Часть игры.

Удивительно. Оливер сейчас мог нежится в постели, но вместо этого стоит на пронизывающем холоде, закутавшись чуть ли не в пол гардероба. Сумасшествие. А точнее концерт. Родители учащихся в Летоне относились к музыке очень трепетно. По крайней мере на эти мысли наталкивали выкрики, часто не попадающие в слова песен. Но сегодня они предположили, что группа играет очень плохо. Правда с места Оливера можно было разглядеть лишь небольшой участок сцены. Он опоздал, так что пришлось выбирать: стоять за спинами многочисленных родителей, либо присоединиться к сидящим на траве ученикам, а ему куда проще было смириться с замечаниями взрослых, нежели их отпрысков. К тому же он пришел сюда не за тем, чтобы досконально изучит сет лист Orgasm death gimmick. Вместо текста слышался только крик Эрика, который даже в ноты попасть не может. С гитарой он обращался словно ботан с красивой девушкой. Пару раз был просвет между плечами родителей, и можно было разглядеть темную макушку. В бунтарской одежде Пауль смотрелся отлично. Оливер понятия не имел, как Паулю вообще удалось его уговорить прийти па эту медленную пытку. Однако тот преуспел. Сегодняшний концерт был последний перед уходом на каникулы и Оливер обещал быть. Точнее, ему надоел угрюмый вид Пауля, который нехотя, по вечерам, свободным от репетиций, слушал кандидатов на место Эрика и Ридла, но всем он отвечал отказом. Хандрил Пауль не первый день и упрямо отказывался говорить, что произошло, что стряслось, несмотря на все попытки вытянуть из него правду. На самом деле скрытничать у него выходило плохо. И Оливер быстро догадался, в чем дело. Стоило ему заговорить о Рождестве, так Пауль сразу мрачнел и стремился сменить тему. Сама мысль о том, чтобы пригласить Пауля к себе на Рождество, звучала крайне соблазнительно, но Оливер, не зная, как тот отреагирует на подобную просьбу, решил действовать аккуратно. Во всем, что касалось отношений, Пауль вел себя как ребенок, испугавшийся темноты. К тому же, то, что ждало Оливера дома не был похоже на сказку. Родители скинули его на дядю. И поэтому им предстоит развлекать многочисленную родню, и это пугало. Оливер отделился от толпы взрослых. Первое, что бросилось в глаза - Пауль, прижимающий руку к щеке, стоявший справа от сцены. На сцену выходил ведущий. Вслед за Паулем шел, усмехаясь, гитарист группы противника. Мгновение спустя Оливер увидел, как губы его шевельнулись - он сказал что-то, адресованное Паулю. Группа противника тут же заухмылялась, на лицах команды Лептона застыла ярость. Пауль вспыхнул и рывком обернулся, но сделать ничего не успел. Эрик Болтон, оттолкнув его в сторону, сгреб обидчика за футболку и наградил хуком в челюсть. Парень рухнул на колени, из носа хлынула кровь. Под гул толпы ведущий поспешил к ним. От противника Эрика оттащили с трудом. С некоторым интересом Оливер смотрел, как учитель орет на него. Избитый Эриком парень похромал прочь с поля. Всё закончилось, но у Оливера возникло предчувствие, что Лептону не одержать победы и в этом году. Пауль с группой пошли к раздевалкам. Он даже не обернулся и, похоже, прокручивал в голове утешительную речь перед командой. *** Паулю не спалось. Ложась спать в три час ночи, он чувствовал усталость, но сон не шел, Пауль вертелся под жарким одеялом и весь взмок. Не первый проигрыш в жизни сказался хуже, чем всегда. Он терпеть не мог музыку, и ему не должно было дела быть, выиграли они или нет. Но все же расстроенные ребята, удар в челюсть и недовольство по отношению к Эрику задели неожиданно сильно. Он перевернулся на живот, наверное, уже сотый раз за ночь и глянул на светящийся циферблат часов Эрика на подоконнике. Давно уже перевалило за полночь. С раздраженным рыком Пауль уткнулся лицом в подушку. Выговор от отца, посетившего концерт стал последней каплей. Мог бы просто сказать, что в школе плевать на его успеваемость, ведь приняли его сюда только для того, чтобы Лептон блистал в музыке. Пауль видел, с каким лицом директор Бринд пожимал руку капитану противника. Наверное, так выглядит человек, поставивший на призовую лошадь, которая внезапно ушла с трассы и ломанулась в толпу. Это было невыносимо. Пауль пинком сбросил одеяло, сполз с кровати и подошел к столу. Достал и снял с блокировки телефон. Отсутствие новых сообщений укололо. В глубине души он надеялся, что Оливер, быть может напишет. Например, спросит, как он. Но тот не любил слать СМС ни с того ни с сего. Только по делу. Пауль не видел его ни во время, ни после концерта. Разговор с отцом просто убил. Оливер ведь даже не догадывается, насколько все плохо. Улегшись с телефоном на кровать и накрывшись одеялом с головой, Пауль открыл окошко создания сообщения. Задумался, глядя на экран. В СМС ничего не объяснишь, так что он набрал не тот текст, что хотел изначально. Спускаюсь к тебе. Не могу уснуть. Бросив телефон на подушку, он шустро выбрался из-под одеяла, вздрогнул от накатившего холода и взял со стула шерстяной джемпер. Пижама была в стирке, поэтому спать укладывался Пауль в одних синих боксерах. Он подумал было натянуть джинсы, но махнул рукой, Оливера такое, мягко говоря, не будет заботить. Тихо, чтобы не разбудить храпящего Эрика, он подкрался к выходу. В коридоре висела густая тишина. Вперед уходила, теряясь в темноте, вереница тусклых оранжевых ламп. Казалось, вот-вот скрипнет, выдавая его, паркет, но все обошлось, и Пауль незамеченным добрался до двери в комнату Оливера. Тихо постучав в дверь, он обернулся и слегка вздрогнул. Не дождавшись ответа, Пауль постучал чуть громче, понимая, если Оливер не отзовется, ему ничего не останется, как вернуться к себе. Окликать в такое время было рискованно. На душе стало тяжело, он рассчитывал, что все пройдет нормально, и дверь откроют. С тяжелым сердцем он отвернулся и уже двинулся в сторону своей комнаты, как, скрипнув, открылась дверь. Рывком обернувшись, о увидел, что на пороге стоит и смотрит на него Оливер, одетый в легкую майку и светло-зеленые пижамные штаны. Он был бледен, похоже только встал с постели. Не говоря ни слова, Оливер сделал приглашающий жест. Пауль торопливо зашел внутрь, и Оливер закрыл за ним дверь. - В чем де... Он не договорил, Пауль крепко обнял его, вдыхая его запах и уткнувшись лицом в плечо. Оливер неловко обхватил Пауля за плечи. - В чем дело? - Заснуть не мог, - Пауль отстранился, - Я тебя разбудил? - поинтересовался он, оглядывая комнату . Кровать была заправлена, на полу рядом кверху обложкой валялась раскрытая книга, а на ней телефон. - В чем дело? - тихо повторил Оливер, пропустив вопрос мимо ушей и садясь на постель. - Просто нужно было с тобой увидеться, - безысходно ответил Пауль, мечтая, чтобы Оливер вообще не требовал никаких объяснений. Тот привалился к стене, криво улыбнулся и ничего не сказал. Пауль перемялся с ноги на ногу и внезапно осознал, что стоит перед Оливером в одних боксерах. - Я так и не понял. Ты пришел покрасоваться? - Оливер зевнул, - Или дело в другом? Не то, чтобы я возражал. - Олли, - рыкнул Пауль, подходя ближе к кровати, чтобы избавится от ощущения, что тот пялится на его пах, и уселся между ног Оливера, привалившись спиной к его груди. Он почувствовал, как отдается в лопатку стук сердца Оливера. - Я так понял у нас игра <<Я не в духе, догадайся почему.>>? - Я не <<не в духе>>, - буркнул Пауль. - В таком случае, как именно ты называешь нежелание говорить со мной? - Прости, - Пауль глянул на руку, обвившую его талию. - Проигрыш сказался еще хуже обычного? - Да, - Пауль хотел добавить что-то ещё, но понятия не имел, что тут можно сказать. - Говорят, победа не главное. Правда на себе я эту теорию не проверил, - спокойно произнес Оливер. - Такое ощущение, что я заслуживаю быть здесь только за то, что умею играть на гитаре, - торопливо ответил Пауль, чувствуя, как от подобной откровенности заполыхали щеки, - Меня приняли в Лептон только из-за этого. И это все знают. Мой отец, так точно, - он горько усмехнулся, - Школе дела нет до моих оценок. - Мозги - это ещё не все, - самодовольно откликнулись сзади. - Оливер! - Слушай, ты же знаешь, что не глуп. Если ненавидишь музыку и гитару, брось! - Не могу! - с жаром ответил Пауль. - Почему? - Потому... Потому что... - Пауль медленно выдохнул, - Просто не могу и все. Оливер ненадолго замолк. - Слушай, - наконец сказал он, - Все Рождество мне с дядей придется торчать с родственниками. А я просто застрелюсь, если кто-то не разделит со мной эту долю, так что... Сердце Пауля подпрыгнуло. - Я тут подумал, может на Рождество ты поедешь ко мне? - быстро выпалил Оливер. Пауль едва не вцепился в Оливера при мысли о том, что Оливер наверняка знал, что он не желает проводить каникулы с отцом, и всю неделю наблюдал за его кислыми минами. Оливер пристально вгляделся в лицо, а затем поднял руку и коснулся подбородка кончиками пальцев, сжав его, как только Пауль попытался отстраниться. - Что ж, напишу Рихарду, что ты приедешь. Возражать он не станет, если станет, то это ничего не изменит. Пауль вяло кивнул, глядя на его губы. Казалось Оливер догадался и прижался к его рту коротким поцелуем. Пауль внимательно смотрел на него, впитывая каждую черточку бледного лица и то, как на фоне светлой кожи темные волосы. Внутри что-то перевернулось, и он провел пальцами вдоль подбородка Оливера и вниз. Оливер в растянутой майке казался идеальным. Пауль подался вперед, осторожно приоткрыл его губы своими; не встретив протеста, провел языком по его нижней губе и, когда Оливер ответил на поцелуй, нежно сжал её зубами. Оливер напрягся и положил руки на его бедра. Пауль уловил сигнал одобрения, углубил поцелуй, а затем прижался к уголку рта Оливера, провел губами ниже, к подбородку и, судорожно вздохнув, прижался ими к шее, длинной и бледной. Её хотелось зацеловать. Больше того Паулю хотелось видеть, как Оливер вздрагивает от удовольствия. Оливер выдохнул и запустил руку ему в волосы, поглаживая затылок кончиками пальцев. Пауль целовал гладкую светлую кожу, а потом, поддавшись внезапному порыву, прочертил языком линию от ключицы до впадинки под ухом, почувствовав, как выгнулся Оливер, и зная, что тому действительно хорошо, что он не просто возбужден, а получает удовольствие от его ласк. Он спустился к ключицам, провел кончиком языка по выступающей кости, восхищенно наблюдая, как кожа Оливера покрывается мурашками и как выделяются под тканью напрягшиеся соски. Пауль осторожно сжал один из них, Оливер коротко всхлипнул, и от этого внизу живота жарко запульсировало. - Хорошо, - прошептал Пауль, вглядываясь Оливеру в лицо. Он совершенно не хотел, чтобы это прозвучало, как шпилька, но во рту пересохло, и тон получился именно такой. При виде того, как раскраснелся Оливер, Пауля тряхнуло. Взгляд, обычно прямой и ясный подергался дымкой желания, при открытые губы Оливера двигались, но с них не срывалось ни звука. Пауль дразняще поднял бровь, наслаждаясь почти контролем над ситуацией. Он прогулялся ладонью по груди к гладкому рельефному животу. Оливер не улыбнулся, не нахмурился. Он, казалось, все так же владел собой, но Пауля это не устроило. Он запустил ладони под ткань майки и потянул её наверх. Оливер послушно поднял руки, давая снять с себя предмет одежды, который тут же оказался на полу. Оливер ничем не выдал, что ощутил холодное прикосновение пальцев к плечу. Раззадоренный тем, что Оливер не сообщил, что ему лучше бы лечь, он наклонился, придираясь губами к коже. Теплая, хотя на вид казалось, она должна быть каменно-холодной. Быть может, Пауль и пошутил бы по этому поводу, но сейчас он не мог заставить себя говорить. Пауль медленно провел по вздымающейся и опадающей груди. Оливер вздрагивал под его прикосновениями, но не возмущался, что у Пауля холодные руки. Пауль оперся ладонью о матрас между ног Оливера. Тот теперь уставился в стену напротив, и у Пауля возникло смутно-глупое ощущение, когда он наклонился к нему, опираясь одной рукой в кровать, а другой в стену, чтобы не свалиться. Он качнулся вниз, прижимаясь губами к уху и обводя его языком, пока не вернулась настороженность. Спустился губами к изгибу шеи и влажно провел по ней языком до ключицы. Оливер издал дрожащий стон, запустил руку ему в волосы и сильно сжал. Но боли не было - напротив, это лишь усилило кипящее внутри возбуждение. Вторая рука Оливера, стискивавшая одеяло, обвила талию Пауля, затем спустилась к бедрам. Пальцы оказались невыносимо близко от чувствительной области, но Оливер молчал и как будто не собирался двигаться дальше. Колени водило, казалось, он вот вот упадет, но все же каким-то чудом ему удавалось держать равновесие. Краем глаза он видел, как рывками ходит грудь Оливера, и, когда удавалось отвоевался от гула крови в ушах, становилось слышно его дыхание. Пауль понимал, что и сам дышит тяжело и рвано, чувствовал как сильно и часто колотится о ребра сердце. Он откинулся назад, усаживаясь на пятки. Оливер выпрямился и перевел на него взгляд. На его щеках выступили красные пятна, на шее и груди остались яркие следы. Пауль перевел взгляд на выпуклость между ног Оливера. Пижамные штаны были неплотными и не скрывали эрекцию ни капли. Сердце Пауля колотилось всё чаще. Всякий раз, когда они с Оливером становились близки, в голову неизбежно лезли мысли о сексе. Порой Пауль чувствовал себя динамщиком. - Что-то не так? - раздался вопрос Оливера. Пауль рывком выпрямился, осознав, что таращиться его член дольше приличного. - Извини, - порозовел он. - Тебе неуютно, - заметил Оливер, глядя на его ноги. - А? - нервно дернулся Пауль. - Ты сидишь на пятках. Ноги затекут. Пауль завозился, устраиваясь по-другому, и сел, положив ноги набок. - А разве так не девчонки в мини сидят? - Оливер поднял бровь. - Ну и как тогда усесться прикажешь? - Пауль слегка пихнул его локтем. Оливер обхватил его за талию, протянул ближе к себе, усаживая на колени. Пальцы Пауля сомкнулись в кулаках, он тихо ахнул, почувствовав, как прижались друг к другу их члены. - Это просто поцелуи, ничего особенного, - неловко ответил Пауль. - Было отлично. Перестань зажиматься. - Я вообще не зажимаюсь, - Пауль отстранился, - Просто... Он замолк, не зная, что сказать. Как объяснить, что ему по-прежнему нужно время. Мысль о том, что однажды Оливер заявит, что ему надоело ждать, пугало. - Ляг, - попросил он, слезая с колен Оливера и устраиваясь рядом на кровати. Тот как-то странно на него посмотрел, но подчинился, откинулся на подушку, внимательно уставился Паулю в лицо. Пауль рассматривал растянувшееся перед ним тело, задержавшись взглядом на выпуклости между ног. Чувствуя себя глупее некуда, накрыл член Оливера ладонью и сжал. - П-пауль, - глухо простонал Оливер. Расхрабрившись, Пауль провел рукой нижу, чувствуя сквозь ткань напряженный ствол, сжимая его легчайшим прикосновением. Второй рукой он провел ладонью по чувствительной коже от пупка и ниже, к резинке пижамных штанов. Опыта в подобном у Пауля не было, но по тому, как участилось дыхание Оливера, стало ясно: тому хорошо. Оливер запрокинул голову, вжимаясь затылком в подушку, и Пауль, ободренный этим, скользнул рукой внутрь, чувствуя, как покалывают жесткие волосы в паху. Полностью раздетым Оливера он еще не видел, и в груди что-то нервно сжалось, накатила дурацкая неуверенность. Да, конечно, по раздевалке парни ходили нагишом, но сейчас все было совсем иначе. Судорожно вздохнув, он потянул штаны Оливера вниз, не в силах отвести взгляд от обнажающейся сантиметр за сантиметром светлой кожи. Под штанами оказались красные боксеры, и он спустил их ниже по ногам, услышав вырвавшийся у Оливера тихий, на грани дыхания, звук. В паху запульсировало накатавшие возбуждение, и Пауль прикусил губу, впитывая открывшееся зрелище: бледная кожа бедер, лоснящаяся головка. Он протянул руку и замер. Перевел взгляд на свой, обтянутый тканью член. Оливер приподнялся на локтях. Растрепанный, волосы торчали в разные стороны. Паулю нравилось видеть его таким, совершенно не похожим на образец сдержанности, каким он всегда представил на людях. Из его глаз ушло обычно строгое и жесткое выражение. Эту сторону Оливера видела только Пауль, и, почему-то, при мысли об этом внутри поднималась жгучая радость. Он стер с лица глупую улыбку, так и норовившую на тянуть губы и уселся на бедра Оливера. Их члены прижались друг к другу, и Пауль рывком поднял руку ко рту, чтобы заглушить вырвавшийся вскрик. Оливер застонал с ним в унисон. На коже выступили мурашки, приподнялись волоски на руках. Потрясающие ощущения, но хотелось большего. Пауль замер и торопливо стянул белье вниз, сам толком не отдавая отчет, что делает. - Пауль... - вырвался у Оливера слабый хрип. Пауль улегся на него, крепко прижимаясь членом к члену, и изо всех сил прикусил губу. Пальцы Оливера с силой стискивали одеяло. Выпутав одну руку из одеяла, он обхватил оба члена, прижимая их друг к другу. Пауль, рискуя потерять равновесие, сжал левый сосок Оливера, заставив того распахнуть глаза и уставиться ему в лицо, приоткрыв губы. Головокружительное зрелище, таким Пауль Оливера не видел. Пауль ощутил, как выплеснулась на живот Оливера его сперма, и поднял дрожащие веки. Оливер смотрел ему в лицо, широко распахнув зеленые глаза. Усмешка исчезла с его лица, теперь там поселилось выражение в чем-то близкое а мучительному, зубы плотно сжаты. - Оливер, - едва не отключаясь, простонал Пауль, и тот откинул голову на подушку, отворачиваясь то ли в попытке скрыть выражение лица, то ли чтобы приглушить вырвавшийся, когда он кончил, вскрик. Тело Оливера вздрагивало, пальцы стиснули одеяло в такой силой, что казалось, ткань вот-вот порвется. Пауль дернулся в сторону, чтобы сперма не попала на лицо. Оливер с трудом приподнялся, молча посмотрел на Пауля, и тот заметил, что руки его, как и ноги, слегка подрагивают, а грудь ходит такими же, как и у него самого, рваными толчками. Запоздало осознав, что белье так и осталось спущенным, Пауль торопливо натянул его, порадовавшись, что раскраснелся настолько, что дальше уже некуда. Оливер последовал его примеру. - Тебе нужно сменить пижаму, - сказал Пауль и только потом понял, что донельзя обыденное замечание нарушило блаженную расслабленность. - Как у тебя здорово получается учить меня подпевать всякие бытовые мелочи, - саркастически откликнулся Оливер. - Уймись, - буркнул Пауль, откидываясь на спину и вяло уставившись в потолок, - Что ещё за чертовщина? - Это называется <<оргазм>>, Пауль, - протянул Оливер. - Оливер, - начал Пауль какое-то время спустя. - М-м-М? - Тебя сильно напрягает, что я... - Пауль замолчать, перекатывая следующее слово во рту, - ... девственник? Где-то с минуту Оливер молчал, словно вопрос его чем-то задел. - А должно, - спросил он. - Нет, - задумчиво протянул Пауль, - Просто ты, вроде... - Не девственник. Но это совершенно не означает, что я повёрнутый на сексе псих. Оливер положил ладонь ему на грудь. - Я готов ждать сколько угодно. - Мне просто нужно... ещё немного времени, - Пауль дернул головой и перевел взгляд на стену, опасаясь, что неуютно покраснеет и совершит еще что-то столь глупое. - Просто не обещай, что все будет скоро, - перебил его Оливер, - Смысла нет. Пауль посмотрел на него, слегка нахмурившись. Иногда у него возникало странное чувство, будто тот что-то утаивает, не может пока открыто сказать. Но он не собирался давить, так же, как не собирался давать на него Оливер.