Часть игры.

Пауль позвонил родителям, чтобы сообщить, что у него изменились планы на Рождество, но, попав на автоответчик, не расстроился. Он и так мог представить разочарование матери, нескончаемые вопросы отца и его неспособность понять, что сын не хочет приезжать домой. Усевшись последний раз в этом полугодии позавтракать с товарищами, Пауль задумался, что бы с ним сделали, узнав, что он собирается провести каникулы в компании Оливера Риделя. Сидя рядом с ними, он едва осмеливался открыть рот, опасаясь, что сам во весь голос объявит об этом, находясь в головокружительном состоянии облегчения. После завтрака он отправился в свою комнату упаковать оставшиеся вещи. Он собирал и разбирал сумку как минимум раза три: что-то взять хотелось, а что-то из уже сложенного вдруг казалось ненужным. Эрик тоже вскоре появился, сгреб свою одежду в кучу, запихнул все в сумку и провел остаток утра, валяясь на кровати и играя в телефон. Периодически он кидал какие-то реплики, которые, к счастью требовали минимальной реакции Пауля, чьё напряжение возрастало с каждой парой уложенных джинсов. Каждый год перед Рождеством проводилось заключительное собрание, на котором они выслушивали привычную чушь о чести школы и об ответственности за её поддержание, где бы они ни находились. В итоге собрание, которое должно было длиться от силы минут двадцать с заключительным <<Ура!>>, обычно растягивалось до заунывной часовой конференции. Коридор был забит учащимися, и было совершенно неважно, как сильно Эрик ругался или грозился - они не могли протолкаться сквозь толпу и оказались среди бушующей серой массы учеников в одинаковой форме. Скоро Пауль обнаружил, что от Эрика его оттеснила группа восьмиклассников. На ведущей к спальным комнатам лестнице он оказался посреди кучи шестиклассников, все ещё таскающих за спиной до смешного огромные рюкзаки, так что каждый раз, когда они слишком резко перемещались влево и вправо, они чуть не сшибали с ног тех, кому не повезло находиться за ними. Старшие ученики выражали своё недовольство, ударяя со всей силы по рюкзакам. На лестнице Пауль ощутил, как в кармане завибрировал телефон и с трудом вытащил его одной рукой. Плюнь на собрание. Лучше отправится к спальням. *** Оливер ещё раз оглядел комнату, не в силах избавиться от ощущения, что всё-таки что-то забыл. Он посмотрел на упакованные сумки, на кровать без постельного белья, на непривычно пустой стол. Казалось, что это совсем не то место, куда он прибыл лишь три месяца назад. Не мог он начать размышлять, каким образом изгой, подобный ему, умудрился заполучить Пауля Ландерса. Он не позволял себе задумываться об этом. Иногда ему казалось, что он очутился посреди ещё одного эротического сна. Мысленно встряхнув себя он подхватил сумки и начал утомительный путь вниз, у школьным воротам. - Эй, Ридель! Оливер продолжил свой путь, игнорируя оклик. Благодаря всеобщему возбуждению из-за конца года одноклассники его почти не трогали последние две недели, и было неприятно думать, что кто-то решил поиздеваться над ним в последний учебный день. - Тебе больше нечем заняться? - рявкнул он, ощутив на своем плече чью-то руку. Развернувшись, он обнаружил, что стоит лицом к лицу с профессором Рокенсом, который смотрел на него, вопросительно подняв брови. - Извините. Я не думал, что это вы, - произнес Оливер. - Я посчитал, что лучше отдать это тебе до окончания семестра, - сказал Рокенс, потягивая ему скрепленные листы. Оливер уставился на пачку бумаги, а потом взял её из рук Рокенса. Бросил взгляд на титульный лист: работа Пауля. - Счастливого Рождества, - Рокенс не заметил удивленный взгляд Оливера и, развернувшись, направился восвояси. Оливер только кивнул и посмотрел вслед преподавателю, вновь исчезающему в потоке учащихся. Наскоро пролистав страницы по пути к воротам, он увидел, что работа изобилует красными пометками. Потребуется много времени, чтобы все это исправить. Оливер был не единственным, дожидающимся спутника у ворот школы, но они с Паулем договорились встретиться под ближайшим деревом на поле напротив, дабы избежать нежелательных глаз. Оливер вновь взглянул на эссе. Искушение запихнуть его поглубже в сумку и не сказать Паулю ни слова было слишком велико. Он понимал, насколько детским и эгоистичным было это желание, но после всего, что им пришлось пережить, ему хотелось, чтобы Пауль мог доверять ему. На горизонте он увидел знакомую фигуру, но Пауль был не один. Рыжая шевелюра Ридла Фишера была различима даже на таком расстоянии. Оливер был удивлен, увидев их вместе. За последнее время мнение Пауля о Ридле спустилось ниже некуда. Он ничего не говорил, но это было очевидно. Паулю явно было невдомек, что Оливер отлично понимает, зачем он так внимательно и неприкрыто изучает его глаза, нос и губы каждые два-три дня. Каждые несколько секунд очередная группа учеников проходила мимо, не позволяя наблюдать за Ридлом и Паулем. Исходя из времени, которое у них на прощание, было ясно, что они говорят друг другу нечто большее, чем пожелание счастливого Рождества. Наконец Ридл ушёл вместе с остальными. Пауль огляделся, убеждаясь, что никто из его товарищей по команде не крутится поблизости. Оливер ещё раз глянул на эссе и запихнул его как раз перед тем, как к нему подошёл слегка покрасневший Пауль. - Привет, - сказал он, - Готов отправиться в путь? - Какого черта от тебя хотел Фишер? - спросил Оливер, решив, что он будет честен с Паулем, если тот скажет правду. -Да, так. Ничего. Всякие глупости. Знаешь про... Музыку, - неубедительно сказал Пауль, одергивая свитер. Оливер, не отрываясь, смотрел на него, не веря, что Пауль, с одной стороны, солгал, а с другой - что он подумал, будто ложь пройдёт незамеченной. - Что он сказал? - ещё раз спросил он, глядя на Пауля в упор. - Ничего! - раздраженно ответил Пауль, - Может, поедем? Я хочу убраться подальше отсюда. Оливер поднес руку к сумке, немного помедлив. Уголок эссе торчал из закрытой молнии. - Да, - сказал он, - Поехали. Поездка на поезде заняла около двух часов, не считая очереди за покупкой билета. Пауль - Оливер отказывался признать это милым - имел тенденцию засыпать почти немедленно, как только тронется поезд, и Оливер был вынужден подставлять своё плечо в качестве подушки не один раз. Пока Пауль спал, сам он смотрел в окно на меняющийся ландшафт, ощущая, как влияние Лептона становится всё слабее и слабее по мере того, как они отдалилясь от школы. Берлин был таким, каким Оливер его покидал. Даже сам вокзал принёс ему долгожданное облегчения от зелёного однообразия Лептона. Оливер ощутил мимолётное удовлетворение. Он толкнул Пауля, что в разбудить, когда они подъезжали к станции. Пауль сонно осмотрелся вокруг. Волосы его были в беспорядке, а половина щеки была влажной от слюны, часть которой оказалась на пальто Оливера. - Очень мило, Пауль, - заметил тот, доставая салфетку, чтобы промокнуть влагу. - Извини, - невнятно произнёс Пауль сквозь зевок. Он смотрел по сторонам, пока они шли к такси. До прибытия на место оставалось совсем ничего, а Пауль выглядел так, словно его только что прокрутили в барабане стиральной машины. - Причешись, - произнёс Оливер сквозь зубы. Пауль кинул на него странный взгляд, но послушно пригладил шухер, образовавшийся у него на голове, пока он пускал слюни на пальто Оливера. Он глядел на свитер Пауля, его футболку и джинсы. Пауль изумленно посмотрел на него. - Ты проверяешь, как я выгляжу? Оливер отклонился назад на сиденье и ничего не ответил. До настоящего момента мысль о том, что он представит Пауля своему дяде, была самой незначительной частью уравнения. Но сейчас он уже подъезжали к дому, и оказалось, что он совершенно к этому не готов. Он уставился в окно, глядя, как мило проплывают знакомые улицы. Этот район был единственным местом, что Оливер знал в течение первых тринадцати лет. Такси остановилось, и он с сердцем, бьющемся где-то в горле, бросил взгляд на Пауля. - Здесь, приятель? - спросил таксист. - Да, - ответил Оливер, доставая из сумки деньги, что родители прислали ему на дорогу. Его дом выглядел так же, как и любой другой на этой улице. Высокое строение из белого камня с кованными воротами посередине, которые смотрелись словно квадратная челюсть, и дорожкой за ними. Оливер испытывал особые чувства к этому месту, не смотря на то, что иногда Рихард выводил его. - Выглядит впечатляюще, - заметил Пауль, пока они с трудом тащились к двери со всеми своими вещами, - Я никогда не бывал в этом районе Берлина, - сказал он, чуть не уронив гитару. Оливер бросил на него взгляд. Надо было его предупредить. Он отвернулся, подбирая слова. - Слушай, Пауль... Мой дядя... Он. Он помедлил, глядя, как такси отъезжает от дома. - Послушай, - сказал Пауль с неловкой улыбкой, - Я не скажу ничего такого, что поставит тебя в неловкое положение. Я знаю, какого это. - Что? - Оливер уставился на него. - Я не сделаю ничего, что заставит тебя стыдиться, - вновь повторил он, - Если хочешь, то можем притвориться, что не вместе. Оливер не мог даже пуститься в объяснения, насколько глупой была бы любая попытка притвориться перед его дядей. - Да, не в этом дело, - торопливо сказал он, - На самом деле. Просто будь собой. Просто собой... Оливер не мог звучать менее убедительно, даже если бы попытался. Он открыл дверь ключом, что всегда хранился в переднем кармане его рюкзака, и они вошли внутрь, в длинный заполненный холл, ведущий от основной двери к кухне. На стенах, в отличие от белого дома, чёрных находилось много всего, но Пауль не успел окинуть взглядом даже половины. - Нам лучше сразу поздороваться с моим дядей, - тихо сказал Оливер, оставляя сумки у двери и жестом прозывая Пауля сделать то же самое. Пауль вопросительно посмотрел на него, но подчинился. Оливер повёл его вверх по лестнице, туда, где, как он знал, его дядя любит сидеть и, попивая чай, играть на гитаре. На втором этаже располагались ванная комната, библиотека, кабинет его брата и его же спальня. У двери Оливер остановился. Каждый раз, он чувствовал себя ребёнком, которого учили играть на гитаре. Но теперь с ним был Пауль, и он вовсе не был уверен, придавало ли ему это сил или отнимало их. Из-за двери слышалась мелодия. Явно написанная дядей, подумал Оливер. Он поднял руку и постучал. - Войдите! Оливер помедлил полсекунды, а потом торопливо вошёл внутрь, чуть не споткнувшись о гитарный чехол. Комната выглядела по новому, нежели перед его отъездом. Вдоль стен тянулись стеллажи с винилом и CD-дисками. Перед большим арочным окном стоял стол, который был завален журналами, газетами, листами с текстами и нотами, сигаретами, пустыми стаканами. На полу, посреди комнаты, держа в руках гитару, сидел его дядя. - Дядя, - смущённо произнёс Оливер. Рихард повернулся и, отложив гитару, поднялся. Пожал руку обоим. - Оливер, - ответил он с искренней улыбкой. Дядя перевёл взгляд на Пауля, - Прошу прощения, но мы вряд ли где-то виделись. - Пауль, - улыбнулся юноша, - Спасибо, что пригласили меня. - Да не за что, - рассмеялся Рихард, - Нам с Оливером не будет так одиноко, наедине с надоедливыми родственниками. Оливер расслабил, крепко сжатые кулаки, которые в любой момент могли обрушиться на челюсть дяди, если тот скажет лишнего. - Оливер не часто приводит друзей в дом, - дядя посуровел, - Если честно, никогда. - Да? Я удивлён, - поддерживал разговор Пауль. - Видимо, вы предложили ему то, что другие не могут. Оливер закипал изнутри. - Всё, достаточно, - резко произнёс он. - Успокойся, незачем демонстрировать твою вспыльчивость, - улыбнулся Рихард. - Комната для гостей готова? - спросил Оливер, чувствуя, как пылают его щёки. - Да, - легко ответил Рихард, - Если Паулю она понадобится. - Пойдём, - Оливер пропустил слова дяди мимо ушей. Когда дверь закрылась, Пауль прикоснулся к его руке. - Ребята! - Оливер услышал, как за спиной скрипнула дверь, и торопливо разнял их руки. Развернувшись, он увидел, что в глазах дяди читается не то что удивление, а полное непонимание. - Эм, если вы с Оливером не сильно устали, то спускайтесь через двадцать минут, будем ужинать, - он удалился к себе. *** Оливер открыл дверь и отступил в сторону. Пауль взглянул на него и шагнул внутрь. В оригинально оформленной прямоугольной комнате стояла двуспальная кровать, шкаф, а в остальном она была заставлена вещами, которые связаны с музыкой. - Вау, - только и произнёс Пауль. - Нельзя сказать, что моя семья обычная. - Но я не хочу здесь спать, - Пауль повернулся к нему. - В самом деле? - Оливер поднял брови. - Где твоя комната? - спросил Пауль, не снимая со спины рюкзак. - Дальше по коридору, - ответил Оливер, - Ты понимаешь, как это будет смотреться? - Как? - Разве ты не познакомился с моим дядей? Думаешь мы сможем скрыть от него такое? - Оливер смотрел на него в упор. - По-моему он уже всё заметил, - Пауль улыбнулся, - Фригидный старик. И я всё равно приду к тебе ночью. - Это бессмысленный разговор, - Оливер закатил глаза, но спорить не стал. Комната его по размеру была похожа на гостевую, но по стилю... Кровать была больше, шторы задернуты, стол заваленный книгами, гитара, стоящая в углу, повсюду была разбросана одежда. Стены не были пусты. Постеры с рок музыкантами. Пауль отметил, что если заглянул бы в его голову, то увидел то же самое: хаос и любопытство. Он сел на застеленную кровать, оглядываясь вокруг. - Твой дядя милый, - произнес он. Оливер покачал головой. Пауль почувствовал, как кровать прогнулась. Над ним навис Оливер. - Давай договоримся, чтобы вечер прошёл нормально. Мягкие губы коснулись шеи Пауля. Он положил ладонь на спину Оливера. Изумленный кашель вернул его с небес на землю. Он резко сел, чуть не врезавшись в Оливера. - Прошу прощения, что прервал вас, - сказал он с лёгкой улыбкой. Рихард развернулся и ушёл. "Ублюдок" прорычал ему в след Оливер.