Зря говорили: рыжим - удача (с)

— В школе я завидовала тебе, — начала Алвин, разглядывая яркие звезды. — Ты была слишком хорошенькой, по тошноты доброй, невероятно умной. Многие тебя обожали, почти столько же тебя ненавидело. Юки Кросс — дочь ректора и просто красавица! Ты имела полное право говорить с Ночным классом. Быть с теми, кем восхищались, словно божеством. А ещё, Канаме любил тебя. По-настоящему и без прикрас. Да, наверное, он и сейчас тебя любит. И это больнее всего. — Любил бы меня, не спал бы с тобой. Разве не так? — Юки усмехнулась, и это выражение ей абсолютно не шло. Словно на кукольное личико нанесли тёмные краски, пририсовали ярость и стёрли всю жизнь из карих глаз. Юки — это Алвин, только без опоры под ногами. Опустошенная и лишенная надежд девочка, нырнувшая в омут с головой. Она просто не смогла выбраться из грязной воды — не научилась плавать среди подводных тварей. — Скорее неприятно и лицемерно, но таков ваш безумный мир, — выдохнула Браун и провела ладонью по светлым волосам. На улице становилось прохладнее, но приглашать нежеланную гостю в дом не было и толики желания. — Я бы хотела снова быть человеком, — Юки скривилась от собственных невесёлых слов. — Вернуться в школу, называть ректора отцом, смеяться, когда тебе хочется, а не когда надо, и отчитывать Зеро за прогулы и частые дрёмы на уроках. И я бы сказала Канаме «нет» на его предложение. Она не хотела покидать дом, но любовь в шестнадцать казалась важнее голоса разума. — Возможно, тогда бы он позвал меня, — Браун печально улыбнулась. — Или ушёл из Академии в совершенном одиночестве, а за спиной не друзья, но почитатели. Ушёл, чтобы не вернуться. Это лишь домыслы, Юки. Прошлое не обернуть вспять, ты же Чистокровная, сама знаешь. Нет такой магии, Юки узнавала. — Но никто не запрещал мне мечтать, — усмехнулась шатенка, касаясь пальчиками металлического оружия. Она игриво толкнула то вперёд, заставляя слегка качнуться. — Ты не переживешь эту ночь, прости. — Настолько сильно меня ненавидишь? Алвин хотела, мечтала услышать «да». Потому что тогда их чувства были бы взаимны. — Даже больше, чем ты думаешь, — вампирша повернула голову, упираясь взглядом в окно двухэтажного дома, того что с картинки. — Но больше тебя, я ненавижу их. — Моих детей? — Ваших, Браун, ваших детей. Когда что-то касается Канаме, то это либо принадлежит ему полноценно, либо только «для двоих». Повязанные на крови люди, навсегда и навеки вечные. Брак — не самые крепкие узы. — Ты убьёшь меня, а потом примешься за малышей? Так легко отнимешь жизни невинных созданий? Они не виноваты в своём рождении. Что с тобой стало, скажи мне? Алвин вздрогнула, прикусила нижнюю губы от нетерпения и едва сдержала себя, чтобы не кинуть обеспокоенный взгляд на часы. Или не рвануть на безмятежную Кросс, отгоняя «охотника» от волчат… Ей просто нужно немного потянуть время, совсем чуть-чуть. Дождаться Зеро, который на всех парах мчался сюда, гонимый долгом и чувством вины. А пока Браун давилась осязаемым страхом. Сердце в груди стучало, словно сумасшедшее. Она боялась за Виктора и Викторию. — Я просто приняла себя, — фыркнула Чистокровная, — знаешь, как должное. От жажды ведь не убежать, от монстра внутри — тоже. И когда вас не станет, Канаме меня полюбит. Браун мысленно усмехнулась, горько и зло: «А нужна ли это любовь самой девушке». Не она ли минутами ранее мечтала вернуться в прошлое и всё исправить, а сейчас… что-то изменилось. — А ты сможешь простить себя? Вопрос застал Юки врасплох, заставил задуматься над ответом. Сможет ли она простить саму себя? Нет, точно нет. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. — Это не имеет значения. Главное, чтобы не стало вас, а потом… потом будет хорошо. Слова оказались до боли знакомыми англичанке, она выдохнула. — Прописная истина Момое. — Понятие не имею, о чём ты говоришь. *** — Я слушаю, — проговорил Кирию, зажимая телефон между плечом и ухом. Сваленная на ночь одежда покоилась на стуле, а оружие — на столе. — Ты нужен мне не как старый знакомый, — она никогда не назовёт его «другом» больше, — а как охотник на вампиров. — На тебя напали? — Не спрашивай, хорошо? Иначе ты подумаешь, что я сумасшедшая, раз говорю подобное. Просто приезжай… не один. Тебе понадобится нисколько физическая помощь, сколько моральная, — фыркнула Браун. — Назови свой адрес. — Это не далеко от тебя. Не спрашивай почему так близко. «Хочешь что-то спрятать — спрячь это на виду». Алвин уловила истину. — Зеро? — Что? — Я думаю, у тебя есть все шансы встретить Юки. На том конце телефонной трубки замолчали. — Ты слышишь меня, — утвердительно кивнула блондинка, разглядывая Шиги. — Куда ты пропала, Алвин? — сухо поинтересовался охотник, натягивая на голые ноги штаны. — Я хотела исчезнуть, и я исчезла. — На восемь лет? — Планировалось навсегда. *** — Канаме знает, что ты тут? — Алвин задала вполне логичный вопрос, на который итак знала ответ. Просто это нужно было спросить, удостовериться. Цикады стрекотали на фоне, пока яркие звезды украшали небо своим увядающим сиянием. Тут не пахло смертью, тут пахло домом и свежестью. — Думаю, что уже да. Он не мог не заметить моего исчезновения перед поздним ужином, — улыбнулась Юки. — Муж должен знать, на что готова ради него жена. — Безумная и подчиненная чужое воле жена, — поправила Браун девушку. — Момое, наверняка, наслаждается финалом своей же пьесы. — Главное, чтобы мне понравился конец, — рассмеялась Юки наигранно. — Почему я не могу назвать тебя по фамилии? Юки Куран — такая нелепость. — Злишь меня? — Злю, — подтвердила блондинка, сжимая в ладони ткань свободных серых брюк. — Пожалуйста, уходи. — Пожалуйста, умри? Чистокровная выдохнула и напряглась всем телом, заслышав на горизонте подъезжающую машину: — Ты знала, что я приду сюда, поэтому позвала на помощь. Это не вопрос — констатация факта. — Догадывалась, — женщина слабо кивнула, чувствуя, как мелко подрагивают пальцы. — Они тебя остановят. — Возможно, — зло прошипела вампирша и вскочила с насиженного места, — но ты всё равно сдохнешь. — Очень груб… Алвин моргнула от неожиданности, чувствуя яркую боль, и опустила взгляд вниз. На белой футболке проступило ярко-красное пятно. Браун по инерции уложила ладонь на живот, ощущая липкую горячую влагу на ладони. Горло мигом пересохло, а затылок столкнулся со ступенью, от чего неровные углы впились в спину. Мир поплыл, а в ушах что-то звенело. Через широко распахнутые глаза виднелось мутное синие небо. — Что я наделала? — Кросс выронила из рук пистолет и отступила на пару шагов, не отрывая взгляда от умирающей соперницы. — Что я?.. Вместе с ужасом от содеянного к Юки пришло облегчение. Она проморгалась и улыбнулась, падая на колени: — Я всё сделала правильно. Всё… Через минуту Алвин уже не дышала, а цикады все стрекотали и стрекотали. *** Виктор прислонился лицом к стеклу, наблюдая за говорящей с кем-то матерью: — Эта женщина напоминает мне отца. — Не подглядывай, мама думает, что мы спим. — А Шиги знает, что нет. Виктория шумно выдохнула, поправляя края белой ночнушки, и прикусила нижнюю губу от напряжения. Ей тоже хотелось посмотреть на странную незнакомку. — Маме не нравится… Юки?.. Да, я услышал именно это имя, — мальчик шмыгнул носом. — Эй, не толкайся! — Я тоже хочу подсмотреть и подслушать, — шатенка ловко оказалась по левую сторону от брата, щуря карие глаза. — У женщины пистолет. Она же не?.. — Мы спустимся, — Виктор не шелохнулся, даже когда на его плечо опустилась сильная мужская рука. — Нельзя. — Но мы!.. — Нет, Викки, — покачал головой аристократ, — просто смотрите. И они смотрели на то, как умирает их мать. *** Момое так и осталась сидеть в своем кресле, неподвижная и умиротворенная. Она больше не дышала, видя лучший момент в своей жизни. Канаме крепко прижимал к себе Алвин. Он опоздал, он безбожно опоздал.