Часть игры.

Пауля разбудил прерывистый звук колокола, приглашающего всех на уборку территории. Пронзительно-громкий звон не прекращался так долго, что проспать было решительно невозможно. Даже те из парней, что отрывались всю ночь, заставляли себя выбраться из постели и направиться на школьный двор. Поблажек не давалось никому. Это было единственное, на что администрация школы закрывать глаза не собиралась. Пауль с трудом принял сидячее положение. Осознавание незнакомой ему обстановки давалось с трудом. Во рту был привкус не из лучших, но было дело, когда Пауль просыпался в худшем состоянии. Взгляд его остановился на кровати напротив. Покрывала отброшены, рядом кучей свалена одежда Оливера. Раньше Пауль никогда не бывал в его комнате, и если бы сейчас он не чувствовал себя настолько растерянным и смущенным из-за переплета, в который попал, то, без сомнения, воспользовался бы редкой возможностью изучить столь ревностно охраняемую Оливером территорию. Но, приняв во внимание все, произошедшее между ними, он торопливо поднялся и направился к двери, выскользнув в полный учеников коридор. До своей комнаты удалось добраться более-менее незамеченным. Эрик, смахивающий на какое-то глубоководное чудище, выбирался из своей кровати, громогласно ругаясь и бессвязно жалуясь на похмелье. Но даже если бы у Пауля не было собственных проблем, ему он вряд ли смог бы посочувствовать. До начала уборки оставалось не более десяти минут, и Пауль решил принять душ. Сейчас все торопятся, и в душевой, наверняка, ни души. Опоздание его не волновало. Ему требовалось несколько минут наедине с собой. Желудок слегка крутило, но вряд ли это грозило чем-то большим. Тошноту такого рода он вполне мог контролировать. Достав сменную одежду, он направился в душ. Шагнув под поток горячей воды, он вздохнул. Привычное удовольствие, что всегда давал душ после весело проведенной ночи, было серьезно подпорчено образами, которые настойчиво крутились в голове. Все было как в тумане и в то же время болезненно четко. Впервые ему хотелось просто забыть все те глупости, что он наворотил спьяну. - Черт, - выдохнул он и упёрся лбом в стену. Он не представлял, сможет ли теперь смотреть Оливеру в глаза. Только не после всего того, что наговорил, не после всего того, что наделал. Господи. Всего того, что наделал… Пауль застонал, прижавшись к холодным плиткам, а потом повернулся к стене спиной. Когда он вернулся к себе, коридор уже опустел. Пауль поспешно бросил грязную одежду на кровать и направился во двор. - Мистер Ландерс, - прококотал директор Бринд с недовольным выражением лица, - Не будете ли вы столь любезны занять ваше место в рядах? Пауль пробормотал извинения, которые, как он знал, директор Бринд не услышит. И направился искать свободное пространство среди учеников. - В первом ряду есть места. Встаньте, и мы, наконец, сможем продолжить! - директор указал на кучку девятиклассников и Оливера Риделя. Пауль помедлил. Разумеется, Оливер стоял в стороне от всех. А когда было по-другому? И первый ряд – его излюбленное место. Пауль чувствовал, что директор Бринд смотрит на него со все возрастающим раздражением, поэтому прервал все свои размышления и встал подальше от Оливера. - Как я и говорил... - продолжил директор, бросив на Пауля строгий взгляд. Пауль сомневался, что в данный момент что-то поймет, когда краем глаза он мог видеть Оливера всего в нескольких дюймах от себя. Шея и щеки горели, и он надеялся, что тот не заметит его смущения, но надежда эта была весьма призрачной. Инструктаж длился всего десять минут, но Паулю они показались мучительно долгими. Он боялся пошевелиться. Ему казалось, что каждый его вздох, каждое движение выдают что-то о нем Оливеру. И тот, вероятно, уже все узнал. Внутри Пауля все сжалось. Он уставился на выбоину в каменном полу, напряженно ожидая, когда пройдет грозивший затянуться болезненный спазм. Никогда еще он не чувствовал себя таким растерянным и смущенным. Наконец все разошлись. Пауль остался. К сожалению, он был не единственным, кто решил задержаться. Он чувствовал, что Оливер стоит рядом. Оливер его ждал, а Пауль боялся остаться с ним наедине. Его как будто парализовало, и он едва мог отвести взгляд от выбоины в полу. - Что тебе нужно? - произнёс он. - Я просто хотел убедиться, что с тобой всё впорядке. - Я в норме, - процедил Пауль сквозь зубы, - Тебе не следовало позволять мне остаться у тебя в комнате. Я не собирался причинять тебе неудобства. - Неудобства мне? – изумленно произнес Оливер, - Вот уж действительно, ведешь себя как выпускник высшего учебного заведения по подавлению собственных эмоций. - А что я должен сказать? Прости, что напился и притащился к тебе? - Пауль резко повернул голову. - И начал рассказывать про Россию, - спокойно добавил Оливер, - Но для начала сойдет. Пауль чувствовал себя настолько неловко, что едва получалось дышать. Оливер выглядел уставшим и взъерошенным. Одежда на нем была непривычно мятой. - Выглядишь еще хуже меня, - сказал Пауль с усмешкой. - Ночью ты не жаловался. Ты настолько отчаянно рвешься сохранить смехотворное впечатление, которое создал, что молча страдаешь ради какого-то никому не известного блага. - Ты на что, твою мать, намекаешь? - Пауль яростно метнулся к нему. - Ни на что, - саркастически заметил Оливер, - Для твоего крохотного мозга сие изречение слишком радикально. - Я не… - Пауль огляделся по сторонам и понизил голос почти до шипения, - … гей. - Прости за мою манеру разговора, но об этом в данный момент не шло и речи, - Оливер удивлённо взглянул в глаза Пауля, - Прости за мой скептицизм, но ты выдаёшь себя. - А какого чёрта тебя это волнует? - в бешенстве выпалил Пауль. - Я думаю, что никого не будет волновать, что ты - гей, Пауль, - Оливер вздохнул, - За содомию больше не вешают. Вообще, я даже слышал в определенных кругах странное мнение, что на самом деле это - вполне нормально. Так что, ты либо сам себя обманываешь, либо полный идиот. - Подожди-ка, что ты мне тут за абсурд устраиваешь? - выкрикнул Пауль, чувствуя, как крепко сжимаются кулаки, - Я пытаюсь извиниться, а мне впаривают, что я гей. - Прошу прощения, - оба юноши услышали голос директора Бринда. - Что вы тут устроили? - спросил он, переводя взгляд с одного на другого, - Это не место для драк! - Простите, директор, - выпалил Пауль. - Вы сегодня причинили слишком много беспокойства, герр Ландерс, - прозвучал холодный ответ, - Думаю вам и мистеру Риделю следует вычистить конюшни. Настало время научить вас, молодые люди, проявлять уважение к школе. Это вам не игровая площадка. - Но сэр, как таковой драки не было, мы просто разговаривали, - попытался вмешаться Пауль. - Тихо! - рявкнул директор, - Вы оба останетесь здесь, пока все не начнет сверкать как солнце, вам ясно? И меня не волнует, если на это уйдет целый день! А сейчас принимайтесь за дело, пока я не доложил о вас куратору. Пауль неуверенно посмотрел на директора, а потом неохотно повернулся и направился к конюшням. Он огляделся с молчаливым негодованием. - Это всё из-за тебя, - набросился он на Оливера. - С чего бы? - Ты стоял там и слова не произнёс! - Что бы я ни сказал, - произнёс Оливер, - Директор Бринд не изменил бы своего мнения. Пауль фыркнул. - Обычно он ко мне хорошо относится, просто сейчас взбесился из-за опоздания. - Даже сейчас, Пауль, - Оливер редко называл его по имени, - Даже сейчас ты жаждешь одобрения. Зачем тебе одобрение Бринда? Он - самодовольный педант, раз за разом повторяющий одни и те же никому не нужные слова. - Я пытался не подлизаться, а вытащить нас из неприятностей, - Пауль пнул заплесневелую швабру, - Не знаю, как ты, а лично я не горю желанием застрять здесь на весь день. - Ты имеешь в виду застрять здесь на весь день со мной, - холодно заметил Оливер. - Я совсем не это имел в виду, - возразил Пауль, - Хотя знаешь, нам надо перестать общаться. Пользы это не приносит ни тебе, ни мне. - Раз ты так считаешь, - пожав плечами, сказал Оливер, - После этого мы вовсе не обязаны заговаривать друг с другом, если не захотим. - А с эссе что? - спросил Пауль. - Да плевать я хотел на это чертово эссе, - выплюнул Оливер с такой злобой. - Врешь, - Пауль настаивал на своём, - Ты в него не меньше труда, чем я вложил. - Ты действительно настолько туп? Почему, по-твоему, я вообще передумал насчет этой глупой писанины? - Оливер бросил на него испепеляющий взгляд. - Она не глупая, - Пауль ощетинился. - Почему, по-твоему, я позволил именно тебе, из всех остальных, войти в мою жизнь? – требовательно произнес Оливер, глядя на него в упор. Пауль покачал головой. Смущение, разочарование и гнев сплелись в груди в один тугой комок. Он не знал, что именно хочет услышать от Оливера, но уж точно не это. В голове снова запульсировала боль. - Ты о чем? - хриплым голосом спросил он. - Ты и в самом деле феноменально глуп, - сердито произнес Оливер, - Все это время я считал, что ты отличаешься от тех идиотов, но, видимо, ты такой же, как они. - Ты ничего обо мне не знаешь! - сердито выкрикнул Пауль, - Считаешь, что это я вторгся в твою жизнь? Слишком много чести! - О, прошу тебя, - парировал Оливер, сверкнув глазами, - Ну, увидел я твой дурацкий журнал. И что с того? Тебе самому себе признаться нужно. - Ты ничего обо мне не знаешь, - выдохнул Пауль, - Ты идиот! Он почувствовал, как Оливер вцепился в его запястье, и попытался освободиться, но хватка оказалась на удивление крепкой. Пауль резко развернулся к нему лицом, и у него вновь возникло ощущение, что он не в силах двинуться с места. Его ударило паникой и шоком, когда Оливер поднял руку и дотронулся до его щеки. Пальцы его оказались холодными и гладкими, один скользнул вниз, провел по губам. Стоило кончикам пальцев коснуться губ Пауля, как лицо Оливера на миг выдало подступающее отчаяние. Спустя мгновение, это выражение исчезло. - Что... что ты... - смог, заикаясь, выдавить Пауль, но губы ему не подчинялись. Рука Оливера на его затылке неожиданно напряглась, с силой притянула вперед. Долю секунды спустя рот Оливера буквально впечатался в губы Пауля. Тому показалось, что все те чувства, что он испытывал за последние месяцы, взорвались внутри чем-то диким и необузданным, вырывающимся на свободу из замкнутого пространства. Пауль окаменел от шока, не понимая, отвечает он на поцелуй, или нет. Оливер крепко обнял его за пояс, вцепился в шерстяную ткань свитера, прижимая Пауля еще крепче и, казалось, не заботясь, больно тому или нет. Пауль не мог произнести ни слова. Он и не знал, что сказать, а рот, похоже, отказывался издавать звуки. Обычно бледный Оливер порозовел, волосы его, там, где в них похозяйничали пальцы Пауля, торчали в разные стороны, а сам Пауль чувствовал, что джинсы стали слишком тесными. В голове образовался туман. Оливер наклонился вперед, его рот оказался в нескольких сантиметрах от уха Пауля. От прерывистого дыхания по шее побежали мурашки. - Ты не представляешь, сколько я ждал. Слова его прервал скрип открывающейся тяжелой двери в конюшню. Вошёл директор Бринд. Он переводил взгляд с одного на другого. - Опять дерётесь? - гневно произнёс он. Пауль с места двинуться не смел. Он чувствовал, что возбужден, и ужас, что директор это заметит, не давал ему покоя. Оливер дышал, как будто только что обогнал быка, но во всем остальном был спокоен. - Простите, сэр, - произнес он. - Ты, - директор дёрнул головой в сторону Оливера, - Прочь отсюда и отправляйся собирать опавшие листья. Он придержал дверь открытой для Оливера. Тот оглянулся на Пауля с непонятным выражением лица и сделал, как было сказано. Дверь за ним захлопнулась, а Пауль остался один.