Mascarade

— Ромео, сматываемся! Бенволио столько раз в мыслях проклял своего друга, пытаясь оттащить его от очередной девицы на балу, что это наверняка аукнется его пра-пра-пра-пра-пра… внукам. Получить тумаков от Капулетти никому из троицы не хотелось (хотя Меркуцио подозрительно хитро поглядывал в сторону Тибальта, что обычно означало начало мыслительного процесса а-ля «как бы мне вывести его из себя на этот раз»), так что убегали они достаточно резво. К счастью, все трое с самого детства привыкли к проказам так же, как к побегам от наказаний. Да и не гнался за ними никто. — Встретимся на нашем месте! — весело выкрикнул Мерк, после чего его фигура скрылась в темноте одной из улочек. Бенволио остановился, оглядываясь. Как раз вовремя для того, чтобы заметить, что его кузен уже не бежит следом, а просто неспешно бредет по улице. — О святая Дева Мария, только не говори это снова, — взмолился блондин, заметив слабую полуулыбку на губах друга. — Бенволио, я люблю её! Кузен Монтекки обессиленно выдыхает, устремив взгляд к небу. Эй там, наверху! За что ему такое наказание? Небеса так и остаются молчаливой тёмной бездной, не желая идти на контакт. — Она прекраснее ангелов, — мечтательно произносит Ромео. Только сейчас Бенволио замечает в руках друга белую украшенную маску — явно чужую. — У неё чудный голос! И глаза, ты видел ее глаза, Бенволио? У меня от одного их взгляда мурашки по коже. Кузен в ответ только покачал головой. Значит, прекраснее ангелов? Так Ромео обычно говорил о тех, с кем потом встречался около месяца. И это, надо сказать, весьма длительный срок. Чуть меньше держались «самые светлые создания на всём белом свете», а самыми мимолетными были увлечения «чудесными цветками». А Мерк молодец, что сбежал именно сейчас. Очень своевременно. — Мы едва ноги унесли из-за твоего прекрасного ангела! — беззлобно ворчит юноша, поправляя костюм, предательски задиравшийся из-за бега. — Я-то уж думал, вы с Розалиной не помиритесь никогда в жизни — ох и злилась она, когда… — С кем? — переспросил брюнет, точно очнувшись от магического транса. — Погоди-ка… о ком ты сейчас говорил? — на лице Бенволио отразилось непонимание. Кем это ещё умудрился увлечься Ромео на балу Капулетти? — О Джульетте конечно! — в возгласе Ромео неподдельное возмущение. И действительно, как можно было не понять, о ком он тут толкует? Монтекки панически соображает. Соображать ему ужасно сильно мешают громкие голоса, доносящиеся, видимо, с соседней улицы, и кажущиеся подозрительно знакомыми. «Джульетта, Джульетта… где-то я это уже слышал…» Голоса становятся громче. Бенволио спешно хватает задумавшегося о чем-то друга за руку, чтобы утянуть его за угол, где их не заметят идущие, кем бы они ни были. — Пойдем отсюда скорее. Нас ждет Мерку… Бенволио внезапно замолкает, услышав разговор. —… танцевали вдвоем. Какой срам! И куда только смотрит граф? — Вы представляете, какой скандал может разразиться, синьора? С _такой_ репутацией семьи… не видать малышке Джульетте замужества. О, так вот, где он слышал это имя. Парочка проходит дальше, сменив тему разговора. Очевидно, теперь их гораздо больше интересует, в какое платье была одета синьорина Альда, нежели назревающий в семье Капулетти скандал. Бенволио переводит дух. — А теперь скажи мне на милость, твоя Джульетта случайно не та самая наследница Капулетти, которой… Ромео? Обернувшись, блондин понимает, что друга и след простыл. Остается надеяться, что он направился домой, иначе синьора Монтекки непременно со всей строгостью спросит с Бенволио за то, что он не уследил за её сыном.

«Я его друг, а не нянька».

Бенволио сирота. О своих родителях он никогда ничего не знал, кроме того, что его мать приходилась синьоре Монтекки троюродной сестрой. Ни имен, ни портретов — хотя бы жалких эскизов в маленьком кулоне, вроде того, что был у Меркуцио, у него не было. Будучи совсем ребенком, он пытался выведать что-то, но попытки эти не увенчались успехом, оттого он их вскоре оставил. Тем более, что у него была другая семья. Настоящая. Они с Ромео были братьями не только по крови. Родство, в сущности, сыграло в их дружбе лишь незначительную роль. Безусловно, им повезло, ведь очередная насмешка судьбы не поставила их по разные стороны баррикад. Сложно представить, что известной на весь город троицы «Королей мира» могло и вовсе не быть. А началось всё с этих двоих. Ромео, как и полагалось наследнику знатного рода, с детства был окружен няньками. За каждым его шагом пристально следили, и, стоило ему только чихнуть, рядом появлялся лекарь. Бенволио это возмущало. Будучи ребенком, он не мог понять, что причины такой чрезмерной опеки кроются в том, что Ромео был первым и, по несчастью, единственным наследником Монтекки. А это значило, что, случись с ним чего, целой династии придет конец. Но разве могло это волновать мальчишку восьми лет, единственной забавой которого были игры с младшим братом? Он не мог вечно сидеть на месте и слушать учителей, как это делал Ромео. Ему хотелось движения, новых открытий, пусть даже заключались они в поиске новых окольных путей в сад герцога, где росли персиковые деревья с потрясающе вкусными плодами. Однажды их почти поймал местный садовник — Бенволио успел подсадить Ромео через высокую ограду и велел тому удирать, а сам тогда получил и от садовника, и от синьоры Монтекки. Сидеть нормально он тогда ещё пару дней не мог, но это маленькое приключение всё равно ему понравилось. Бенволио вообще любил приключения. И, раз уж судьба распорядилась так, что весь его мир ограничивался одним лишь городом, мальчишка решил не унывать. В Вероне было, что исследовать, а на крайний случай оставалась фантазия. Она превращала заброшенный охотничий домик в огромный дом с привидениями, старый дуб на опушке леса — в волшебную дверь в сказочный мир, где любопытных мальчишек поджидали все те герои (и злодеи), о которых старые няньки рассказывали детям. Бенволио с упоением слушал такие истории, но с не меньшим удовольствием выдумывал их сам. Меркуцио тоже был горазд на выдумки. Вот только его куда больше привлекала идея в качестве злодея выбрать кого-нибудь из вражеского клана и начать его задирать. Делла Скала забавляла вражда между двумя кланами, и именно её он превратил в любимое своё развлечение. Ромео же с возрастом всё чаще витал в облаках; пока черноволосый чертенок распинался о том, как обхитрил «Кошака» и сбежал с вражеской территории безнаказанным, Бенволио поглядывал на брата, который задумчиво вглядывался в небесную синь, явно не утруждая себя выслушиванием очередной байки. Меркуцио замечал, что друг его совершенно не слушает, демонстративно складывал руки на груди и умолкал. Тишина, сменившая его звонкий голос, была именно тем, что вывело наследника Монтекки из транса. — Так и чем всё закончилось, говоришь? — Ромео повернулся к рассказчику, откинув с плеча волосы. — Тем, что они вдвоем пошли пить медовуху в той паршивой таверне, — пробурчал делла Скала, недовольно разглядывая прыгающего по земле воробья в паре метров от себя. — А, — многозначительно произнёс мальчишка. Замешательство отразилось на его лице, и в поисках помощи он перевел взгляд на Бенволио, мол, чего это он, всё ведь так хорошо и бодро начиналось. Юноша в ответ на это рассмеялся. Он резво вскочил на ноги, взъерошил волосы Меркуцио, чем вызвал бурю негодования. — Нашему Ромео голову напекло на солнце, вот он и прослушал эту прекрасную историю о том, как Тибальт врезался прямиком в твоего дядю, пока гнался за тобой, угрожая всыпать «по самое не хочу», — блондин улыбнулся, едва заметно подмигнув брату. — Пойдем к фонтану, освежимся. Заодно поищешь более благодарную публику. Ромео благодарно улыбнулся ему, когда они уходили. Бенволио проводил его взглядом, прежде чем Мерк похлопал его по спине, и они отправились дальше. Он всегда его защищал. Даже в таких мелочах, как дружеская ссора. И ведь Меркуцио на самом деле лишь разыгрывал обиду. Он непременно рассказал бы эту историю ещё раз, если бы Ромео попросил, а потом ещё и ещё, ведь ему нравилось вспоминать различные ситуации, которые он считал интересными. Но Бенволио не мог сдержать своего стремления. Защитить, уберечь. Он ведь его старший брат, ему положено быть ответственным и внимательным. Ведь дело только в этом, правда? Все принимают Бенволио за тихого и безобидного, в общем-то, юнца. Разумеется, на фоне черноволосого урагана и меланхоличного наследника Монтекки, Бенволио действительно выглядел самым спокойным и рассудительным. Но Верона — не тот город, где всё понятно с первого взгляда, где каждый является тем, за кого себя выдает. А в тихом омуте, как известно, черти не то чтобы водятся, а живут себе в полную силу, ни на что не жалуются и временами себя проявляют.

«Так какую тайну хранишь ты, наш маленький паж?»

Тайна Бенволио ему самому кажется ужасной. Постыдным грехом, достойным порицания. Оттого он никому, даже себе, до конца не признается, в чем же сокрыта истинная причина его вечного беспокойства за брата. Отчего он всегда так тепло улыбается, глядя на кузена. Отчего он старается не допустить, чтобы Ромео ввязался в драку, а если это всё-таки происходит, бросается защищать в первую очередь его. И отчего он чаще сидит на берегу озера, пока его друзья резвятся в воде. И отчего он так увлеченно наблюдает за тем, как Ромео, испачкавшись соком спелого апельсина (который притащил из того самого заветного герцогского сада Меркуцио), облизывает пальцы. Причина ясна всем, в первую очередь Ромео. Бенволио — хороший друг. Бенволио — заботливый брат. Бенволио слишком ответственный. Так ли это? Да. И нет. В первую очередь, Бенволио — влюбленный глупец. Ему двадцать лет, и последние четыре года он хранит свой ужасный, страшный секрет. Тайную любовь к собственному кузену.