Золотой ключик

      Они подружились ещё в садике. В самый первый день Артём очень не хотел туда идти, ему и дома было хорошо, но родители сказали, что все дети должны ходить в детский сад, чтобы подготовиться к школе, и он согласился. Правда, его согласия никто особенно и не спрашивал. А чтобы скрасить сыну первый день среди чужих детей, мама разрешила взять с собой любимого медведя.       Артём не выпускал медведя из рук ни на минуту: ел с ним противную кашу с комочками, сидел на занятиях, пошёл гулять, а когда вернулись в группу, тихо уселся у окошка, усадив игрушку рядом с собой, и с тоской смотрел на улицу — вдруг мама одумается и придёт за ним.       — Дай посмотреть! — требовательно протянул к медведю руку мальчишка, которого воспитательница называла Игорьком.       Не то чтобы Артём специально запоминал, просто за эти несколько часов имя мальчишки было произнесено столько раз, что врезалось в память.       — Не дам! — притянул к себе медвежонка Артём.       — У-у-у, жадина! — припечатал Игорёк и стукнул его машинкой в лоб. Не больно, но обидно.       Артём толкнул его в ответ. Игорёк изловчился и всё-таки схватил медведя. Артём кинулся на него с кулаками. Игорёк увернулся и опять стукнул его машинкой… А потом вмешалась воспитательница и рассадила драчунов по углам подумать над своим поведением. Так началась их дружба.       Через пару недель Артём уже сам поторапливал маму, боясь опоздать: Игорёк рассказывал такие истории — заслушаешься! Артём, конечно, подозревал, что тот врёт, но мало ли… Проверять он не собирался, а слушать было интересно. А медведя он подарил Игорьку в тот же день, сразу после тихого часа.       Им никого было не надо, всех желающих присоединиться к ним Игорёк разгонял, заявляя, что Артёмка его лучший друг и делить его с кем-то он не собирается. Но пришло время идти в школу, и их крепкой мужской дружбе пришлось выдержать первое испытание. И виной тому, как это часто и бывает, стала женщина.       Артём как увидел Марину — так и застыл с открытым ртом. Таких красивых девочек он никогда не видел, она была похожа на мамину старую куклу, что сидела на комоде в родительской спальне. Артёмке строго-настрого было запрещено к ней прикасаться. К Марине прикасаться было, наверное, можно, но он не мог. А вот Игорёк смог: дёрнул её за красивый пышный бант, развязав его, и потребовал:       — Уйди отсюда, тут мы сидеть будем!       Артём, уже решивший, что он всегда-всегда будет защищать эту девочку, тут же кинулся в драку. Игорёк в долгу не остался. Марина завизжала и позвала учительницу, та рассадила их так далеко друг от друга, как это было возможно, но, к радости Артёма, ему досталось место рядом с Мариной. Про Игорька он не вспоминал до самого конца уроков.       — Предатель! — презрительно прошипел тот в спину Артёму, когда они вышли из школы. — А ещё друг называется!       Артём гордо промолчал, его ждала взволнованная мама, а при ней он не мог позволить себе глупость. Да и Марина тоже смотрела на него, а в глазах понравившейся девочки ему хотелось выглядеть умным и взрослым. Поэтому он ничего не ответил и даже не толкнул обидчика. На следующее утро на парте лежал его старый, уже чуть потрёпанный медвежонок, а Игорёк демонстративно не смотрел на Артёма.       Артёму это не понравилось: что за детские выходки! Они уже достаточно большие — первоклассники, а Игорёк ведёт себя как сопливый ясельник. И Артём, взяв медведя, первый подошёл к нему.       — Я это подарил своему другу, — сунул он игрушку в руки Игорю, — и свои подарки назад не забираю.       И вроде они помирились, но всё же как раньше уже не было. Так и дружили: один боготворил, вторая позволяла, а третий просто терпел одну и не хотел терять другого. С Мариной Игорёк смирился как с меньшим из зол.       В школе было интереснее, чем в садике, но и сложнее. Артёму учёба не доставляла забот, а вот Игорьку давалась нелегко. Не то чтобы он был глуп — во всём виноват был его характер, не мог Игорь долго усидеть на одном месте, всё норовил подорваться и сбежать. И только Артём с Мариной могли его успокоить. Артёму и говорить ничего не надо было, просто взглянуть укоряюще — и Игорёк утихал. А Марина после школы всю дорогу до дома поучала его, что так себя вести нельзя, и тот давал слово, что больше ни-ни, но при этом корчил смешные морды за спиной у Марины и подмигивал Артёму. Конечно же, на следующий день всё повторялось.       Перед зимними каникулами Игорёк сильно простыл и не ходил в школу целую неделю. Артём очень переживал за друга, что он и на ёлку не попадёт. А ещё скучал. И даже Марина не могла отвлечь его от грустных мыслей. Хорошо, что можно было после школы позвонить и поболтать. Артём передавал ему школьные новости, а Игорёк рассказывал разные истории, не те, что раньше, — гораздо интереснее. Где он их находил, Артём не знал, просто слушал и представлял — это получалось без труда. Он один-единственный раз обиделся на Марину, когда, пересказав ей Игорёшкину историю, услышал в ответ:       — Враньё! Так не бывает!       Как будто он сам не знал этого! Но ведь и в книгах не всё правда — это Артём уже понимал, — однако их читают, и никто не обвиняет авторов во вранье. Может, и их Игорёк когда-нибудь станет известным писателем! Больше Марине он ничего не рассказывал.       Во втором классе Марина захотела заниматься бальными танцами и, естественно, потащила за собой Артёма. Само собой, за ними увязался и Игорёк. Артёма, к его тайной радости, не взяли, а вот Игорька — да. И, к неудовольствию Марины, поставили в пару с ней. И начался новый виток их дружбы.       Ух и весёлое же было времечко! Сколько синяков и ссадин пришлось залечить маме Артёма, когда он заявлялся домой, таща за собой и Игорька. У Игоря тоже имелись боевые ранения, но не так много. И не потому, что он был трусом и сбегал, пока Артём отстаивал его честь. Просто Артём, когда пацаны из школы или со двора в очередной раз решали на деле показать, чем должен заниматься настоящий мужчина, молча задвигал его себе за спину — Игорь был гораздо мельче его.       Первое время на эти их манёвры смотрели со смехом: ну что может эта малышня, в самом-то деле! Однако скоро выяснилось, что с ними лучше не связываться. Артём упрямо пёр на врага, совсем не страшась разницы в силе, и кулаками махал так, что порой и двое не могли устоять против него.       Игорёк тоже не отставал. И пусть он не мог приложить так же, как Артём, зато его вертлявость была им на руку. Пока Артём мутузил одних, Игорь кривлялся и отвлекал на себя остальных, и те гонялись за ним по кругу почти до полного изнеможения. Иногда Артёму казалось, что его помощь и не нужна Игорьку, он вполне мог бы справиться и сам, но проверять это не собирался: дружба есть дружба!       Не оставалась в стороне и Марина. Она была твёрдо уверена, что никто, кроме неё, не смеет плохо говорить об Игоре. Поэтому в побоищах она принимала участие тоже. Конечно, не дралась, как Артём, и не дразнилась, как Игорь. Марина не была бы Мариной, если бы не взывала обидчиков к совести, строгим голосом отчитывая их. А когда понимала, что это бесполезно, занимала выгодную позицию — обычно на какой-нибудь лавочке, встав на неё ногами, — и добивала ослабленных и уставших злопыхателей портфелем по голове.       Очень скоро желающие поиздеваться над Игорьком иссякли, а их троица заработала авторитет среди одноклассников.       И всё вновь вроде стало хорошо, но теперь Артём часто шёл позади парочки, не участвуя в разговоре. От незнакомых слов начинала болеть голова, а от вида увлечённо о чём-то болтающих Марины и Игоря накатывала злость. Только вот Артём не понимал, на что или на кого он злится. Успокаивался только тогда, когда они с Игорем доводили Марину до её дома, а потом шли дальше вдвоём. Когда о репетициях рассказывал один Игорь, Артём всё понимал без труда, и ничего его не раздражало, потому что Игорь говорил понятным языком. Это Марина любила вставлять всякие незнакомые словечки и смотреть свысока, мол, как ты можешь не знать таких простых вещей.       Игорю нравилось танцевать. Не из-за конкурсов и призов, как Марине, а просто так. И когда в восьмом классе на одной из репетиций он сломал ногу, это стало для него трагедией, хотя сам он в этом никогда бы не признался. Марина, вместо того чтобы поддержать, обиделась, а Артём не знал, как помочь ему, единственное, что было ему ясно: Игоря нельзя оставлять одного. И Артём всё свободное время отдавал другу, ничуть об этом не жалея.       — Что ты с ним нянчишься? — спрашивала Марина, когда Игоря не было рядом. — Так меня подвёл! Накрылся теперь конкурс, а мы после него могли бы поехать в Москву, все шансы были…       Она кривила губы и горько плакала, и, наверное, тогда впервые Артём подумал, что не такая уж она и красивая, Игорёк гораздо симпатичнее. И ничего внутри от этой мысли не дрогнуло и не заставило задуматься. А сам Артём не находил ничего странного в том, чтобы признаться в симпатии к другу, правда, делиться с другими он этим не собирался, даже с Игорем.       Лечили Игоря долго: что-то у него срослось не так, и пришлось делать несколько операций, и каждый раз в больницу с собой Игорь брал медвежонка — уже совсем старенького и потрёпанного. А Артём поражался тому, что он вообще ещё жив, если так можно было сказать об игрушке.       На танцах был поставлен жирный крест.       — Да я и так собирался скоро уходить. Не мужское это дело, — фыркал Игорь, если кто-то вдруг высказывал ему сочувствие, и только Артём знал, как тяжело он переносит своё отлучение.       — Ты мне всё ещё друг? — спросил как-то Игорь, придя в гости к Артёму.       — Конечно, — ответил тот не задумываясь.       — Потанцуй со мной, — попросил Игорёк, отводя глаза.       — Я же не умею, — растерялся Артём.       — Я научу…       Это был странный, но очень приятный танец. Они просто топтались под музыку по кругу, тесно прижавшись. Игорёк держался за Артёма крепко, словно за пресловутую соломинку. Когда музыка кончилась, прижался лбом к его плечу и стоял так, а футболка Артёма намокала всё сильнее и совсем не от пота.       Игорь плакал молча, совсем не как Марина, и Артём не считал это слабостью. Он вообще в первый раз за годы их дружбы даже не видел, а чувствовал слёзы Игоря и позволил ему выпустить горе, крепко обняв, и, покачиваясь из стороны в сторону, молча говорил, что он рядом и не бросит.       Потом они пили на кухне чай с пряниками, и Артём, подумав, предложил:       — А научи меня танцевать.       — Зачем? — удивлённо спросил Игорь.       — Так… выпускной же скоро, — нашёлся Артём.       — Хочешь Маринке сюрприз сделать? — понимающе спросил друг, а Артёму показалось, что в голосе его проскочила горечь.       — Я бы и с тобой станцевал, — ответил Артём, ни капельки не покривив душой.       — Нет, со мной не надо, — засмеялся совсем как раньше Игорь. — Не поймут.       — А зря тебя не взяли тогда, — серьёзно говорил Игорь, показывая Артёму движения. — Ты гибкий и двигаешься легко. Встал бы с Мариной в пару, и все призы были бы ваши.       «Это только с тобой», — мысленно отвечал ему Артём и специально сутулился — ему нравилось, когда Игорёк хлопал его по спине, заставляя держать её прямо. Шлёпнет ладонью, а потом погладит, словно извиняется.       Долго заниматься не получалось — у Игоря начинала болеть нога. Он ничего не говорил, но Артём каким-то десятым чувством улавливал тот момент, когда ему становилось трудно не то что двигаться — стоять. Тогда он шутя, но очень аккуратно делал ему подсечку и закидывал на диван. Чтобы Игорь ни в чём его не заподозрил — уж очень не любил он жалости по отношению к себе, — щекотал его, не позволяя подняться. Когда оба, нахохотавшись и наборовшись, уставали, Артём усаживался у Игоря в ногах, закидывал их себе на колени и мягко массировал. От тихого «Спасибо» хотелось летать.       А Игорь, прикрыв глаза, радовал его очередной историей. Уже давно не было там принцев и рыцарей, принцесс и драконов: вырос рассказчик — выросли и его герои.       — Ты не пробовал записывать? — спросил его как-то Артём.       — Пробовал и даже кое-куда отправил несколько историй, — не открывая глаз, ответил Игорь и немного покраснел. — Только тш-ш-ш, это секрет!       Танцы тоже были их секретом, но в конце концов пришлось открыть его Марине, Игорь настоял.       — Вам надо привыкнуть друг к другу, — говорил он.       — Чего мне к ней привыкать? — удивлялся Артём. — Я её с первого класса знаю.       — Это совсем другое, — заводился Игорь, — ты не понимаешь!       Артём действительно не понимал. У него было такое ощущение, что все вокруг только и делают, что подталкивают их с Мариной друг к другу: в школе все считали их парочкой, хотя они даже ни разу не целовались; родители без конца хвалили Марину, говорили, что кому-то повезёт породниться с ней, и намекали, что не против быть этим кем-то; сама Марина вела себя с ним так, словно он уже целиком и полностью принадлежит ей; теперь вот Игорь о том же! А Артёма опять, как когда-то про садик, никто не спрашивал, как будто у него нет и не может быть своего мнения.       Артём пытался было возражать, но потом понял, что это бесполезно — никого он не переубедит. Да и стоило ли? Выпускной класс, других проблем выше крыши: подготовка к экзаменам, дополнительные занятия, выбор дальнейшего места учёбы… Это же последний год детства. И пусть они уже давно считают себя взрослыми, но по сути всё ещё дети. А после экзаменов разъедутся, разлетятся кто куда, у каждого начнётся собственная жизнь, и видеться они будут очень-очень редко — когда приедут в отпуск или на встречах одноклассников…       Осень пролетела незаметно, и вот уже предпраздничные приготовления захватили всех от мала до велика. Артём тоже готовился: на сэкономленные карманные деньги были куплены и ждали своего часа подарки.       Новый год встречали у него, родители пригласили семью Марины, а Артём настоял, чтобы и Игорёк праздновал с ними. Он знал, что Игорь в праздничную ночь останется дома совсем один: его мама на дежурстве, а сам он отказался от всех приглашений, хотя те и сыпались на него со всех сторон. А вот к Артёму согласился прийти сразу же.       Праздновали шумно и весело, после двенадцати их отпустили из-за стола, и троица отправилась гулять. Игорь и Артём дурачились, толкали друг друга в снег, и даже Марина, поначалу неодобрительно качавшая головой и взывавшая к благоразумию, в конце концов присоединилась к ним.       Под утро, проводив замёрзшую и уставшую Марину домой, они решили идти к Игорю. Отчего-то было очень важно остаться сейчас вдвоём. Артём написал сообщение родителям и с чувством выполненного сыновьего долга отключил телефон, чтобы утром он не будил его звонками.       У Игоря в комнате стояла совсем маленькая ёлочка, и они пили под ней вино, которое тот с заговорщическим видом вытащил из шкафа. Свет не включали, так уютно было сидеть на полу, прижавшись плечом к плечу и тихо переговариваясь. Артёму хотелось отдать Игорю подарок — остальные он раздарил ещё дома, — но он всё не решался. Когда Игорь убежал на кухню делать бутерброды, сунул крошечную коробочку под ёлку — пусть будет сюрприз.       Спать они легли совсем поздно. Или правильнее сказать — рано?       — Ух ты! — воскликнул Игорь, взглянув на часы. — Мама уже скоро придёт. Останешься?       Артёму показалось, что в голосе Игоря прозвучала надежда, а может, ему просто этого хотелось. Но как бы там ни было, он не собирался отказываться.       Старый диван, который и до этого частенько принимал их в свои уютные объятья, и в этот раз не подвёл.       — Такое ощущение, что он растёт вместе с нами, — пошутил Артём, устраиваясь удобнее, рядом крутился Игорь.       — А то! — согласился он. — Хочешь расскажу тебе про него историю?       — Давай потом, — зевая, отказался Артём — историю услышать хотелось, но в сон тянуло ещё больше.       — Потом так потом, — не стал настаивать Игорь, уткнулся носом в спину Артёму и через несколько минут уже спал.       А Артём всё никак не мог заснуть, хотя совсем недавно глаза, казалось, закрывались сами. Зря он отказался от предложения Игоря — под его тихий голос сон пришёл бы быстрее. Артём осторожно развернулся, чтобы не разбудить посапывающего Игорька, и стал рассматривать его. Вроде знает как облупленного, а спящий он выглядит совсем по-другому: нет привычных задиристости и ехидной улыбки, и выражение лица такое беззащитное, детское, хотя над губой уже и пробиваются тёмные волоски, которые, может быть, когда-нибудь превратятся в настоящие усы.       «Нет, усы ему не пойдут», — была последняя мысль перед тем, как Артём провалился в сон.       Утро у них в этот день наступило ближе к вечеру. Через стенку было слышно, как мама Игоря что-то делает на кухне, тихо напевая. Артём просыпался медленно, вставать не хотелось, так и лежал бы… И тут до него дошло, что Игорь сложил на него свои длинные ноги, ещё и рукой придавил для надёжности. Артём улыбнулся и ткнулся носом Игорю в макушку. Тот завозился и ещё крепче обнял.       — Игорёх, — позвал Артём. — Вставать пора.       — Не хочу, — капризно заявил Игорь, не открывая глаз.       Значит, не спит, понял Артём, и обнимает вполне осознанно. Тогда и ему можно немножко распустить руки, правда же? И он обнял Игоря в ответ, легко проведя рукой по спине.       — Ещё, — потребовал Игорь, прогибаясь и прижимаясь к Артёму.       — Ты чего творишь?! — возмутился тот, но вырваться не было никакой возможности.       — Почеши спинку, — мурлыкнул Игорь и засмеялся, спасая друга от неловкости. — Так рассказать тебе про диван? — вернулся он к своему предложению.       — Расскажи, — согласился Артём.       Игорь вывернулся, улёгся на спину, руки закинул за голову — и всё это не открывая глаз. Скинул одеяло и потянулся. Артём же, глядя на его маневры, наоборот, поплотнее закутался в одеяло, ещё и ноги согнул в коленях, чтобы ничем себя не выдать. То, что Игорёк его привлекает, он понял давно, и это открытие его не пугало — не в каменном веке всё-таки живут. А вот как Игорь смотрит на это — не знал. Не было случая спросить, да и страшно, если честно, лезть к нему с таким вопросом.       А Игорь, не подозревая о мучениях Артёма, наконец-то принял удобную (Артём сказал бы — соблазнительную) позу и начал:       — Ну, слушай…       На хохот Артёма в комнату, постучавшись, заглянула мама Игоря.       — Проснулись, мальчики? Я там вам перекусить приготовила, вставайте.       — Не надо было, мам, — заворчал Игорь. — Не маленькие, сами бы справились.       — Спасибо, тёть Кать, — перебил его Артём. — Сейчас придём. Ну, ты чего! — строго посмотрел он на Игоря, когда тётя Катя вышла. — Она же с тобой хочет отпраздновать.       — Да знаю я, — огрызнулся тот. — Не отдыхала же, точняк сразу на кухню пошла.       — Так пойдём быстрее, — поторопил его Артём, поднимаясь.       — А дослушать не хочешь? — лукаво спросил Игорь, подхватываясь следом.       — Распечатаешь в четырёх экземплярах и сдашь мне не позже завтрашнего дня! — строго ответил Артём, пародируя классную.       — Будет сделано! — вытянулся в струнку Игорь и шутливо отдал честь.       Они воздали должное тёть Катиным трудам, но рассиживаться не стали. Женщина действительно выглядела уставшей, хоть и пыталась бодриться, и друзья, быстро перекусив, ушли гулять.       На улице почти никого не было, все отсыпались после весёлой ночи, и они брели по почти пустым улицам.       — Ты уже решил, куда поступать будешь? — вдруг серьёзно спросил Игорь.       — А ты? — вопросом на вопрос ответил Артём.       — Помнишь, я говорил, что кое-куда отправил свои истории? — Артём кивнул. — Так вот, я выиграл, и меня приглашают на журфак, — с гордой и чуть испуганной улыбкой признался Игорь.       — А я летать хочу. — Артём смущённо отвернулся, зачерпнул рукой снег и попытался слепить шарик.       — Фига себе! — присвистнул Игорь, остановившись. — В военку пойдёшь?       — Нет, я мир хочу посмотреть, — мотнул головой Артём. — Буду летать по разным странам, потом возвращаться и тебе рассказывать, что видел. А ты будешь писать свои истории и читать их мне первому.       — А я и так только тебе их рассказываю, — признался Игорь и подошёл близко-близко, Артём чувствовал его дыхание на щеке и наконец повернулся, чтобы посмотреть, что он задумал.       Игорь смотрел серьёзно, изучающе, что-то решая для себя. И вдруг ткнулся губами Артёму в губы. Артём от неожиданности дёрнулся, но Игорь схватил его за грудки и не отпускал.       — Так давно хотел это сделать, — признался он, пряча за бравадой смущение. — А тут Новый год, желания, все дела… Классно, не?       Артём ухмыльнулся в ответ, осмотрелся по сторонам и показал Игорю, что их желания совпали. Он не знал, целовался ли раньше Игорь, но у него это был самый настоящий первый поцелуй — желанный и сладко-горький. Зато теперь точно не надо ничего говорить, всё ведь и так ясно!       За спиной раздались ещё смутно слышимые голоса, и они отлипли друг от друга. У обоих глаза были шальные и счастливые.       — С Новым годом, — прошептал Артём, горло сдавило от чувств.       — Ага, — хохотнул Игорь, — с новым счастьем.

***

      Артём любил небо, но больше всего он любил возвращаться домой. На последних метрах до дома ноги сами пускались в бег, и он ничего не мог с этим поделать. Там ждал и волновался Игорь. Вида не показывал, конечно, шутил и подкалывал Артёма, но глаза его выдавали.       Артём улыбнулся, входя в подъезд. Столько лет они вместе — и вообще, и в том самом смысле, — а Игорь всё не верит, что Артём только его, и никто ему больше не нужен. Когда созваниваются с Мариной, не отходит далеко и нервно трёт запястье, на котором поблёскивает тот самый давний подарок Артёма — дешёвенький серебряный браслет с крошечным ключиком. Золотым ключиком от сердца Артёма.       Тогда Артём ловит его за руку и прижимается губами к тому месту, где тревожно бьётся пульс, а потом обнимает и не отпускает от себя. Марина словно чувствует, что пришла пора закругляться, прощается, и всё — они остаются в своём мире только вдвоём. Игорь усаживается на диван, Артём ложится ему головой на колени, и наступает время Волшебства.       Сегодня же Артём сломает эту традицию! Он придумал историю. Конечно, до Игорька ему далеко, но лиха беда начало!       — Хочешь, родной, я расскажу тебе сказку? — спросил Артём, удобно устраиваясь на диване. — Старую добрую сказку про Золотой ключик. И ты увидишь, что её герои не такие уж и сказочные и их запросто можно увидеть среди нас. — Дождавшись настороженного кивка Игоря, продолжил: — Тогда закрывай глаза и представляй. Смотри, вон Папа Карло несёт что-то, бережно прижимая к груди. А вон, видишь, Карабас и Дуремар. А там, посмотри, Арлекин что-то с улыбкой говорит Пьеро. А вон Буратино с Артемоном. Смотри-смотри! Они так похожи на нас: Буратино задирает, а Артемон даже и не думает его кусать, или просто стесняется на людях… Ну что, рассказать? — Игорь довольно улыбнулся, молча отвечая на вопрос, и Артём улыбнулся в ответ. — Тогда поехали…       А на окне сказку слушал старый плюшевый медведь с пуговицами вместо глаз. Он мог бы помочь рассказчику и добавить к его истории много интересного, но, к сожалению или к счастью, игрушки не разговаривают...