Mascarade

— Подлые Монтекки пробрались в дом! Заявились на наш праздник, будто им здесь рады! Надо проучить наглецов! В ответ на столь пламенную речь последовали одобрительные возгласы и звон шпаги, выхваченной из ножен. Капулетти — не самая дружная семья. Во всём, что не касается войны. Вероятно, поэтому они больше напоминают клан, чем настоящую семью. На семейные ценности им, несмотря на притворство, в большей степени наплевать. Красный — целиком и полностью их цвет. Страсть и война, кровь и вино. Разве ценят они что-то кроме этого? Тибальт возвышается над представителями своего клана, своей маленькой армии. Да, конечно, фактически главой семьи является граф, а Тибальт это так, бедный родственник, угрюмое пятно на семейном портрете. Но всё зависит от того, кого спрашивать. Ведь для воинствующих юношей и девушек, живущих враждой с Монтекки, Тибальт — вождь и нерушимый авторитет. Сильный, закаленный в боях, он заслужил своё положение. У него нет титула и права на наследство, но у него есть кое-что гораздо важнее. У него есть власть, сила, и умение внушать страх. Много ли для счастья надо? Ему и этого достаточно. Как прекрасна была бы людская жизнь, если бы всё в ней было так искренне и так просто. Тибальт Капулетти — человек непростой, но в том нет ничего странного, если знать хоть немного о его прошлом. Хотя бы то, что он никакой не Капулетти. Сартори. Именно с этой семьи — и, что не менее важно, фамилии, — начиналась история его жизни. Когда-то ему было суждено стать наследником одной из самых влиятельных семей в Тренто. Его детство прошло в окружении учителей и огромного множества книг. Правда, его мать, Женевра, добилась того, чтобы уроки фехтования отложили на более поздний срок. Она никак не хотела представлять сына в роли воина. Но впоследствии никто его сражаться не учил. Ему пришлось овладеть этим навыком самостоятельно. Юношеское тело ещё долго пестрило отметинами красного, фиолетового и желтого цветов — странный уродливый букет, ненавистный хозяину. Каждое поражение врезалось в память, отражаясь множеством шрамов по всему телу. Сказать, что в Вероне ему пришлось нелегко — ничего не сказать. Тибальту тяжело было смириться с новыми порядками, но ещё труднее было ужиться с новоиспеченными родственниками. Однако в ту пору он многому научился. В первую очередь — не показывать своих чувств. Шрамы и синяки можно скрыть под одеждой, а лицо напуганного и брошенного мальчишки — под маской. Нужно всего лишь не терять самообладания, чтобы, не приведи Господь, никто не заметил, что он тоже чувствует что-то кроме ненависти. Его нельзя ранить — ни словами, ни оружием. И, что не менее важно — он не даст в обиду кого-то из «своих». Безразличие ложится на его лицо каменной маской, превращающей Тибальта Сартори в нечто совсем иное. В цепного пса Капулетти. В незаметную хмурую тень. В человека, не знающего ни любви, ни настоящей дружбы. Для него важен лишь его клан и его честь. За это он готов сражаться. За это он готов даже умереть, если потребуется. Потому что никакой другой ценности в его жизни нет и быть не должно. Однако кто знает, кому ещё придется снять маски после злосчастного бала? У Судьбы планы так же безумны, как и тот смех, что эхом раздается на веронских улочках, оседая в памяти Кошачьего Царя и отчего-то основательно там задерживаясь. В центре зала танцуют две пары. Одна из них — наследники двух враждующих семей, которым на эту самую вражду откровенно наплевать. Нежные взгляды, переплетенные пальцы, спонтанный поцелуй. Всё это — один сплошной плевок на то, что там твердят родители о ненависти и мести. Ромео и Джульетта не собираются ненавидеть друг друга лишь потому, что кто-то решил так за них. Они сами хотят определить свою судьбу. Со второй парой всё гораздо сложнее и интереснее. Они сами выбрали ненавидеть друг друга — по крайней мере, так они думают. И эта ненависть — одно из самых сильных чувств в Вероне, ибо так ненавидеть умеют только эти двое. Две абсолютных противоположности, два представителя разрозненных кланов, два заклятых врага. Каждая их встреча традиционно заканчивается множеством ран и ссадин, и сопровождается ещё большим количеством оскорблений и проклятий. В Вероне настала пора перемен, причем перемен глобальных. Того глядишь, Солнце начнет вставать на западе, предварительно поменявшись местами с Луной. Чего-то такого оставалось ждать гостям бала, наблюдающих за тем, как Меркуцио делла Скала и Тибальт Капулетти вальсируют по залу, да с такими спокойными лицами, будто это их обычный вечер.