Зря говорили: рыжим - удача (с)

Тринадцать лет спустя. Румыния. Ботошань. Виктор скатился по лестнице, удерживая в руках тяжёлый кожаный плащ, и ловко приземлился на ноги. Он улыбнулся, приглаживая светлые, слегка вьющиеся у кончиков волосы ладонью, и медленно прошагал в коридор. Пришлось приноровиться, чтобы обступать антикварные вещи, не глядя, и не расфигачить те на пути. Как, например, ту вазу шестнадцатого века. — Я твою довольную физиономию за версту почуяла, — фыркнула Виктория, с раздражением глядя на наручные часы с изображением Мини Маус. Последний подарок матери, купленный на продолжительное и долгое нытье в Детском магазине. Ровно четырнадцать лет назад. — Ты собирался дольше меня! Неужели так долго наносил макияж и… чем от тебя воняет? Виктор пожал плечами, разглядывая собственное отражение в зеркале. Возможно, нарциссизм в случае юного дампира был вполне оправдан. — Новый парфюм, — улыбнулся мальчишка. — Не нравится? — Иди смой с себя этот дрянной запах, — шатенка напоказ зажала нос двумя пальцами и отскочила от Виктора. Кинжалы за её спиной забавно звякнули, стукнувшись друг об друга. — Так уж и быть, подожду ещё. Но недолго! Иначе опять придется писать отчёт на страниц тридцать в Гильдию… Мне плевать, сколько людей умрут сегодня от рук Е-класса, но бумажная работа… самая нудная работа в мире! Виктория едва удержалась, чтобы по-детски не топнуть ножкой. Она не отличалась особой человечностью или жалостью, как, впрочем, и её близнец. Жизнь отучила сопереживать, а шрамы на теле — жалеть. — Эти духи подарила мне Шики.  — И за что она тебя так? — девчонка легко вскинула подбородок кверху, карие глаза полыхнули озорно. — Потому что это любовь, — Виктор пожал плечами. — Тётя Шики… забавно, да? Вампирша явно не оценила бы юмора, а сам «шутник» легко мог бы протаранить собой пару стен. — Хватит трепаться, обувайся! Сегодня я за рулём! — Виктория подтолкнула кожаным сапогом ботинок брата. — Может, не стоит? Я не планировал сегодня умереть, — усмехнулся блондин, обуваясь за считанные секунды. Как и всегда. — Когда-нибудь, — Виктория уселась на переднее сидение машины, — мы перестанем прятаться от всего мира, выйдем в свет и убьём тех, кто забрал у нас всё. — Конечно, — слабо кивнул Виктор, закидывая в багажник сумку, набитую оружием. — Только станем ещё чуть-чуть сильнее. *** Канаме позволил безмолвному доктору воткнуть тонкую металлическую иглу в вену. Стягивающий конечность жгут почти не ощущался, пока старик записывал что-то на белый лист. — Нам не дано вернуть ей разум, — Айдо сжал губы в тонкую полоску, — мой Король. — Она всё так же безумна? — Канаме прикрыл полыхающие алым глаза, откидываясь на неудобную кушетку. Чистая кровь капля за каплей покидала тело, попадая в плен другого сосуда. — Твердит, что стало лучше. Без них стало лучше, — аристократ пожал плечами. — Пыталась разодрать мне глотку зубами… Момое давно мертва, почему внушение не ушло? Ханабусе на самом деле было интересно. Всё ещё, интересно. — Оно ушло, — Куран облизал пересохшие губы, — но разум тронуло безумие, а оно, как ты успел заметить, жутко заразное и прогрессирующее. Не давай ей себя ранить. Айдо кивнул. Навряд ли, чертовка сможет искромсать себе вены будучи привязанной к больничной койке, словно Прометей с скале. — Не нашли его? — Пока нет, — покачал головой мужчина. — Многие из свисток Ридо Курана были утеряны, мы ищем их. — Предок всё ещё не желает просыпаться? — Канаме усмехнулся, поражаясь родственнику. — У него нет желания топтать бренную землю, пока живы вы, — поделился информацией Айдо. — И про ритуал, повязанный на обмене, он молчит. Видимо, требует от вас некой… платы. — Новое тело. — И вы знаете чьё. — Моего сына. — Мне передать, что этого никогда не будет? — Я сам ему это скажу, — Куран поморщился. — Возможно, со мной он будет более сговорчивым. Ханабуса вяло попрощался с Чистокровным и отправился к юной Кросс. Кому-то же нужно развлекать Королеву. *** — Мне пора, любовь моя. Канаме поцеловал мёртвенно-бледную Алвин в лоб, чувствуя губами холод чужого тела, и отстранился. Его Спящая Красавица всё никак не желала просыпаться, сколько бы Прекрасный Принц её не целовал. Датчики тихо попискивали, пока Древняя кровь, как якорь, держала Алвин на этом свете.

Семья снова будет вместе.