Любовь по сценарию 3: Таинство.Гармония.Ты

POV Лухан -Женитесь? – услышал я дрогнувший голос Кая и отвлекся от изучения списка книг, которые мне нужно приобрести для 1 курса. – Здорово… Нет, правда здорово! Этого можно было ожидать, вы ведь так долго вместе. Да и по Минхо видно, что он очень любит тебя… Да, конечно,  я рад за тебя!.. Хорошо,  буду ждать звонка. Кай отвел телефон от уха и, зажав его в руке, опустил голову, невидящим взглядом смотря не то на него, не то себе под ноги. -Это был Тэмин? – спросил я холодным голосом – в последние дни я разговаривал с ним только таким тоном. Кай молча положил телефон на тумбочку рядом с мольбертом, затушил сигарету и на несгибающихся ногах направился из комнаты, при этом продолжая смотреть перед собой абсолютно пустым, стеклянным взглядом. -Как сложно ответить, - фыркнул я как можно громче и снова принялся изучать список. -Какого хуя ты до меня доебался?! – услышал я похожий на рык голос Кая и, вопросительно вскинув брови, повернул голову в его сторону. Кая буквально трясло всем телом: он застыл в дверном проеме гостиной и смотрел на меня каким-то испуганным и затравленным взглядом, при этом глаза его блестели от накатывавших слез, а губы иногда слегка подрагивали. При виде его состояния, которое, вероятно, было связано, как я догадывался, с женитьбой Тэмина и Минхо, у меня неприятно кольнуло в сердце и пересохло в горле, но я сглотнул и быстро взял себя в руки: я не должен поддаваться жалости к этому человеку, ведь меня он совсем не жалеет, а ведь я нахожусь сейчас точно в таком же положении, что и он. -Я к тебе еще не доебывался, - возмущенно ответил я, не сводя пристального взгляда с Кая. -Ты постоянно задаешь эти дебильные вопросы и вечно путаешься у меня под ногами, - Кай отвел глаза в сторону, при этом они так сильно расширились и стали еще более стеклянными, что я на секунду насторожился. – Что тебе надо? Зачем ты сюда приехал? Какого хрена ты живешь в моем доме? Зачем ты вообще появился в моей жизни? Кай трясся от ярости, которая с каждым словом росла в его уязвимом теле все больше и больше, но и во мне нарастало такое же негодование, ведь эти слова очень сильно были меня и приносили невыносимую боль. Но, если раньше я бы стал унижаться перед этим человеком и просить у него прощения, стоя перед ним на коленях, то теперь я выбросил из своей головы это желание пресмыкаться перед собственной любовью, и решил, что это чувство во мне больше не появится никогда. Мне кажется, что во мне начинал просыпаться тот маленький мальчик, который хулиганил в школе: ввязывался в драки, постоянно срывал уроки, третировал многих неудачников и был абсолютно несносным ребенком. Отличие от того времени заключается лишь в том, что теперь я уже взрослый молодой человек, и моя агрессия может быть разительно большой по сравнению с невинными шалостями маленького мальчика. -Я вот тоже думаю: а зачем я, собственно, пришел в этот дом? – я развел руками и поднялся с дивана. – Чтобы наблюдать за тем, как ты убиваешься от неразделенной любви к Тэмину? Чтобы видеть, как ты укуриваешься в хлам, лишь бы забыться и не чувствовать душевной боли? Или может быть для того, чтобы ты учил меня, как правильно трахаться с мужчинами? Эти слова таким быстрым потоком вылились из меня, что даже мое дыхание сбилось с привычного ритма, и мне стало тяжело дышать. Кай дернулся, услышав мои слова, и впился в меня ненавистным, уязвленным взглядом. -Не надо так смотреть на меня! – злобно усмехнулся я, наслаждаясь тем, что наконец-то смогу выпустить из себя всю желчь, которая годами копилась у меня внутри. – Неужели ты настолько глуп или слеп, что не замечаешь одной просто вещи: Тэмин тебя не любит! Ему плевать на то, что ты страдаешь из-за своей безответной любви! У него скоро будет муж, Кай! Разве это не доказательство того, что вы с ним никогда не будете вместе?! Кай с несколько секунд смотрел на меня выпученными, наливавшимися кровью глазами, а затем, сжав зубы, бросился ко мне и, сначала толкнув меня в плечо, схватил за шиворот майки. -Не смей говорить о том, чего не знаешь! – процедил сквозь зубы Кай, смотря на меня взбешенными глазами и тяжело дыша. -Да тут и знать ничего не надо – все слишком явно! – фыркнул я, не пытаясь избегать его исступленного взгляда. Пальцы Кая еще сильнее сжались на вороте моей майки. -Ну, давай, - я понял, чего он хочет, - ударь меня! Чего ты ждешь? Кай стиснул зубы, от чего его скулы напряглись под кожей, но его свободная рука лишь сжалась в кулак, и я понял, что он слишком слаб для того, чтобы ударить меня. По крайней мере, сейчас. Но во мне кипела невыносимая жажда хорошенько вмазать ему в челюсть, поэтому я, почувствовав, как его пальцы ослабили хватку на моем вороте, размахнулся и со всей силы ударил ему кулаком по лицу. Кай, видимо, не ожидав от меня подобного, потерял равновесие от сильного удара и, охнув, повалился на диван. -Ты слабак, Кай, - выдохнул я, победно улыбаясь и потирая косточки на кулаке. – Я разочарован в тебе. Посмотри, во что ты превратился! Я окинул комнату презрительным взглядом, ощущая, как в моих жилах закипает кровь, а где-то внутри, там, где когда-то давно моей любовью к Каю были похоронены мои настоящие эмоции и жизненная энергия, которая изливалась из меня негативным способом, из могил начало подниматься то самое чудовище, которое с самого рождения было со мной одним целым и неделимым и которое я обуздал в себе тогда, когда впервые встретил Кая. Оно не тревожило меня все эти годы, потому что надежда на светлое будущее была моим крепким щитом на протяжении стольких лет, но теперь этот щит заржавел, и уже ничто не смогло сдерживать во мне эту безудержную бурю разрушительной силы. В один прыжок оказавшись рядом с мольбертом, на котором стоял холст с новой начатой картиной Кая, я со всей дури пнул его ногой, и тот полетел на пол, поваливая за собой все готовые картины, которые стояли рядом на полу. -Посмотри, кем ты стал, Кай! – воскликнул я, с азартом сваливая на пол все оставшиеся стоять картины и прыгая на них, так что те ломались пополам и рвались в клочья под моими ногами. – Если бы ты знал, как меня достало это все! Ты идиот, или прикидываешься? Неужели ты действительно думаешь, что Тэмину есть дело до всего этого дерьма?! Выкрикивая эти слова в сторону Кая, который неподвижно лежал на диване, я подбежал к нише с книжными полками и начал с рывками выкидывать с них книги, которые на лету теряли оторванные страницы и с грохотом падали на пол. -Вот эта трава твоя… - прошипел я, добравшись до коробки с косяками. – Ты думаешь, что тебе так будет легче?! Отшвырнув в сторону крышку от коробки, я начал доставать оттуда скрученные косяки, разрывать их пальцами на куски и бросать на пол, притаптывая ногами. -Я всегда считал тебя сильным человеком, я брал с тебя пример, я думал, что нет человека идеальней, чем ты, - я почувствовал, как бешенство во мне постепенно начало угасать, а горячность отпускать мое ослабевшее тело. – Но теперь, видя тебя в таком состоянии, мне становится жаль, что я потратил столько лет на человека, который в итоге оказался тряпкой. Ты всегда меня вдохновлял, он теперь… Я выбросил коробку на пол и, тяжело выдохнув, направился из гостиной. Мои вещи уже давно были собраны, как будто я знал, что в скором времени у меня случится такой срыв, после которого я просто не смогу оставаться в этом доме. Сейчас мне хотелось бежать из этой квартиры сломя голову, лишь бы оказаться подальше от этого места. Поэтому я, взяв спортивную сумку с вещами, которая уже в полной готовности стояла под моей кроватью, закинул ее на плечо и стремительным шагом направился по коридору в прихожую. В квартире стояла звенящая тишина, я слышал только стук собственного сердца у себя в голове и свое дыхание, которое в этой тишине казалось мне таким громким, что я вот-вот готов был оглохнуть. Надев кроссовки и накинув сверху легкую кофту, я вышел из квартиры и захлопнул за собой дверь. Спускаясь вниз по лестнице и выходя на ночную улицу, погруженную во мрак, я даже не подумал о том, что, возможно, повел себя неправильно. Сейчас мне было абсолютно плевать на все: на то, что я устроил бардак в чужой квартире, что я ударил человека, которому сейчас и без того плохо, что сейчас мне некуда идти, как собственно, некуда идти и завтра и послезавтра, и что в кармане у меня было несколько тысяч вон, которых хватило бы, разве что, на пару бутылок пива. Я просто бесцельно брел по улице, совершенно не думая о том, куда ведут меня собственные ноги, пока на пути мне не попался какой-то ночной паб, завлекший меня своей неоновой вывеской, так ярко выделяющейся в непроглядной тьме переулка, в котором я оказался незаметно для себя самого. Не раздумывая, я направился к дверям паба, и уже через несколько минут сидел на диванчике в полупустом небольшом помещении, не представляющем собой ничего особенного: типичный, не блещущий стилем и каким-то особенным вкусом бар, коих в этом городе было как собак нерезанных, в чем я сам лично успел убедиться. Заказав симпатичной официантке два бокала темного пива и дешевую закуску, я откинул сумку на противоположный диванчик и, откинувшись на мягкую спинку, закрыл глаза. В зале играл какой-то попсовый хит, и я почему-то вспомнил тот вечер, когда в последний раз в баре меня угощал какой-то мужчина, который явно имел на меня какие-то планы. Сейчас это было бы самым идеальным вариантом для того, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, которые не давали мне расслабиться. «Было бы неплохо, если бы и в этот раз ко мне подсядет какой-нибудь педофил, который будет не прочь потратиться на меня этим вечером», - подумал я с ухмылкой и оглядел зал, чуть приоткрыв глаза. Но, к моему невероятному сожалению, за столиками сидели только какие-то немолодые парочки да несколько скудных компаний, которые, естественно, не проявляли ко мне никакого интереса. -Ваш заказ, пожалуйста, - ко мне подплыла официантка и, приветливо улыбнувшись, поставила передо мной два бокала темного пива. -Спасибо, - я кивнул и тут же принялся за один из бокалов. Медленно попивая пиво, я разглядывал присутствующих в зале, а когда понял, что никого подходящего для меня здесь нет, оставил свои желания времяпрепровождения в какой-нибудь щедрой компании молодого мужчины и расслабился на сидении. Время шло, пиво заканчивалось, бар постепенно пустел, а на меня навалилась такая хмельная тоска, что я готов был выть от горя. Будь здесь караоке, я непременно бы завыл что-нибудь в микрофон. -Молодой человек, можно к Вам присесть? – услышал я чей-то мягкий голос и, подняв глаза, увидел стоявшего рядом с моим столиком мужчину лет 40 в строгом костюме с темной щетиной, покрывавшей его крупное лицо с выделяющимися скулами. Оглядев его с ног до головы, я отметил, что мужчина, вероятно, поддерживает форму и имеет красивое, поджарое тело, что сразу расположило меня к общению с ним, поэтому я, улыбнувшись, подвинулся на край диванчика, тем самым давая ему понять, что он может присесть рядом со мной. Мужчина, немного смутившись, сел рядом и тут же впился в меня жадным взглядом. -Знаете, Ваше лицо кажется мне знакомым, - протянул он, прищуриваясь и разглядывая черты моего лица. -Да ладно? – немного дерзко ответил я, отпивая пиво из бокала. -Да… - мужчина задумался. – Мне кажется, мы где-то с Вами уже встречались. -Нет, сомневаюсь, - с холодком ответил я, тоже разглядывая его лицо: большие голубые глаза, пышные ресницы, густые черные брови – я сразу отметил, что он не азиат, и это привлекло мое внимание еще больше, что я пока не спешил ему показывать. -Вы никогда не работали моделью? – спросил он, разглядывая мои губы. -Нет, - я покачал головой и как будто смущенно отвел взгляд в сторону. -А не хотели бы? – тут же прозвучал вопрос, который был для меня слишком очевиден. Задав этот вопрос, мужчина достал из внутреннего кармана пиджака бумажник из настоящей кожи и, раскрыв его, вытащил из набитого карточками карманчика визитку. -Я с удовольствием предлагаю Вам работу в своем агентстве, - сказал он, двумя пальцами протягивая мне визитку и при этом как-то хитро улыбаясь. -М-м, - промычал я, принимая картонную карточку с его номером. -У Вас очень красивая и необычная внешность, - продолжал сыпать лестью мужчина, при этом говоря эти слова таким бархатным голосом, что я невольно наслаждался его речью. – Кажется, ради этого я и приехал в Сеул, чтобы найти именно Вас. -У всех людей моей национальности необычная внешность, - я решил немного повозражать, не сводя с него невинного и глупого взгляда. -Нет, у Вас особенные черты! Очень нежные, очень тонкие… - мужчина прикусил губу, а я снова сделал вид, будто смутился. На самом деле, раскусить этого мужчину для меня было проще простого, но, признаться, я находил некоторое наслаждение в том, чтобы притворяться перед подобными персонами тем, кем они хотят тебя видеть. Им нужна эта глупость и кротость в глазах, эти смущенные взгляды и розовые щечки – им нужна полная уверенность в том, что перед ними сидит абсолютно ничего не понимающий и ни о чем не догадывающийся ребенок, которому можно пропеть любые, даже самые примитивные красивые слова, и он непременно поведется на всю эту мишуру. Модельное агентство, а как же. Сколько вас уже было таких: режиссеров, дизайнеров, художников, поэтов… Я усмехнулся собственной опытности в данной сфере и расслабленно перекинул ногу на ногу.  Мужчина продолжал что-то втирать мне про свое агентство, но я слушал его в пол уха, дожидаясь от него каких-нибудь слов, типа: «Не хочешь чего-нибудь выпить?». Пока мужчина пускал в действия все свои чары, которые мне, собственно, были побоку, я заметил, что двое парней из одной компании, что сидела неподалеку от нас, поглядывают на нас с улыбками и о чем-то оживленно перешептываются, многозначительно переглядываясь между собой. По жестам их рук, которые они показывали друг другу, не трудно было догадаться, что именно они обсуждают, но мне было все равно: я не был придирчив к мнению окружающих. Но чем оживленней становился разговор между ними, тем откровенней становились их жесты, которых они уже вовсе не стеснялись, и меня начало это раздражать. Увидев, что мне некомфортно, мужчина начал расспрашивать у меня, что случилось, и в конце концов все же выдал фразу про то, что неплохо было бы выпить чего-нибудь, но сделал он это слишком поздно: я уже вовсю был вовлечен в наш негласный конфликт с этими парнями. Чем больше они изгалялись над моим положением, выдавая пошлые шуточки, чем сильнее я сжимал кулаки, потому что понимал, что, стоит им подать мне повод для нападения, я непременно наброшусь на них обоих. И эта перспектива меня забавляла: после скандала с Каем сейчас неплохо было бы выпустить пар на этих двоих, отмутузив их до полусмерти. Как в былые времена. Как до встречи с Каем. И эти двое не заставили меня долго ждать: поднявшись с места, они, перешептываясь между собой, направились в сторону нашего столика. -Пидоры, - услышал я тихий голос одного из них, когда они проходили мимо нас, делая вид, будто направляются в туалет. И тут я вспыхнул, в мыслях ликуя, словно ребенок. -Что ты сказал? – рыкнул я, поворачивая голову им вслед. -Что? – они оба обернулись. -Ты, - я кивнул на одного из них, который назвал нас пидорами, - что ты только что сказал? -Я, вообще-то, с другом разговаривал, - усмехнулся тот и переглянулся со своим другом. -А, ну идите-идите, - усмехнулся в ответ и осклабился, - а то, поди, в туалет только, как девочки, вместе ходите? Оба парня переглянулись. -Слышь, ты, школота, - один из них медленной походкой направился к нашему столику, сунув руки в карманы джинсов. – Тебе яйца прищемили или что? -Пока еще нет, - я встал с диванчика и, подмигнув ему, демонстративно облизал губы языком. -Фу, ну и пидрила! - поморщился парень и, сжав кулаки, хотел уже было наброситься на меня, но я ловко отскочил от него и пнул его ногой под зад, так что тот повалился на соседние столики. На пол со звоном полетели солонки и салфетницы, диванчики со скрежетом отъехали в сторону, девицы из компании моих соперников тут же повскакивали с мест и начали истошно пищать, пытаясь нас успокоить, а мужчина, который до этого старательно окучивал меня, смотрел на происходящее ошарашенным взглядом. В зале поднялась суматоха, а я уже расправлялся со вторым парнем, пока первый, потирая ушибленные ребра, вставал с диванчика, на который он перелетел через столик. Пару раз жестоко ударив второго парня под дых, я тоже откинул его в сторону, так что тот повалился на пол и приложился затылком о ножку столика, а на меня уже, пыхтя и грязно ругаясь, пытался напасть первый, очухавшийся парнишка. Девчонки визжали, закрывая рты руками, пока я с неподдельно разыгравшейся яростью дубасил их ухажеров. Раскидывая парней, как кукол, я вспомнил свое детство, воспоминания о котором сейчас проснулись в моей крови и побежали по ней жгучей смесью ненависти. Казалось, за все годы смирения и поклонения перед Каем во мне накопилось столько эмоций и бешенства, что я готов был прямо сейчас ринуться на войну и беспощадно крошить своих врагов, даже если это придется делать голыми руками. Но драка, к моему большому сожалению, продолжалась недолго: через несколько минут после того, как я напал на двоих парней, к нам подбежали двухметровые громили из охраны и, скрутив меня, быстренько оттащили в сторону. Пару раз я вырывался из их огромных рук и, словно сорвавшаяся бойцовская собака, снова кидался с ударами на своих обидчиков, которые уже буквально тряслись от страха и убегали от меня, но двое мужчин все же  справились со мной и под руки потащили из бара, где на улице меня уже ждала полицейская машина, которую вызвали то ли девушки, то ли хозяева бара. В общем, всю ночь я провел в обезьяннике. И то, мне неслыханно повезло: в камере я был один, так что я даже попытался выспаться, что далось мне с невероятными усилиями, ведь никаких условий для сна здесь и в помине не было. Пока я сидел в этом отвратительно пахнущем и, почему-то, холодном, тесном помещении, я думал о том, что не зря ввязался в эту драку. Сейчас я чувствовал себя свободным и опустошенным, пусть и был заточен в этом не самом приятном месте. Казалось, я заново родился, и это не могло меня не радовать, потому что сейчас я не чувствовал любви к Каю. Сейчас я его ненавидел, и это приносило мне удовольствие. После стольких лет переживаний и мучений, стольких бесплодных мечтаний и бессонных ночей эта ненависть, которая сейчас повелевала моим телом и разумом, казалась бальзамом для моей истощенной и изможденной души. Наутро дежурный сообщил мне, что, так как я несовершеннолетний и неместный, он вынужден будет позвонить моим родственникам в Ульсан, что порядком меня напугало. Если дядя узнает, чем я тут занимаюсь, он точно не разрешит мне учиться в Сеуле и заставит вернуться домой. Хотя, может быть, это неплохой вариант, ведь здесь меня уже ничего не держит…Дежурный, заметив мою растерянность, предложил мне другой вариант: я могу позвонить кому-то из своих старших знакомых, которые смогу заплатить за мое освобождение из обезьянника. Второй предложенный им вариант казался мне не совсем законным, хоть я и не знал постановлений по данной ситуации, в которой оказался, но этот выход казался мне более реальным и удобным для меня самого. Но вот кому позвонить? В Сеуле я еще не успел завести друзей, Каю я точно звонить не буду. И тут я вспомнил про слова Тэмина о том, что я в любой момент могу обратиться за помощью к его маме, которая всегда примет меня и не оставит в беде. Конечно, тревожить маму Тэмина по такому не самому приятному поводу было неловко, но у меня не оставалось выбора, поэтому я, приняв у дежурного конфискованный им еще ночью телефон, набрал номер мамы Тэмина. Та сначала не знала, как отреагировать на мой звонок, а затем, выслушав мою ситуацию, согласилась мне помочь и сообщила, что скоро приедет за мной в участок. Я пообещал ей, что верну деньги в ближайшее время, как только начну получать стипендию или устроюсь на временную работу, но он сказала, что с этим не будет никаких проблем, поэтому я успокоился и, вернув телефон дежурному, принялся ожидать приезда мамы Тэмина. Однако, когда на пороге комнаты дежурного, который с жадностью уплетал свой скудный завтрак за рабочим столом, появился взлохмаченный, сонный Кай, я весь сжался и начал ругать себя за то, что оказался таким глупым и сам не догадался, что мама Тэмина, вероятней всего, подошлет ко мне именно его. Увидев меня за решеткой, Кай усмехнулся и, поздоровавшись с дежурным, который постарался быстро прожевать только что откусанный им кусок сандвича, и немного поговорив с ним о чем-то, достал бумажник из кармана штанов и протянул ему деньги. Дежурный, вытерев испачканные руки об штаны и поклонившись Каю, принял у него деньги и тут же спрятал их в карман. -Господи, Лухан, - только и смог проговорить Кай, выдохнув и закрыв лицо рукой, когда дежурный открыл дверь решетки. Но я не шелохнулся с места. -Выходи, чего сидишь? - шикнул Кай, смотря на меня через железные прутья. Но я как будто застыл на месте, прилипнув пятой точкой к узкой деревянной лавочке. -Я отсюда не выйду, - фыркнул я и закинул ногу на ногу. Кай сначала открыл рот от удивления, а затем, неловко покосившись на дежурного, который тоже пришел в некоторое недоумение, сунул голову в проход и натянуто улыбнулся. -Лухан, не позорь меня, выходи отсюда сейчас же, - процедил он сквозь зубы. -Я же сказал тебе, что не выйду! - рявкнул я, начиная раздражаться. - Можешь уходить отсюда, мне не нужны твои подачки! Дежурный даже перестал жевать, а Кай поперхнулся и прикрыл глаза. -Ну и ладно, как хочешь, мне-то что? - пожал плечами парень и, поклонившись дежурному, который находился в полном замешательстве, направился к выходу. А я скрестил руки на груди и, недовольно зыркнув на дежурного, который не знал, что ему делать (то ли закрывать дверь обратно, то ли ожидать еще чего-то), прислонился спиной к холодной стене. Буду сидеть здесь хоть трое суток, но с его подачки ни за что отсюда не выйду!