задержал дыхание.       — О, пошёл процесс! — сдавленно сообщил он. — Феромоны начали выделяться!       Гермиона посмотрела на друга и увидела, как его лицо начало стремительно краснеть, а взгляд — стекленеть. Гарри сделал два стремительных шага и сдёрнул больничный халат со Снейпа, открывая подруге полный обзор на его бледную, тощую задницу.       Когда происходящее стало необратимым, когда Гарри уже подошёл к Снейпу, Гермиона вдруг с кристальной ясностью поняла, какой же она была дурой, уговаривая друга на это противоестественное действо. Ведь оно выступало против самой его природы, и то, что ему пришлось воспользоваться приворотным такой силы, только подтверждало это.       Нет! Она не позволит своему Гарри сделать это! Сделать то, чего он будет стыдиться всю свою оставшуюся жизнь. Сделать то, что может крайне негативно отразиться на его психике. Да и на отношениях с самой Гермионой, если уж на то пошло. Что бы он по этому поводу ни говорил!       — Нет! Это не твои проблемы! — прошипела она, поднимая палочку.       Гермиона хотела было кинуть в Гарри парализующее, но не успела. Тот тоже поднял палочку и… ткнул её кончиком в тёмную метку Волдеморта на предплечье Снейпа.       Раздался хлопок, и конструкция с распятым на ней профессором растворилась в воздухе.       — Срочно! — прохрипел Гарри, из последних сил сдерживая дыхание. — Проветри! И антидот! Быстрее!       Гермиона совсем ничего не понимала, но к её чести, быстро выполнила приказы. Когда свежий ветер поднял с пола клубы пыли, Гарри шумно выдохнул и с неимоверным удовольствием расчихался.       — Ох, спасибо! — чуточку нервно улыбнулся он и опрокинул в себя склянку антидота. — Это приворотное пипец какое забористое! Еле выстоял!       — Что это было вообще?! — Гермиона наконец-то дала волю мучившему её любопытству. — Куда он исчез?!       — Я ещё в том году в своих видениях узнал, как Волдеморт насильно выдёргивает к себе своих слуг, — ухмыльнулся Гарри шальной усмешкой. — У нас одинаковая кровь, да и магия, подозреваю, из-за этого тоже не слишком разная. Вот я и запустил этот механизм. Снейп сейчас должен валяться где-то примерно у его ног.       Гермиона секунду помолчала, осознавая сложившуюся ситуацию, потом поджала губы. Ещё через секунду её губы начали подрагивать, а ещё через мгновение она разразилась гомерическим хохотом.       — И теперь… И теперь! — пыталась выдавить она сквозь смех. — Одинаковая кровь! Зелье! Феромоны! Волдеморт сам… О, боже!       Смех Гермионы был столь заразительным, что Гарри не смог удержаться и тоже присоединился к её веселью. Сгибаясь от хохота, он кое-как доковылял до Гермионы, и они вместе рухнули на пол, изнемогая от смеха.       Они смеялись долго, но со временем, то и дело фыркая и хихикая, постепенно успокоились. Они растянулись на полу. Гарри обнимал Гермиону за талию, а она уютно устроила голову на его плече.       — Ох, прости, пожалуйста, за мои попытки уговорить тебя сделать это, — повинилась Гермиона. — Я только в самый последний момент поняла, на что именно толкала тебя.       — Да, я заметил, как ты поднимала палочку, — улыбнулся Гарри. — Чуть не обделался, представив, что ты оглушишь меня раньше, чем я отправлю это тело к змеелицему. Обожаю тебя!       Гермиона смущённо порозовела, но ощутимо расслабилась.       — Ты уже второй раз говоришь это, — заметила она спустя минуту.       — Что именно?       — О том, что обожаешь меня.       — Так и есть, Гермиона, так и есть, — улыбнулся Гарри. — И, несмотря на то, что ты временами бываешь той ещё занозой в заднице, только тебя я и могу обожать.       Гермиона возмущённо округлила глаза, но Гарри, по опыту зная, какой из неё сейчас польётся поток слов, заткнул её самым действенным способом — он приподнял её лицо за подбородок и поцеловал.       Гневно замычав, Гермиона забросила руки ему на шею и вся целиком отдалась этому внезапному, но очень приятному поцелую.       — Знаешь, — задумчиво сказал Гарри, отстраняясь от её губ, — мне кажется, что помещение плохо проветрилось и феромоны всё ещё витают в воздухе.       С этими словам он положил ладонь на бедро подруги и плавно повёл выше, задирая юбку, отчего Гермиона вздрогнула и закусила губу.       — О, тогда нужно срочно изолировать тебя от общества.       — Но ты же поможешь мне справиться с этой проблемой?       — Я постараюсь, — хихикнула она и потянула Гарри на себя.       На самом деле, несмотря на уже вполне ясное будущее её отношений с Гарри, Гермиону терзали смутные сомнения. Да и вообще, весь сегодняшний день был наполнен самым настоящим безумием. И особенным безумием пахли новые отношения, связавшие двух старых друзей. Всего только час назад они сидели в гостиной Гриффиндора и говорили о самых серьёзных вещах, а их руки, казалось, в тот момент жили своей собственной жизнью, самовольно расстёгивая пуговицы и молнии, проникая в самые потаённые местечки.       И Гермионе жутко нравилось всё происходящее. Тонкая игра на самой грани рассудка и безрассудства с издревле известным финалом.       Гермиона не боялась секса. Знала о его теоретической составляющей и даже как-то ради интереса выучила контрацептивное заклинание, но она, в то же время, не хотела отдаваться Гарри вот так. На шестом курсе. На грязном полу Визжащей хижины. Тем более, скоро война, и им будет совсем не до любви.       Но тут он сказал про феромоны. Гермиона, конечно, вполне обосновано сомневалась, что те могут действовать так долго без присутствия объекта вожделения — если Гарри вообще успел вдохнуть хоть сколько-нибудь значимую дозу — но кто знает эту магию? Ведь он действительно мог натворить дел, и она обязательно должна была помочь другу справиться с их пагубным воздействием. Тем более, ей было так приятно ощущать его пальцы и губы на своей коже, когда Гарри стягивал с неё одежду, бельё и ласкал грудь.       Нет, всё это глупости! И её сомнения — ерунда! Гарри здесь, и она хочет ему отдаться! С самого конца третьего курса хочет! И особенно сейчас, когда он перестал смотреть на неё, как на бесполое существо. Она наконец-то смогла добиться его внимания к себе, как к девушке. Привлекательной. Возбуждённой. Объятой желанием.       Гермиона вся плыла, изгибаясь под его ловкими пальцами, подаваясь навстречу его ласковым губам и нежному языку. Она и не заметила, как Гарри успел полностью обнажить её тело, сам при этом оставшись полностью одетым.       — Ты бы знала, как я тебя хочу! — шепнул Гарри.       Он прекратил играть в игры и начал языком ласкать мочку ушка, тогда как его ладонь уже вполне уверенно устроилась на её лобке, кончиками пальцев поглаживая половые губки.       — Я думала, это всё феромоны, — столь же тихо шепнула Гермиона, из последних сил удерживаясь от сладострастного стона.       Она цеплялась за его плечи, чувствуя, что без этого просто сорвётся в пропасть. Тем более, Гарри своими действиями методично подталкивал её к самому краю, осторожно просовывая указательный палец в истекающее влагой лоно.       — Да, феромоны. Они исходят от тебя. И, кажется, я чертовски сильно на них подсел.       Он провёл дорожку поцелуев от шеи, через ключицу к груди и, наконец, втянул в себя острый трепетный сосочек.        Гермиона выгнулась дугой, не зная, что ответить на это признание. Потом нащупала руками край рубашки и выдернула со словами:       — Я люблю тебя с третьего курса.       Гарри посмотрел ей в глаза и улыбнулся.       — Естественно, как и я. Просто до меня доходит, как до жирафа, очень долго.       — Может, это и хорошо, — всхлипнула Гермиона, теряясь в чувствах. — Мне бы не хотелось лишаться невинности в четырнадцать лет.       Оставив в покое его рубашку, она начала дёргать за ремень. Ей не терпелось ощутить его обнажённое тело. Коснуться его. Соединиться с ним.       Гарри отвёл руки Гермионы в стороны, сам расстегнул ремень и снял брюки, неотрывно продолжая смотреть в затянутые поволокой страсти глаза Гермионы.       — В семнадцать нормально?       — Более чем! — выдохнула она.       Он улыбнулся, кивнул и вернулся к приятному для обоих занятию. Гарри обхватил одной рукой грудь, другой — сжал упругую ягодицу, губами лаская кожу на животе и спускаясь всё ниже. И ниже. И ниже.       Гермиона извивалась и стонала, но его сильные руки заставили её не дёргаться. Когда влажный шероховатый язык коснулся её женской сердцевины, она задохнулась от восторга. Ничто из ранее испытанного не могло сравниться с этой восхитительной лаской. Гарри очень старался: обводил языком горошинку по кругу, влезал внутрь и чутко следил за каждой реакцией её изнемогающего от удовольствия тела. Гермиона буквально билась в экстазе, пока оргазм — яркий, неожиданный, молниеносный — не настиг её, выбивая из легких весь воздух с протяжным, полным неизбывного наслаждения криком:       — Гарри! О, боже, Гарри! Да, ещё! Ещё!       Когда она немного пришла в себя, то увидела улыбающегося и облизывающегося Гарри. Лицо его было похоже на мордочку хитрого, шкодливого кота, пробравшегося в соседский холодильник.       — Знаешь, несмотря на феромоны, — слабым голосом заявила Гермиона, — тебе всё равно придётся предложить мне стать своей девушкой.       — А тебе придётся согласиться, — рассмеялся Гарри и провёл головкой члена по влажным губкам между ног. — Ты ведь согласна стать моей девушкой?       Он был очень серьезен, хотя это совсем не вязалось с тем, что сейчас происходило. Часть этой серьёзности передалась и Гермионе. Она огляделась по сторонам и, нащупав свою волшебную палочку, скороговоркой произнесла контрацептивное заклинание. Низ живота на мгновение сковало ласковой прохладой, и Гермиона удовлетворённо отбросила палочку в сторону. Гарри же, судя по разгоревшемуся огоньку в его глазах, прекрасно понял суть и дальнейшие перспективы её действий.       — Учитывая, в какой опасной близости находятся наши половые органы, — как ни в чём не бывало, продолжила диалог Гермиона, — я просто обязана согласиться с вашим предложением.       — Мне кажется опасность не настолько серьёзная. Я бы усугубил, — улыбнулся Гарри, головкой члена раздвигая губки в стороны.       Гермиона застонала, пальцами впиваясь во влажную кожу его спины. Всё-таки она немного опасалась предстоящего вторжения. И боли, которую оно за собой принесёт.       — Вернее, углубил. Ты же не против?       Гарри снова замер и посмотрел на Гермиону, давая ей последний шанс остановиться, но она помотала головой. Она не хотела, чтобы любимый уходил. Она хотела остаться с ним, хотела почувствовать его в себе.       — Я хочу в полной мере ощутить всю глубину подстерегающей нас опасности.       Он прикрыл глаза, мягко улыбаясь, и сделал выпад — резко, до конца, срывая девственную плеву. Потом замер, со сдавленным стоном выпустил воздух и, всмотревшись в такие родные карие глаза, признался:       — Я люблю тебя, Гермиона.       Его очередное признание вызвало самый живой отклик в её душе, и боль стала лишь отголоском, затмеваемым целой бурей поднявшихся чувств. Теперь Гермиона ощущала лишь растяжение и новые, так непохожие на предыдущие, искорки возбуждения. Тем более, Гарри в полной мере старался скрасить своё вторжение бесконечной и такой изумительной лаской груди.       Движения его бёдер, сначала медленные и размеренные, всё ускорялись и вскоре превратились в резкие и неистовые. Он уже не мог ласкать её или говорить. Просто уткнулся Гермионе в шею и утробно стонал, ритмично входя в любимое тело.       — Я сейчас! Гермиона, прости! Я уже! О, да!        Повторный оргазм так и не пришёл к Гермионе, но зато осознание, как сейчас хорошо Гарри, лишило её последних — и без того крайне невеликих — остатков сомнений.       Ради него можно и потерпеть небольшой дискомфорт. Ради него она готова на всё. К тому же, Гермиона была более чем уверена, что уже в следующий раз стонать они будут вместе. В унисон. Смешивая дыхание и содрогаясь в пароксизмах обоюдного оргазма. Поэтому она с восторгом приняла в себя его горячее семя и ласкала спину, пока Гарри успокаивал дыхание после неимоверно красочного по своей палитре, крышесносящего оргазма.       — Пожалуй, за помощь Снейпу можно попросить у Дамблдора отдельную спальню, — тяжело выдохнул он, перед тем как жадно поцеловать любимую девушку в соблазнительно приоткрытые губки.       — Профессору Снейпу, Гарри. Имей уважение, — по привычке поправила она, когда поцелуй прервался, и только потом удивилась: — А зачем нам отдельная спальня?       — Я себе все коленки об ковёр стёр, а, учитывая как часто я хочу этим заниматься, мадам Помфри точно не напасётся заживляющего зелья, — усмехнулся Гарри и теснее прижал к себе Гермиону.       Она расслабилась и уютно устроила голову у него на груди       — Люблю тебя, — шепнула она, закидывая на него ногу.       — И я тебя, — ответил он, обнимая её за тонкую талию.       Они наконец-то были вместе. Спустя столько лет.       И пускай впереди их ждала война, одно они знали точно — их любовь с достоинством переживёт и преодолеет все грядущие испытания.

***

      А Снейп появился в Хогвартсе только спустя неделю.       Усталый, потрёпанный, нервный.       Заёбаный, в общем.       Зато живой!