Моя Кровь

      Гарри направил их в Лондон. За счет скорости "Молнии" они летели быстро, но в полном молчании. Случившееся было не переварить, поэтому они обоюдно решили не мучить друг друга вопросами, которые явно сейчас уже не могли никому помочь.       Рысь Кингсли Бруствера застала Гарри за не самой приятной беседой со стариками о Дамблдоре. Секундой позднее Элфиас Дож, что сидел перед ним, растворился в воздухе и сбежал, а на тётушку Рона Мюриэль он наткнулся позднее. Он чуть не наступил на неё, распластанную на полу, но у Гарри не было времени проверять, жива ли она. У него ни на что не было времени. Рона нигде не было, встреченная им Гермиона была на грани срыва, потому что тоже никого из них не могла найти. И уже тогда всё пошло не так, потому что Дени не должна была остаться с единственным несовершеннолетним, которому было всё ещё запрещено использовать магию. Тогда он сказал Гермионе, чтобы она немедленно трансгрессировала, а Дени он не мог найти, как ему казалось, ещё очень долго. Он уже опасался худшего и не знал, что бы ему пришлось делать, если бы Чарли не помог им обоим.       Гарри приказал себе прекратить. Если он сейчас начнет думать о всех, кто остался, до места назначения они попросту не долетят.       Через несколько часов и ещё получаса блуждания над Лондоном, они приземлились в парке, откуда было рукой подать до площади Гриммо.       — Где мы? — настороженно спросила Дени, слезая с метлы. Гарри придержал поехавшую мантию, и не дал ей отойти далеко. Метлу было никак не уменьшить: палочка была для него под запретом.       — Держись ближе. Мантия и так еле прикрывает нас двоих.       Дени ничего не сказала. Они двинулись через парк, в поисках знакомых Гарри ворот.       — Это дом Блэков? Я думала, ты приберёг его на крайний случай, Поттер.       Оглядываясь по сторонам, Гарри потащил её за собой, чтобы они перешли дорогу.       На улице не было ни души. Ни машин, ни полуночных прохожих, ни Пожирателей смерти. Вот только их появление уж точно было вопросом времени.       — Хотя ты, пожалуй, прав. Случая ещё хуже мы точно не ожидали, — мрачно заключила Дени.       Гарри было трудно не согласиться. В уме он назвал адрес, и они быстро взбежали по обветшалым ступенькам дома Блэков. С осторожностью Гарри прикоснулся к дверной ручке, и через некоторое время она, распознав своего хозяина, щелкнула, запустив в двери ограждающие цепи и механизмы. Дверь со скрипом отворилась, и они поторопились переступить порог.       — Сириус оставил дом мне, — объяснил Гарри, когда дверь за ними закрылась. — Теперь сюда, как я полагаю, не сможет зайти никто, кого бы я не впустил сам.       — Надеюсь, так оно и будет, — сказала Дени. — Из Блэков ещё кто-нибудь остался в живых?       У Гарри неприятно опустело в животе от её вопроса, когда он понял, что последней скончавшейся из Блэков была её мать. Дени смотрела абсолютно спокойно, когда он обернулся, и ждала, что он скажет.       — Мы ничего не знаем о Беллатрисе, — сказал он. — Андромеду Тонкс выжгли с гобелена, но я не знаю, примет ли её дом.       — В таком случае я полагаю, что снаружи дому лучше и дальше оставаться заброшенным.       — Верно.       Осознав, что они застряли в прихожей, Гарри двинулся дальше. Огни в канделябрах зажглись сами собой, освещая мрачные стены с обветшалыми и пожелтевшими обоями. Проходя мимо отрубленных голов эльфов под стеклянными колпаками, он увидел, как Дени зажмурила нос от отвращения.       — Поверить не могу, что Гермиона вынесла это, — послышался её тихий комментарий.       Гарри фыркнул, сдерживая улыбку, и тут же споткнулся об подставку для зонтиков в виде ноги тролля.       — ГРЯЗНОКРОВКИ, ПОЗОР МОЕГО ДОМА, ВОРЫ, МЕРЗКИЕ ТВАРИ, КАК ЧУМА ТРОГАЮТ ВСЁ ЧТО…       Он рванулся к портрету Вальбурги, с трудом прерывая тираду старухи с портрета. В спешке он закрыл её раму плотными портьерами. В тихом необитаемом доме её вопли прозвучали как гром, от чего они оба невольно шарахнулись в сторону.       — Мило.       Гарри предпочёл как можно скорее протиснуться мимо портрета. По скрипучей лестнице они поднялись на второй этаж, в гостиную. Старые газовые лампы зажглись при их приближении и там.       Зеленоватого оттенка комната была затхлой и запылённой, и в том не было ничего удивительного. Хотя они попытались под грозным взором миссис Уизли привести здесь все в порядок, все равно это оказалось бесполезно, и то лето было уже целых два года назад. После смерти Сириуса здесь почти никто не появлялся, и дом пустовал целый год. Не считая Кикимера, конечно, но старому эльфу уже давно было не до уборки.       Дени выбрала себе диван и целенаправленно двинулась к нему. Гарри вдруг резко зашипел от обжигающей боли во лбу.       — Что случилось? — насторожилась Дени.       — Шрам болит, — пояснил он, потирая лоб.       — Ты что-то видел?       Гарри с трудом сосредоточился. Он ничего не видел, кроме вспышки красного, но ощутил всепоглощающую ярость.       — Он злится…       — Ты не можешь сказать, где он? — Гарри не заметил, как она приблизилась. — Как думаешь, мог он сам прийти туда?       Гарри ничего не мог сказать. Вспышка боли росла, тянущая боль в голове становилось невыносимой, Гарри изо всех сил старался держать лицо непроницаемым, но получалось плохо.       — Да ты сейчас свалишься, Поттер. Садись сюда, — она потянула его за рукав, к креслу.       — Всё нормально, — отозвался он, но сопротивляться не стал. Дени казалось, была теперь далеко. Он слышал её голос, как в тумане, в глазах потемнело, совсем рядом раздался истошный от боли крик. Гарри чувствовал, что своему телу он больше не принадлежит.       — Вы хотите сказать, что снова позволили этому ребёнку улизнуть?       Ещё одна красная вспышка. Он не чувствовал удовлетворения от избытка чужой боли и страха, только слепую ненависть.       — Вас привели к ней за руку, и вы все равно посмели её упустить?       Пять человек стояли перед Гарри на коленях, опустив головы, он не мог видеть их лиц. Он перевёл взгляд на того, что корчился с краю. Мгновение, и Гарри был уже внутри его головы, в воняющей безнадежностью куче животного страха. Он впился незримыми когтями в его разум, размазывая его в ни к чему не пригодное месиво, и выскользнул — крупный и блондинистый Пожиратель смерти свалился замертво, истекая кровью изо всех отверстий. Эта смерть не была потерей. Людей много, а мёртвые послужат ему другим способом.       Все остальные дрогнули, кроме того, что стоял в центре.       — А что скажешь ты? Я был уверен, что мы пришли к соглашению.       Он приподнял голову, и теперь Гарри мог видеть лицо Драко. Он был абсолютно нечитаем, что повергало в только большую ярость.       — Её там не было, мой Лорд.       Вспышка красного осветила пол из черного мрамора. Звук его крика был так же неудовлетворителен.       — Как это разочаровывает. Видимо, кончина твоей шлюхи-матери ничему тебя не научила, потому как в попытках исправить грехи твоей семьи я не вижу должного энтузиазма. Ты удручаешь меня, Драко. Моя милость не бесконечна, а твой второй шанс уже очень близок к концу. Ты это понимаешь?       — Я больше не подведу вас, мой Лорд.       Очередная вспышка отдалась в глазах Гарри приступом нестерпимой боли. Последовал ещё один крик. Красное, казалось, зазвенело во всех уголках черепа. Когда Гарри снова открыл глаза, то не мог понять, где находится.       — Гарри?       Прикрыв веки, он пальцами нащупал бархатную обивку кресла. Чья-то рука лежала у него на колене. Гарри поднял глаза — Дени сидела перед ним, внимательно вглядываясь в его лицо. Его вдруг затошнило, он вздрогнул, но она не дала ему пошевелиться.       — Что ты видел?       Её сиреневые глаза пытливо смотрели на него, но Гарри совсем не знал, какие слова ему подобрать. Ему внезапно захотелось, чтобы прямо сейчас Гермиона прочитала ему лекцию о том, какой он невнимательный и безрассудный, что по-прежнему не закрывает свой разум.       — Я... я видел Малфоя. Все люди, что были на свадьбе, они искали тебя... Судя по тому, что он сказал, это должно было быть легко для Пожирателей, но каким-то образом они всё равно потерпели неудачу. Твой брат стоял в центре...       Гарри сглотнул, больше не в силах это выносить. Он не мог рассказать ей все те мерзости, которые говорил и делал Волан-де-Морт.       — Он убил одного из Пожирателей, просто разрушил его ментальный барьер...       — Где это происходило? Сколько людей ты видел? Это было у дома Уизли?       — Нет, это была комната с камином, черный мраморный пол. Было много мёртвых. Похоже, что большую часть Пожирателей он убил сам, когда они вернулись ни с чем.       — Что с Драко? Он жив?       Дени так сильно сжимала его ногу, у Гарри не было сомнений, что её пальцы оставят следы.       — Да... Он, кажется, смог отвертеться. — Гарри снова поднял на неё взгляд. — Что думаешь? У тебя есть предположения, где они могут находиться?       Дени встала и убрала с него руку, лицо её сделалось непричастным.       — Я не знаю. Конечно, это может быть наш дом, но залов с каминами и черными полами везде предостаточно.       Обняв себя за плечи, она бессмысленно уставилась в громадное зеркало над камином Блэков. Рукав на серебристом платье Дени был порван и висел, угрожая оторваться полностью, узел из множества теперь уже тёмных кос на затылке растрепался и отчасти рассыпался по открытой спине. Ей должно быть, было холодно.       Гарри потянулся к карману, чтобы достать маленькую сумку, которую Гермиона всунула ему в последний момент. Особо не рассчитывая найти там что-то полезное, Гарри засунул внутрь руку и провалился, не ожидая нащупать что-то бездонное внутри.       — Что такое? — повернулась Дени на его вздох. — Это сумка Гермионы? Откуда она у тебя?       — Она отдала мне её перед тем как трансгрессировать. Я даже сказать ей ничего не успел...       Тень улыбки легла на её красивое лицо.       — Как думаешь, сколько времени потребуется им с Уизли чтобы добраться до нас?       Гарри не знал. Рона он так и не нашёл, и они могли лишь надеяться, что ребята где-то отсиживаются, выжидая момента, чтобы сменить место и перебраться поближе к дому Сириуса.       — На улицу нам сейчас не выйти, так что остается только ждать, — Гарри внимательно осмотрел её, потому что реакция Дени не давала ему покоя, — Драко был среди Пожирателей смерти. Он помогает им искать тебя, Дени.       Дени даже не пошевелилась. Несколько секунд она стояла, продолжая всматриваться в зеркало.       — Я знаю, — спокойным тоном произнесла она. — Я видела его на свадьбе.       Гарри был сбит с толку.       — Ты встретила его? И ты даже не попыталась...       — Нет, Поттер, я не попыталась. Он меня не заметил. И давай закончим на этом.       Гарри посмотрел на неё ещё раз.       — Если ты так хочешь.       Он проклинал неуверенность в своем голосе. Запустив руку глубже в сумку, он нащупал склянки, книги и, наконец, одежду.       — Посмотри, Дени, — она оглянулась. — Может здесь будет что-то подходящее.       Забрав у него сумку, она ушла на поиски туалетной комнаты, чтобы переодеться. Как только дверь за ней закрылась, Гарри упал на диван, лишенный всяких сил. Пыль с обивки впитывалась в его одежду, но ему было уже всё равно как и в чём он лежит. Мысли сами невольно потянулись к произошедшему несколькими часами ранее.       Он бежал, оставив всех дорогих ему людей на милость Пожирателей смерти, и даже не мог узнать, чем всё закончилось. Исходя из того, что он видел глазами Волан-де-Морта несколько минут назад, Пожиратели на свадьбе пировать не остались, и когда поняли, что ни Дени, ни его самого там нет, видимо, ушли.       Это был полный крах. Теперь даже у мракоборцев были связаны руки, а судьба Ордена после свадьбы сейчас была неизвестна. Но судя по количеству Пожирателей, напавших на торжестве, Гарри на хорошие новости надеяться не следовало. Он ещё не помнил времени, когда чувствовал себя настолько беспомощным. Никто не знал, кто на данный момент контролирует Надзор, поэтому сейчас любая его манипуляция с палочкой может быть отслежена, и уже скорее всего Пожирателями смерти, а не Министерством.       Магия под запретом, кроме дома Блэков пойти больше некуда, а если вдруг Пожиратели смерти нашли способ отследить путь их перемещения с Дени, то они оказались в окончательной ловушке.       Исхудавшее, посеревшее лицо Драко Малфоя застыло перед ним, прежде чем Гарри успел провалиться в сон.

***

      Тяжёлые распахнутые портьеры пропускали сквозь окна лучи восходящего солнца. Гарри открыл глаза, чтобы увидеть мутные очертания потолка над ним. Вспомнив, что он так и не снял очки пред тем, как заснуть, он пошарил рукой вокруг декоративной подушки, на которой расположился, а потом с удивлением нащупал их на придиванном столике. Они лежали аккуратно сложенные, дужками вовнутрь.       Он надел очки, и пылинки, переливающиеся в утреннем свете, стали четкими. Дейенерис лежала на диване напротив, отвёрнутая от окна и спрятавшаяся лицом в бархатную диванную спинку. От её спящего присутствия ему, почему-то, стало легче.       Люстра, висевшая над ними, была затянута паутиной. Чуть меньше суток назад Рон спорил с ним из-за неказистого, на его взгляд, кроя костюма, который ему предстояло надеть на свадьбу своего брата, пока Гарри, так же лежа, как и сейчас, изучал потолок, не особо задумываясь над тем, как он будет выглядеть на этой церемонии.       Сейчас ему казалось, что это было целую жизнь назад.       После его разговора с Дожем и Мюриэль, которые всё-таки дольше прожили при Дамблдоре, чем он, Гарри теперь казалось, что весь его мир совсем перевернулся с ног на голову. Он был совершенно не готов к непонятным тайнам и слухам, открывшимся после его смерти, но то было даже не самое страшное. Гарри никто не направлял, а уверенность в последних наставлениях Дамблдора таяла, как дым, в добавок к общему ощущению беспомощности. Ему было и так известно чертовски мало, а теперь, когда и эти крупицы подвергались сомнению, он совсем не знал, что ему предстоит делать дальше. Он должен отыскать крестражи, Дени должна их уничтожить, и тогда Волан-де-Морт падёт.       — А ты уверен, что этого будет достаточно?       Вопрос Дени бил его как гром среди ясного неба и сейчас, потому что он до сих пор не знал на него ответа. Он всё время отмахивался от её сомнений, его раздражало её недоверие к Дамблдору так же, как и совсем не нужная ему тогда критика, когда даже обстоятельства смерти директора не были до конца разъяснены, и имя Дени было к этому причастно. Но теперь...       Дени не хотела доверять свою жизнь суждениям человека, которого уже не было в живых, а он был оскорблен её недоверием к тому же самому человеку, которого он даже не знал.       Почему Дамблдор рассказал ему так мало? А если бы им с Дени не повезло бы сбежать из Хогвартса и укрыться в Норе вместе? Он бы так никогда и не узнал хотя бы о примерном расположении первого крестража, который им ещё только предстояло найти?       Гарри поднялся с дивана, у него больше не было сил об этом думать. Если им повезёт, Рон с Гермионой доберутся до них, со своим спасительным совершеннолетием, на которое не распространяется Надзор. А если нет, то они с Дени до его семнадцати лет даже не доживут, а умрут от голода раньше, чем апрель превратится в июль, потому что так и не смогут покинуть дом.       Мысли завели его совсем не в ту сторону, и Гарри вышел на лестницу, чтобы прогуляться.       В конце концов, где то здесь точно шарится Кикимер. Он подчиняется Гарри, так что наверняка сможет изобразить им какой-никакой еды. Только приказ ему нужно отдать правильный, чтобы он не исчез и не растрепал всем Пожирателям о его местонахождении, как он сделал это с Сириусом.       Он добрался до самой верхней площадки, на которой было только две двери. На одной была прибита золотистая табличка с именем Сириуса, на другой с именем его младшего брата, Регулуса.       Он долго смотрел на эти две двери, не в силах открыть ни одну из них, а потом снизу послышался девичий голос, звавший его по имени.       — Поттер!       — Я здесь, — отозвался он. — Наверху.       Тихие шаги проследовали по ступенькам на два этажа ниже, прежде чем Дени появилась в его поле зрения. Волосы были длинные, без кос, закрывали её уши и щеки, лицо было недовольным. В руке у неё была зажата расческа.       — Так долго по туалетам не ходят. Мог бы предупредить, что гуляешь.       — Ты спала, — просто ответил он, прежде чем заметил её скрытое беспокойство. — Прости.       Дени молчаливо повела плечами.       — Что ты здесь делаешь? — спросила она.       Гарри снова перевел взгляд на двери комнат. Дени потом и сама увидела:       — Так здесь жили мои дяди, — сказала она, прочитав таблички. — Если бы они были таковыми, конечно.       Гарри и забыл, что Дени, на самом деле, имела больше отношения к этому дому, чем он сам. На гобелене, внизу, было даже вышито её имя рядом с именем Драко и её матери.       — Хочешь зайти? — спросил он.       Глядя на дверь комнаты Регулуса, Дени колебалась. Постояв ещё немного, она всё же переступила последнюю ступеньку лестницы и потянулась к потёртой золотой ручке, которая поблёскивала в полумраке коридора.       — Они с моей матерью очень дружили, — тихо пояснила она, подталкивая дверь.       Комната была очень красивой. Она конечно, преобладала в зелёных слизеринских тонах. Гарри посмотрел на Дени, но она больше ничего не говорила. Её глаза осматривали тяжёлую, массивную кровать, на которой когда-то спал Регулус.       Вслед за ней он прошёл дальше. Над кроватью висел запыленный герб Блэков, а над рабочим столом, с абсолютно пустой от разного хлама столешницей, был приколот обветшалый коллаж с вырезками из газет многолетней давности. Среди них было достаточно много новостей о Волан-де-Морте.       Дени смотрела на всё это стеклянным взглядом. Гарри увидел как её пальцы стали абсолютно белыми от той силы, с которой она сжимала деревянную ручку расчески. Ему хотелось знать, почему она злится.       — О чем ты думаешь?       Она вздрогнула, прежде чем повернуться к нему лицом.       — Маму всегда это печалило. Она никогда не знала, почему он умер. Никто не знал.       Она сняла с книжной полки черную рамку. Гарри заглянул к ней через плечо — на фотографии им улыбалась красивая белокурая девушка, с ней рядом стоял высокий юноша с темными кудрями и серым взглядом, таким похожим на Сириуса.       Дени достаточно быстро убрала фотографию на место.       Рядом с ней было ещё несколько рамок, на одной из них Гарри разглядел фотографию школьной команды по квиддичу.       Некоторые ящики резного стола были открыты, некоторые — закрыты, повсюду были аккуратно разложены как книги с заголовками о Тёмной магии, так и простые учебники. Если бы не плотные слои пыли, Гарри бы показалось, что кто-то очень педантичный здесь только что провел уборку и разложил всё по полочкам. Мягко ступая по полу, Дени прошла дальше, мимо стеклянного стеллажа, сверху донизу забитого книгами. Гарри решил, что Регулусу явно не хватало огромной домашней библиотеки, что была этажом ниже, раз ему понадобилась ещё и собственная. Сириусу, должно быть, было не слишком весело в компании такого книжного червя. Дени же почему-то остановилась и теперь вглядывалась в названия.       — Я не знала, что Регулус был фанатом истории.       Книги, на которые она обратила внимание, были далеко не новыми, даже названия на корешках местами стёрлись. Гарри увидел "Чудовищную историю", "Историю завоеваний", "Войну Зелёных и Черных", и много других книг, мимо которых он бы точно прошел, если бы увидел их в школьной библиотеке.       — Хватит на этом. Нам здесь больше делать нечего.       Дени развернулась, собираясь уходить, как вдруг споткнулась.       — Чёрт! — она подпрыгнула на одной ноге, вцепившись руками в другую, и зашипела от боли.       — Что случилось? — Гарри поймал её за локоть, чтобы она не упала.       — Пол дырявый, вот что, — пожаловалась она, осторожно опуская ступню обратно на пол. — Что там такое?       Гарри наклонился — одна из потрёпанных темных паркетных досок торчала из пола, выглядывая из-под кровати. Присев на корточки, он увидел, что край доски загнулся и надломился.       — Ты её сломала, — вынес он вердикт, пальцами приподнимая кусок пыльной паркетины.       — По-твоему, я выгляжу как человек, способный проломить пол? — присела она рядом, хмуря брови.       — Сама посмотри, — сказал Гарри, подавив ухмылку. Проигнорировав его весёлое настроение, она протянула руки к паркетной доске, осторожно её ощупывая.       Гарри всё это напомнило о его тайнике, оставшемся в доме Дурслей.       — Давай попробуем её вытащить.       Пальцами вытолкнув оставшееся дерево из пола, Гарри вытащил поломанную доску, следом за ней соседнюю, и ещё одну, пока доски не перестали поддаваться.       — Они выглядят так, как будто их вставляли и вытаскивали довольно часто, — заметила Дени, вглядываясь в теперь уже открытую нишу в полу. — Там кровать дальше, ничего не видно.       Изо всех сил Гарри попытался сдвинуть тяжелую кровать, что вышло у него без оглушительного успеха: цельное дерево было практически неподъёмным. Регулус, конечно, грубую силу здесь наверняка не использовал, для таких целей у него была палочка. Толкнув ещё раз, ему удалось её сдвинуть немного в бок, и Дени, судя по всему, этого было достаточно. Она убрала ещё одну доску, открыв в полу вид на непонятный мешок, в котором были складированы какие-то вещи. Дени развернула его почти нетерпеливо, и когда Гарри тоже заглянул вовнутрь, он увидел…. книги.       Больше книг. Ну, разумеется. Что ещё интересного можно было найти в тайнике неизвестно погибшего или пропавшего без вести Пожирателя смерти, у которого в комнате и шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на какую-нибудь книгу? Разочарованный, Гарри хотел предложить Дени отправиться на поиски завтрака, а не пыльной макулатуры, но вдруг заметил, что она так и не сдвинулась с места, и смотрит на найденные фолианты, как на давно утерянные сокровища.       — Что такое? — спросил он, не понимая, что она нашла в них такого интересного.       — "Феномен существования Древней Валирии", — прочитала она, откладывая книгу и переходя к следующей, — "Рок Валирийской империи", "Завоевание королевства Эйгоном"…       Теперь Гарри кажется понимал, что они с Гермионой нашли друг в друге общего.       — Это, должно быть, какие-то редкие книги? — неуверенно поинтересовался он.       — Они, конечно, редкие, но это не значит, что их нельзя найти. Их я уже читала, — сказала она. — Гораздо важнее то, что Регулус тоже читал их, а что ещё важнее — он их прятал.       В отличии от всего, что Гарри видел в этой комнате, книги, которыми, судя по потрепанности, очень часто пользовались, не были представлением об аккуратности, которое они видели ранее. Страницы были напичканы различными закладками и записями, отметками и вручную написанными комментариями. Было сложно представить их в руках педантичного приверженца аристократии Блэка, каким его рисовало воображение Гарри.       Он, конечно, отметил странность внешнего вида этих книг, но не понимал, что в этом такого важного.       Дени внезапно посмотрела на него, и Гарри вдруг понял, что она догадалась, о чём он подумал.       — Ты не знаешь кто такой Эйгон Завоеватель? — теперь она на него смотрела, как на невежду. Гарри покачал головой.       — Ты чем вообще в школе занимался, Поттер? — негодовала она. — Эйгон Таргариен — первый король семи королевств Англии, объединённых в единое государство им и его сёстрами, Висеньей и Рейнис. Я надеюсь, Гарри, как меня зовут ты помнишь?       Гарри помнил её имя. Только теперь точки соединились.       — Так ты… и твой брат… не просто…       — Да, Гарри, оказывается, что все это время ты находился рядом с наследницей бывшей королевской семьи. Вот это поворот, правда? — иронизировала она. — И моего брата превозносили в его могуществе не просто так. Конечно Реддл хотел бы иметь в союзниках королевскую кровь, но что-то у них не заладилось. Таргариены раньше правили всеми: и маглами и волшебниками, до междоусобной войны за власть, которая их же и погубила, после чего возник Статут о секретности, и мир разделился на две части, магловский и волшебный. Таргариены пришли в Англию как завоеватели во время расцвета Валирийской империи, вот только она потом распалась и прекратила существование, а они остались на островах. Но это сейчас неважно, — отмахнулась она. — Моя мать хорошо ладила и с Регулусом, и с Рейегаром, получается, что практически невозможно, чтобы они не были знакомы, особенно учитывая то, что мы сейчас нашли. Регулус тайно увлёкся историей моей семьи, а потом погиб и бесследно исчез, почему? Зачем мой брат взорвал Министерство и убил сотни людей, после чего имя Таргариенов, по факту, оказалось под запретом? Я уверена, что это тоже связано с тем, почему Реддл хочет видеть меня мёртвой.       Дени вздохнула, переводя дух.       — А может, я фантазирую, и ничто ни с чем не связано. Это, скорее всего, всё просто несчастный случай.       Она выжидающе посмотрела на Гарри, но он всё ещё пытался всё переварить.       — Ты знаешь, когда именно пропал твой брат? — спросил он. — Мы могли бы попробовать сопоставить даты…       — Я не знаю, — сразу ответила Дени. — Но в Министерстве всё случилось тридцатого апреля тысяча девятьсот восьмидисятого. Когда погиб Регулус, никто не знает.       — Да, никто не знает, — согласился Гарри. — Но думаю, у нас есть тот, кто видел Регулуса в живых последним.       Гарри громко позвал Кикимера по имени.