Часть игры.

Оливеру показалось, что эти три дня, проведённые в доме Ландерсов, оказались длиннее, чем всё время, которое они были в Берлине. Пауль вставал в семь каждый день и лежал в постели. Он сказал, что отец может взорваться в любую минуту, и надо снизить физические контакты до минимума, а то и вовсе исключить. Оливер не сказал, что мать Пауля догадалась об их отношениях. Пауль не очень хорошо скрывал свои чувства, и если он догадывался, что его мать знала, смущение было бы странно даже для Ландерса-старшего, со всеми его восприятиями мира. Пауль был на побегушках у своего отца. Оливер оставался в течении нескольких часов в день один. Потом Пауль приходил весь мокрый и падал на диван, не в силах что-либо делать. Как бы то ни было, фрау Ландерс была удивительно хорошей собеседницей. Оливер чувствовал, что она понимает его без слов. Она, казалось, была равнодушна к свирепости мужа и его безразличию к желаниям сына. При Пауле она собирала в комок всю силу воли и вела себя пофигистически по отношению к всплескам эмоций её мужа. - Почему бы вам не предпринять что-нибудь? - Ты о чем? - фрау Ландерс посмотрела на него с другого края скамейки. - Вы знаете, о чём я, - сказал Оливер, глядя в сторону. Она молчала пару минут. - Что я должна сказать? Должна ли я вообще говорить мужу, что он разрушает жизнь нашему сыну? Должна ли я сказать сыну, что знаю, что он несчастен, но я не могу ничего сделать, чтобы было лучше? Оливер не ответил. Он говорил ей одно и то же каждое утро, когда они оставались одни на кухне. Её страх и тревога очень сильно укоренились в ней. Он знал, что она никогда не сможет противостоять своему мужу, тому, кто сделал её сына изгоем для себя и его коллег. Она считает, что лучше молчать, чем преподнести сильную боль сыну. У Оливера не было никаких сомнений. Если он позволит Паулю жить в привычном ему ритме последние месяцы школы, то он будет жалеть об этом не один день. Но сделать надо именно так. - Мы возвращаемся в школу завтра, - небрежно сказал Оливер, - Мы собираемся покинуть дом днём, чтобы не спешить. Но на самом деле это было не так, всё для того, чтобы никто не видел их вместе. - Да? - сказала она, зажав сигарету между накрашенных губ и не зажигая её, - Что именно ты от меня ждёшь, Оливер? - Ничего, - подумав, произнёс он, - Я думаю, что было бы неплохо, если бы вы сказали что-то Паулю перед тем, как мы уедем. Она издала тихий смешок. - Ты такой честный, Оливер. Ты всегда был абсолютно честен с моим сыном? - Да, - твёрдо сказал Оливер. А потом задумался. Он думал об эссе, которое лежало у него на дне сумки наверху. Он думал об этом все праздники. Он знал, что если они не будут работать над ним, то маловероятно, что у них получится всё сделать в крайний срок - один месяц. Он знал, что Пауль разозлиться, когда узнает правду. Но Оливер не врал, когда говорил, что Паулю нужна музыка. Он видел, с каким удовольствием он играет, но отец лишает его этого удовольствия. - Смотри, - фрау Ландерс, казалось, знала, о чём он думает. Послышались шаги в коридоре. Ландерс-старший и Пауль появились в проходе. Вновь вспотевший Пауль держал гитару в руках. Его отец положил руку на его плечо. - Отличная практика, - сказал он, похлопывая Пауля по спине, - Он ещё не совсем ржавый, как я. Пауль быстро освободился от его захвата и ушёл наверх. Отец посмотрел ему в след, на его лице скользнула улыбка. Он бросил взгляд на Оливера. - Доброе утро, парень. Нашёл хорошую компанию? Не позволяй засирать ей твои мозги. В гостиной есть телевизор. Фрау Ландерс коротко рассмеялась и встала. Она вышла во внутренний двор, прикуривая. Оливер тоже хотел было встать, но почувствовал тяжёлую руку Ландерса-старшего у себя на плече. - Думаю, что мы могли бы быстро переговорить, Оливер, - он несвойственно рассмеялся. Тяжело опустившись на место фрау Ландерс, отец Пауля, улыбаясь, смотрел на Оливера. - Герр Ландерс? - произнёс Оливер. Жаль, что он не мог видеть в Пауле так много от его отца, как от его матери. - Ты не в группе? - спросил Ландерс-старший, - Ты играешь или играл? Ты? Оливер? - он продолжал говорить его имя, словно это было новое слово, и ему понравился звук. - Боюсь, что это останется между мной и моей гитарой, - усмехнулся Оливер. - Академически мыслишь, - рассмеялся Герр Ландерс. Оливер пожал плечами. Он посмотрел через плечо Ландерса-старшего и увидел Пауля, который, выйдя во двор, сел в шезлонг. Его мать стояла в дверях, сигарета повисла между двумя пальцами. - А теперь, - отец Пауля облизнул губы, - Слушай, я ничего не имею против других музыкантов и учёных, даже в одном лице. Ты не догадываешься, сколько мне пришлось вытерпеть, чтобы достигнуть того, что я достигнул. У меня не было таланта Пауля. Оливер открыл рот, чтобы что-то сказать, но жестом руки Герр Ландерс не дал ему это сделать. - Смотри, Оливер. Я не говорю, что есть неудачники-музыканты. Конечно, у каждого есть талант! Но когда у вас есть талантливый сын, смысл напрягаться? - он ткнул пальцем через плечо, - Он не бросит всё это. Пауль зашёл так далеко, что никакие "лучшие" университеты, не сравняться с достигнутым. - "Лучшие"? - сказал Оливер, поднимая брови. Ландерс-старший колебался. Он бросил взгляд через плечо, а затем наклонился на пару сантиметров вперёд. - Давай посмотрим правде в глаза, - начал он шёпотом, - Пауль - хороший парень... Но не Эйнштейн. Оливер резко встал. - Герр Ландерс, я не собираюсь разговаривать на эту тему. Ему было трудно дышать. Он чувствовал, что горло разрывает от желания покурить. - Оливер, - резко сказал Ландерс-старший, - Не будь таким заступным! - Пауль не тупица, - холодно сказал Оливер, - Он чувствует себя идиотом, потому что вы заставили его думать так. Скамейка скрипнула, Герр Ландерс поднялся. - Послушай, - возмутился он, тыча пальцем в грудь Оливера, - Сколько ты знаешь моего сына? Месяц? А я знаю его всю жизнь! Я не буду стоять в стороне и смотреть, как ты пор... - он замолчал и с трудом сглотнул, - Смотри. Я не хочу разбивать вашу дружбу. Ты отличный товарищ для моего сына. Ему нужен кто-то с головой на плечах. Оливер не отрывал взгляд от стола. Он не хотел смеяться, но слова "идиот" и "мудак" так и рвались наружу. Ландерс-старший прошёл в гостиную, по пути больно хлопнув Оливера по спине. Оливер не двигался. Он видел, что Пауль разговаривает с матерью, и надеялся, что у них разговор идёт лучше, нежели у него и отца Пауля. - Эй, - Пауль застал Оливера на кухне. Его волосы торчали, а лицо блестело от пота, - Что вы делали всё утро, пока меня пытали? - Я разговаривал с твоим отцом, - тихо произнёс Оливер. Глаза Пауля расширились. - О Боже, что он... - он поднёс руку ко рту, - Пойдём наверх. Оливер кивнул и последовал за ним. Отца Пауля нигде не было видно, но он оставил пиджак и галстук на диване. - Что, чёрт возьми, он тебе сказал? - зашипел Пауль, захлопнув за собой дверь спальни. Оливер стоял у окна. - Сказал, что я собираюсь уничтожить твои продвижения в музыке, сказал, что я собираюсь загрязнить твою голову. - Что? - Пауль сел на кровать. - Он думает... Слушай, - Оливер вздохнул, - Что сказала твоя мама? - Не так много, - Пауль удивился. - Это так? - Оливер поднял брови. - Про школу, гитару, - Пауль вздохнул и отвернулся, - Подожди. Не о тебе ли она должна была говорить? Оливер? Оливер не ответил. Он прошёл вдоль кровати Пауля и сел. Пауль уставился на него. - Оливер! Что она, твою мать, сказала тебе? - яростно воскликнул Пауль. - Ничего! - возразил Оливер, - Разве это имеет значение? - О Боже, - Пауль закрыл лицо ладонями, - Давай убираться отсюда. Давай просто поедем. Пауль вздохнул и упал на спину. - Я знаю, это глупо. Мой отец указывает мне, что делать, а для мамы я всё ещё четырёхлетний мальчик. Оливер подвинулся ближе. Он не хотел говорить много. - Она заботится о тебе. Задранная футболка оголяла загорелый живот Пауля. Оливер проследил за тонкой полоской тёмных волос, идущей от пупка к трусам. Пауль приподнялся и встретился с ним глазами. - Остановись. - Это всё твоё воображение, - Оливер усмехнулся, - Я не делал ничего такого. Боже, он становится жёстким. Это была его собственная ошибка. Но Пауль тоже хорош, лёг и раскинул ноги в стороны. Не говоря ни слова Оливер скользнул рукой вниз между бёдрами Пауля. - Оливер, прекрати. Оливер положил ладонь на член, обтянутый тканью джинс, и сжал. Пауль выгнулся с мягким выдохом. - Стоп, Оливер. - Ты бы мог сдвинуться, ведь с другого края кровати есть сантиметров двадцать запаса, но ты этого не сделал, - Оливер усмехнулся, - Следовательно ты не хочешь, чтобы я останавливался. Пауль приподнялся на локтях, подаваясь вперёд. - Я не хочу, чтобы ты останавливался. Я хочу быть твоим, но не в доме моих родителей. Оливер лёг рядом с Паулем, издав тяжёлый вздох. - Ты грязная шлюха. Прекрати говорить подобное. Пауль улыбнулся и встал. - Мне надо переодеться. Оливер наклонил голову. Пауль достал рубашку и штаны и накинул их на спинку стула. Пауль бросил грязную одежду у двери. Оливер смотрел, как он снял трусы и наклонился, чтобы взять чистые. - Ты - проклятье, - сказал он, не глядя на голую задницу Пауля. Пауль выпрямился, натянув боксеры. Оливер следил, как он схватил со стула джинсы и быстро одел их, глотая каждый сантиметр обнаженного тела Пауля. - Помнишь тот день, когда я пришёл к вам в раздевалку? - спросил Оливер, прислонив Пауля к стене. - Что? - Пауль нахмурился и слегка оттолкнул Оливера, чтобы одеть рубашку. - Господи, ты не помнишь... - Оливер закрыл глаза и засмеялся. - Не помню что? - грозно произнёс Пауль. - Я пришёл к вам, - сказал Оливер, открыв один глаз, - У вас там одно нижнее бельё, ужас. - Я думаю, что тебе это приснилось, - Пауль покраснел, - И вообще почему ты шпионил за мной в нижнем белье? - спросил Пауль сухо, потянув рубашку через голову. Когда он появился, он был более покрасневшим и взъерошенным. - Я думаю, я пошёл туда, потому что с ванной в общежитии было не всё в порядке, - сказал Оливер в потолок, слегка улыбаясь, - Ты был последним, кто остался там. Я вошёл туда, а там ты. Полностью обнажённый. Ты смотрел на меня и улыбался. Я тогда опьянел. Пауль отвернулся с лёгкой улыбкой. - Ты извращенец. В течение оставшегося дня они делали всё, чтобы вернуть комнате Пауля первозданный вид. Пауль старался особенно сильно, чтобы никто не увидел признаков проживания за эти дни. Его отец орал внизу что-то про вещи, а когда спустя двадцать минут, Пауль не спустился, тот пришёл разбираться, почему сын не реагирует на него. - Я думаю, что можно ехать, - произнёс Пауль, закрыв дверь за почти успокоившимся отцом. - Такси будет через тридцать минут, у них, видимо, завал, - ответил Оливер. - Ах, - Пауль закусил губу, - Я бы... Я обещал своему отцу, что он мож... - Нет, твою дивизию, скажи ему, что ты не попросил его отвезти нас. - Это он предложил, - произнёс Пауль, - Смотри, ты не можешь тратить деньги на такие расходы. Это чистая ерунда. - Отлично, - с иронией произнёс Оливер, - Просто отлично. Пауль издал разочарованный "умф" - Послушай, думаешь я счастлив? - Всё, просто бери чемодан и иди, - коротко бросил Оливер. Они попрощались с фрау Ландерс очень тепло. Оливеру хотелось выудить минутку, чтобы поговорить с ней тет-а-тет, но он думал, что поцелуй, что она оставила на его щеке, всё сказал. - Береги себя, Пауль, - сказала она, целую сына в обе щёки, - Обещай, что будешь звонить. - Я позвоню, - пробормотал Пауль, краснея. Он вышел на улицу очень быстро. Его мать подмигнула Оливеру. - Берегите себя, дорогие, - затем она наклонилась ниже и шёпотом произнесла, - Следи за ним. Оливер кивнул и вышел к Паулю. Он прислонился к стене дома. - Ну что, готов? - Трястись в машине с отцом три часа? Нет, - ответил Пауль. - Я не об этом, - ответил Оливер тихо, - Готов ли ты вернуться в эту дыру? - Я думаю, - сказал Пауль, немного помолчав, - Меня это раздражает. Я должен буду вернуться и вновь притворяться. - Я говорил, - Оливер устало провёл рукой по щеке. Мысль о том, что вновь надо будет прятаться в пустые классы, что Пауль опять будет идиотом музыкантом, которому ничего не нужно. Оливер отвернулся, стараясь сдержать чувство обиды. Он не мог позволить ему взять свой разум под свой контроль. У него было все, что он когда-либо хотел. У него был Пауль, и Пауль любит его. - Вперёд, мальчики! Герр Ландерс появился в дверях дома, крутя на пальце связку ключей. - Пора в путь. Почему эти сумки ещё не в багажнике, вперёд! Оливеру казалось, что это будет весьма долгое путешествие. *** Пауль почувствовал облегчение, когда в поле зрения показались ворота Лептона. Три часа в ловушке-автомобиле со своим отцом было ещё более жутким, нежели он предполагал. Они остановились у ворот, Пауль вышел на свежий воздух. - Эй, я могу проводить вас до входа? - сказал отец. - Не надо, пап, - сказал Пауль спешно, - Мы правда справимся. - Отлично, хорошо! - сказал его отец, - Я понимаю, вы не хотите видеть старика. Я возьму на заметку! - Спасибо, пап. За то, что довёз. Оливер показался из-за машины, волоча за собой чемодан. - Давай уберёмся отсюда, - шёпотом произнёс Пауль. Они направились к школе. Трава была мокрой, а сумки удручали этот процесс, но это было лучше, чем находиться хоть сколько-нибудь с отцом. Регистраторша выглядела удивлённой. Её взгляд метался с Оливера на Пауля и обратно. - Герр Ландерс, Герр Ридель, чем могу помочь? Пауль понял, что их появление вместе очень удивило её. Репутация одиночки-Оливер была, видимо, известна всем. - Можем ли мы остаться на ночь? - произнёс Пауль, - Кто-нибудь ещё приехал? - Да, большинство иностранных студентов уже здесь и ещё несколько, - ответила она, всё ещё глядя на Оливера, - Вам нужны ключи от комнат? - Нет, всё в порядке, - спешно сказал Пауль, - У нас они есть. В общежитии было пусто, как на кладбище. Горстка студентов, оставшихся здесь на праздники, находилась либо в обей комнате, либо у кого-то другого. Пауль жалел их. Он подошёл ко входу в общежитие. - Ну, вот мы и здесь. Они пошли в комнату Оливера. Она не изменилась с последнего их визита. Пауль почувствовал себя несчастным. - Как мы собираемся пройти через это? - сказал он беспомощно. Оливер покачал головой и взял его руку в свою. - Вместе. Всё будет хорошо. Пауль знал, что он должен будет делать вид, что ничего не произошло. Что он не потерял девственность, что он не целовал дядю Оливера. Когда его друзья спросят, как он провёл Рождество, надо будет натянуть улыбку и произнести: "Отлично!". Они будут рассказывать о девушках, а он должен будет смеяться. У Пауля это вызывало отвращение. - Не волнуйся, - Оливер повернулся к нему, - Мы справлялись с этим до Рождества, мы справимся сейчас. Пауль лишь кивнул. Он не хотел, чтобы Оливер думал, что он нуждается в нём. Он был прав, они это уже делали. Ещё несколько месяцев не убьют их. - Эти праздники были трудные, - произнёс Оливер, занося чемодан в комнату. - Не надо, - сказал Пауль, подняв руку, - Не надо этого. Надо всё забыть. Оливер молчал несколько секунд. - Всё? - Нет, - Пауль не мог объяснить, что он имел в виду, - Я, в частности, про Рихарда. Оливер кивнул без улыбки и прислонился к столу, скрестив руки на груди. - Мне, вероятно, следует сказать тебе кое-что. - Это звучит зловеще, - улыбнулся Пауль. - Посмотри в моей сумке. Боковой карман. Пауль уставился на него. - Что? Оливер кивнул в сторону сумки, лежавшей на столе. Пауль пожал плечами и подошёл к столу. Он открыл карман. Там была сшитая стопка бумаг. Пауль вытащил её и развернул, посылая Оливеру запутанные взгляды. - Твоя мать... - Она не имела права, - сказал Пауль, всё ещё смотря на бумаги, - Это было то, что она сказала тебе? Что я старался пробиться в известные группы? - Что-то в этом роде, - тихо произнёс Оливер, - Слушай, если это то, что ты хочешь... - Нет, - резко сказал Пауль, - Я не хочу. Не хочу того, зная, что не смогу достичь. Я был маленьким. - Кто сказал, что ты не можешь быть музыкантом? Это не является непостижимым. - Я уже с трудом... - Пауль зашипел. Он чувствовал, что всё это был разговор против него. Его мать, Оливер, его отец. Это походило на игру, в которой они заставляли его чувствовать ещё глупее, - Я не смогу достичь этого, - произнёс он, - Я не собираюсь добиваться чего-то через своё унижение. - Ты бы мог достичь большего, - начал было Оливер, но вовремя остановился. - Чем неудачник? - холодно сказал Пауль, - Мне жаль тебя разочаровывать. Но я то, что есть. Неудачник. И у меня нет никаких больших идеалов о том, что я способен. Я не нуждаюсь, чтобы ты совал свой нос в мою жизнь. Он развернулся, чтобы уйти. - Подожди, - сказал Оливер, - Прости, я не хотел. Это было... глупо. Пауль неохотно повернулся к нему. - Нет. Если бы я хотел стать музыкантом, я бы сказал тебе. Но... спасибо. Оливер пожал плечами. - Знаешь, ты не должен снимать с себя ту роль, в которой ты себя не попробовал. Пауль был рад, что Оливер больше ничего не сказал. Он забрал бумаги к себе в комнату и запихнул их в ящик стола. Он не хотел этого, но он также не хотел, чтобы Оливер держал его при себе. Он просто хотел похоронить его в самых отдалённых местах своей памяти. Он сел на голый матрас своей кровати и обнял себя. Ещё даже не принесли бельё. Пауль уставился на сторону Эрика. Он с трудом узнавал её без кучи грязного белья около койки. Пауль не думал о карьере музыканта около двух лет. Теперь, когда он увидел все свои начинания, это оказалось ещё более смешным, нежели когда он только делал титульный лист. *** На следующее утро школа заполнилась учениками. Оливер лежал в постели, прислушиваясь к звуку, что походил на шум трёхсот штурмовиков, прошедших мимо его комнаты. Это был первый раз за несколько недель, когда Оливер проснулся без Пауля рядом. Он был совершенно один. Он нахмурился. Одиночество никогда не беспокоило его раньше. К восьми колокол зазвонил, и все были согнаны в класс. Оливер оделся очень медленно, так что, когда он вышел в коридор, он был одним из последних. Он чувствовал себя неуютно в школьной форме. Казалось, что носки, рубашка сжимают его конечности и горло очень сильно. Он чувствовал, что телефон вибрировал, и был уверен, что это Рихард. У него были резкие мысли, что это Пауль, но маловероятно. Пауль уже, наверняка, в классе с друзьями. Оливер достал его и увидел "Рихард". Хмыкнув, он нажал "игнорировать" и направился дальше. Герр Рокенс был уже на своём месте. Он посмотрел на него, и Оливер отметил, что он выглядит ужасно усталым. - Герр Ридель, вы поздно, - сухо заметил Рокенс. Оливер буравил взглядом спину Пауля, который сидел рядом с Ридлом. - К сожалению, - ответил Оливер. Ещё был парень, которого Оливер раньше не видел. Крепкий парень, с тёмными волосами. Когда Оливер вновь посмотрел на него, то наткнулся на пару голубых глаз, смотрящих на него. Парень смотрел на него с бестактностью. Оливер лишь хмыкнул. Было что-то странное в этом парне. - Садитесь Герр Ридель. Или вы можете рассказать нам о своих каникулах. Оливер проигнорировал его сарказм и сел на своё место.Он чувствовал, что кто-то сверлит его спину взглядом. - Хорошо, - сказал Рокенс, - Надеюсь, у вас были хорошие каникулы, но сейчас нам надо обсудить некоторые вещи. Во-первых, я надеюсь, что вы сделали ту работу по английскому, - произнёс Рокенс, помолчав, - Окончательная дата сдачи - четверг. И я ожидаю, что вы приложите хоть немного усилий, чтобы довести проект до ума. По спине Оливера пробежал холодок. Эссе всё ещё лежало в его сумке. Он хотел отдать его Паулю, хотел отдать во второй половине дня. Он скажет, что забыл его. Оставил в школе. - Кроме того, - продолжил преподаватель, - Завтра в пять состоится сбор группы в кабинете директора. И, наконец, у нас есть новый ученик. Был визг. Весь класс, казалось, вскочил со своих мест. Оливер осмотрелся, парень стоял. Он был странный. И вечные пряди, падающие на лоб. - Тилль Линдеманн.