Часть игры.

На протяжении всего времени Оливер наблюдал за одноклассниками. Жестами, манерами в речи и даже манерами в одежде они раскрывались полностью. В этом преимущество одиночки и изгоя. На наблюдение остаётся масса времени. Он бросил взгляд на Пауля Ландерса. С одной стороны от него сидела гора мышц Эрик Болтон, с другой - самовлюблённый идиот Ридл Фишер. Эрик явно не доживёт до тридцатилетия, не отбыв срок в тюрьме, а Фишера ждёт однообразная работа, где ему трудно будет не накосячить. Оливер отвёл взгляд, чтобы никто не подумал, что он пялится на Ландерса. Тот коридорный <<инцидент>> внёс ясность положения Оливера. Подумав, парень решил, что уж лучше бы встретился один на один с Фишером или же Болтоном, нежели с Ландерсом. Что-то отличало его от этих придурков. - Кхм, Оливер. Мистер Ридель! Вы с нами? - раздражённо произнёс мистер Рокенс. - Да, простите, Сэр, - виновато пробормотал Оливер. - О парне своём думаешь? - произнес Болтон, по классу прокатилась волна смешков. Оливер улыбнулся. Манера оскорблять его приелась и уже не так мозолила слух. - Будьте любезны, повнимательнее. Этот год для вас решающий. Начался вполне объясняемый себя гул. Рокенс вздохнул. - В этом году на предстоит написать три работы для вашего аттестата. Первая - по русской классике. На ваш выбор Есенин, Маяковский и Пушкин. Новость была встречена гулом неодобрения. - Либо так, либо читаем "Войну и мир", - гомон прекратился,- Все разбиты по парам. - Чего-о, - громко пробурчал Ридл, - Что за херня? - Следите за языком, Фишер! Этот проект очень важен для школы и для вас. Вновь хор недовольств. - Это не подлежит обсуждению. Я оглашаю список. Все искренне надеялись, что на них не "повесят" горе новичка. Оливер слушал преподавателя в пол уха, надеясь, что его не поставят в пару с Фишером или Болтоном. От Эрика можно было бы отмахнуться и сделать всё самому, а вот Ридл - самый плохой напарник. - Оливер Ридель... - преподавателю пришлось сделать паузу, дожидаясь, когда стихнут гомон, - Где ваши манеры? Оливер Ридель и Пауль Ландерс. Оливер оцепенел. Вашу ж мать. Не может быть. - А-ха-ха, - загоготал Фишер, - Вот уж повезло тебе, приятель! Пауль вновь кисло улыбнулся и вяло уставился на Риделя. - Далее, - продолжил Рокенс, - Вас ожидает эссе о проблемах молодёжи в вашем возрасте. С этим, я думаю, все должны справится. Дополнительные часы, к моему удивлению, выделены даже на это. И третье, - преподаватель занервничал, - В этом году мы должны утереть нос Приндствуду. Поэтому будет устроен кастинг на места в группе нашей школы. Эрик поперхнулся от неожиданности и начал материть преподавателя. Пауль взялся его успокаивать, но Болтон был неприступен. В итоге он плюнул в лицо Ландерса: "Это ты виноват." и ушёл. Через десять минут Рокенс распустил класс. Оливер остался сидеть на месте. - Смотри не обижай нашего гитариста, урод, - Ридл прошёл мимо, скинув пенал на пол, - Упс! А-ха-ха-ха. - Успокойся уже, - пробормотал Пауль, подталкивая его к дверям. Оливер уставился ему в спину. Дождавшись, когда все покинут класс, он подошёл к учительскому столу. - Да, мистер Ридель, - Рокенс уставился на него из-за очков-половинок. - Нельзя ли мне другую пару? - сухо произнёс Оливер. - Как я уже сказал, этот вопрос не подлежит обсуждению, - преподаватель встал. - А нельзя ли мне работать в одиночку? - докопался до него ученик. - Исключено. Это парная работа. Попробуй. Он хороший парень, может тебе понравится. Едва вздрогнув от случайной двусмысленности последней фразы, Оливер вылетел из аудитории. И тут же натолкнулся на ждавшего его Пауля. - Чего тебе, - Оливер решил отвечать грубостью на грубость. - Я... - парень замешкался, - Меня интересует, что ты... мы... Ну, не против работы вместе. - У нас нет выбора, - раздраженно фыркнул Оливер, - Давай придерживаться чисто рабочих отношений. Одиночка и всеобщий гитарист-любимец - сюжет, не поддающийся объяснению. - Как скажешь, - Пауль опешил. Как? Ему указывают, как жить, - В таком случае до завтра. С этими словами он развернулся и пошёл прочь. Оливер с болью посмотрел ему вслед. Ему казалось, что он неизбежно выставит себя идиотом. А после Пауль возненавидит его. Ридель прикрыл лицо руками и глубоко вздохнул. *** Резко поднявшись, Оливер приложился к чугунному изголовью кровати. - Ай! Черт! Он схватился за голову, сонно моргая. Пижамные штаны были мокрые. Простыня сбилась и запуталась в ногах. Никогда Оливер не запоминал сны. Но сегодняшний стоял у него перед глазами. Ярко, отчетливо и чрезмерно живо. Оливер прикусил губу. Не очень хотелось, чтобы Пауль узнал, что он вытворяет с ним во сне. - Твою мать, - Оливер поморщился. В промежности и вокруг было тепло, липко и мерзко. Застонав, он откинулся на подушки. Какого черта из всех людей вселенная решила поиздеваться именно над ним? Поднявшись, он направился к шкафу. Сменив штаны, он с отвращением отбросил испорченные в угол. - Да пошло оно все, - простонал он, прикрыв лицо руками. Утром Оливер с удовлетворением отметил, что никаких Ландерсов ему больше не снилось. Умылся, оделся и позавтракал с решимостью. Ровно в восемь двадцать две он подходил к классу, когда столкнулся с Паулем. - Привет, - Пауль выглядел отдохнувшим. - Дай пройти, - холодно бросил Оливер. - Начало у нас, похоже, не очень задалось, - подчеркнуто произнес он, даже не думая посторониться и дать пройти, - Я просто хотел, чтобы ты знал: я не… не… - тут он запнулся, - Я не такой, как… - Что значит не такой, - сухо ответил Оливер, глядя, как в классе уже столпились его друзья-музыканты. - Я предполагал, что мы могли бы общаться на уровне, - настойчиво произнёс Пауль. - Я готов общаться на уроне, - ответил Оливер, - Но мы с тобой не друзья. И я не желаю притворно утверждать, что мы когда-либо ими станем. Пауль сузил глаза, потемневшие, сверкнувшие гневом. - Великолепно, - выплюнул Пауль. Стараясь не показать, что слова собеседника глубоко задели его. - Рад, что мы разобрались, - Оливер закатил глаза. – Теперь можно пройти? Пауль уставился на него, недоверчиво и ожесточенно, не понимая, почему тот отмахивается от неловких попыток к примирению, даже не предполагая, что его дружба нисколько не нужна Риделю. Оливер занял привычное место на первой парте, размышляя о том, какие идиоты друзья Пауля и почему он до сих пор с ними общается. За весь урок Оливер не раз чувствовал, что Пауль на него смотрит, но не подавал виду. Как только классный час подошел к концу, Оливер вылетел из аудитории. Мысль о том, что он задевает единственного человека во всей школе, чьего мизинца, по его мнению, не стоили все остальные, отдавалась неприятным зудом.