Play Pretend, Find a Friend?

      XIII.       Октябрь проходил в том же тумане, что и всегда, в вихре опавших листьев и электрической энергии, в миллионе разных вещей, требующих внимания в одно и то же время. Выходные до и после Хэллоуина были посвящены костюмированным вечеринкам и осенним тематическим мероприятиям, поэтому даже к тому времени, когда все праздники прошли, Луи официально отпраздновал Хэллоуин только после своего четвертого мероприятия, которое требовало костюма. Учиться было намного тяжелее, дни становились короче и холоднее, а соглашение с Гарри продолжалось. Так же, как и дружба.       В вечер четверга на той же неделе, когда Луи приснился интимный сон, изменивший все, он привел Гарри на его первую встречу с «Призмой». Затем это стало обычным явлением. Луи видел, как Гарри быстро стал частью сообщества на территории кампуса, успев взять на себя несколько проектов сразу же через несколько дней после своего прихода в организацию, и ему пришлось напомнить себе, что гордость, которую он испытывал, наблюдая за всем этим, была необоснованной. На третьей неделе Гарри уже оживленно беседовал на собраниях со всеми присутствующими, можно сказать, даже более активно, чем сам Луи, который был фактическим президентом организации. Каждая встреча состояла из краткой презентации по определенной теме, затем отводилось какое-то время для планирования мероприятий и работы над текущими проектами, и, наконец, они всегда оставляли как минимум пятнадцать минут на то, чтобы обсудить свою жизнь, если это было необходимо. Встречи часто превращались в импровизированные сеансы групповой терапии, и Луи это нравилось. Нравилось, каким мощным и крепким было сообщество на территории всего кампуса и как его члены чувствовали себя семьей.       Кроме того, после той самой первой ночи в «Фи Каппа», когда Гарри помогал Рики с заданием по японскому, Стайлс стал называть Луи «сацумаймо». Сначала он делал так потому, что это раздражало Томлинсона, который не был поклонником того, чтобы над ним смеялись, а также того, чтобы его называли «сладким картофелем». Однако, в конце концов, он перестал обращать на это внимание, и Гарри начал говорить это не столько в шутку, сколько по привычке.       Это имело двойную цель: служило своего рода шуткой, но также и очередным способом позлить Лэндона. Если ребята видели его, направляющегося в их сторону, Гарри называл Луи «сацумаймо» или «моя маленькая сладкая картошка» болезненно сладким голосом, чтобы Лэндон развернулся и ушел подальше от них. Стоит сказать, что он продолжал остро реагировать на их отношения.       Так что Луи продолжал находиться рядом с Гарри, а тот в свою очередь целомудренно целовал Томлинсона всякий раз, когда Лэндон был рядом, как будто подтверждал серьёзность и правдивость их отношений. В конце концов, они были фальшивыми, но иногда Гарри чувствовал себя неловко, потому что у него складывалось впечатление, словно он метил свою территорию. Между Гарри и Лэндоном явно шло какое-то соперничество на определение, кто из них настоящий мужчина, что заставляло Луи закатывать глаза каждый раз, когда он вспоминал об этом.       Ну, а если отбросить соперничество в сторону, Луи действительно испытывал какие-то чувства по отношению к Гарри. Он нравился ему, но не только в романтическом смысле, а во всех отношениях. Гарри был таким забавным, глупым и добрым. И настоящим. До боли искренним.       Через несколько недель у них вошло в привычку вместе обедать между парами или вместе заниматься в библиотеке, если их расписание совпадало. Дело было не в том, что они планировали проводить время вместе, а, вероятнее, в том, что Гарри уже сидел за столом в столовой, когда Луи приходил, и махал ему рукой, чтобы Томлинсон присоединился к нему, или Луи находил Гарри в библиотеке и садился рядом с ним. Единственными мероприятиями, которые они планировали, были вечера в доме «Фи Каппы», куда приходил Луи, когда Гарри точно знал, что Лэндон тоже будет там.       Это всегда было, по крайней мере, немного неловко из-за высокого напряжения внутри братства, что появилось с тех пор, как Гарри вышел из шкафа. Это — смесь высокомерного поведения Лэндона и вызывающая настойчивость Гарри целовать Луи на каждом шагу — делало случайные встречи более напряженными. В комнате всегда было тихо, Луи слонялся по кухне, пока Гарри пытался усовершенствовать свой рецепт брауни, или они вдвоем смотрели фильм на диване. Из-за положения Гарри как президента получалось так, что ему иногда приходилось внезапно уходить, чтобы разрешить спор между братьями или провести импровизированные встречи, на которых создавались новые задачи и устанавливались новые правила. Всякий раз, когда Гарри оставлял его одного, Луи старался познакомиться с другими членами «Фи Каппы Альфы». Это были не те люди, к которым он бы стремился, находясь в переполненной комнате, но он быстро обнаружил, что многие из них были хорошими парнями, и было жаль, что он не обратил на них должного внимания раньше.       На первой неделе ноября в холодную погоду Луи собрался прокатиться на скейте до коттеджа на задворках кампуса, в котором проходили уроки. Там, в одной из аудиторий, читали поэзию, и Луи ждал этого весь день.       Он привык посещать подобные мероприятия в одиночестве. Луи еще предстояло подружиться с людьми, которые разделяли его особые интересы, которые включали в себя участие в научных дискуссиях и чтение стихов в свободное время. Но ему нравилось закрывать глаза и слушать, как автор читает свои произведения. Сначала он пытался уговорить Лэндона пойти с ним, но тот никогда не был в восторге от подобного, а Луи не хотел заставлять его делать то, чего он явно не желал.       Луи прибыл за десять минут до начала мероприятия. Классная комната на втором этаже была наполовину заполнена людьми, расположившимися на удобных сиденьях. Кто-то отодвинул столы по периметру, в то время как центр был заполнен разномастной мебелью: креслами, двухместными диванами и пуфиками. Луи уже собирался занять удобное кресло в углу, когда заметил знакомую фигуру, растянувшуюся на диванчике у камина.       Он полулежал-полусидел, положив обутую в ботинок ногу на подушку, пока другая касалась пола. Ссутулившись и прижав подбородок к груди, он сосредоточился на записях в потрепанном дневнике, что находился в его руках. Уютное сочетание толстого свитера и вязаной шапочки заставило Луи на мгновение замереть и пристально уставиться на парня. Его губы были сжаты в сосредоточении, пока он выглядел несправедливо милым.       — Я и не знал, что ты посещаешь такого рода мероприятия.       Глаза Гарри метнулись вверх. Он захлопнул дневник, который держал в руках, и вскочил на ноги, снимая свои черепаховые очки в широкой оправе.       — Привет, — выдохнул он, пряча очки и дневник под бедро. — Ты меня напугал.       — Извини, — смущенно улыбнулся Луи.       Томлинсон наблюдал за тем, как Гарри осторожно сложил руки на коленях. Он нервничал и был более напряжен, чем обычно, не говоря уже о том, что Луи не привык видеть его в подобной обстановке, да еще и в неспортивной одежде. У него появились новые мысли для размышлений. В районе коленей на джинсах Гарри были маленькие дырочки, несколько локонов выбились из-под вязаной шапочки, обрамляя его лицо. Даже эти крошечные шоколадные кудряшки были целым зрелищем.       — Я всегда хотел прийти, но обычно они назначают чтение, когда у меня тренировка по регби, — объяснил Гарри. — Ты часто сюда приходишь?       — Ох, хорошо. Да. Я стараюсь посещать столько, сколько могу.       Гарри улыбнулся в ответ.       — Крутой. Хочешь сесть со мной?       Он тут же убрал ноги со второй половины дивана, освобождая место для Луи. Томлинсон почувствовал облегчение, оказавшись на той стороне, что была ближе к огню, потому что он действительно замерз. Катание на доске в холод всегда пробирало его до костей. Иногда ему казалось, что ветер дует прямо сквозь него. Он уже предвкушал возвращение в общежитие и то, как долго он будет принимать горячий душ.       — А еще я не знал, что ты носишь очки.       — Ох, да. У меня хорошее зрение вдаль, поэтому они мне нужны только тогда, когда я читаю, — робко ответил Гарри.       Луи недоверчиво покосился на него. Неужели Гарри покраснел? Трудно было сказать, но Томлинсону показалось, что он заметил чуть более розовый оттенок на его щеках.       — Ты ни разу не надевал их, когда мы были вместе в библиотеке, — подозрительно заметил Луи. — Ты стесняешься их или что-то в этом роде?       — Что? Нет. Они просто натирают мне нос.       — Конечно…       — Это правда!       — Надень их снова, — попросил Луи. Отчасти это был блеф, чтобы понять, смущается ли тот, но также и чем-то эгоистичным, потому что Луи снова хотел увидеть в них Гарри.       — Что, зачем?       Луи надул губы и моргнул больше раз, чем было необходимо.       — Ну пожалуйста!       Каменное выражение лица Гарри дрогнуло. Затем он тяжело вздохнул.       — Ладно, как скажешь, — бросив взгляд в сторону, как будто боялся, что кто-нибудь его увидит, он снова надел очки.       Луи широко улыбнулся.       — Ты похож на сексуального библиотекаря.       Эти слова вызвали у Гарри удивленный смешок. Его смех было таким громким, что люди повернулись посмотреть на источник шума. Это был чудесный звук. Стайлс хлопнул себя ладонью по губам, пытаясь прийти в себя. Теперь на его лице появился явный румянец, розовый и такой приятный на вид. А затем недоверчивым голосом Гарри спросил: «Что?»       — Ничего, — Луи не хотел этого говорить, это просто вырвалось из его рта. — Успокойся, сейчас всё начнётся.       Один из выступавших представил поэтессу и ее новый роман, а затем она начала читать вслух, и Луи пришлось сидеть и размышлять о том, что он случайно назвал Гарри сексуальным. Сказал это прямо ему в лицо. Луи также показалось странным и интересным, что Гарри не снял очки, хотя они, должно быть, мешали ему видеть. Томлинсон старался не переоценивать причины такого поведения.       Было легко отделиться от самого себя и позволить ритмичным словам поэта омыть его. Закрыв глаза, Луи позволил своему телу погрузиться в диванные подушки и тепло, исходящее от камина. В комнате было тихо, если не считать чтения, так что было слышно каждое движение, каждый скрип, каждый треск огня, каждое ровное дыхание Гарри рядом с ним. Время тянулось незаметно. В течение следующего часа комната была полностью погружена в мир, созданный поэтом.       XIV.       После вечера поэзии все изменилось. Луи не был уверен, что именно, но тот момент, разделенный с Гарри, еще больше сблизил их. Возможно, это был опыт, общее переживание романа поэтессы, а может быть, это был простой акт разделения диванчика и близости друг к другу таким случайным образом. Огонь в камине был теплым, состояние — сонное, и Луи больше всего на свете хотелось прижаться к Гарри и положить голову ему на плечо.       Потом Гарри предложил проводить Луи до общежития. Томлинсон не знал, что на это ответить, но сунул скейтборд под мышку и поспешно согласился. Гарри сказал, что ему нравится гулять по ночам, и Луи решил не задавать вопросов. Ночь была холодной и ясной, безлунной, и звезды мерцали высоко над ними, поблескивая сквозь ветви деревьев, почти лишенных листьев. Пахло осенью, огнем и свежим воздухом, и, когда Луи подошел слишком близко к Гарри, он уловил запах его ванильного одеколона.       Они говорили о чтении поэзии, о своих занятиях и о фильмах, которые недавно посмотрели. Луи рассмеялся, когда Гарри признался, что вчера вечером он смотрел «Ешь, молись, люби» вместо того, чтобы пойти на вечеринку. Луи понял, что это лишнее, заметив обиженное выражение лица Гарри.       — Я не это имел в виду! — Луи тут же бросился объяснять. — Странно, что ты так любишь романтические фильмы. Я не пытаюсь судить тебя. Мне они тоже нравятся. Ты же знаешь, что я просто огромный фанат.       — Я знаю это. Прости. Я просто привык, что люди смеются надо мной из-за этого.       Луи тут же резко втянул воздух.       — Ладно, — ему было не по себе из-за того, что он объединял Гарри со всеми остальными. Издалека Стайлс выглядел, как типичный член братства, атлетически сложенный и этакий мудак с комплексом превосходства. Луи знал кучу парней из братства, которые подходили под этот типаж, как Лэндон, например, но Гарри не был похожим на них.       — Ты был также удивлен тому, что я по собственному желанию пришел на поэтическое чтение.       Луи поморщился.       — Прости. Наверное, я просто подумал, что ты сочтешь это отстойным и бессмысленным занятием. Я уверен, что у тебя есть ещё куча дел, помимо этого глупого чтения.       — Почему ты так думаешь?       — Даже не знаю. Лэндон всегда говорил мне… — Луи резко замолчал.       Порыв ветра заполнил неловкую паузу, но этого было недостаточно. Луи понятия не имел, почему он сказал это, но чаще всего именно голос Лэндона портил его собственные мысли.       — Какое очередное дерьмо он внушил тебе? — спросил Гарри. Он больше не шел, а неподвижно стоял на тротуаре, окруженный темным лесом. В его голосе гнева было больше, чем Луи когда-либо слышал от него прежде.       — Нет, — поспешно ответил Луи. Он ненавидел, когда это случалось: когда он говорил о том, что случилось с Лэндоном, а потом люди начинали переживать за него. Квота беспокойства за Луи уже была превышена Лиамом и Зейном несколько месяцев назад. Томлинсон не нуждался в том, чтобы с ним нянчился еще один человек. — Все нормально. Забудь, что я сказал.       — Луи —       — Нет, перестань. Все нормально. Давай не будем об этом говорить, — Томлинсон пошел прочь, не оставляя Гарри другого выбора, кроме как догнать его.       Гарри что-то проворчал себе под нос, пнув ногой камень, и тот полетел вниз по улице, рикошетом отскочив от тротуара. Луи вынул руки из карманов, чтобы подуть на них, в слабой попытке стараясь вернуть им хоть какое-то чувство.       — Что это было? — спросил Луи, неуверенный, что действительно хотел это знать.       — Я просто думаю, что ты заслуживаешь лучшего, вот и все.       — Ты такой милый.       — Я серьезно.       Луи покачал головой в ответ, смущенно улыбнулся в ладони, и пошел дальше. Казалось, что его общежитие было на самом краю студгородка. Ему было жаль Гарри, которому после этого придется идти пешком до самого дома «Фи Каппы».       — Ты такая замерзшая лягушка, сацумаймо.       — Заткнись, на улице просто нереально холодно.       Гарри в ответ лишь закатил глаза.       — Дай мне свои руки, — он даже не стал дожидаться ответа Луи, просто отнял его руки ото рта и сжал их в своих. Как и все остальное в Гарри, его ладони были большими и всеобъемлющими, затмевая изящные ладошки Луи. Положение ребят было неудобным, но каким-то образом им удалось пройти весь путь до общежития Луи таким образом.       — Эм, ладно. Увидимся завтра?       Гарри кивнул, все еще держа Луи за руки и размахивая ими взад-вперед.       — У меня игра в шесть, если хочешь, можешь прийти.       — Конечно. Я непременно буду там.       — Оденься потеплее, потому что я буду слишком занят, чтобы заботиться о твоем тепле.       — Вполне справедливо, — рассмеялся Луи.       Последовала пауза, и Гарри наконец отпустил его руки. Было ясно, что он не хочет уходить, но Луи решил не слишком сильно думать об этом. Он уже провел два года своей жизни, думая, что Лэндон заботится о нем гораздо больше, чем то было на самом деле: он не хотел повторять эту ошибку.       — Пожалуйста, нигде не упади на обратном пути.       — Не упаду, — улыбнулся Гарри, и ямочка на его щеке образовала глубокую впадину. — Я напишу тебе, когда вернусь, чтобы ты знал, что со мной все в порядке.       — На меньшее я и не рассчитываю.       — Увидимся завтра, сацу.       — До завтра.       XV.       К большому удивлению, Луи все же умудрился отморозить себе задницу на игре Гарри. Несмотря на то, что он натянул на себя многочисленные слои одежды, включающие легинсы, спортивные штаны, рубашку с длинными рукавами, свитер, толстовку и две пары пушистых носков, завернувшись в дождевик и одеяло, он уже не мог чувствовать свои пальцы на ногах к середине матча. Лиам и Зейн провели день в городе, посещая различные художественные музеи, а Найл уехал на турнир по гольфу в Вирджинию или еще куда-то, так что Луи в одиночестве сидел на трибунах и орал изо всех сил, чтобы «Парамаунт» победил.       Они действительно выиграли, сделав великолепный пас на последней минуте. Луи был одним из первых, кто бросился к краю поля, охваченный радостными чувствами и ликованием.       Он встретился глазами с Гарри через поле и широко улыбнулся, помахав ему рукой. Он не ожидал, что Гарри бросит все свое снаряжение и побежит к нему навстречу.       — Ты победил! — воскликнул Луи, подходя ближе, размахивая руками и одновременно следя за тем, чтобы его одеяло не упало в грязь. — Ты так хорошо играл! — после месяца наблюдения за играми и тренировками Луи приобрел твердое представление о правилах регби и о том, как выглядит хорошая игра и как выглядел хороший игрок. Гарри был одним из них.       Гарри широко улыбнулся Луи в ответ и подхватил его на руки, буквально сбивая с ног. Мир накренился, и Луи задохнулся от удивления, его руки тут же вцепились в плечи парня, опасаясь, что они с Гарри упадут. Но Гарри даже не дрогнул, удерживая Луи на ногах, обхватив его одной рукой за талию и заключив в драматические объятия. Было слишком тяжело дышать, но возбуждение Гарри было заразительным, оно заставляло Луи чувствовать себя на седьмом небе от счастья, так что он даже не возражал. Гарри наконец-то поставил его обратно на землю, но они все ещё были невероятно близки, пока мир бежал и шумно торопился вокруг них.       — Вау, я люблю объяти —       Времени на то, чтобы осознать происходящее, не было. Гарри обхватил его лицо обеими руками и крепко поцеловал.       Луи уставился на него широко раскрытыми глазами, задыхаясь и тяжело дыша, когда он наконец отстранился. Его сердце билось так быстро в груди, что он даже чувствовал, как его лицо покрылось ярким румянцем.       Щеки Гарри тоже покраснели от игры на холоде, интенсивного бега и поцелуя с Луи. Его глаза блестели, губы были искусанными и блестели от слюны.       — Извини, сацу, Лэндон, вроде как, был рядом.       — Ох, — выдохнул Луи. Тем не менее, он нигде не видел Лэндона. — Хорошо.       — Команда собирается отпраздновать победу. Хочешь пойти со мной?       Луи все еще был ошеломлен страстным поцелуем Гарри, и у него все еще немного кружилась голова, если быть честным, колени угрожали подогнуться. Он изо всех сил пытался сосредоточиться на главной мысли.       — Не знаю, Гарри. Не будет ли странно, если я пойду с вами?       — Многие парни приведут с собой своих подружек. Кроме того, я хочу, чтобы ты был рядом.       — Ну, хорошо, ладно.       Как он мог с этим спорить?       Луи подождал, пока Гарри и его товарищи по команде примут душ и отнесут свои вещи обратно в раздевалку. Они встретились через полчаса на парковке, чтобы вместе доехать до бара. Именно так Луи оказался на заднем сидении машины какого-то случайного регбиста, зажатый между Гарри и Лэндоном.       Луи даже не был уверен, как это получилось, но вот он здесь. Это было прискорбно. Он сложил руки на коленях, неловко попросив Лэндона подвинуться в сторону, чтобы он мог застегнуть ремень безопасности. Тем временем Гарри сидел по другую сторону от него в нетипичном молчании, глядя в окно.       — Ничего себе, напряжение ощутимо, — заметил парень за рулем пять тихих и напряженных минут спустя.       — Давайте просто не будем этого признавать, — предложил Луи. Водитель и его девушка на пассажирском сидении рядом засмеялись.       Ни с того ни с сего Гарри сказал: «Эй, сацу, ты должен остаться на ночь».       — Эм, ладно, — намек на то, что они якобы собирались заняться сексом сегодня вечером, прямо на глазах у Лэндона был смелым шагом. Не то чтобы они собирались заняться сексом, но все же. Весь смысл этого соглашения в первую очередь состоял в том, чтобы заставить Лэндона ревновать, но Луи было стыдно признаться, что они упустили из виду эту цель в течение последнего месяца. Или, по крайней мере, Луи упустил из виду эту цель. Гарри был тем, кто постоянно напоминал ему об этом, не словами, а действиями, делая все более и более безумные вещи только для того, чтобы получить реакцию.       Месть была сладкой, но она всегда оставляла горький привкус во рту Луи. Не помогало и то, что он ненавидел конфликты и старался избегать их любой ценой. Но именно в те моменты, когда Луи видел Лэндона в кампусе, флиртующего со случайными девушками или даже с парнями, людьми, сильно отличающимися от Луи во многих отношениях, плохие чувства возвращались, и все, что он хотел сделать, это доказать, что он тоже в порядке. Что он достоин любви и у него есть кто-то, кто желает его, даже если все это ложь.       Гарри был хорош в этом. Гарри хорошо умел устраивать шоу и демонстрировать всем, кто наблюдал за ним, что у Луи есть кто-то, кто хочет его, кто заботится о нем. Он был хорошим актером, и Луи был уверен, что если бы он сам был посторонним наблюдателем, то он бы завидовал тому, кто оказался на его месте. Гарри был тем, кто заставлял всё казаться милым, важным и полным любви. Когда-нибудь, когда все это закончится и он снова будет свободным, он станет хорошим парнем для кого-то. На самом деле Луи был удивлен, что люди не ухватились за возможность встречаться с ним, прежде чем появился он сам и все испортил. Гарри был тем идеальным человеком, о котором можно было только мечтать. Иногда он казался не столько человеком, сколько миражом.       — Мерзость, — пробормотал Лэндон, отрывая Луи от своих мыслей.       Гарри схватил Луи за руку и переплел их пальцы вместе, снова уставившись в окно на проплывающие мимо дома. Луи не был уверен, делает ли он это просто так или он помнил, как Луи признался, что никогда раньше не держал никого за руку по-настоящему. Так или иначе, прикосновение заставило его кожу покалывать, а сердце подпрыгивать в груди.       В любом случае им всё же удалось пережить эту поездку, хотя она казалась самой длинной за двадцать один год жизни Луи. Несколько резких замечаний от Лэндона и Гарри заставили Луи почувствовать себя островом, плавающим между двумя бурными океанами, и он был слишком незначительным, чтобы противостоять им. За последний месяц Луи удалось вытянуть из Гарри еще несколько подробностей о том, почему он так не любит Лэндона, но на самом деле все сводилось к тому, что они оба были очень разными людьми с общими интересами, из-за чего они и оказывались в одних и тех же ситуациях, но почти все время это провоцировало новые ссоры. Между ними явно существовали неприязненные отношения с тех пор, как братья «Фи Каппы» избрали президентом Гарри вместо Лэндона, но их соперничество началось гораздо раньше, еще до того, как Луи познакомился с ними обоими. Итак, в этот момент Луи начал сомневаться, что фальшивые отношения как средство мести значат для Гарри больше, чем для самого Луи.       В баре команда по регби была шумной и веселой, их настроение было заразным, так что было приятно. За последний месяц Луи познакомился с ними поближе и теперь гордился тем, что приобрел новых друзей. Он всегда чувствовал себя немного странно в таких ситуациях, как будто люди задавались вопросом, кто этот застенчивый преподаватель английской истории и почему он вообще здесь, но по большей части ему удавалось преодолеть неуверенность, которая настигала его в таких случаях. Конечно, некоторые ребята дразнили его за то, что он тихий, не спортсмен или просто очень отличается от остальных, но в основном это было весело. Гарри, должно быть, сказал им что-то после вечера японского кино, потому что теперь они относились к нему с уважением. Луи снова и снова убеждался, что когда Гарри говорит что-либо или просит о чём-то, люди действительно слушают его.       В данный момент Луи надирал задницы ребят в игре в бильярд. Это был один из его самых бесполезных навыков, приобретённых за те летние месяцы, что он провёл с друзьями дома, в Джорджии, но иногда ему это пригождалось — например, сейчас. Люди всегда недооценивали его. Черт, иногда даже Луи недооценивал себя. Но он выиграл последние три раунда, и люди собрались вокруг стола, просто чтобы посмотреть.       Он ударил четыре раза подряд, а потом забил восьмой шар на пятый удар, выигрывая без особых усилий. Он сделал глоток пива, а толпа вокруг него возликовала.       Луи уже был навеселе от напитков, которыми Гарри спаивал его на протяжении всего ужина, состоявшего из острых крылышек, картофеля фри и кучи алкоголя, но это был тот вид опьянения, который не ухудшал его координацию, а наоборот — улучшал. Ребята вокруг него, которые были вовлечены в игру и впечатлены мастерством Луи, начали ставить перед ним задачи. Они делали вызовы, и Луи было весело выполнять каждый из них, особенно когда они становились все более и более нелепыми.       Луи как раз готовился сделать невероятный удар, который включал бы в себя прыжок шара через ряд из трех шаров и его рикошет от трех разных стен стола, после чего тот бы достиг намеченной цели, однако Гарри приобнял его за талию и потянул прочь. Толпа вокруг засвистела от разочарования, так как им не удастся стать свидетелями легендарного удара, но Гарри просто показал им в ответ средний палец, а Луи только рассмеялся и послал тем воздушный поцелуй, позволив увести себя.       — Что ты делаешь?       Луи обнаружил себя прижатым к стене в самом темном и спокойном углу дома. Или, может быть, подпертым к стене. Возможно, он был пьянее, чем думал изначально. Было приятно покачиваться, но еще приятнее было опираться на стену, когда бедра Гарри прижимались к его собственным. У Гарри были красивые бедра.       — Играю в бильярд, — наконец ответил Луи широко ухмыляясь. — А что ты делаешь?       — Интересно, какие еще тайные таланты ты скрываешь от меня.       — Это не секрет. Ты никогда не спрашивал.       Гарри дразняще закатил глаза и положил руку на стену рядом с головой Луи. Он пах пивом, но в приятном смысле — то есть дорогим крафтовым пивом, сваренным специально для осени, вероятно, с малиновыми и янтарными деревьями на этикетке. Луи был слишком заворожен, увидев его лицо так близко. Его кожа становилась все бледнее с каждым днём, ведь лето давно прошло, а осень продолжала наступать, уже готовясь уступить место зиме. Его губы были розовыми и полными, пухлыми и мягкими, и Луи на личном опыте знал, какие мягкие они на самом деле.       Луи нравились губы Гарри, но еще больше они нравились ему, когда Стайлс прижимал их к его собственным. Или, возможно, и к другим местам тоже.       — Ты такой пушинка, Луи Томлинсон.       Луи в ответ показал язык, возможно, дабы доказать свою точку зрения. Гарри в ответ лишь рассмеялся, но это был один из тех приятных звуков, которые ты слышишь, впервые включив свой любимый альбом на проигрывателе, так что оно того стоило.       Одна рука Гарри все еще обнимала Луи за талию, и он, казалось, осознал это одновременно с Томлинсоном, неловко опуская ее. Луи хотел сказать Гарри, что он не возражает, но даже находясь в пьяном состоянии, он знал, что позже пожалеет об этих словах, потому что ему было стыдно признаться в своих чувствах к человеку, который считал его только другом. Ну, или может быть…       — Гарри, я не возражаю.       — Хм?       Луи мягко коснулся его локтя, невольно скользя пальцами ко внутренней стороне запястья, и это оказалось более интимным, чем он предполагал. Он игриво схватил Гарри за пальцы, держа их в заложниках.       — Я знаю, чего ты хочешь. Ты можешь. Все в порядке, — подбодрил он, смело направляя руки к своей талии. Ох эта сила опьянения.       Гарри удивил Луи тем, что тот не колебался. Он положил руки на бедра Томлинсона, как будто они принадлежали ему, и проскользнул под слои одежды, чтобы добраться до обнаженной кожи. Луи, вероятно, был похож на зефирину, обернутый в несколько слоёв ткани, но он мёрз буквально всё время, да и все это не имело значения, когда Гарри продолжал смотреть на него таким взглядом. Ему было все равно, сколько на Луи одежды.       — Значит, ты не против, — уточнил Гарри с глупой улыбкой на лице. Он погладил пальцы Луи для привлечения его внимания, и простое прикосновение было таким приятным, что парень почти забыл ответить.       Томлинсон кивнул, стоя рядом и позволяя Гарри гладить себя. Он хотел сказать, что это было только ради Гарри, но это было бы ложью, учитывая теплое удовольствие, которое нахлынуло на него, как будто его посыпали звездной пылью.       Лэндон был где-то здесь, так что они всегда могли выдать это за попытку заставить его ревновать.       — У тебя была какая-то цель, раз ты притащил меня сюда, или ты просто злился, что я не уделял тебе все свое внимание, как обычно?       — Может быть, — промурлыкал в ответ Гарри. — А может, я просто пытаюсь уберечь тебя от неприятностей. Мешаю тебе сломать что-нибудь бильярдным шаром.       — Несомненно, — широко улыбаясь, согласился Луи. Его улыбка говорила, что он ему ни капельки не верил. Как бы Луи ни было весело играть в бильярд, он предпочел бы миллион раз оказаться здесь, в этом темном углу наедине с Гарри. — Кстати, мне нравятся твои друзья.       — Отлично. Ты им тоже нравишься. Они просто думают, что теперь ты самый крутой малыш, ведь они знают, что ты можешь надрать им задницы в бильярде.       — Я не малыш, — обиженно пробормотал в ответ Луи.       Гарри прижался ближе и использовал свою хватку на талии Луи как рычаг, чтобы убедиться, что между их телами больше не было пространства.       — Ты в этом уверен?       — Не будь придурком, — то, что в этот раз Гарри прижимал Луи к стене, еще не значило, что в будущем не может произойти обратного. Если у них вообще будет будущее. Сейчас было не время размышлять о долговечности их отношений. Если бы это была просто счастливая случайность, Луи придется с этим смириться. Но ему надо было взять себя в руки и разобраться с этим. — Так мне нужно оставаться сегодня с ночевкой?       — Если это недостаточно ясный ответ, — прошептал Гарри, щекоча его ухо горячим дыханием. Он наклонился вперед, разделяя пьянящее давление между ними обоими, отчего ребята потерялись в удовольствии на мгновение, — то я не знаю, что тебе еще сказать.       — Ну ладно, проверить не помешает, — таким образом, они действительно это делали. Сейчас было не время и не место для того, чтобы Луи смог смириться с тем фактом, что Гарри вжимался в него так сильно и был возбужден настолько, что он мог прекрасно это чувствовать. Луи же изо всех сил старался удержаться на ногах, чтобы не растаять и не превратиться в лужу.       — Ты такой милый, — вздохнул Гарри, наклоняя голову вперед, чтобы спрятать лицо у Луи в шее. — Как ты можешь быть таким милым?       Томлинсон покраснел в ответ и, чтобы скрыть это, обнял Гарри за шею. Луи был склонен нервничать и чувствовать себя неуверенно, всегда сомневаясь в себе, особенно после того, как Лэндон бросил его, что, очевидно, и происходило прямо сейчас. Однако сам факт присутствия Гарри успокаивал. Гарри был здесь, и он смело делал то, что хотел, и Луи не о чем было беспокоиться.       Иногда казалось, что Гарри всегда делал первый шаг, и Луи хотел быть тем, кто хотя бы в этот раз даст ему что-то взамен.       Он запустил пальцы в волосы и поцеловал Гарри чуть ниже уха. Затем он не спеша спустился вниз по его шее. Это было интимно, но он рассудил, что темный угол предлагал для них укрытие и уединение, так что всё было прекрасно. Кроме того, поцелуи в шею были восхитительны, и Луи хотел обменяться этим опытом. Кожа Гарри была гладкой, мягкой и теплой в изгибе шеи, а также чувствительной, потому что, когда Луи поцеловал Гарри там, его пальцы крепче сжались на талии и он рвано выдохнул, как будто держал в себе этот воздух уже некоторое время.       Это была плохая идея? Может быть. Луи понятия не имел, чего ждет Гарри, но они оба были пьяны, и, возможно, перепихнуться сейчас было не самым умным шагом, учитывая, что их новообретенная дружба была вещью, которую Луи любил держать в руках и время от времени рассматривать. Не говоря уже о том, как неловко ему было сейчас, хотя секс и не был обязательным, не так ли? Однако его всё устраивало: они оба хотели этого. И Луи впервые в жизни не собирался анализировать ситуацию до конца своих дней.       Он хотел поставить засос на бледной коже Гарри, но решил, что должен сначала спросить разрешения, прежде чем делать что-то подобное. На данный момент нежных поцелуев, скользящих по горлу, царапающих зубов и легких посасываний кожи было более, чем достаточно. Гарри резко подался вперед, и Луи был счастлив, что ему удалось удержать его вес.       — С тобой все в порядке? — наконец прошептал Луи после того, как исцеловал все пространство бледной кожи перед собой и получил удовольствие от сбитого дыхания Гарри. Он не смог удержаться от улыбки, особенно когда увидел, что Гарри тоже радостно улыбался, широко раскрыв рот.       — Ммм, у меня все отлично, но было бы еще лучше, если бы мы сейчас были в моей комнате, — пробормотал Гарри в ключицу, в которую упирался головой, своими словами заставляя Луи покраснеть.       Он провел большим пальцем по скуле Гарри и положил голову ему на плечо.       — Я думаю, мы потусим еще немного, — в конце концов, ему не на чем было ехать обратно. — Потом мы сможем подняться к тебе и сделать все, что ты захочешь.       — Все, что я захочу, — пробормотал в ответ Гарри.       Вероятно, это было обещанием. Луи не знал, что делать с этим мерцающим ощущением падающих звезд во всем теле. Удовольствие было именно таким. Оно потрескивало, мерцало и обещало. Луи в последний раз поцеловал Гарри в шею и выскользнул из его объятий, оставив между ними некоторое пространство.       — Найди меня, когда будешь готов уйти.       Луи в ответ послал ему воздушный поцелуй и вернулся к бильярдному столу, вытирая рот тыльной стороной ладони. Толпа радостно приветствовала его появление, кто-то протягивал ему кий для бильярда, а другие подбадривали его новым вызовом. Он оглянулся на Гарри и увидел, что тот смотрит на него тяжелым, похотливым взглядом, чуть приоткрыв рот.       В общем, он хорошо провел время.