Play Pretend, Find a Friend?

КОГДА-НИБУДЬ ТЫ УВИДИШЬ ТО ЖЕ, ЧТО И Я. ТЫ ЗАХОЧЕШЬ ДЫШАТЬ СО МНОЙ ОДНИМ ВОЗДУХОМ. И ТЫ БУДЕШЬ МЕЧТАТЬ О ТОМ, ЧТОБЫ НИКОГДА СО МНОЙ НЕ РАССТАВАТЬСЯ. i.       Это произошло точно так же, как самые глупые и серьёзные ошибки обычно и совершаются Луи, когда тот пьян.       Четыре стакана водки, смешанной с гавайским пуншем, не могли заглушить его печаль. Это был его первый визит на вечеринку более чем за целый семестр, и он, на самом деле, не хотел быть здесь, но его друзья буквально похитили его, заставили надеть подходящий наряд и силком вытащили того на улицу.       Раньше Луи любил тусоваться по пятницам. Ну, серьёзно, а кто этого не любит? Ему нравилось втискиваться в свои любимые черные узкие джинсы и помогать Зейну укладывать волосы, а также совершать набеги на холодильник Лиама ради желейных шотов и шампанского со вкусом персика. Раньше он любил танцевать под дерьмовую музыку, выходить на улицу покурить, а затем тайком от друзей уходить с вечеринки, чтобы провести ночь в общажной комнате своего парня, занимаясь в её темноте горячим, страстным сексом, параллельно шепча пьяные признания в любви.       Раньше Луи любил ходить на вечеринки, но потом он узнал, что Лэндон изменял ему уже на протяжении нескольких месяцев. Именно тогда Луи разонравилось посещать тусовки, да и вообще куда-либо выходить. Обычно парень плакал в душе, затем, полностью голый, сворачивался калачиком в постели, оказавшись один на один с самим собой в пустой и мрачной комнате, расчесав кожу до раздражения.       Луи ходил на занятия, выполнял домашние задания, писал сочинения, готовился к экзаменам, ел в столовой, принимал душ и ложился спать так рано, как только мог. Он перестал гулять, перестал общаться с друзьями, перестал разговаривать, перестал думать. Лиам и Зейн переживали за него, но они мало что могли сделать; их аккуратные попытки разговорить и развеселить парня потерпели неудачу, и Луи всё так же оставался грустным отшельником, несмотря на то, как сильно он это отрицал.       Сегодня вечером Зейн и Лиам наконец одержали победу. Им каким-то образом удалось уговорить Луи пойти вместе с ними на вечеринку. Томлинсон же направлялся туда с простым желанием напиться и расслабиться, и его друзья прекрасно понимали это, хотя и притворялись, будто и не знают о скрытых мотивах Луи. Именно поэтому никто из них не проронил ни слова, когда Томлинсон выпил за вечер четыре хайбола водки, смешанной с гавайским пуншем, но они все так же с тревогой следили за парнем, словно боялись, что тот разозлится и потеряет контроль над собой или, наоборот, сдастся и в любой момент просто разрыдается.       Луи не собирался плакать. Или сдаваться. Или злиться. Он собирался продолжить пить водку, которая на вкус была похожа на лекарство от кашля, покачиваться в такт музыке, и, плюс ко всему, он собирался позволить своему разуму наконец успокоиться.       Луи не видел Лэндона уже несколько месяцев. После того, как Томлинсон узнал, что тот переспал, по крайней мере, с двумя девушками, пока они состояли в отношениях, шатен припёр парня к стене и потребовал ответов. Лэндон не знал, что сказать в своё оправдание, а Луи в этот момент был так зол и обижен, что просто убежал, не сказав бывшему ни слова. Это произошло в конце первого семестра третьего курса, после которого Лэндон отправился на три месяца в Россию, в Санкт-Петербург, учиться по специальности «политология». Он вернулся уже летом, затем наступил их последний учебный год в колледже, но с момента возвращения на родину парни так и не заговорили друг с другом.       Лэндон также вернулся и в кампус, и Луи старался избегать его, как только мог. Ведь даже в колледже, который был достаточно мал для того, чтобы они случайно не сталкивались друг с другом несколько раз в день, было всего около тысячи шестисот студентов (по четыреста на каждый факультет), и это означало, что все они были знакомы между собой, почему избегать кого-либо было практически невозможно.       Луи и Лэндона разделяли всего лишь триста человек на философии. Луи сидел в первом ряду, чтобы ему не пришлось смотреть на бывшего, и он всегда опускал глаза в пол, когда Лэндон поднимал руку, чтобы поделиться своим идиотским и педантичным мнением. Но всякий раз, когда парень пытался остановить Томлинсона после занятий, тараторя что-то вроде: «я просто хочу поговорить», Луи убегал.       Однако сейчас всё это не имело значения, потому что Луи был пьян. Он танцевал под дерьмовую музыку на грандиозной вечеринке в колледже, и его глаза были закрыты, пока его рассудок был заглушен громкими звуками, как будто бы тот был покрыт толстым слоем ваты.       Хаос вечеринки царил вокруг Луи. Чужие тела натыкались на него, и парень не чувствовал ничего, кроме потной кожи, влажного воздуха и громкого шума, что ударял по барабанным перепонкам. Человек, что играл на сцене на электрогитаре, был плох в своём деле. Студенческая музыкальная группа не была известной по очевидной причине, но звуковые волны, порождаемые усилителем, проникали сквозь тело Томлинсона, заставляя его сердце пропускать удары.       Суть вечеринок в таком месте, как «Paramount College», заключалась лишь в том, что они были заполнены теми же самыми людьми, которых вы видите каждый день: в учебных аудиториях, в столовой, на клубных собраниях, спортивных соревнованиях и общегородских мероприятиях. Если бы Луи сосредоточился на каком-нибудь конкретном человеке, он узнал бы застенчивую девушку, что учится на факультете английского языка на первом курсе, или странного парня из команды по регби, или группу театралов, которые за ужином всегда сидели за столом, что находился в самом дальнем углу комнаты. Он бы увидел президента клуба бальных танцев «Paramount», прислонившегося к стене и наблюдавшего за кем-то в толпе. Он бы увидел парня, который вчера открыл ему дверь по дороге в почтовое отделение. Он бы увидел, как его бывший страстно целовался с первокурсницей недалеко от сцены.       Луи широко раскрыл глаза, и перед ним уже более чётко предстала картина, как его бывший парень сосётся с первокурсницей возле сцены.       Лэндон выглядел точно так же, как его помнил Луи (образ парня преследовал Томлинсона даже в самые неподходящие моменты). Черты его лица были резкими и внушительными, почти пугающими. Девушка, которую он целовал, запустила руки в его темные волосы. И, на самом деле, это было так похоже на Лэндона: преследовать первокурсниц.       Луи чувствовал себя отвратительно. Он отвел взгляд, а Лиам, что стоял с Зейном позади шатена, тут же притянул обоих друзей в групповое объятие.       — Я принесу ещё выпить, — сказал Луи в подмышку Пейна, выныривая из-под их рук прежде, чем парни успели запротестовать. Он отстранился и пробрался сквозь море пьяных людей, скучно одетых и пытающихся быть крутыми и сексуальными. В воздухе стояли запахи травы, пива и пота.       Томлинсон простоял в очереди у импровизированного бара не меньше десяти минут. Вечеринка тут была менее оживлённой, так как музыка звучала в другой комнате. Но тут, благо, было намного больше открытого пространства.       Луи почувствовал, как в его спину впился тяжелый взгляд, из-за чего начинает покалывать во всём теле. Затем он обернулся и увидел, что Лэндон направляется прямо к нему.       Смесь уродливых, неразличимых эмоций всплыла наружу. Это было ужасно, по его коже побежали мурашки. Луи просто хотел, чтобы все чувства ушли.       За долю секунды он принял опрометчивое решение. Томлинсон резко повернулся, пьяный, злой и невероятно решительный.       Он оглядел толпу в поисках подходящего кандидата.       Рядом с волшебными гирляндами, висящими на стенах, стоял парень с группой девушек. Блеск радужного браслета на его запястье привлёк внимание Луи.       Клуб LGBTQ в кампусе продавал их всю неделю, чтобы собрать деньги для местной организации, которая поддерживала ребят нетрадиционной ориентации. У Луи на запястье был такой же браслет.       Это был хороший знак для него. Алкоголь придал ему храбрости, и Луи нырнул в толпу, начиная протискиваться к незнакомцу. Он знал, что Лэндон все еще следует за ним, но еще не догнал, потому что было трудно маневрировать среди такого количества людей.       Луи отбросил осторожность, встав на цыпочки (потому что этот парень был высоким, ясно?), а затем прижал ладонь к его затылку. Пальцы впились в кожу, и Томлинсон почувствовал, как напрягся незнакомец от неожиданного контакта с ним.       Был момент пронзительного, горячего зрительного контакта между ними двумя, прежде чем Луи подался вперёд и с напором соединил их губы вместе.       Парень был поражен, поэтому ему потребовалось несколько секунд, чтобы ответить на поцелуй. Луи ещё сильнее приблизился к неизвестному, испытывая облегчение и воодушевление от того, что его не оттолкнули. Это был болезненный поцелуй, грязный и влажный, с привкусом алкоголя. Когда парень положил руку на бедро Луи, чтобы удержать их обоих, не дать им упасть, в голове у последнего все перемешалось.       Лэндон точно это видел. Луи просто знал, что это так. Лэндон всегда был собственником и ревнивым в их отношениях, приказывая Томлинсону держаться подальше от парней, которые казались ему слишком дружелюбными, требуя, чтобы Луи заявлял таким образом о своей преданности и чтобы тот доказывал, как сильно тот его хочет. Лэндон был неуверенным в себе и диким собственником, и эти черты проявлялись уродливыми способами, но Луи все равно терпел такое поведение, потому что именно это, по его мнению, и означало любовь.       Но целовать незнакомого человека — вот это было нечто.       Луи сделал правильный выбор. Возможно, это была чистая удача, ну или же тот милый радужный браслет на его запястье стал ключевой деталью, ведущей Томлинсона к незнакомцу.       Парень отвечал Луи с таким же напором, целуя с почти таким же рвением и такой настойчивостью, а, может быть, даже более страстно, отчего у Луи закружилась голова. Его руки расположились на поясе Луи, крепче сжимая бедра шатена, чтобы удержать того на месте. Прикосновения незнакомца были удивительно нежными. Он был уверен в себе, если судить по тому, как тот держал Луи в своих руках. Кроме того, он был высок и силен, потому что Луи почувствовал накаченные мышцы, когда его пальцы скользили вниз по груди своего визави. Луи провёл ладонью по ткани его смешной гавайской футболки, а затем и вовсе схватился за неё.       Им пришлось отстраниться друг от друга, чтобы наконец глотнуть воздуха. Луи разорвал поцелуй, тяжело дыша. Он рассматривал лицо парня напротив, с восхищением глядя на его расширенные зрачки и острый подбородок, на то, как их перемешанные слюни блестели на его губах.       — Привет, — выдохнул Луи, достаточно пьяный для того, чтобы сказать нечто настолько глупое, и для того, чтобы обхватить обеими руками шею парня, не чувствуя себя особо застенчивым. Томлинсон моргнул и немного пришел в себя, краснея от собственной смелости. — Прости. Всё в порядке?       Незнакомец убрал правую руку с пояса Луи, чтобы обхватить его подбородок и приподнять тот под нужным углом. Он приблизился к лицу Луи, пробормотав в губы того: «определенно», а затем поцеловал шатена ещё более страстно, отчего колени Луи тут же подогнулись. Чёрт возьми.       С точки зрения безрассудства, это была одна из лучших идей, которые когда-либо приходили Луи в голову. Если бы у Томлинсона была умственная способность, он бы задался вопросом, почему он не делал подобные вещи чаще, ведь это было так хорошо.       И в данный момент мир был ничем иным, как дрожащим ощущением, походящим на шипение бенгальских огней и мерцание звездной пыли под кожей. Тепло просачивалось в тело Луи в местах, где его кожа соприкасалась с кожей незнакомца, а распространяющийся по венам алкоголь делал его ещё более свободным и податливым.       Может быть, это произошло просто потому, что Луи пьян и не был в состоянии сосредоточиться на нескольких вещах одновременно, но в какой-то момент весь мир затих.       Луи забыл, зачем он всё это делает, пока не услышал за спиной презрительный смешок.       От этого звука живот Томлинсона предательски сжался, и он встал полубоком, чтобы посмотреть на человека, из-за которого и началось это представление. Незнакомец воспользовался этой возможностью, чтобы поцеловать чувствительную кожу Луи чуть ниже его уха. Так же, как и рука, ласкающая его талию, этот жест был удивительно нежным по сравнению с тем, как они только что трахались языками. Но Луи не мог в полной мере оценить этого, потому что был поглощен враждебным видом Лэндона, маячившего перед ним.       Лэндон выглядел таким придурком в своей дурацкой рубашке от Vinyard Vines, расстегнутой до самого верха грудной клетки, с поспешно закатанными рукавами. Луи всегда считал это милым, так как он одевался опрятно даже тогда, когда был на дерьмовой вечеринке в колледже, но теперь же эта деталь просто заставляла его думать о бывшем, как о титулованном мудаке, которым он и был на самом деле.       Пьяная девушка в голографическом бикини и с блеском на лице врезалась в Луи, из-за чего он отшатнулся в сторону и врезался в Лэндона, наступив тому на ногу, но Томлинсон сразу же вернулся в объятия кудрявого парня.       — Чего ты хочешь? — огрызнулся Луи, всё ещё не поворачиваясь полностью к Лэндону главным образом из-за того, что даже в условиях всей горечи, вызванной его бывшим бойфрендом, он чувствовал себя хорошо, продолжая прижиматься к теплому телу незнакомца.       Лэндон стиснул зубы. Ревность и гнев горели в его глазах. Он еще раз взглянул на Луи, а затем обратился к человеку, стоящему позади.       — Стайлс, какого, блять, хрена, чувак?       У Луи отвисла челюсть. Лэндон не отрекался от Томлинсона даже сейчас, несмотря на то, что они уже давно не вместе. Он действительно наехал на парня, который всё ещё держал руки на талии Луи так, словно тот принадлежал незнакомцу, Стайлсу. Вероятно, это была его фамилия.       Луи чувствовал себя игнорируемым и невидимым, пока бывший прожигал взглядом незнакомца. Боже, это было так похоже на Лэндона — обращаться с Луи, как с какой-то вещью, а не как с нормальным человеком.       Томлинсон вмешался в разговор прежде, чем незнакомец, все еще державший его, успел ответить на атаку Лэндона:       — Уходи. Мы тут заняты.       — Ты тут так-то с моим братом тискаешься, — прорычал Лэндон, — Хотя, знаешь, свойственно тебе, что я не должен удивляться.       Под «братом» он подразумевал кого-то, кто также состоял в «Фи Каппа Альфа». Значит, парень, с которым целовался Луи, был из того же братства, что и Лэндон, но почему это имело какое-то значение? Он никогда не интересовался братствами в целом из-за всей безудержной гомофобии, напыщенной мужественности и необоснованного претенциозного отношением к окружающим, которое развивало в их головах мысль о том, что они лучше, чем все остальные.       Гнев вспыхнул в груди Луи, и он сжал кулаки.       — Что ты хочешь сказать?       — Что ты непостоянный и всегда бегаешь за парнями, не так ли? Ты так легко влюбляешься в любого, кто обращает на тебя хоть малейшее внимание, что это даже печально, если честно.       — Да пошёл ты нахуй. Просто иди нахуй!       — Эй, эй, стоп, — вмешался Стайлс, ну или как там его зовут, скользя рукой по пояснице Луи и прижимая того чуть ближе к себе, — Что, чёрт возьми, происходит?       Луи игнорировал его, вместо этого направляя свой гнев на Лэндона:       — Ты не имеешь права говорить мне это. Есть только один человек, который был непостоянным в наших отношениях, и это был ты, придурок.       — Ты такая жалкая сука.       Руки незнакомца обхватили Луи в защитном жесте, а сам Стайлс нахмурил брови и произнёс: «Лэндон, чувак, прекрати. Ты сказал достаточно».       — Не смей указывать мне, что делать.       Луи дрожал от гнева, яростно смаргивая слёзы. Никто вокруг них, казалось, не заметил ссоры, но он всё ещё чувствовал себя выставленным напоказ. Ему было необходимо ещё выпить, ему была необходима сигарета, ему было необходимо никогда больше не видеть глупого лица Лэндона.       — Может, тебе лучше уйти?       Но Лэндон стоял на месте, не сдвинувшись ни на дюйм, упрямый, как и всегда, и нуждающийся в том, чтобы доказать свою правоту, несмотря ни на что.       — А что случилось с преданностью, Стайлс? Братские отношения? Ничего не припоминаешь?       Луи почувствовал тошноту и понял, что выпил слишком много. Он был невероятно расстроенным и дико уставшим. Силы по итогу покинули его.       — Эй, давай просто уйдем, ладно? — произнес Стайлс ему на ухо. Его слова не были сказаны для того, чтобы спровоцировать Лэндона, никак нет. — Мы можем выйти на улицу на минутку, чтобы освежиться.       Луи не нужно было освежаться. На самом деле его пробирала дрожь, но он знал, что незнакомец имел в виду под своими словами, так что он просто позволил вести себя наружу. Томлинсон чувствовал себя ребёнком. Его пьяный разум отказывался понимать, что только что произошло. Толпа людей мешала ориентированию, но Луи рад, что ему было за кем следовать. Это означало, что ему не нужно было думать. Девушки, у которых Луи ранее украл парня, пытались остановить того, чтобы поговорить, но Стайлс лишь отмахнулся от них. Ребята вышли на задний дворик. Там оказалось больше свободного пространства, но тот всё равно в большинстве своём был занят, вмещая в себя пьяных людей, веселящихся под тихую музыку.       Они остановились у каменной стены, обрамляющей большой внутренний дворик, что была высотой по пояс. Луи прислонился к холодной поверхности. На улице было темно, поэтому вечеринка казалась далеким миражом из мигающих огней и силуэтов в движении, мелькающих в открытых окнах. Поднялся ветерок, из-за которого ветви больших дубов, затенённых ночью, заскрипели, а листья зашелестели.       — Ты в порядке?       — Всё нормально, — Луи сложил руки на груди и скрестил лодыжки, — Прости, что тебе пришлось стать свидетелем этого.       — Мы ведь не встречались раньше, верно? Меня зовут Гарри.       — Луи. — Значит, Стайлс — это фамилия.       — На каком ты курсе?       — Последнем. А ты?       — Тоже. Значит, ты и Лэндон? Почему я тогда раньше тебя никогда не видел?       Луи несильно ущипнул себя за переносицу, пытаясь унять и без того нестерпимую головную боль.       — Он хотел сохранить наши отношения в тайне. Я думал, что это просто потому, что он еще не до конца вышел из шкафа, но, как оказалось, это было потому, что он изменял мне. Такие дела.       — Вау, это отстой.       — Так и есть. Извини, что так неожиданно накинулся на тебя. Я просто очень пьян, — Луи всё ещё не мог поверить, что он подошёл к первому попавшемуся симпатичному парню и поцеловал его. Пьяный Луи принимал опрометчивые решения, но никогда не сожалел о содеянном. Но уже наутро, как обычно, трезвый и похмельный Луи начинал ненавидеть пьяного Луи.       Гарри уставился на Томлинсона, сжав губы в гримасе. Было трудно понять, какую эмоцию выражает его лицо, но, возможно, Луи просто был слишком пьян для этого. Он всё ещё удивлялся, почему до этой вечеринки никогда не видел Гарри здесь. Он был действительно привлекательным, особенно вблизи. Его плечи были широкими, а вьющиеся волосы казались невероятно мягкими, не говоря уже о губах, которые просто были созданы для поцелуев, — Луи знал, о чём говорит.       — Тебе нужно помочь найти своих друзей?       — Я думаю, что посижу здесь еще немного. Спасибо, кстати, что заступился за меня.       — Лэндон — мудак.       — А что случилось с преданностью и братскими отношениями? Я думал, ты тоже состоишь в «Фи Каппа Альфа».       — Так и есть. Но это не меняет того факта, что он мудак.       — Логично, но звучит так, словно в ваших отношениях есть какое-то напряжение.       Гарри пренебрежительно пожал плечами в ответ, но его поза всё ещё была скованной, что подтверждало слова Луи.       — Думаю, мы просто во многом расходимся во мнениях.       — Понимаю.       Разговор перешёл в молчание. Луи ожидал, что Гарри развернётся и уйдёт прочь, но он этого не делал. Он прислонился к стене, а Луи, в свою очередь, запрыгнул на неё, лениво болтая ногами, поэтому Гарри больше не нависал над ним.       Почему-то его уродливая гавайская рубашка была наполовину расстегнута. Она была действительно ужасной, но Гарри всё ещё выглядел намного лучше, чем упрямый мудак Лэндон. Луи взглянул на обнаженную кожу его груди, что оказалась идеально гладкой и что была покрыта мурашками, даже несмотря на холодный ночной воздух.       — Что? — спросил он, поняв, что засмотрелся, пусть Гарри, как ни странно, ему это позволял.       — Сегодня ты пытался заставить его ревновать?       — Я не знаю, что я пытался сделать.       — Ты хочешь снова сойтись с ним?       — Нет, определенно нет. Наверное, я просто хотел его разозлить. И доказать себе, что тоже могу тусоваться и целоваться с незнакомыми парнями. Я не знаю. Возможно, я хотел отомстить.       Луи оглянулся и вспомнил злой, ревнивый блеск в глазах Лэндона, когда он увидел Томлинсона с другим парнем. Луи ни в коем случае не был садистом, но он должен был признать: было довольно приятно вернуть Лэндону часть той боли, которую он причинил Томлинсону. Момент ревности — ничто по сравнению с неделями и месяцами, которые Луи потратил впустую в унынии и неуверенности. Это было ужасно, но, отомстив ему, Луи испытал удовлетворение. Он невероятно долго чувствовал себя беспомощным, и сегодня впервые за долгое время он был уверен в том, что одержал верх.       — Значит, вы недавно расстались?       — Нет, это случилось несколько месяцев назад. До того, как он уехал за границу. Мы были вместе два года.       — Ты шутишь.       — Да, слишком долго, чтобы быть преданным такому дерьмовому человеку, как он, — Луи горько рассмеялся. Слова просто выплеснулись из него, хотя парень никогда бы не сказал ничего подобного, будь бы он в здравом уме. Обильное количество водочного пунша сделало его болтливым и более открытым, с чем Томлинсон давно не сталкивался.       — Нет, я имею в виду, что он всегда приводил девушек в свою комнату. Каждый выходной в течение многих лет.       Луи напрягся.       — Подожди, серьезно?       — Да. Ты не знал?       — Я поймал его с одной девушкой, сложил кусочки вместе, не знаю. Он сказал, что изменил мне только с несколькими людьми, — Луи снова рассмеялся, и это прозвучало глухо даже для его собственных ушей, — Несколькими. Ну и мудак.       Гарри уставился на него так, словно ждал нервного срыва или наплыва слез.       — Их было гораздо больше, чем несколько, — осторожно сказал он.       Луи ожидал, что его охватит новое чувство боли, но настало лишь оцепенение. Алкоголь хорошо справлялся, сводя на нет его эмоции.       — Каждые выходные, серьезно?       Когда они были вместе, Лэндон имел обычай веселиться все выходные, а иногда даже по будням, когда же Луи предпочитал тусоваться только раз в неделю. Так что не было ничего удивительного в том, что Лэндон изменил ему не только с несколькими людьми. Было много случаев, когда он пропадал без вести и когда Луи думал, что он просто проживает свою лучшую жизнь в колледже, делает то, что хочет, развлекается со своими друзьями по братству и такое подобное.       Гарри не отвечал. Но он всё ещё смотрел на Луи. Его глаза были тёмными, но, возможно, дело было в том, что на заднем дворике не хватало света. В маленьком университетском городке было так сумрачно, что, когда Луи посмотрел на небо, он увидел бессчётное количество звезд.       Вероятно, возможность смотреть вверх и видеть звезды — то, что больше всего нравилось Луи в колледже, который находился в богом забытом месте.       В любой другой ситуации Луи отпрянул бы под пристальным взглядом пугающе привлекательного парня. А пока, чувствуя себя онемевшим и осмелевшим, он беззастенчиво смотрел назад.       — Он выглядел очень расстроенным, когда увидел тебя со мной, — сказал Гарри глухим голосом.       — Он очень ревнивый человек, — согласился Луи. Он пытался понять, был ли Гарри с ним на одной волне или тот просто был сумасшедшим, который проецировал эмоции на Луи, которому, как могло показаться, уже наплевать на произошедшую ситуацию.       — Ну, было бы хреново, если бы у тебя был парень, согласись?       — О, я полностью согласен, его бы это ужасно задело.       Наступила пауза, заполненная только музыкой студенческой группы, вялыми аплодисментами и гремящими динамиками. Луи и Гарри были полностью на одной волне, иначе второй бы этого не сказал. Луи был шокирован его предложением.       — То есть…       — Ищу ли я возможность разозлить человека, который мне больше всего не нравится? Именно.       Луи ухмыльнулся. Он ничего не мог с собой поделать.       Здесь и было положено начало очень, очень плохой идеи.       II.       — Ты целовался с Гарри Стайлсом?!       Луи тут же закрыл ладонью рот Лиама, чтобы заглушить его слова. Они были в библиотеке, ради Бога, а это не то место, где стоит произносить имена людей так громко, особенно в таком контексте. Луи чувствовал, что на них смотрят любопытные студенты, сидящие за соседними учебными столами. Пейн что-то пробормотал в ладонь, но его слова были неразборчивыми.       — Малыш, прекрати, — предупредил Зейн.       Луи в ответ замотал головой.       — Мы идём в более уединённое место. Вы оба должны молчать, иначе всё закончится очень плохо.       Они собрали свои вещи и поднялись на третий этаж. Только когда они оказались в самой дальней студенческой комнате, Луи снова заговорил, пусть и шёпотом.       — Да, я поцеловал Гарри Стайлса. Почему это вас так удивляет? И вообще, кто он такой?       Лиам и Зейн потрясённо уставились на него.       — Ты поцеловал его и даже не знаешь, кто он?       — Я был пьян! — в свою защиту произнёс Луи. — И на нём был радужный браслет. И ты знаешь, что я люблю высоких парней.       — Гарри не такой уж и высокий.       Луи в ответ скрещивает руки на груди.       — Он выше меня.       Лиам и Зейн обменялись взглядами друг с другом. Они всегда так делали, молча общаясь, и после того, как Луи подружился с ними на первом курсе, он научился просто игнорировать это.       — Ну и что? Кто он такой?       — Мы состоим в одном братстве, — медленно ответил Лиам, — Если бы ты хоть на что-то обращал внимание, ты бы это знал.       — Я уже знаю это, — проворчал в свою защиту Луи. Ну, он не знал, пока Лэндон не сделал это болезненно очевидным той ночью, но всё же.       — Его только что избрали президентом «Фи Каппа Альфа».       — Ох, — Луи выпрямился. Это было что-то вроде большого дела. Он не знал, что Гарри популярный или достаточно влиятельный человек, чтобы быть избранным в президенты братства. Хотя теперь, когда он об этом думал, всё встало на свои места. Луи видел на выходных, каким харизматичным был Гарри, как он уверенно ходил. Кроме того, он, казалось, знал всех, и всё время, пока они были на вечеринке, люди останавливались, чтобы поздороваться с ним. — Так вы друзья?       — Я имею в виду, да, мы братья, Луи.       Луи подумал о том, как сильно Гарри не любил Лэндона, хотя они тоже были братьями. Братство в студенческой жизни было таким странным.       — Но это не значит, что вы друзья. И кроме того, почему я только сейчас о нём слышу?       — Ты говоришь о том, как сильно ненавидишь парней из братства, каждый день своей жизни. Всякий раз, когда ты говоришь, что любишь меня, ты всегда добавляешь: «Я люблю тебя, Лиам, даже несмотря на то, что ты состоишь в братстве».       Справедливо. Луи в ответ пожимает плечами.       — Но он симпатичный. Он как раз в моем вкусе. И я одинок, и вы, ребята, постоянно пытаетесь свести меня с парнями, так почему бы мне не попробовать что-то с ним?       Зейн на это лишь закатил глаза.       — Дело не в этом, Луи. Он только-только вышел из шкафа, несколько недель назад. Это было целое испытание. Я удивлён, что ты не слышал об этом.       — Подожди, что? Что ты имеешь в виду? Несколько недель назад, как моё определение слова «несколько» или как определение Лэндона «несколько»?       Лиам нахмурился в ответ.       — О чём ты говоришь? Три недели назад, он вышел из шкафа три недели назад. После того, как был избран президентом. Он скрывал это до последнего, потому что его никогда бы не избрали, если бы люди знали, что он гей.       — Ну, это дерьмово. Вот почему я ненавижу братства.       — Я знаю, — вздыхает с облегчением Лиам.       Луи наконец занял место за учебным столом вместо того, чтобы продолжать неловко нависать над ним. Комната, в которой они находились, была одной из его любимых: со старой деревянной мебелью и великолепными окнами, верными оригинальному зданию в готическом стиле и с видом на лес, что стоял на краю кампуса. Он посмотрел на небо и подумал о том, что Лиам и Зейн были вместе с первого курса, но они все еще держали эту информацию в секрете. Луи был одним из немногих, кто знал об их отношениях. Это была другая ситуация, непохожая на ту, где он и Лэндон скрывали свои отношения, потому что Лиам и Зейн действительно любили друг друга, и они знали, что было лучше для них. Просто иногда всё было слишком сложно. Луи прекрасно их понимал.       — Итак, он вышел из шкафа, — сказал Луи, — и это было большое дело, потому что его только что избрали президентом, а в «Фи Каппе», по-видимому, много гомофобов. Какое это имеет отношение ко мне?       — Я не знаю, это просто смелый шаг, чтобы подойти и поцеловать президента братства, у которого только что был самый спорный выход из шкафа в истории кампуса, — сухо объяснил Зейн. Луи тут же съёжился.       — Ладно, пожалуй, я это понимаю. Впрочем, я не знал. И он ответил на поцелуй. С энтузиазмом. Очевидно. Это был хороший поцелуй. Отличный, на самом деле.       — Мы действительно рады за тебя, — заверил его Лиам. — Если честно, мы оба так гордимся тобой из-за того, что ты наконец-то вышел из дома и защитил себя там после всего того, что случилось в прошлом году… — он так и не сказал «с Лэндоном».       — Ладно, не надо обращаться со мной, как с ребенком.       — Прости.       Луи в ответ махнул рукой.       — Всё в порядке. В любом случае, я хочу сказать вам, что я узнал, что Гарри тоже ненавидит Лэндона, поэтому мы решили, что будем притворяться, словно состоим в отношениях, дабы отомстить ему, а так как Лэндон очень ревнивый и собственнический человек, полагаю, это будет здорово.       Его небрежное предложение было встречено полным молчанием. Лиам и Зейн с недоверием уставились на него.       После, по крайней мере, шестидесяти секунд молчания, Зейн произнёс: «Объясни-ка мне всё с самого начала. Ты и Гарри согласились на фальшивые отношения, потому что у вас обоих вендетта против твоего бывшего?»       — Моя V — это вендетта, — подтвердил Луи. — Я говорю тебе это только потому, что мне нужно, чтобы вы поддержали меня, если люди начнут сомневаться в действительности наших отношений. Потому что это ненастоящие отношения, да.       — Лу, ты уверен…       — Мы с Гарри ещё не уладили детали, но решили, что будет лучше, если мы скажем, что познакомились где-то в прошлом семестре, так что, похоже, у нас серьёзные отношения и всё такое.       Сегодня был понедельник, а это означало, что их первый разговор состоялся три дня назад, в пятницу вечером. В конце концов они просидели у стены не меньше часа, пьяно обсуждая свой план действий. Они даже обменялись номерами телефонов и всем прочим. На следующее утро, когда Луи проснулся с мучительной головной болью от похмелья и ужасными воспоминаниями о прошлой ночи, его вырвало в ванной, а затем он написал Гарри, спрашивая, всё ли еще в силе. Гарри ответил смешным эмодзи, и они договорились встретиться где-нибудь на этой неделе, когда оба будут свободны.       — Я не знаю, как я должен отнестись к этому, — сказал Лиам с беспокойством.       — Пейн, послушай, я люблю тебя, хоть ты и член братства, и ценю твое мнение. Но я сделаю это, нравится тебе эта идея или нет.       Лиам тяжело вздохнул. Зейн потёр ему спину. Луи выжидающе смотрел на них до тех пор, пока они оба не согласились помочь.       — Ладно, — сказал Зейн, — Как скажешь. Зачем кому-то вообще спрашивать нас о вас, парни?       — Я не знаю, такого, вероятно, и не случится. Но вы единственные люди, которые знают правду. Гарри сказал, что у него нет никого, кому он хотел бы рассказать это. Так что он и я будем лгать всем остальным, даже Найлу. — Найл был приятелем и соседом Луи по комнате. Они не были лучшими друзьями, но всё равно прекрасно уживались, и Луи очень нравился Найл, хотя он не слишком часто виделся с ним, потому что тот играл в гольф и постоянно ездил на турниры. — Я просто не хотел лгать вам, парни.       — Мы это ценим.       — Хорошо.       Лиам прижал руку к щеке.       — Что?       — Я все еще в шоке, что ты поцеловал Гарри.       — Мы оставили тебя на двадцать минут, а ты пошел и ввязался в фальшивые отношения, — добавил Зейн.       — Да. Подождите, а где вы вообще были?       Судя по слабому румянцу, появившемуся на щеках Зейна, Луи мог догадаться, чем они занимались. Зейн никогда не краснел.       — Боже. Неважно. Я не хочу знать, понятно?       Лиам ухмыльнулся, прищурив глаза.       — Ты действительно не хочешь.