Play Pretend, Find a Friend?

      XVI.       Количество раз, когда он входил в эту комнату, никак не меняло того факта, что сейчас все было по-другому. Это был долгий путь наверх — они прошли три лестничных пролета и множество комнат братьев Гарри, когда свернули к последнему коридору, преследуя определенную цель.       Луи было это все знакомым, потому что он проходил этот маршрут и раньше, много раз за последние несколько недель. Он много общался с Гарри, смотрел с ним фильмы на ноутбуке, лежа в постели, или слушал его любимые пластинки, растянувшись на полу. Иногда Луи приходил сюда, чтобы просто сделать домашнее задание за столом Гарри, пока тот дремал после тренировки или также занимался. Иногда Гарри писал эссе или готовился к одному из своих многочисленных экзаменов по психологии, а Луи шел к его книжной полке и выбирал что-нибудь почитать, ожидая, когда Гарри закончит. Иногда они создавали новый плейлист для «секс-марафона» и прыгали на кровати в течение часа, чтобы Лэндон услышал их и разозлился, понимая, что Луи, по-видимому, получает что-то прекрасное от своего замечательного и преданного парня.       В этот раз все было по-другому, потому что Луи никогда раньше не входил в эту комнату с намерением заняться реальным сексом.       Всю дорогу до комнаты они держались за руки, что было вызвано желанием Гарри, который без колебаний переплел их пальцы, как только они вышли из машины. Они не разговаривали, но атмосфера между ними была ощутима, полная возбуждения и электричества. Луи было чертовски холодно из-за частого пребывания в течение дня на улице, и он не мог перестать дрожать, чему также способствовало его возбужденное состояние. Тем временем Гарри был на редкость спокоен и собран.       Они вошли в комнату, и Луи сделал несколько шагов в центр, в то время как Гарри закрыл за ними дверь и повернул замок.       Гарри поцеловал Луи в щеку, проходя мимо.       — Давай для начала просто сядем на кровать?       Томлинсон подчинился, присев на край и сложив руки на коленях, наблюдая за тем, как Гарри ходит по комнате. Он выключил основной свет и включил волшебные гирлянды, висевшие вокруг кровати, затем зажег две свечи (ванильную и сосновую) на прикроватном столике и выбрал пластинку из своей коллекции. Луи широко улыбнулся, когда приятная музыка зазвучала в комнате, сопровождаясь мягким потрескиванием. Он приоткрыл окна наполовину, позволяя холодному воздуху проникнуть внутрь вместе с ветром и звуками ночи.       — Мило, — похвалил Луи, когда Гарри наконец вернулся к нему, встав между его ног.       — Если делать, то делать это правильно.       — Заботясь об обстановке, да, я согласен. Очень сексуально с твоей стороны.       Гарри широко ухмыльнулся в ответ.       — Я могу сделать что-нибудь еще, чтобы тебе было комфортнее?       — Поцелуй меня, — тихо произнес Луи.       На этот раз сомнений не было. Не прошло и минуты, как их губы слились, создавая нечто более сладкое и глубокое. У Луи уже была привычка скользить пальцами по волосам Гарри, и теперь он действовал, не раздумывая, запутываясь в мягких кудрях и теряя самого себя. В процессе поцелуя они опустились на кровать, увлеченные друг другом и сливаясь в единое целое, переставая существовать как отдельные личности.       Луи перевернул их на бок и взял на себя смелость закинуть ногу на бедро Гарри, пытаясь ещё больше сблизить их тела и заполняя пространство между ними собой. Было трудно осознать, что это была реальность, что это происходило прямо сейчас и что каким-то образом события сегодняшнего дня привели к этому моменту.       Они долго целовались. Это было именно тем, что Луи любил больше всего. Руки Гарри были такими нежными, а губы такими мягкими. Он был аккуратным и милым, но когда он наклонял подбородок Луи, гладил его бок или касался его бедер, за его действиями скрывалось столько страсти.       Самое приятное произошло тогда, когда Гарри толкнул Луи на спину и схватил его за руки, переплетая их пальцы вместе. Они целовались в таком положении, пока Гарри не помог Луи избавиться от множества слоев одежды, которые все еще были на нем. Томлинсон умудрился снять несколько чуть раньше, но именно Гарри, в конце концов, стащил с него последнюю футболку, бросив ее на пол.       — Черт возьми, ты только посмотри на себя…       — Играй по-честному, — прошептал Луи, дергая Гарри за подол футболки. Ему нужно было сравнять счёт, чтобы не сгореть от того, как сильно он покраснел от прикованного к нему внимания.       Гарри поспешно снял свою футболку, отбросил ее в сторону и снова уставился на Луи, казалось, с благоговением. Луи чувствовал то же самое. Он провел пальцами по груди и животу Гарри, по всем татуировкам, о существовании которых до этого момента он даже не подозревал. Они были так своеобразны и так похожи на Гарри.       Одной из вещей, которую он не упускал из виду, когда был близок с людьми, было изучение мелочей, из которых состоял человек. Все были разными, и для Луи не было ничего приятнее, чем обнаружить их скрытые точки удовольствия. Он случайно коснулся костяшками пальцев соска Гарри, после чего с широко раскрытыми глазами наблюдал, как все его тело сотрясала дрожь.       — Ох, интересно…  — усмехнулся он про себя, снова проводя пальцами по соску и отмечая резкий вдох Гарри. — Мы определенно можем повеселиться с этим.       — Боже, ладно, — выдохнул Гарри.       — На самом деле я предпочитаю, чтобы меня называли Луи.       Голова Гарри наклонилась вперед, лоб уперся в голое плечо Луи.       — Я не могу поверить, что мы оба полуголые и ты только что пошутил.       — Я знаю. Извини, — Луи потер обоими большими пальцами сосок, отчего тот стал более твердым и шершавым. Это было приятное зрелище и еще более приятное чувство. — Позволь мне загладить свою вину?       — Нет.       Луи резко остановился.       — Нет?       — Нет, ну, то есть да, но я хочу быть первым.       Луи провел пальцами по плечам Гарри, давая им обоим время подумать. Пластинка продолжала мягко звучать, и ветер врывался в открытые окна, танцуя вокруг них. Атмосфера, которую Гарри создал со свечами, окнами и музыкой, была сладкой, нежной, такой, какую Луи всегда представлял себе в такие моменты, но думал, что это всего лишь выдумка. Он сделал успокаивающий вдох, который тут же впитался в кожу Гарри.       — Ты хочешь сначала —       — Хочу почувствовать свои губы на твоем члене.       Глаза Луи широко распахнулись.       — Ох. Серьезно?       Гарри помолчал, нахмурив брови.       — Что ты имеешь в виду под словами «серьезно»?       — Эмм, — сейчас было не время для рассказа Луи о странных вещах, которые Лэндон вытворял с ним во время орального секса. Очевидно, в его мыслях это было нечто такое, что Луи должен был делать для него все время и что тот будет иногда отвечать взаимностью, если Луи повезет. Под «иногда» Лэндон подразумевал «очень редко». Луи понимал, что разные люди имеют разные границы во время секса, и он всегда, всегда уважал их, но ничто не заставляло его игнорировать странную, неудобную динамику власти между ним и Лэндоном и то, как это происходило в их физических взаимодействиях. Сейчас было совершенно не время думать об отказе Лэндона сделать Луи минет, даже когда тот сильно поощрял обратное. — Давай не будем сейчас об этом беспокоиться, ладно? Я думаю, что мы слишком много говорим.       Гарри нахмурился, отчего Луи тут же попытался поцеловать его.       — Мы поговорим об этом позже.       — Ладно, — со вздохом пробормотал Луи. Беспокойство, вызванное их будущим разговором, исчезло, когда рука Гарри коснулась промежности, добавляя на неё легкое давление. Он дернулся от прикосновения, практически изгибаясь дугой на матрасе, одной рукой цепляясь в простыни.       — Я знаю, что ты сказал больше не болтать, но я просто должен сказать тебе, что ты самый красивый парень, которого я когда-либо встречал.       Луи закрыл глаза и прошептал: «Если ты собираешься говорить такого рода вещи, то я определенно не против разговоров».       — Хорошо.       Гарри стал медленно прокладывать поцелуями дорожку от шеи до пояса джинсов. Он оставил засос, покусывая нежную кожу и обдувая ее прохладным воздухом, проводя языком по мурашкам, появившимся в результате. Луи приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть, потому что Гарри был самым красивым человеком в мире, и то, как он благоговейно целовал кожу Луи, делало его еще красивее. Это не должно было быть возможным, но это было так.       — На мне две пары штанов, так что не смейся надо мной, — предупредил Луи, когда Гарри, засунув пальцы под пояс джинсов, начал медленно спускать их вниз.       Гарри в ответ ухмыльнулся в бедро, потираясь об него щекой.       — Замри, малыш. Я скоро заставлю тебя пылать.       — Ну ладно, теперь мне не холодно.       Гарри нежно коснулся бедра, затем стянул джинсы, легинсы и трусы. Луи обычно нервничал в первые несколько раз, когда был голым с кем-то, но с Гарри все было по-другому. Он чувствовал только предвкушение и комфорт от его прикосновений, как будто он был кем-то особенным. Гарри обхватил член рукой и медленно погладил его, и именно тогда Луи пришлось постараться, дабы не пошевелиться, вцепившись пальцами в простыни. Его ноги сами собой соединились вместе, но Гарри снова развел их в стороны, используя плечи, чтобы задержать их в таком положении.       — Скажи мне, если я буду делать что-то, что тебе нравится или не нравится.       — Ладно, да, конечно, — выдохнул Луи, с трудом подбирая слова, потому что Гарри уже обхватил кончик его члена губами и был весь мокрый и влажный от жара, скользкий от давления и наслаждения. — Вот дерьмо. Черт, о боже, — обычно он не ругался во время секса, но именно сейчас слова похвалы сыпались из его рта, словно конфеты. — Черт, ты само совершенство.       Гарри вобрал глубже член и, моргая, уставился на Луи, растягивая губы в подобие улыбки. Когда Луи посмотрел на него, ему показалось, что из него вышибло дух. Трепещущие ресницы и бледно-зеленые глаза, в которых отражалась Вселенная.       — Прекрасно, — прошептал Луи. Он провел пальцами по подбородку, а затем запустил пальцы в волосы Гарри, улыбаясь тому, как этот простой жест сделал его счастливым.       Было трудно удержаться на одном локте, но он не мог упустить момент, дабы уставиться в потолок вместо этого. Одного образа Гарри, лежащего у него между ног, было достаточно, чтобы воспламенить фантазии Луи на всю оставшуюся жизнь. Широкие плечи и мускулистая спина, эксцентричные татуировки на гладкой коже, порхающие ресницы и мерцающие зеленые глаза — все это не давало Луи возможности оторвать взгляд от парня.       — Черт, ты только посмотри на себя. Только посмотри на себя…       XVII.       Луи никогда не думал, что когда-либо узнает о том, что Гарри был из тех людей, которые теряют сознание после наступления оргазма. Теперь в комнате было тихо, звуки удовольствия сменились звуками сна. Когда Луи сосредоточился на выдохах Гарри, которые он чувствовал, потому что его лицо было спрятано в изгиб бедра Луи, он непреднамеренно сравнил его со своим собственным дыханием.       В комнате было прохладно из-за открытых окон, но всё равно тепло из-за общего тепла тел. Луи был совершенно доволен. В данный момент он сидел, прислонившись к подушкам, пока Гарри лежал, свернувшись калачиком на его покрытых любовными укусами бедрах. После того, как Гарри сделал ему в буквальном смысле лучший минет в его жизни, Луи отплатил ему тем же, а потом просто с огромным удовольствием обнял его и уложил спать. Челюсть Луи уже болела, но он не променял бы это чувство ни на что на свете. Он очень легко провел пальцами по спине Гарри, наблюдая за небольшими движениями его грудной клетки при каждом вдохе.       Он сидел, потому что не мог заснуть. Он не мог заснуть, потому что не мог позволить себе этого.       Это была его самая нелюбимая часть ночи: когда ему нужно было одеться и вернуться в свою комнату. Его тело требовало, чтобы он остался здесь и наслаждался этим теплом и комфортом, но он знал, что Гарри этого не захочет. Было бы гораздо лучше, если бы он ушел сейчас, избавив их обоих от неловкости на следующее утро.       Пластинка все еще крутилась, и Луи понимал, что ему следует передвинуть иглу, но он пока не хотел вставать, боясь потревожить сон Гарри. Несмотря на его коматозное состояние, Луи чувствовал, что малейшее движение может разбудить Гарри. Поэтому он не двигался, разве что рисовал подушечками пальцев по его позвоночнику невидимые фигуры. Если такого больше не повторится, он должен запомнить этот момент.       Так он и сидел. Луи подумал о том, как сильно ему нравится Гарри. Подумал о том, как он отличается от Лэндона, хотя и не собирался сравнивать их. Подумал о том, что он больше не любит Лэндона и не любил его уже несколько месяцев. Приятно было признаться себе в этом в темноте и в тишине секунд, которые текли, как патока. Как будто тяжесть свалилась с его плеч или как будто он забрался в постель после долгого дня — все это было облегчением.       Он вздохнул и погладил Гарри по голове. Дело в том, что он не хотел уходить. Он не хотел сбегать посреди ночи и делать вид, что ничего не произошло. Он не хотел, чтобы они оба проснулись в одиночестве и в их памяти осталась только эта ночь, которая скоро канет в лету.       Однако ему пришлось встать.       Может быть, ему стоило побаловать себя горячим душем в качестве утешительного приза за эту ночь, которая, к сожалению, имела свой конец. Быстрый душ в милой ванной комнате, которая была в миллион раз лучше, чем общие душевые в общежитии Луи.       Он осторожно высвободился из сонных объятий Гарри и пересек комнату, направляясь в ванную. Горячая вода немного ослабила напряжение в его мышцах. Он уже принимал здесь душ однажды, на прошлой неделе, когда они с Гарри возились с футбольным мячом на улице, и Гарри испачкал его, случайно уронив их обоих в грязь. Перепачканные и замерзшие, они поднялись по лестнице в его комнату, и Гарри предложил Луи первым принять душ, рекомендуя ему использовать гель с киви и алоэ, потому что тот думал, что ему это понравится. Гель был фруктовым и сладким и пах, как Гарри, так что именно им Луи воспользовался сегодня вечером, не торопясь и мягко омывая изгибы своего тела.       Выйдя из ванной, он почувствовал себя новым человеком, сияющим в темноте. Наконец он остановил проигрыватель и, бросив тоскливый взгляд на кровать, начал натягивать одежду.       Гарри все еще крепко спал, его руки были нежно сложены на груди, волосы сексуально обрамляли его лицо. Выражение его лица было лишено напряженности, и это делало его в некотором смысле моложе или, может быть, просто мягче. Его веки слегка дёрнулись, как будто он переживал что-то в мире грёз. Это напомнило Луи о времени, когда они делили кровать, и собственные сны Луи предали его, меняя его взгляды на все вещи, касающихся Гарри.       Брови Гарри нахмурились во сне, и Луи почувствовал отчетливое желание поцелуем снять его напряжение. Однако вместо этого он оглядел комнату в поисках своих ботинок, пытаясь понять, где он оставил их несколько часов назад.       — Лу, — прохрипел Гарри.       Очевидно, его разбудил шорох Луи. Его голос звучал глубоко и хрипло из-за того, с каким усердием он отсосал парню. Это было грязно и хорошо.       — Прости, я не хотел тебя будить, — прошептал Луи. — Я как раз собирался уходить, так что можешь не беспокоиться.       Гарри приподнялся на локтях, потирая сонные глаза.       — Уже утро что ли? Скоро на занятия?       — Что? Нет, сейчас типа, — Луи проверил свой телефон. — Два часа ночи.       — Тогда почему ты уходишь?       — Эм-м-м… — Луи не знал, что ответить. Он был рад темноте, но мысленно отругал себя за то, что не выскользнул из комнаты гораздо тише.       — Ох. Ох. Ты подумал, что это было… я имею в виду, ты подумал, что я… — Гарри замолчал, выглядя разочарованным собой. Он снова потер сонные глаза и посмотрел вниз. Его голос был удрученным, когда он, наконец, продолжил. — Полагаю, ты уйдешь и мы притворимся, что этого никогда не было?       — Я думал, ты этого хочешь.       — Зачем мне это?       Луи застыл в полной растерянности.       — Я подумал, ты захочешь, чтобы я ушел, чтобы утром не было так неловко. Дабы тебе самому не пришлось меня выгонять, а также для того, чтобы ты мог выспаться? Я ворочаюсь во сне.       — Если ты хочешь уйти, я не буду тебя останавливать, — медленно произнес Гарри. — Но мне бы очень хотелось, чтобы ты остался.       — Ох, ну, поговорим о неожиданном.       Луи провел пальцами по губам, пытаясь понять, что заставило его колебаться. Наконец он нашел ответ. Ему казалось, что во время близости с Гарри, его эмоции были односторонними и невзаимными, он чувствовал себя так, словно им воспользовались. Луи не хотел проводить здесь остаток ночи, не объяснив, что происходит, но было проще думать об этом, чем сделать.       Он закрыл глаза и собрался с духом, а затем выпалил:        — Ты мне нравишься.       В комнате снова воцарилась тишина, и Луи закрыл глаза, глубоко вздохнув. Удивительно, но было приятно произнести это вслух. Он был смущен, но, по крайней мере, держался храбро.       — Сацумаймо, — нежно произнес Гарри. Луи медленно открыл глаза. — Пожалуйста, ради всего святого, вернись в постель.       Луи последовал его указаниям, не задумываясь, позволил Гарри обхватить себя за шею и оказаться втянутым в глубокий и страстный поцелуй.       — Боже, ты мне тоже нравишься, — ответил Гарри, когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха и прижаться лбами. Мысли Луи плавали где-то среди звезд, но слова Гарри быстро вернули его на землю. — Я бы сказал тебе об этом гораздо раньше, но я не был уверен, был ли ты все еще привязан к Лэндону или нет.       — Вовсе нет. Он мне больше не нравится.       — Теперь я это знаю, — улыбнулся Гарри. — Ты такой очаровательный, — тихо добавил он.       — Ты тоже, — вздохнул Луи, снова целуя Гарри. Его сердце и так билось быстро, но теперь еще быстрее, ведь он узнал, что его чувства взаимны, что этот сонный и глупый президент братства любит его. Их блуждающие руки, обхватившие друг друга, переплелись, и в темноте не было понятно, где заканчивался Луи и начинался Гарри.       В конце концов их губы оторвались друг от друга, и они довольствовались тем, что просто держали друг друга. Гарри все еще был голым, и во время их поцелуя он снова снял с Луи одежду, которую тот надел, потому что думал, что тот собирается уйти. Нет, Луи все еще был трусах, и Гарри медленно спустил их вниз, решив максимально увеличить контакт кожи с кожей.       — Я слишком устал, чтобы делать что-то еще сегодня вечером, но… я хочу чувствовать тебя.       Поэтому Луи поцеловал Гарри в щеку и позволил снять их с себя, после чего просунул ногу между бедер Гарри. Тепло просачивалось в каждой точке их соприкосновения, и казалось, что они невосприимчивы к холодному ноябрьскому воздуху, проникающему через полуоткрытые окна.       — Когда ты понял? — Гарри задумался, проводя нежно пальцами по щеке Луи, его носу и закрытому веку.       Когда Луи понял, что у него есть чувства к Гарри? Эмоции были неоднозначны и трудно поддавались точному определению, но Луи знал, когда точно это случилось. Он всегда считал Гарри привлекательным, начиная с той самой первой ночи, и он знал, что между ними пробежала искра только из-за их горячего поцелуя и того, как Гарри держал руки на его пояснице в защитном жесте, когда Лэндон начал нападать на него со своими словами.       — Я думаю, я понял это, когда Лиам рассказал мне обо всех благотворительных проектах, которые ты организовал, — признался Луи, играя с пальцами Гарри. Он вспомнил тот день — почти ровно месяц назад, — когда он допрашивал Лиама обо всем, что тот знал о Гарри. Лиам рассказал ему, что Гарри включил «Фи Каппу Альфа» в кучу благотворительных проектов местных организаций. Что действительно потрясло Луи, так это то, что Гарри нашел группу людей и устроил её в качестве учителей математики в начальной школе, расположенной недалеко от кампуса. А всё потому, что Луи добровольно вызвался преподавать чтение в той же школе, и для него работа с первоклассниками оказалась одним из самых изменяющих жизнь занятий, которые он когда-либо делал.       — Когда это было?       — Всего через неделю после нашей встречи, — прошептал Луи. — А как насчет тебя?       — Я понял это с самого начала, — похвастался Гарри, поддразнивая Луи.       — Ничего подобного.       — Я серьезно!       — Как ты это понял?       Гарри нежно улыбнулся и убрал волосы с лица Луи.       — У меня просто возникли чувства к тебе. Я имею в виду, ты такой застенчивый, но в то же время достаточно смелый, чтобы просто подойти ко мне и поцеловать, даже не спросив, — Гарри засмеялся, снова проводя пальцами по волосам Луи. — Настолько красивый. Твои глаза… я понял, насколько ты невероятный, когда ты принес мне кофе в то утро, когда мы встретились, чтобы обсудить план. А потом ты пришел в тот вечер, и мы смеялись три часа подряд, потому что ты прыгал на моей кровати и стонал, как будто мы снимали порно. Ты такой смешной, и я обожаю это в тебе.       — Господи, — Луи в ответ рассмеялся, прижавшись к ключице Гарри. — Я просто был вежлив, принеся тебе кофе!       — Я знаю, именно поэтому ты мне так понравился. Ты такой милый.       — Ну, ладно.       — А еще ты был таким очаровательным и злым в то утро.       — Ненавижу рано вставать.       — Я в курсе. Хорошо, что завтра нам никуда не надо.       Напоминание о том, что они проведут ночь и проснутся вместе, наполнило тело Луи теплом.       — Я ни на что не променяю это.       — Хорошо, — Гарри мягко поцеловал Луи в губы. Это было так нежно.       В итоге, они заснули гораздо позже, чем следовало бы, болтая обо всем на свете. Это было удивительным для Луи, потому что он никогда не чувствовал, что знает кого-то так близко, как сейчас, когда они шептались о своей жизни, завернувшись в кокон из одеял и друг в друга. Они делились секретами и маленькими историями, которые просачивались между ними, как расплавленный шоколад. Они целовались, смеялись и нежно прижимались друг к другу.       Ближе к ночи, когда они наконец не смогли держать глаза открытыми, Гарри перекатился на другой бок, чтобы Луи мог обнять его сзади («обнимаешь меня?»). Луи наслаждался скольжением одной руки под его шею и обертыванием другой вокруг талии, прижимая руку к груди Гарри, прямо там, где он мог почувствовать его сердцебиение. Гарри прижал руку Луи к груди обеими ладонями и потерся щекой о его предплечье. Луи никогда ни с кем так не обнимался, и это было так ново и сладко, что он быстро понял, что хочет делать это вечно, до конца своей жизни.       Гарри заснул первым, а Луи вскоре присоединился к нему, расслабляясь под ровный ритм его дыхания.       XVIII.       Два дня спустя Луи лежал лицом вниз в постели Зейна. Кислые липкие мармеладные черви оказывались на его спине каждый раз, когда он отказывался отвечать на вопрос. У Зейна была хорошая меткость, несмотря на то, насколько он был неэтичен в данный момент. Тем временем Лиам отжимался на полу, потому что был напряжен перед предстоящими выпускными экзаменами. У них в запасе было еще несколько недель, но, очевидно, одно упоминание о них заставляло Лиама нервничать. Луи был слишком рассеян, чтобы чувствовать нарастающее напряжение и страх. Прошло всего два дня с той «ночи», а Томлинсон все еще парил в той чудесной, сладко-замечательной волне эйфории, которая приходила вместе с цветущими отношениями.       — Почему ты не хочешь рассказывать нам, как это произошло? — задыхаясь, воскликнул Лиам, когда Луи в четвертый раз отказался отвечать. Приличная куча кислых липких червей скопилась в нижней части спины Луи. Он уткнулся лицом в подушку, подавив крик.       — Я соблазнил его своими навыками игры в бильярд.       — Ты наклоняешься над столом сильнее, чем требуется.       — Но нам нужны подробности, — опять набросился Лиам.       Разговор о той «ночи» смущал Луи, но не потому, что он стеснялся произошедшего, а потому, что стеснялся того, как сильно ему нравился Гарри, и он был напуган тем, что всепоглощающая нежность тут же просочится в его голос. С другой стороны, он общался с Лиамом и Зейном, которые иногда были настолько сильно влюблены друг в друга, что физически больно было находиться рядом с ними, мысленно не планируя их свадьбу.       — Гарри рассказал нам о том, что тебе сказал Лэндон.       — Ох, — выдохнул Луи, отводя взгляд в сторону. Его тело напряглось против воли, но он постарался сделать вид, что все в порядке.       — Почему ты не сказал нам?       Спуская рукава до кистей, он всегда чувствовал себя лучше, но на прошлой неделе Зейн заметил, что это своего рода нервная привычка Луи, поэтому теперь он старался избегать этого, хотя пальцы все еще по привычке дергались.       — Это было не важно.       Более того, он знал, что Лиам и Зейн в любом случае слишком остро отреагируют, потому что они были такими чудесными, яростно преданными Луи, и Томлинсон любил их за это, но иногда он хотел, чтобы они просто оставили ситуацию. Подлив масла в огонь, Луи узнал, что Лэндон только еще больше разозлился. Но у Томлинсона больше не было желания создавать какие-то неприятности, хотя он помнил чувство боли и ревности, разлившееся в груди, когда он увидел, как Лэндон целовал ту случайную девушку на той вечеринке много недель назад. Теперь же это чувство было чуждо ему, словно кто-то другой испытал его. Эта боль и тоска, которые поселились глубоко в его сердце, были тем, что побудило его действовать так опрометчиво, из-за чего он буквально накинулся на незнакомца с поцелуями. Воодушевленный алкоголем, ревностью и ощущением комфорта при виде еще одного незнакомца с радужным браслетом, Луи принял решение, которое оказалось одним из лучших в его жизни. Прошло чуть больше месяца, но он не мог вспомнить, какой была его жизнь до Гарри. Просыпаясь утром, он направляется к дому «Фи Каппы», чтобы постучать в дверь и увидеть на пороге Гарри со смузи в качестве завтрака в руке. Натыкаясь на него в библиотеке, они вместе занимались за любимым столиком возле секции научной фантастики, где Гарри иногда клал голову на плечо Луи, чтобы вздремнуть минут двадцать. Проходя мимо него по пути в класс, он с удовольствием наблюдал за широкой улыбкой, которая всегда озаряла лицо Гарри, когда тот видел Луи. Гарри вел его к своему столу в столовой, безупречно включал его в разговор с товарищами по команде или братьями, так что Луи всегда чувствовал себя нужным и полноценным. Он смотрел вместе с ним дурацкие фильмы, смеялся над глупыми шутками и совершал долгие поездки на машине по плоской равнине сельской Индианы только для того, чтобы слушать музыку и выкрикивать слова песен в открытое окно, чувствуя себя молодым и свободным.       Все это было так ново, и Луи это нравилось. Проснувшись два дня назад, всё ещё закутанные в одеяла, они оделись в теплую одежду и спустились вниз, чтобы приготовить завтрак. Гарри любил готовить, а Луи нравилось наблюдать за ним и помогать, когда это требовалось. Гарри сказал, что не возражал бы преподать Луи пару уроков по готовке, на что Луи тут же согласился, потому что он был старшекурсником, готовился к выпуску, и пришло время научиться готовить, не сжигая всё вокруг дотла.       Кроме того, было что-то такое в том, чтобы проводить время на кухне с Гарри — это заставляло мир Луи таять. Гарри объяснял ему, как всё делается: бекон шипел на одной сковороде, яичница — на другой, а блины были в духовке, чтобы они не остыли. Луи нарезал фрукты, накрыл на стол и смело положил руки на талию Гарри сзади, целуя его в плечо.       — Ну так что, это теперь взаправду? — спросил Луи, чтобы удостовериться, когда Гарри расслабился, позволяя Томлинсону обнять себя. Это был смелый шаг, ведь кто-то мог войти, но в последнее время Луи обнаружил, что Гарри становился более уверенным в себе и меньше заботился о том, что другие люди думали о нем. В конце концов, он поцеловал Луи на глазах у половины колледжа во время матча по регби.       — Это определенно взаправду, — подтвердил Гарри, легко и довольно усмехаясь.       Поэтому Луи поцеловал его в шею, и это было мягче, чем когда-либо с кем-либо еще. Он ничего не мог с собой поделать. Кожа Гарри была гладкой и мягкой, его реакции — нежными и выразительными. Судя по тому, как он поднял руку и потянулся назад, чтобы провести пальцами по волосам Луи и прижать его к себе, ему это очень понравилось. Наконец, он положил лопатку на столешницу и повернулся в руках Луи, прижимаясь к его губам, как будто это было самой естественной вещью в мире. А может, так оно и было.       Неудивительно, что локоть Гарри задел одну из сковородок и она с грохотом упала на пол. Повсюду валялись недоделанные омлеты, и они хохотали так сильно, что у них на глазах выступили слезы.       Так что все было хорошо. Даже здорово. Луи старался не думать о Лэндоне, потому что он все испортил, и вот сейчас Томлинсон лежал в постели Зейна, пытаясь найти выход из этого неудачного разговора.       — Луи, ты ведь знаешь, что он сказал тебе неправду?       — Да, — Луи глубоко вздохнул. — Да, — иногда у него в голове все еще звучал голос Лэндона, который ворчал на него или обзывал, говорил гадости, пытался внушить неуверенность, прорастая в его сознании, как сорняки в трещинах тротуара. В глубине души он знал, что слова, сказанные ему Лэндоном, были ложью, и теперь они не имели никакого значения для Луи. Конечно, он не был идеальным человеком, но он знал, что Лэндон был тем, кто облажался.       Ему помогало то, что Гарри разглагольствовал на эту тему всякий раз, когда она поднималась, перечисляя все причины, почему Луи был слишком хорош для Лэндона и почему Лэндон должен был пожалеть об этом. Гарри сильно переживал по этому поводу, и его настойчивость в том, чтобы Луи знал, что он слишком прекрасен для Лэндона, была лестной и всегда заставляла его краснеть.       — Я в порядке, — пообещал Луи. — На самом деле, я ценю, как сильно ты заботишься обо мне, и я знаю, что беспокоил тебя последние несколько месяцев, — он съежился, думая о неделях, проведенных в депрессии и изоляции в его собственной комнате. Он отказывался делать что-то большее, чем посещение занятий или сна. — Но я обещаю, что теперь я в порядке. На самом деле.       Лиам, который уже закончил отжиматься, облегченно вздохнул.       — Мы верим тебе, правда верим, — сказал он. — Совершенно очевидно, насколько ты счастливее сейчас. И Гарри — хороший парень.       — Да, — ответил Луи в подушку. — Но дело не только в нем. Я был бы таким и без него, — он знал, как опасно полностью полагаться на другого человека, чтобы обрести уверенность в себе, и был убежден, что на этот раз все будет по-другому. У него не было нездоровой привязанности к Гарри: это были просто взаимные чувства обожания и желания, которые согревали и радовали его сердце.       Зейн бросил в него еще одного липкого червяка, на этот раз в знак похвалы. Луи сел и сунул его в рот. Все трое уставились друг на друга.       — Хорошо, хорошо, я расскажу подробности, — вздохнул он с усмешкой, притворяясь расстроенным. Они все знали, что ничто не доставит ему большего удовольствия, чем болтовня о Гарри в течение следующего часа.       XIX.       Гарри написал Луи ранее в тот же день, спрашивая, может ли он прийти вечером, чтобы помочь ему спланировать встречу «Фи Каппы» и «Призмы» для совместного сбора средств. Это будет первый раз, когда братство и организация будут работать вместе, и они знали, что это большой шаг в верном направлении. Сердце Луи чуть не разорвалось, когда Гарри спросил его об этом. Поэтому он написал: «Да, безусловно», поэтому позже вечером он на скейтборде приехал к дому «Фи Каппы» и постучал в дверь.       Он не мог провести с Гарри больше нескольких минут с той ночи, которую они провели вместе, потому что их расписание было очень напряженным, а конец семестра только добавил хаоса. В результате он в буквальном смысле подпрыгивал на цыпочках от волнения. Он надеялся, что планы Гарри обсудить сбор средств также включали некоторое время, отведенное для поцелуев. Луи действительно, действительно не мог дождаться, чтобы поцеловать его снова.       Луи зажал свой скейтборд под мышкой, пока ждал, натягивая рукава регбийного свитшота Гарри на руки. Это был тот самый, который Гарри одолжил ему несколько недель назад — Луи еще не вернул его. Но у него было чувство, что Гарри это оценит.       Дверь распахнулась, и на пороге появился Рики. Он бросил взгляд на Луи и громко крикнул: «ГАРРИ, ТВОЙ ПАРЕНЬ ПРИШЕЛ».       Луи решил промолчать, решив не вмешиваться. Рики держал в руке пластиковый бокал с розовым сердечком, свисающим с ножки. Это было, по меньшей мере, странно. Он слышал музыку, доносившуюся из гостиной, и её мягкий звук, который исходил от проигрывателя.       Наконец появился Гарри, и Рики похлопал его по плечу, прежде чем скрыться в доме. Луи был настолько отвлечен тем, как красиво и мило выглядел Гарри, что он даже не заметил смущенное выражение на его лице. Он стоял босиком, в пушистом пурпурном халате и с бокалом вина в руке.       — Луи, привет, — сказал Гарри, как будто у него перехватило дыхание. Он наклонился вперед и нежно поцеловал Луи в знак приветствия, его губы на вкус были, как вино. — Что ты здесь делаешь?       Сердце замерло в груди.       — Ты ведь мне написал, что…       Гарри растерянно уставился на Луи.       — Ох. Ох. Блять —       — Извини, — поспешно ответил Луи. — Я тебе не помешал? Кажется, всё-таки помешал.       Гарри провел свободной рукой по волосам, взъерошив распущенные локоны.       — Да… то есть нет… черт, прости, я совсем забыл, что сегодня вечером мы будем работать над сбором средств. Ммм, черт, прости, кое-что произошло. Это… мы можем встретиться в другой раз?       — Да. Абсолютно. Извини, что отвлекаю тебя?       — Нет, не извиняйся, это все моя вина, — Гарри рассмеялся, смущенно прикрыв лицо свободной рукой. — Некоторые из моих братьев повели себя по-скотски, наговорив кучу всякой хрени, типа, гомофобного дерьма, а я был немного раздражен весь день, так что… Я не хотел огрызаться на них, но это случилось, — Стайлс разочарованно вздохнул, как будто был разочарован в самом себе.       — Да. Это отстой, — Луи знал, что напряженность в «Фи Каппе» была очень высока с тех пор, как Гарри признался, что он гей. Гарри иногда рассказывал Луи о том, что происходило, и о том, как он медленно пытался изменить их мнение, чтобы побудить людей быть более лояльными и менее гомофобными. Это была нелегкая работа, и Луи восхищался терпением и добротой Гарри. — Так что там с вином?       — Ох. Это. Да, — Гарри улыбнулся немного пьяно. — После того, как я наорал на всех, я почувствовал себя плохо. Я имею в виду, они же мои братья, понимаешь? Это мое братство. Я действительно люблю их, даже если они иногда маленькие говнюки.       Луи медленно кивнул, глядя, как Гарри махал рукой более драматично, чем когда был трезв. Он был таким милым, что это было почти невыносимо. Луи хотелось ткнуть большим пальцем ему в ямочки на щеках и поцеловать его печальную, смущенную улыбку.       — Да, так что после того, как я наорал на всех, я подумал: «мы открываем бутылку красного вина, слушаем Нору Джонс и просто будем открыты друг с другом».       Луи улыбнулся, покачал головой и потрепал Гарри по щеке.       — Ты такой милый и такой придурок. Хорошего вечера твоим мальчикам. Увидимся завтра?       — Да, пожалуйста. Мы можем… Эм. Как ты относишься к утреннему сексу?       Луи прикусил губу от дерзости Гарри, подавляя смех. Определенно это за него говорило вино, но Луи не собирался жаловаться.       — Я большой фанат.       — Хорошо. Ладно. Черт возьми. Сацу.       — Что? — Луи широко распахнул глаза.       — Блять, — Гарри заключил Луи в объятия, со стоном уткнувшись ему в шею.       — Я только сейчас понял, что на тебе мой свитер!       — Что… ох, — Луи совсем забыл об этом. — Да.       — Ты выглядишь так сексуально, твою мать.       Луи не привык, чтобы его называли сексуальным, поэтому он согласился. «Милый» был более распространенным комплиментом, когда люди хвалили его. Приятно было узнать, что твой парень считает тебя сексуальным.       — Ты мой самый любимый человек на свете.       — Правда?       — Да. Ты такой горячий и всегда смеешься над моими шутками.       — Так вот каковы критерии, а?       — Я бы очень, очень, очень хотел, чтобы ты поднялся в мою комнату и ждал меня там в моем свитере, в моей постели, но… это будет эгоистично с моей стороны, потому что это может занять некоторое время —       — Ты должен быть рядом со своими братьями, — согласился Луи, смеясь. Он безмерно наслаждался пьяной склонностью Гарри болтать быстрее, чем Луи когда-либо слышал от него раньше.       — У меня никогда раньше не было секса, — выпалил Гарри и тут же хлопнул себя ладонью по губам.       У Луи буквально отвисла челюсть.       — Ох.       — Я имею в виду, черт возьми, я никогда… я просто никогда не пробовал, — он изобразил, что засовывает палец в дырку. — Ну, ты понимаешь —       — Эй, все в порядке, я знаю, что ты имеешь в виду. Мы можем поговорить об этом завтра. Утром. Когда ты приедешь. И когда ты не будешь пьяным. Восхитительно пьяным, — Луи снова усмехнулся. — Не жди, что я буду наряжаться для тебя. Я буду в пижаме или вообще без нее.       — Ты так сексуально выглядишь в пижаме, — настаивал Гарри совершенно серьезным тоном, как будто Луи было необходимо это знать.       Тот факт, что Гарри действительно видел его в пижаме несколько раз за последние несколько недель, определенно достаточен для того, чтобы составить своё мнение на этот счёт. Эти слова заставили Луи покраснеть.       — Ну ладно, тогда тебе повезло.       — Почему ты смеешься надо мной? Я выставляю себя дураком, не так ли?       Луи покачал головой и приподнялся на цыпочки, чтобы поцеловать Гарри в щеку, а потом — в уголок рта.       — Ты просто невероятно милый. Увидимся утром, хорошо? Пожалуйста, не страдай от похмелья. Ты должен сдержать обещание.       Мягкое смущение от произнесения этих слов вслух и таким тоном стоило того, чтобы увидеть выражение лица Гарри. Луи воспользовался моментом трепета, чтобы поцеловать парня еще раз: целомудренно, но в то же время дразняще.       — Увидимся завтра, — повторил Луи. — Мы позавтракаем после.       — После, — повторил Гарри напряженным, потрясающим голосом.       Луи сжал губы в ухмылке и отступил назад. Он плавно вскочил на свой скейтборд и помахал пальцами, прежде чем отвернуться, широко улыбаясь.       У него будет свидание за завтраком с Гарри Стайлсом. Или, может быть, это будет сексуальное свидание. Оба варианта прекрасны. Даже феноменально прекрасны.       Несмотря на то, что подъемы в гору были тяжелым, Луи улыбался всю дорогу до дома.       XX.       (Рано утром Гарри постучал в дверь Луи. Томлинсон, одетый в удобные спортивные штаны и свитер, соскользнувший с его плеча, открыл дверь и сонно затолкал парня внутрь. Они рухнули на постель и целовались, пока не взошло солнце. Тогда Гарри прислонился спиной к изголовью, а Луи начал разрабатывать себя пальцами, чтобы Гарри мог наблюдать, после чего развел ноги и оседлал его. Все это было обжигающе жарко, их руки блуждали по телам друг друга, отчаянно жаждущие прикоснуться и почувствовать кожу друг друга, искры удовольствия вспыхивали в их вселенной.)       (Гарри принес сумку, полную его любимых свечей, и они плавно потрескивали на подоконнике. На этот раз единственной музыкой, которую они слушали, была музыка, которую они создавали своим собственным затрудненным дыханием и хриплыми стонами. Луи обнял Гарри за шею и зарылся лицом в его волосы, пока Стайлс ласкал его талию так, словно он был самой прекрасной скульптурой в мире.)       (Гарри случайно сказал: «Я люблю тебя», когда кончил. Луи намеренно ответил ему тем же. Они улыбались друг другу в губы, исследуя единение своих физических существ. Они улыбались во время совместного душа, благоговейно намыливая друг друга. Они улыбались весь завтрак в кафе, где состоялся их первый настоящий разговор. На этот раз они сидели вместе, делясь едой и смеясь над всем происходящим.)       (Луи вертел в руках радужные браслеты — тонкий намек на то, что они с Гарри одинаковые. Намек из вселенной в вечер на вечеринке, который заставил Луи почувствовать себя достаточно уверенным, чтобы поцеловать совершенно незнакомого человека.)       (А затем Гарри схватил ладони Луи, чтобы согреть его холодные пальцы, и каким-то образом второй понял, что они думают об одном и том же.)