Любовь по сценарию 3: Таинство.Гармония.Ты

POV Тэмин -Тэмин! Тэмин! Вставай! – громкий голос, так резко раздавшийся рядом с моим ухом, заставил меня вздрогнуть, но я не открыл глаза, а только сладко потянулся и, укутавшись в простыню, свернулся калачиком. -Тэ, давай, поднимайся! – я почувствовал, как с меня стягивают одеяло, а потом и меня самого с кровати. -М-м-м, - промычал я, уткнувшись лицом в подушку и обняв ее руками и ногами. -Черт, ну так и знал, что проспим… - услышал я недовольное причитание над своим ухом и, громко засопев, разлепил глаза. -Минхо, ты чего так рано вскочил? – спросил я, еле удерживая тяжелые веки в открытом состоянии, которые вот-вот хотели снова слепиться между собой. – На улице, вон, темно еще… Ты чего? Сон, может, страшный приснился? Иди я тебя за ушком почешу… Собственные последние слова даже я с трудом смог разобрать, потому что пробормотал я их, уже еле-еле ворочая языком и снова проваливаясь куда-то в сладкий туман. -За ушком? – удивился Минхо, сидевший на краешке кровати рядом со мной. -Ну не хочешь за ушком, могу где-нибудь еще почесать, - буркнул я, буквально вжимаясь щекой в мягкую подушку. -Тэмин, ну вставай же, мы опаздываем, - уже умоляющим голосом простонал Минхо, снова начиная тормошить меня за плечи, от чего я, словно тряпочный, мотался в разные стороны. -Да а куда мы опаздываем? – я приоткрыл один глаз и покосился на парня. – Ты же сказал, что мы переселяемся вечером, куда сейчас-то спешить? -Ты можешь просто не перечить мне и поднять свою задницу с кровати? – Минхо начинал раздражаться. -Я просто не понимаю, что тебе надо от меня в такую рань, - я был не менее расположен к раздражению, чем Минхо, особенно в моем-то положении. -Если ты послушаешь меня и встанешь, то сам все узнаешь, - Минхо поднялся с кровати, а я, несколько раз прокрутив в своей голове его слова, выдохнул и перевернулся на спину, раскинув руки в сторону. -Если это кросс, то я не побегу, - пробурчал я, морща нос. -Это не кросс, дурак. Вставай давай уже, - я услышал активное копошение со стороны шкафа и понял, что Минхо начал одеваться. -Но почему меня нельзя было раньше предупредить? Почему нельзя было вчера перед сном сообщить мне, что утром мы куда-то собираемся? – я, недовольно отпихнув в сторону простыню, которая служила мне одеялом, свесил ноги с кровати и, сгорбившись, опустил голову вниз. – Вот вечно ты такой: все решаешь за нас двоих. Никогда меня ни о чем не спрашиваешь, как будто мое мнение вообще тебе не интересно. Но Минхо молчал, продолжая одеваться. Казалось, он даже не слышал то, о чем я говорю, а увлеченно думал о чем-то там своем. Но я действительно негодовал! Зачем вообще нужно подниматься в такую рань? Конечно, Минхо-то спортсмен, он любит всякие эти дурацкие утренние пробежки… Вон, даже одевается по-спортивному: шорты напялил, кроссовки, толстовку… Рюкзак взял спортивный! Ну, точно какая-нибудь его оздоровительная херовня, типа кросс по пустынному, утреннему пляжу. Что б его… Ну знает ведь, что я и спорт – вещи абсолютно несовместимые! Для меня эти пробежки – ад на земле, а вот это вот вскакивание по утрам непонятно для чего – просто выносит мне мозг. -Давай-давай, поднимайся, - я почувствовал, как Минхо потрепал меня по волосам, проходя мимо меня к окну. Я недовольно встрепенулся от его прикосновения, всем своим видом показывая свое возмущение и негодование, но, все-таки, поднялся с кровати и на несгибающихся ногах направился в сторону шкафа. На ощупь найдя свою толстовку, я натянул ее на голое тело, затем кое-как, пару раз чуть не приложившись лицом о деревянную дверку шкафа, надел джинсы и, сунув ноги в кросовки, словно в тапочки, скрестил руки на груди. -Готов? – спросил Минхо, приближаясь ко мне и на ходу закидывая рюкзак за плечи. Я вяло кивнул. -Да ладно тебе, не дуйся, - подойдя совсем близко ко мне, Минхо попытался чмокнуть меня в щеку, но я, надувшись, увернулся от его поцелуя, от чего чуть не потерял равновесие и не рухнул на шкаф. Минхо усмехнулся и, взяв меня за руку, повел за собой из комнаты. Тихо пробравшись по темному коридору к лестнице, мы спустились вниз по скрипучим ступенькам, которые напомнили мне тот злосчастный матрац, так настырно мешавший нам с Минхо по ночам, и, осторожно пробравшись мимо мебели в гостиной, сейчас бесформенными пятнами черневшей в полумраке комнаты, вышли на улицу через двери, ведущие в сад. Оказавшись на улице и почувствовав утреннюю прохладу, свежую и влажную от дождя, моросившего всю ночь, я поежился и накинул на голову капюшон. Сырая трава, стоило мне спуститься вслед за Минхо к выложенной камнями дорожке, которая вела по краю дома к главному входу, намочила мои голые пятки, свисавшие со смявшихся под ними кроссовок, от чего я заметно вздрогнул и поморщился. В такую погоду только куда-то и выходить! Сейчас хочется только нежиться в кровати, то и дело то забываясь сном, то наслаждаясь ленивой негой и кутаясь в одеяло. Еще как назло последние дни шел дождь, так что настроение у меня было не самое позитивное, а вся моя активность и энергичность куда-то подевалась, оставив мне лишь яркие вспышки нытья и как будто старческой ворчливости. Не отдых, а сплошная нервотрепка: то Франциско этот со своей «идеальностью», то погода оставляет себе желать лучшего, то нормально с любимым человеком «расслабиться» нельзя, то теперь вот это совершенно непонятная мне утренняя вылазка непонятно куда и непонятно зачем. Одно хоть радует: сегодня последний день мы находимся в этом доме рядом с этим бразильцем, с которым после нашего похода в клуб я веду себя еще более настороже. Чует моя бдительная задница, что что-то с этим парнем не так, раз он повел нас в этот гей-клуб, да еще и оказался чемпионом в этом, откровенно говоря, грязном конкурсе. Он там, поди, постоянно зависает, раз на него все гости так бурно реагируют, а потом еще уверяет нас, что он вовсе не гей. Да, конечно, так я тебе и поверил, хитрая ты морда! Хочешь втереться к Минхо в доверие, а потом затащить его в какой-нибудь вот такой вот клуб, чтобы всю ночь там приватные танцы перед ним исполнять? А вот хрен тебе, бразильская задница, черта с два ты моего Минхо получишь… -Тэ, ты куда? – я почувствовал, как меня потянули в другую сторону, и я, отвлекшись от собственных мыслей, хмуро посмотрел на Минхо. Тот, остановившись у подножия лестницы, по которой мы в прошлый раз забирались на спор, тянул меня за руку, кивая головой в переулок, где был припаркован вишневый Chevrolet Spark 2008 года выпуска, цвет которого в утренних сумерках казался багровым. -Машина? – удивился я, когда Минхо достал из кармана спортивных шорт ключи и, выпустив мою руку, направился к компактному автомобилю, выглядевшему настолько крошечным, что, казалось, даже один Минхо там с трудом поместится, с его-то ногами. – Откуда она у тебя? -Напрокат взял, - пожал плечами парень, открывая замок, и, закидывая рюкзак через кресло водителя на заднее сидение, взглядом пригласил меня в машину. -Зачем? – я даже почувствовал, что начал потихоньку просыпаться: значит, мы все-таки не на пробежку собираемся, а это уже, однозначно, поднимает мое настроение на более высокий уровень. -Много будешь знать – скоро состаришься, - показал мне язык Минхо и, значительно пригнувшись, забрался в машину. Я же, похихикивая над тем, как он неловко устраивается за рулем, пытаясь расположить свои длиннющие ноги в более удобном положении, сел на соседнее с ним сидение и, расслабившись, откинулся на удобное сидение. Пока Минхо пыхтел, усаживаясь поудобнее, и заводил машину, я натянул капюшон как можно ниже на глаза и, скрестив руки на груди, улегся на сидении. Отвернувшись к окну, я принялся вглядываться в еще темные пустынные улицы, пропитанные утренней прохладой и одиночеством распахнутых настежь окон, смотревших со своих невысоких этажей угрюмыми, пустыми взглядами, и небрежностью накинутого на балконные веревки, забытого людьми влажного белья, которое отчаянно трепыхалось над улицами на иногда резких порывах ветра, издавая негромкие мягкие хлопки. Но чем дальше мы углублялись в неизвестные мне переулки города, пытаясь окольными путями выехать на главную дорогу, чем плавней и реже становились повороты, которые хоть как-то встряхивали и приводили меня в чувство, тем чаще я проваливался в сон, а затем и вовсе отключился, убаюканный негромким рокотом автомобильного мотора и мягкостью ровной, почти без единой кочки и бугорка автомобильной полосы. Когда я сквозь сон почувствовал, как откуда-то сбоку меня обдувает холодным ветром, я поежился и, чертыхнувшись, открыл глаза. -Минхо, ты окно, что ли, открыл? – проворчал я, поворачиваясь к водительскому сидению, но, вместо Минхо увидев пустое кресло и распахнутую настежь дверь, нахмурился. Потерев глаза и несколько раз поморгав ими, чтобы окончательно сбросить с себя сон, я вгляделся в лобовое стекло машины и буквально открыл рот от удивления, увидев впереди бескрайнее, необъятное небо, испещренное рваными, словно дымчатыми облаками, которые в мягком свете утренней зари розовели на постепенно светлеющем небосклоне. Где-то там, на горизонте, за многослойными, перообразными полосами облаков краснел маленький диск алого солнца, поднимавшегося из мятежных синих вод океана. Увидев черную фигуру, вдруг неожиданно поднявшуюся неподалеку от машины и заслонившую собой открывшееся мне великолепие первозданной природы, я узнал в ней Минхо и, завороженный живописностью этого места, поспешил выбраться из машины. -Минхо! – позвал я его, кутаясь в толстовку от сильного порыва ветра, вдруг поднявшегося с океана над равниной, на которую меня привез мой любимый. Услышав мой голос, Минхо обернулся и, улыбнувшись мягкой улыбкой, протянул мне руку, приглашая подойти ближе к нему. Я, коснувшись его теплых пальцев, крепко сжал его руку и шагнул к нему. И в этот миг меня захватило еще большее волнение: под нами расстилалась гладь бездонного океана с его волнующимися, переливающимися розовыми оттенками волнами, которые изредка с шумом разбивались о каменистое подножие горы, на вершине которой находились мы с Минхо. Чем дальше от нас убегала эта глянцевая гладь и чем ближе она приближалась к горизонту, тем багровей становились беспокойные волны, от чего казалось, будто где-то там, вдали, вот-вот из морских глубин вырвется какое-то огненное чудовище, которое поглотит своим жаром и пламенем все на своем пути. -Красиво, правда? – Минхо крепко сжал мою ладонь и расслабленно вгляделся вдаль, а я, подняв на него взгляд, не мог оторваться от его тоже зачарованных глаз, в которых отражались отблески утреннего зарева. – Хотел тебе показать. Теперь ты не злишься, что я тебя так рано разбудил? Он смущенно улыбнулся и посмотрел на меня искрящимися глазами, а я, прикусив губу и сейчас почувствовав себя очень глупо из-за того, что с самого пробуждения вел себя так ворчливо по отношению к нему, прижался к его руке, от чего могло показаться, будто я трусливо пытаюсь спрятаться за его спиной. -Извини, - шепнул я, переплетая свои пальцы с его и вглядываясь в мурашки на его шее, появлявшиеся от каждого порыва свежего морского ветра. – У тебя мурашки… Я провел тыльной стороной ладони по шее Минхо, а тот, вздрогнув от моего прикосновения, вжал голову в шею. Я улыбнулся и, обняв его сзади и накрыв его руки своими, прижался щекой к его широкой спине. Спокойное биение его сердца, доносившееся из глубины сильной грудной клетки, приятным, глухим постукиваньем отдавалось в моей голове, а его дыхание, ровное и тихое, успокаивало мое взбудораженное от всего увиденного состояние. Где-то внизу, у воды, изредка кричали чайки, перекликиваясь между собой своими гортанными, тревожными голосами, больше похожими на тявканье маленьких щенков; неспокойные волны, неистово бьющиеся о прибрежные скалы, убаюкивали своими глухими стонами и редким бульканьем, а ветер, поднимаясь к самой вершине горы, нес с собой соленый, свежий воздух, от чистоты которого иногда даже начинала кружиться голова, если вдохнуть его полной грудью. -У меня там чай есть горячий и печенья, - сказал Минхо, наклоняя голову чуть набок, ближе ко мне. -О, было бы неплохо, - я улыбнулся и уткнулся подбородком между его лопаток. -Я вон там нам расстелил, - парень кивнул в сторону, и я, проследив за его взглядом, увидел расстеленное на траве покрывало, на котором уже лежал рюкзак Минхо, а рядом располагались термос с двумя походными стаканчиками и плетеная корзинка с овсяными печеньями с шоколадными кусочками. -Вау, мои любимые! – увидев любимое лакомство, я отпустил парня из своих объятий и подбежал к покрывалу, усевшись рядом с корзинкой с печеньями. Пока я, довольно дергая вытянутыми на траве ногами, поедал печенья, Минхо еще немного постоял на краю, вглядываясь в горизонт и глубоко вдыхая влажный воздух, а потом медленной походкой подошел к покрывалу и, осторожно опустившись рядом со мной, обнял руками свои колени. -Тебе здесь нравится? – спросил он, с задумчивой улыбкой смотря на то, как я поедаю печенья. Я удовлетворенно закивал и вытер крошки с лица, засунув в рот кусочек печенья. Минхо хмыкнул, а я заметил краем глаза, что он не сводит с меня тревожного взгляда. Он продолжал улыбаться, но я заметил, как иногда подрагивают уголки его губ, что немного меня удивило, а когда я случайно опустил глаза вниз и увидел, как дрожат его пальцы, которые он старательно пытался сжать в кулак, нахмурился и заглянул парню в глаза. -Тебя что, трясет? – я даже взволновался – не плохо ли ему? -Есть немного, - виновато выдавил Минхо, широко и как-то глупо улыбнувшись. -Ты, может, заболел? – я приставил ладонь к его лбу, а Минхо вздрогнул и прикусил губу, не сводя с меня болезненно-блестящих глаз. – Да нет, вроде температуры нет… Я пожал плечами. -Может, ты замерз? – догадался я, и, обернувшись, взял с покрывала теплый термос и дорожный стаканчик. – Давай, я тебе чаю налью, согреешься, м? Минхо пожал плечами, не сводя с меня мутных глаз, а я, открутив крышку и налив в стакан горячий, ароматный черный чай, протянул ему напиток. Тот, кивнув, обеими руками принял стакан и поставил его на свои колени. -А куда мы переедем? – спросил я, отставив термос в сторону, и прижался своим плечом к плечу Минхо. -А ты куда хочешь? – стаканчик заметно дрожал в его ладонях, что постоянно привлекало мое внимание. -Не знаю, - я нахмурился, продолжая наблюдать за трясущимся стаканом. – Ну, наверно туда, где будет меньше посторонних глаз… Но в отеле, наверное, это будет маловероятно… Знаешь, я, наверное, хотел бы, чтобы это место было чем-то похоже на то бунгало в Паттайе, помнишь? Я ностальгически улыбнулся и, положив голову на плечо Минхо, начал разглядывать рваные, дымчатые облака вдали. Я вспомнил, как хорошо мы проводили время в этом городе, где каждая ночь – словно какой-то праздник. Я вспомнил, как была счастлива Ен, которая только-только вышла из комы и для которой этот город стал словно новым глотком воздуха, ведь после этой поездки она сразу почувствовала себя обновленной, как она мне рассказала, когда мы уже вернулись в Сеул. Мне вдруг вспомнилась моя вредная маленькая сестренка, и мое сердце сжала грусть – вот бы сейчас и она была здесь, ведь такую красоту видишь не каждый день, а мне очень хотелось бы, чтобы и она смогла увидеть это место собственными глазами, услышать плач этих чаек и шум разбивающихся о скалы волн собственными ушами, вдохнуть этот пропитанный морской солью воздух собственной грудью… Я вспомнил и то, что чувствовал тогда по отношению к Минхо, ведь тогда между нами все было так сложно и запутанно… Уже то, что он пригласил нас с Ен в эту поездку, и то, как он коснулся моего колена, тогда, когда мы ехали в такси… Я вдруг снова ощутил это тогда такое будоражащее мое воображение и мои чувства прикосновение, и от этого воспоминания по моей спине пробежали мурашки. -А помнишь нашу первую ночь в Паттайе? – я прикусил нижнюю губу и, приподняв голову, улегся подбородком на плечо Минхо. Парень, опустив глаза на в миг переставший трястись стаканчик с уже давно остывшим чаем, смущенно улыбнулся. -Здорово было… - я сладостно выдохнул и закрыл глаза, вспоминая ту ночь, когда мы открылись перед друг другом. Кажется, ни одна из наших нынешних ночей никогда не будет похожа на ту одну, единственную ночь, потому что именно тогда все было так… так тонко, так неуверенно и настолько желанно и пугающе для нас обоих, что повторить такое просто не представляется возможности, ведь теперь мы уже совсем другие, не те, что были раньше. В то время наши зарождающиеся чувства были чем-то новым для нас, чем-то загадочным, таинственным и запретным, и мы одинаково и боялись своих желаний, и жаждали испытать их как можно скорей. Если вспомнить нас такими, какими мы были в самом начале наших отношений, особенно теперь, когда столько всего уже произошло между нами, когда столько всего осталось позади, за нашими плечами, то я, наверно, за многое постыдился бы, но ничего не захотел бы менять. Да, мы были такими неловкими, мы были такими неуверенными и все же в то время пока еще не до конца раскрытыми друг перед другом, но, наверное, так всегда происходит между двумя людьми, которые вдруг нечаянно нашли счастье быть влюбленными друг в друга. -Удивительно, как много мы с тобой уже пережили, да? – я, почувствовав невероятный прилив нежности, уткнулся носом в шею Минхо, обняв его руку и прижав ее к груди. -Ты не жалеешь? – спросил он вдруг, после некоторого молчания. -О чем? – не понял я и отстранился от его шеи. -О том, что между нами уже столько всего было, - пожал плечами Минхо. -А почему я должен жалеть? – я встрепенулся от таких странных вопросов. -Ну, знаешь, время идет и… Минхо задумался, а я сидел и совершенно не понимал, к чему он клонит. Что с ним происходит? Вроде бы до сегодняшнего утра все было нормально, я не замечал в нем каких-то перемен или подозрительного поведения, а тут вдруг, приехав сюда, он начал заметно нервничать, так что даже все его тело начало содрогаться от неведомых причин, ведь, признаться, было не так уж и холодно, да еще и подобные вопросы задает… А вдруг он хочет порвать со мной?.. Да ну нет, с чего бы? Ничего ведь не произошло между нами, что могло бы подтолкнуть его к такому решению… Разве что, может быть, его раздражает моя ревность по отношению к Франциско… Но это ведь не причина для расставания, правда ведь? Да и, если бы его это действительно бесило, он бы выказал свое недовольство при первом же удобном случае. Или… или, может быть, ему не понравилось то, что я танцевал этот танец в гей-баре? Но я ведь для него и старался, мне так хотелось, чтобы он увидел мое желание обскакать Франциско и показать, что я намного лучше, чем этот легкомысленный бразилец! Мне хотелось, чтобы Минхо понял, что я по-настоящему люблю: так люблю, что готов ради нашего счастья и комфорта вытворять самые невероятные вещи. Или же… Господи, а что если Минхо меня разлюбил?! Моя голова буквально взрывалась от всех этих вопросов, роем беспорядочных вопросов налетевших в мой мозг, а Минхо, все это время сидевший молча, пока я выстраивал невероятные предположения на счет его странного сегодняшнего поведения, вдруг повернулся назад и как будто ослабевшими руками взял свой рюкзак. Вытянув ноги и положив рюкзак сверху, Минхо открыл его и начал рыться внутри, пытаясь что-то найти. Он долго ковырялся в нем, иногда переставая делать это и задумываясь, а иногда буквально переворачивая все содержимое сверх на голову, при этом явно так и не находя того, что искал. Когда, наконец, это «что-то» было найдено, Минхо тяжело вздохнул, не высовывая рук из рюкзака, а потом вдруг тихо рассмеялся. -Блин, я так глупо сейчас выгляжу, - просмеявшись, сказал он и, вынув одну руку из кармана, прикрыл ладонью глаза. – Прости, ты, наверное, думаешь, что я немного не в себе. Убрав руку вниз, к губам,он посмотрел на меня живыми, как будто влажными от слез глазами, и снова прыснул. -Ну ладно, ладно, Минхо, чего ты как ребенок, - прошептал он и, набрав полную грудь воздуха, выдохнул ртом, как будто после собирался опрокинуть стопку водки. Достав из рюкзака какую-то большую прямоугольную книгу с толстой обложкой песочного, словно пергамент, цвета, переплет которой был прошит черными атласными лентами и уголки которой имели металлические наконечники, он отложил рюкзак на траву и положил эту книгу к себе на колени. -Я вот тут хочу подарок тебе сделать, - откашлявшись в кулак, Минхо положил руки на книгу и бережно погладил ее по обложке. -Что это? – я с интересом оглядел книгу. -Я тут просто подумал… - в голосе парня прорезалась дрожь, но он быстро нашелся и, снова коротко кашлянув, улыбнулся. – Было бы здорово как-то запечатлевать все наши с тобой путешествия, записывать какие-то интересные события и случаи из нашей совместной жизни. Ну, знаешь, некоторого рода дневник влюбленных, или как это там называется… -Минхо, - я хохотнул, - мне кажется, что с возрастом ты становишься все сентиментальней. -Тебе не нравится идея? – Минхо вскинул на меня испуганные глаза, и я даже осекся, увидев эту неподдельную растерянность. -Да я шучу же, - я мягко улыбнулся и погладил парня по плечу. – И почему ты такой серьезный сегодня? -Знал бы ты, не спрашивал… - буркнул Минхо и, сжав губы, взял в руки книгу и с некоей важностью передал ее мне. Как-то не обратив внимания на странный ответ моего любимого, я взял у него из рук книгу и, тоже вытянув ноги вперед, положил ее на свои колени. Открыв первую страницу, я увидел наклеенную на желтую страницу давнишнюю подборку фотографий, которые мы с Минхо делали в кабинке моментального фото. На одном снимке у нас на головах были надеты смешные парики ярких цветов, и мы, вытянув губки вперед и выпучив глаза, строили из себя двух глупеньких девчонок. -Ого, как давно это было! – воскликнул я, разглядывая снимок, на котором Минхо мило улыбался в камеру, а я делал вид, будто вот-вот готов наброситься на него сзади и вгрызться ему в шею. – Ты их сохранил! Я улыбнулся, проведя пальцами по снимку, который выглядел самым адекватным из этой сумасшедшей подборки: я с закрытыми глазами улыбался во весь рот, а Минхо целовал меня в висок и обнимал за плечи. -Да, - Минхо сглотнул и усмехнулся. – Помнишь, как было весело? Кажется, нас еще выгнали из этой кабинки из-за того, что мы вели себя слишком шумно. Я рассмеялся, вспомнив этот случай. Да, из кабинки нас действительно буквально вытаскивали за шкирку, кажется, даже фотография такая была, где случайно запечатлелся охранник, с перекошенным лицом выпихивающий нас из кабинки. Но ее, к сожалению, здесь не было. -О, это же я! – перевернув желтую страницу, я увидел фотографию, на которой я в домашней растянутой майке и фартуке ковырялся у плиты. – Ты исподтишка меня сфоткал! Эта фотография была действительно сделана в странном ракурсе, скорее всего, в тот момент Минхо лежал на диване в гостиной, откуда меня, готовящего еду, было хорошо видно. -Там еще я комментарий оставил, - Минхо ткнул пальцем на подпись внизу страницы. «Завтрак, приготовленный любимым – что может быть вкусней? Как всегда получится объедение, просто пальчики оближешь. Но, конечно, по традиции скажу, что готовить он не умеет». -Ага! – прочитав это, я возмущенно открыл рот и толкнул его в плечо. – Вот так и знал, что тебе нравится моя стряпня! Гаденыш! Минхо рассмеялся и обнял меня за талию, положив подбородок на плечо. -Блин, вот надо же, - я тоже рассмеялся и перевернул страницу. Здесь находилась фотография, которую сделал я: на ней Минхо и Ен сидели на передних местах машины и о чем-то оживленно спорили, причем, именно оживленность спора была хорошо передана в том, как экспрессивно Ен взмахивала руками, а Минхо, крепко вцепившись в руль, недовольно кривил губы. -Обожаю ее, - я внимательно вгляделся в лица сестры и любимого. – Всегда чувствую себя частью чего-то важного, когда смотрю на вас двоих. Минхо улыбнулся. -Здесь, кстати, место для твоего комментария, - он указал пальцем на свободное место слева от фотографии. Я кивнул и перевернул еще одну страницу, а Минхо, подняв голову с моего плеча, еле заметно вздрогнул. Пока я разглядывал еще несколько маленьких снимков, сделанных на палароид, он нервно дергал ногой и теребил карман на моих джинсах. А когда я уже собирался перевернуть еще одну страницу, Минхо вдруг положил ладонь на желтый лист, не давая мне перевернуть его. -Что там? – я вскинул на него заинтригованный взгляд и прищурился. -Там… там дальше пусто, но… - Минхо начал нервно кусать губы. – Дальше все зависит от тебя. -То есть, от меня зависит, будет ли там пусто, или нет? Минхо кивнул и улыбнулся, от чего уголки его губ снова задрожали. Его взгляд сейчас казался счастливым, но каким-то… неуверенным. Казалось, он боялся чего-то, но сам пытался побороть в себе этот страх, уверяя себя в том, что нет никаких причин для этого страха. Вот только что его так тревожило, что он уже целое утро вводит меня в ступор своим сомнительным и подозрительным поведением? Неужели причина его сегодняшней растерянности и совершенно не свойственной ему рассеянности заключается в том, что находится на следующей странице? Подумав об этом, я с нетерпением убрал его руку с листа и перевернул его, не сдерживая смущенной улыбки. На листе светло-горчичного цвета, прямо по центру, золотой краской и красивым, художественным шрифтом была написана фраза, которую я перечитал несколько раз, не веря собственным глазам. «Ты выйдешь за меня?» У меня, казалось, даже дыхание сперло. «Нет, мне, наверно, показалось…Здесь сделана какая-то ошибка…»,- подумал я, лихорадочно перечитывая надпись, а потом ошарашенно поднял на Минхо глаза. Тот не улыбался, но я видел, как улыбаются его искрящиеся от волнения глаза. -Ты шутишь? – мой голос прозвучал как-то глухо, и я сглотнул. -Нет, - покачал головой парень и дрожащими руками вынул из кармана своей толстовки маленькую коробочку грязно-синего цвета. Увидев ее, мое сердце рухнуло куда-то вниз и, казалось, даже остановилось на некоторое время, а Минхо, смущенно смотря на нее и улыбаясь уголками губ, раскрыл коробочку и протянул ее мне, при этом подняв на меня оробелый взгляд. Я же, дрожа всем телом, заглянул в нее и увидел на дне кольцо из белого золота. -Нет, ты точно шутишь! – я не мог в это поверить. Мое сердце, до того не подававшее никаких признаков жизни, вдруг с такой силой заколотилось внутри, что я даже испугался, что оно проломит мне грудную клетку. Все тело тоже вдруг стало так сотрясаться, что мои колени начали нервно подскакивать вверх. -Выходи за меня, - улыбнулся Минхо, протягивая мне коробочку с обручальным кольцом. -Господи, Минхо… - я закрыл лицо руками. Я сейчас ничего не понимал, в моей голове вдруг зажужжало столько непонятных мне мыслей, что, казалось, она просто взорвется. Все происходящее сейчас было настолько внезапным и совершенно неожиданным для меня, что я даже не знал, как на это реагировать: что говорить, как себя вести, как смотреть в глаза Минхо… Думал ли я когда-нибудь о том, что Минхо сделает мне предложение? Может быть, иногда я и тешил себя такими фантазиями, но это скорее было желание развлечь себя, нежели чем реальная потребность, реальный шаг, который мне хотелось бы наяву ожидать от своего любимого. Свадьба… она больше свойственна нормальным парам, но о свадьбе между двумя мужчинами я никогда серьезно не задумывался. Признаться, я вообще считал, что свадьба не имеет никакого значения. Какая разница – женаты вы или нет. Главное, что вы любите друг друга, а все остальное лишь мелочи, которые вы можете воплощать в жизнь, а можете и не воплощать. Но сейчас… Сейчас, когда я постепенно начинал приходить в себя, я вдруг понял, что чувствует женщина, которой делает предложение любимый мужчина: восторг, смятение, страх, счастье, волнение, дрожь в коленях, учащенное сердцебиение, недостаток воздуха. Мне хотелось улыбаться во весь рот и заливаться горючими слезами одновременно. -Это что, отказ? – услышал я в миг поледеневший голос Минхо и, вздрогнув, убрал руки с лица. -Да ты с ума сошел! – воскликнул я и набросился на него с объятьями так резко, что Минхо даже растерялся и, не удержав равновесие, повалился спиной на землю. – Ты просто сумасшедший! Я тут же улегся на него сверху и, упершись локтями в землю рядом с его головой, навис над ним. Минхо улыбался, а его глаза блестели так живо и ярко, что, казалось, он вот-вот заплачет. На его щеках проступил еле заметный румянец, и я, погладив его по густым волосам, от смущения опустил голову, коснувшись лбом его горячих губ. Мне хотелось кричать от счастья, но голос как будто пропал, лишив меня возможности выразить свои чувства. -Так, значит, да? – тихо спросил мой возлюбленный, когда я поднял голову и затаил дыхание, смотря в родные глаза. -Да, - прошептал я и, облизнув губы, поцеловал его. Пальцы Минхо тут же вцепились в мою толстовку, прижимая меня к себе, а мягкие, податливые губы с не меньшей жадностью отвечали на мои неутолимые поцелуи. -Люблю, люблю, люблю тебя, - прошептал я с дрожью в голосе, принимаясь целовать уголки его губ, подбородок и щеки. -Я тоже тебя люблю, - блаженно заулыбался Минхо, жмурясь, когда я принялся целовать его в глаза и брови. На меня вдруг напала такая нежность и слабость перед его прекрасным лицом, что я просто не мог оторвать губ от его нежной кожи, целуя буквально каждый миллиметр. Прижавшись к нему всем телом с такой силой, что даже стало трудно дышать, я зарылся пальцами в его волосы и, уткнувшись в них носом, вдохнул приятный запах его собственного аромата, смешанного с морскими, свежими нотками парфюма. Лежал бы вот так часами, лишь бы только чувствовать этот любимый аромат, эту бархатистую кожу, слышать это ровное дыхание, которое всегда внушало мне спокойствие и уверенность. -Примерь его, - сказал Минхо, дергая меня за толстовку. – Мне кажется, оно тебе идеально подходит. Я приподнялся над парнем, с некоторой неохотой отрываясь от его мягких волос, и вдруг увидел округленные от испуга глаза Минхо. Проследив за его взглядом, я увидел, что в коробочке, которую он все еще сжимал в руке, было пусто. Мы оба вскочили на ноги. -Блин, где оно? – нагнувшись к земле, я сначала внимательно просмотрел покрывало, но, не обнаружив на нем кольца, присел на колени и начал руками ощупывать траву. -Черт, ну как оно могло выскочить-то? – Минхо, тоже присев на корточки рядом со мной, растерянно оглядывал землю. -Нет-нет, мы не можем его вот так потерять! Я же его еще не примерил! – с досадой протянул я, убирая упавшую на глаза челку. Минут десять мы ползали по земле рядом с нашим покрывалом, безуспешно ковыряясь в густой траве, и, когда Минхо уже совсем пал духом и, глубоко выдохнув, опустился землю, я вдруг почувствовал что-то металлическое под своей ладонью и, радостно вскрикнув, поднял найденное обручальное кольцо. -Нашел! Нашел! – крикнул я Минхо, который, услышав это, с облегчением выдохнул и закрыл лицо руками. АТМОСФЕРА EXO-K – Angel А я, поднявшись с колен, посмотрел на кольцо с маленьким камешком, спокойно лежавшее у меня на ладони, и почувствовал, как у меня сжалось сердце. Посмотрев на Минхо, который все еще сидел с закрытым руками лицом, и мягко улыбнувшись, я перевел взгляд на небо, где солнце уже высоко поднялось над океаном, освещая своими яркими лучами заметно посветлевшие и ставшие нежно-голубыми дымчатые облака. Свежий ветер с океана обдал мое лицо прохладой, и я, покорно вдохнув полной грудью этот соленый воздух, закрыл глаза. Чайки все еще печально кричали, иногда поднимаясь в воздух и рассекая его своими острыми белыми крыльями с черными перьями на самых кончиках, волны продолжали со стонами разбиваться о прибрежные скалы, а я неподвижно стоял, сжимая в кулаке обручальное кольцо, и вслушивался в эти звуки, замечая, что теперь они звучат для меня как-то по-другому. Нет, на самом деле в природе этих звуков все осталось неизменно, но в моих ушах они звенели уже совсем иначе. Казалось, все здесь приобрело совершенно другой вид для меня, и какой именно, я навряд ли смогу объяснить. Я просто понял, что теперь все стало по-другому, не так как раньше, и виной этому было маленькое колечко, сейчас прочно сжатое у меня в руке. Казалось, мне вдруг открылось что-то очень важное и до этого момента тайное для меня – то, что раньше я мог не замечать, и, даже если замечал, то не пытался понять, думая, что это слишком сложно и бессмысленно. Но теперь эти тайны стали настолько явными для меня, что мне даже стало обидно за то, что до этого, все это время я был таким глупым и поверхностным. Еще раз обернувшись на Минхо, который теперь, прижав колени к груди, с улыбкой наблюдал за мной, я раскрыл ладонь и, повертев в руках простое, но действительно красивое кольцо, надел его на безымянный палец левой руки. Вытянув ее вперед, я пригляделся к вдруг ставшим непривычными и новыми для меня пальцам и, прикусив губу, направился к сидевшему на покрывале Минхо. Встав перед ним на колени, я протянул руку ему, демонстрируя обручальное кольцо. -Нет, не так, - покачал головой парень и, нежно взяв мою руку, аккуратно снял кольцо. – Нужно на правую. Я, виновато опустив голову и усмехнувшись собственной глупости, протянул ему правую руку. И Минхо, иногда застенчиво поглядывая на меня, с нежностью надел кольцо на положенное ему место. Этот жест со стороны моего уже будущего мужа (а как звучит-то!) показался мне настолько трогательным и интимным, таким сокровенным для нас обоих, что я перехватил его руку и, ласково сжав ее в своей ладони, вгляделся в любимые глаза. Минхо смотрел на меня с такой сердечной нежностью и добротой, что я готов был расплакаться от захватившего меня счастья. И почему раньше я так редко задумывался о том, что рядом со мной находится такой удивительный человек? Почему я так редко думал о его любви, иногда принимая ее уже за что-то само собой разумеющееся, ведь его любовь была настолько сильной, настолько трепетной и доброй, что она могла бы объять своими теплыми руками весь мир. Но она была направлена только на меня одного, и это кольцо, теперь покоившееся на моем пальце, было самым честным доказательством его большой любви. А я так часто забывал об этом… -Прости меня, Минхо, - вдруг сказал я, ближе подползая к нему на коленях и обнимая его за шею. -За что? – удивленно спросил парень -Не важно, - я закрыл глаза, прижавшись к его груди. – Просто прости меня, любимый.