Часть игры.

На своем посту он продержался около полутора часов, а потом ушёл. И плевать ему было, что скажет директор Бринд. Быть может он попросит мистера Эрнса, школьного повара, и Пауль будет мыть оставшийся день посуду, но лучше так, чем торчать в конюшне. - Ты где был? - спросил Эрик с негодованием, - Постоянно пропадаешь куда-то. - Директор не был в восторге от того, что я опоздал, - устало сказал Пауль. - Серьёзно? - Эрик поднял густые брови, - Вот урод. - Таки до скольки вы развлекались? - слышать Паулю ни о директоре, ни об уборке не хотелось. - Ну, я вернулся где-то к двум, - Эрик выглядел как горилла, нежащаяся на солнышке, - Вроде бы. Точно не скажу. Дин вернулся со мной вместе, а вот Фишер смылся с какой-то цыпочкой. Похоже, засранцу опять перепало. - Хах, узнаю старину Ридла. - А ты куда подевался? Проснулся у кого-то на полу? - Да. Это был просто ад, - натянуто улыбнулся Пауль, - Не поверишь, но проснулся я на полу у Риделя. - Что?! Вот это отжиг, - Эрик скинул ботинки и улёгся поудобнее, - Состояние отдал бы, чтобы посмотреть на это. Я бы на твоём месте поостерёгся там отключаться. Фиг знаешь, что этот педик вытворит. - Ага, - выдавил из себя Пауль, - Пойду прогуляюсь, - он встал с кровати, чувствуя, как подкашиваются ноги. - Встретишь Ридла, скажи ему, что он первостатейный гавнюк. - Ладно, - буркнул Пауль. Надо найти Риделя. Оливера. Его зовут Оливер. Бог знает, куда он делся. Пауль не видел его после того, как покинул конюшню. Дойдя до двери в комнату Оливера, он осторожно постучал, но не получил ответа, а привлекать внимание не решился. Уверяя себя, что он не найдёт Оливера, Пауль отправился пройтись по территории. Всюду одно и то же. Серое небо, тяжёлые тучи, отсутствие солнца. Смотря на это, Пауль чувствовал себя очень одиноким. Родители жили не близко от школы, часах в четырёх езды. Папа приезжал только на концерты. Сестра вообще не посещала это место. Пауль оглянулся на школу: массивное здание из красного кирпича (не сказать, чтобы неприглядное) и несколько откровенно уродливых корпусов со стенами из сероватого бетона, их построили уже в семидесятые и восьмидесятые. Куда же делся Оливер? Пауль просто не мог об этом не задуматься. Он должен был получить ответ. Губы всё ещё жгло после поцелуя. Хотя произошедшее это слово даже близко не описывало: больше всего хотелось сказать «атака». От хватки Оливера на пояснице остались синяки. Кулаки сжались. Вспыхнувшие из-за Оливера чувства изводили почти невыносимо, заставляли сомневаться в себе самом и злили до крайности. Пауль развернулся и пошёл обратно так быстро, насколько позволяла чавкающая после дождя земля. *** Голова отказывалась воспринимать что-либо. После прочтения трёх строк в ней возникала пустота. В библиотеке он сидел один, но все равно привычно устроился в любимом укромном углу, не желая, чтобы библиотекари пялились на него, когда он пытается сосредоточиться. Раньше упорядочить и выстроить мысли для него не представляло таких трудностей. Что бы ни происходило с телом, на разум он мог положиться всегда, а теперь, казалось, одно тесно перепуталось с другим, сплавилось в один гигантский бесформенный ком сильнейшего вожделения и ярости. И ужаса. Захлопнув книгу, он попытался расслабиться. Возможно, тот поступок стал самой большой в его жизни ошибкой. Позволить интуиции перевесить холодные голые факты. Что если он был не прав, подумав так о Пауле? Что если он почувствовал не желание, а ненависть? Слишком разнообразны были внешние проявления. Ярость, отвращение, страх, озадаченность. Разве можно быть точно уверенным, что Пауль его хочет? Оливер понимал, что рассуждает несправедливо, но он совершенно не был настроен на справедливость. Особенно по отношению к Паулю Ландерсу. Он раздраженно рыкнул. Милый, скромный Пауль. Обычный "паренек, живущий по соседству". Столь сильное желание его трахнуть казалось чуть ли не преступлением. Оливер сунул книгу в сумку, встал и вскинул ее на плечо. Пытаться отвлечься бессмысленно. Все мысли упорно крутились вокруг Пауля. Он повернулся было, чтобы уйти, но заметил, как в просвете между книжными шкафами мелькнули слишком хорошо знакомые тёмные волосы, и остался на месте. Что ж, это должно было произойти, и совершенно неважно, где именно придется столкнуться с оскорбленным и разъяренным Паулем. Пауль свернул за угол и остановился как вкопанный, сузив глаза и сжав кулаки, и на мгновение Оливеру показалось, что он его ударит. - Ты, - произнёс Пауль, тяжело дыша. - Я? - Оливер изогнул бровь. - Да как ты смеешь так мерзко со мной поступать? - прошипел Пауль, оглядываясь, будто кто-то мог их услышать. - А в чем именно была мерзость? – насмешливо отозвался Оливер. Тот тут же мило покраснел, и не будь Оливер раздражен, он бы засмеялся. - Я не педик, ясно? - выплюнул Пауль, - Заруби себе на носу! - Никто не утверждал обратного, - холодно сообщил Оливер, - Это всё? Пауль уставился на него, дыша чуть тяжелее обычного. - Почему? - Что, "почему"? - огрызнулся Оливер. - Почему, - Пауль перекатывал слово во рту, - Почему ты меня поцеловал? - Потому что… - он не знал, как это объяснить. "Ты мне нравишься" - больше подойдет десятилетке. "Я хочу тебя"? "Ты мне нужен"? "Хочу тебя трахнуть"? Последнее ближе всего к истине, но и вероятность угрозы здоровью за эти слова куда выше. – Я... Не получалось. Язык отказал именно тогда, когда Оливер больше всего нуждался в нём. Он покачал головой и отвернулся. Смотреть на злобно сверкающего глазами Пауля вдруг оказалось выше его сил. - Я не понимаю, - произнес тот. Злость из голоса ушла, теперь он звучал беспомощно. Пауль действительно не мог понять, насколько глубокие чувства испытывает к нему Оливер, - Ты же мог получить все тогда, когда я напился. Я бы даже сопротивляться не стал. Оливер горько рассмеялся. - Ты всерьёз веришь, что я способен на эдакую низость? - Да нет же! - яростно сказал Пауль, - Я просто не понимаю, - он отшатнулся, под ногой скрипнул паркет. - Это проблема твоего окружения. Вы чувствуете влечение, если оно половое, не более, - холодно произнёс Оливер. - Я тебя привлекаю? - Пауль отошёл. - Да успокойся! Не собираюсь я на тебя набрасываться, - Оливер огрызнулся, - Я вовсе не тот маньяк-извращенец, за которого, ты, видимо, меня считаешь. - Я так не считаю, - Пауль сделал шаг вперёд, - Господи, да ты умнее всех тех, кто меня окружает. Как, по-твоему, я должен себя ощущать? По большей части - полным кретином. Черт подери, да как вообще может кто-то вроде тебя заинтересоваться таким, как я? Да такого и за миллион лет не случится. Я ведь даже на середнячка не тяну. - Если ты не в силах сам разглядеть свои достоинства, то стоять здесь и перечислять их я не собираюсь. - Какие достоинства? Да всем на меня не насрать потому, что я могу на гитаре играть хорошо, Моему собственному отцу на меня не насрать только потому, что я хоро… Пауль запнулся. - Извини, - пробормотал он. Оливер вздохнул. Он не знал как объяснить Паулю, за что он его привлекает. - Ты понятия не имеешь, какой ты. Ты лучше всех этих ублюдков вместе взятых. Несмотря на музыку, - Оливер посмотрел на Пауля, в его взгляде читалось недоверие и отчаяние, - Ты мне не доверяешь, - с оттенком сухой иронии произнес он, - И я понимаю, что у тебя нет ни единой причины относиться ко мне иначе. Но позволь задать всего один вопрос: кому именно в этой школе ты вообще можешь доверять? Можешь ли ты положиться на своих дружков, если случится худшее? Пауль уставился на него, открыл и тут же закрыл рот. Оливер размышлял о дальнейших действиях собеседника, но "развернуться и уйти", явно, стояло где-то в конце списка. Пауль шёл по направлению к дверям.Совсем не похоже на него. Должно быть, у него на это была крайне веская причина. Хотел бы Оливер знать, в чем именно она заключается. *** Ужин прошёл отвратительно. Пауль терпел команду только из-за обсуждения предстоящего концерта. Оливера в столовой не было. Быть может, он остался в библиотеке, может, сидел у себя, уткнувшись в книгу. Быть может, ему просто наплевать, что каждая сказанная им фраза ощущалась порезом на коже. Пауль хотел получить ответы, но сам же всё и запутал. - Кнопище, ты вообще слушаешь? - выдернул его из размышлений Дин. - Да-да, - ответил Пауль, не имеющий понятия, о чем он. Но даже если команда и посчитала, что он ведет себя странно, никто ничего об этом не сказал. - Дорогой наш, не хочешь поделиться с нами? - Ридл коварно ухмыльнулся. - А, что? - Пауля прошибло, неужели они знают про разговор в библиотеке. - Мне тут птичка напела, что вчера тебе перепало, - Эрик заржал. - Отвалите, - Пауль вздохнул. - Да ладно тебе, она же намокла от одного твоего вида! - за столом вновь послышался хохот. - Заткнись нахрен, - огрызнулся Пауль. Дин рассмеялся. - Ладно, давайте продолжим. А то до ночи здесь проторчим. Они закончили к семи часам. Собралась большая компания жаждущих посмотреть телевизор в комнате отдыха. Паулю удалось отвязаться от ребят. Он направился к жилым комнатам. Доносившиеся до него разговоры ребят были крайне неприятны, а их пошлость и бездумность ощущалась с какой-то новой силой. Он прошел мимо своей комнаты и еще шести, остановился у двери с номером 45. В коридоре было пусто. Никого. Можно зайти, и никто не узнает. Нужно только набраться мужества и постучать. Он поднял руку, практически неосознанно быстро огляделся по сторонам и, пока мозг не успел перехватить контроль, постучал. Подождал. Изнутри не доносилось ни звука, к двери никто не подошел. - Оливер, это я, - прошептал он, прислонившись щекой к двери. Тишина, а затем, почти сразу же, у двери раздались шаги. Неожиданное столкновение с Оливером чуть не застало Пауля врасплох. Оливер молча глянул на него и посторонился, пропуская внутрь. Пауль неловко перешагнул порог. Дверь за ним закрылась, и он оглядел комнату. С утра, когда он ушел отсюда, ничего не изменилось. Одежда Оливера всё так же свалена около кровати. На, без того заваленном, столе появились новые книги, из-за которых не был виден ноутбук Оливер подошёл к своей постели. На тумбочке рядом стоял ночник, лежала пачка Malboro и часы. - Сигареты - это яд, - Пауль сделал ещё шаг. - И кто? - машинально спросил Оливер. - Что? - Кто именно курит в твоей семье? - уточнил Оливер. - Отец и, видимо, сестра. - У тебя есть сестра? - в голосе Оливера послышалось удивление. - Да, старше меня, - Паулю не хотелось обсуждать его семью в данный момент. - У меня старший брат, - сухо произнёс Оливер, - Старше меня на семь лет. Пауль уставился на стены. В отличие от остальных комнат здесь они были завешаны различными постерами. Пауль уже привык к тому, что в большинстве спален на стенах висят фото футбольных команд или девушек с разворота журнала, но не в этот раз. Стены были заполнены изображениями рок-групп. Но в остальном комната не несла какой-либо отпечаток личности: ни фото, ни журналов, ни личных вещей вроде одеколона или средства для лица, ни, боже упаси, плюшевых игрушек. - У тебя аккуратная комната, - заметил Пауль. - Спасибо. Зачем ты пришёл? - попытки Пауля увильнуть от разговора он видел насквозь. - Я... - Пауль не знал зачем он здесь. Хотя... конечно знал. Он поднял взгляд на Оливера. Все равно что смотреть на солнце: желание отвернуться было нестерпимым. Пауль раскраснелся, но все же не отводил взгляда от его глаз. На лице Оливера не было никаких эмоций. По большей части было вообще невозможно понять, что тот чувствует на самом деле, и от этого Паулю было неловко. Сердце билось неровно и быстро, он оказался с Оливером почти лицом к лицу, и пульс, похоже, ускорялся все больше. Оливер был очень бледным, глаза потемнели. Он был очень привлекательным, но в то же время недоступным. Пауль подошёл к нему, Оливер прогнулся в спине и встретился с ним губами. Тихо застонав, Пауль, почти не отдавая себе отчета, подался навстречу. Губы, бывшие в конюшне грубые и настойчивые, теперь как будто сплавились вместе. Такого с ним не происходило никогда. Никакое половое воспитание и сведения, почерпнутые из грязных журналов и историй, не могли подготовить к тому, что это на самом деле – быть с кем-то. Он чувствовал, как Оливер обнимает его, мягко, совсем не так как в первый раз. Оливер не в силах больше противиться искушению, наконец раздвинул губы Пауля своими и медленно скользнул языком внутрь. Пауль задохнулся, открывая рот шире, и нерешительно коснулся языка Оливера. Знакомый уже вкус смешался с запахом переплетенных тел, и все было точно так, как Пауль и представлял. Пауль обнял Оливера и прижал к себе. Оливер провел языком по его нижней губе, слегка прикусил и углубил поцелуй. По позвоночнику пробежались разряды. Он и так чувствовал себя извращенцем, потому что ему это слишком понравилось. Оливер вдруг оторвался от его рта и прижался губами к чувствительной коже на шее. Судорожно втянув воздух, Пауль застонал и покраснел. Оливер отстранился, взъерошенный и порозовевший. Пауль никогда не видел его таким прежде. Похоже, сам он смотрелся куда хуже. - Ты меня удивляешь, - произнёс Оливер, тяжело дыша. - Чем? - хрипло спросил Пауль, не разжимая объятий. - Я думал ты опытнее. - Не такой уж я неопытный, - Пауль отвернулся. Оливер дотронулся до его лба чуть влажной ладонью. - Это что? - буркнул Пауль, - Допрос? Да, я неопытный. Для тебя это так важно? - Скромник несчастный, - усмехнувшись, приглушенно пробормотал Оливер. Оливер вновь наклонился к шее Пауля. - Оли... - то ли выдохнул, то ли заикнулся Пауль. Оливер рассмеялся. - Оливер! Перестань хоть на минуту думать членом, - уточнил Пауль, - Нам нужно обо всем серьезно поговорить. - О чем? - с досадой спросил Оливер, усевшись на кровать. - Ну пойми же ты, - Пауль сел рядом. - Я всё прекрасно понимаю. Ты не можешь пока с этим смириться. - Да могу я! - вспылил Пауль. - Нет, не можешь. Все эти твои порно журналы, - спокойно проговорил Оливер. - Это чья-то плохая шутка, - огрызнулся Пауль. - Да, конечно. Шутка. Точно. - Но это так! - выпалил Пауль. На это Оливер промолчал, криво усмехнувшись. Пауль пригладил волосы и попытался оправить одежду, попутно стараясь скрыть выпирающую в паху выпуклость. В том, что Оливер все заметил, сомневаться не приходилось, но, похоже, он решил хоть раз в жизни проявить снисходительность и ничего не сказал. - В общем, не тебе меня учить, - сердито хмыкнув, Пауль направился к двери. Оливер сделал шаг вслед за ним и потянул к себе, заставив обернуться. - Пауль, если только они узнают, что ты гей, тебе придется плохо. Независимо от того, кто ты и что именно будешь говорить. Пообещай, что будешь держать все это в тайне, что бы ни случилось. Паулю были глубоко неприятны эти слова, а сама мысль о том, чтобы стать изгоем просто пугала. Подняв взгляд, он встретился с глазами Оливера. - И чем именно будет "всё это"? - Всем, чем мы захотим, - произнёс Оливер и наклонился, чтобы поцеловать его. Пауль позволил ему это сделать, но теперь удовольствие отравляла мысль, что в нескольких комнатах от них есть те, кто уничтожит их обоих, если только узнает, что именно происходит за этой дверью.