Моя Кровь

      Флёр Делакур была решительно настроена в участии Дейенерис в свадебной церемонии, как единственного присутствующего человека, знакомого с этикетом.       — Кроме того, ты знаешь фг’анцузский. Я помню ещё с Хогваг’тса, ты помогала моей кузине с переводом.       Дени ничего не помнила об этом, её больше удивил тот факт, что Флёр её каким-то образом смогла запомнить.       — Не припомню, чтобы мы разговаривали, — вяло попыталась выпутаться из этого Дени.       — О, Седрик много говорил о тебе, — сказала она, и Дени подавилась утренним чаем. — Твоя мантия на балу была просто великолепна! Кто твой дизайнер?       Гермиона, сидевшая рядом, вежливо откашлялась:       — Так какого цвета мантии ты нам приготовила, Флёр?       Француженка была счастлива десятый раз в подробностях описать редкий состав ткани, который она выбрала.       Все приготовления к празднеству были уже почти завершены. Ветхий дом Уизли блистал чистотой, никто из его обитателей которой явно никогда не видел, праздничные блюда были приготовлены и ожидали своего часа. Из окна комнаты, выделенной специально для Флёр, виднелась верхушка большого жемчужно-белого свадебного шатра. Его установили вчера, как завершающий штрих, как раз тогда, когда нынешний министр магии явился на порог. Миссис Уизли в спешке пришлось запереть Дени в её комнате наверху.       Как выяснилось позднее, мёртвый директор Хогвартса оставил официальное завещание Поттеру и его друзьям. Делюминатор для Уизли, сборник сказок для Гермионы и что было удивительно, так это то, что в его завещании было ещё кое-что, что Скримджер не имел ни права, ни возможности им предоставить. Это был тот самый меч Гриффиндора, который как он пояснил, был собственностью школы и как реликвия являлся частью всеобщего магического наследия. Но что было более удивительно, так это то, что тех, кто, по мнению Дамблдора, должны были этот меч унаследовать было двое: Гарри Поттер и Дейенерис Таргариен. В связи с недавними событиями, министр не забыл упомянуть, что Дейенерис, как самое нежелательное лицо, лишается всяческого права наследования, и Скримджер сказал, что сочувствует потере как Гарри, так и всего волшебного мира, но не может умолчать о существовании сонаследника.       Министр, конечно, даже в самых худших подозрениях не мог предположить, что разыскиваемая убийца находится всего несколькими этажами выше него.       Дени вяло улыбнулась этой мысли, но Гермиона после этого странного собрания была напугана, как и все другие, ответственные за её укрытие.       — По крайней мере, хотя бы в мече мы теперь можем быть уверены, — заключил Гарри.       Теперь Дени сидела наедине с Грейнджер в комнате Билла и Флёр, занятая подготовкой к празднику, несмотря на то, что на уме происходило совершенно другое.       — Я тут подумала, — начала Гермиона, перебирая волосы Дейенерис перед зеркалом, слишком изысканном в своих завитушках для старого щербатого стола, на котором оно стояло. — Твоя внешность, Дени, слишком заметная.       — Ты предлагаешь ходить мне с мешком на голове? — подняла она брови в ответ.       Гермиона закатила глаза.       — Нет. Я говорю это к тому, что если даже оборотное зелье на тебя не действует, а по фотографии тебя не распознает разве что слепой... Ты не задумывалась о том... чтобы что-то изменить?       — А что я могу сделать? Побрить голову?       — Вовсе нет! Это привлечет внимания не меньше... Но может, — Гермиона говорила быстро, неуверенная, — стоит поменять хотя бы цвет?       Дени повернулась на стуле к ней лицом.       — А ты можешь это сделать?       Гермиона нервно наматывала на палец её длинную серебристую прядь.       — Есть один магловский способ... На самом деле, Флёр о нём вспомнила, странно, что я об этом сразу не подумала...       — Что для этого нужно?       — Мы покг'асим тебе волосы, — не слишком воодушевлённо сообщила Флёр, вихрем врываясь обратно в комнату с коробками платьев. — Но испог'тить такую красоту...       — Оставить всё как есть было бы просто небезопасно, — закончила Гермиона более уверенно, так и не получив ожидаемого сопротивления. — Но решение за тобой, Дени.       — Будет очень глупо, если собственные волосы приведут меня к смерти, — рассудила Дейенерис. — Так что здесь и думать нечего.       Флёр, мягко говоря, была шокирована.       — Подумай хог'ошенько, — сказала она, почти с осуждением. — Это тебе не чаг'ы, которые можно г'азвеять палочкой.       — Кому есть дело до внешности, когда весь мир желает мне смерти? Давайте, чем скорее, тем лучше.       Флер, должно быть, оскорбилась, но больше ни слова не сказала. Дейенерис задержалась на этом стуле на час, или даже больше.       Флер не позволила Гермионе сократить длину волос и вообще отодвинула её в сторону, не давая вмешиваться в процесс. Француженка возилась с какими-то баночакми и пастами, кистями, расческами, пока Дени сидела не шевелясь, как статуя. Выражение лица Флёр было глубоко недовольным, и едва ли тут были повинны отвратительные запахи, которыми изобиловала магловская химия.       — Если уж пог'тить, то качественно, — заключила она.       К вечеру Дени сидела с опрятными, приглаженными волосок к волоску, и доведенными до идеального блеска тёмными волнами, обрамляющими лицо.       За ужином Гарри долго смотрел на неё, как громом пораженный.       — Разумно, учитывая какие гости к нам заходят, — хмыкнула Джинни со своего места за столом.       Чарли сказал, что ей идёт.       На закате она стояла перед деревом со старой качелью, привязанной к ветке. У его корней уже было вырыто небольшое подобие могилы. Коленями Дейенерис опустилась на землю, со сложенными в лодочку ладонями. Внутри лежали окровавленный флакон и измятое письмо, аккуратно сложенное вчетверо. Письмо выглядело безобидным желтым листком пергамента. Ей же от одного взгляда на эти вещи делалось плохо.       — Я прошу у вас прощения, — тихо пробормотала она, склоняясь над землей. — Я действительно всё испортила. Отец был прав. Больше этого не повторится. Я даю клятву, что больше никогда к вам не приближусь. Я сделаю всё, чтобы это исправить. Я больше не принесу вам вреда.       Руками она засыпала последнее, что осталось у неё от семьи.

***

      На день свадьбы она стала Мари-Лор Делакур, кузиной Флёр со стороны отца. Для общего соответствия образу она не говорила на английском. Всё это казалось полнейшей глупостью, Дени считала, что отсиживаться в комнате в одиночестве было бы более разумным. Из Франции, согласно соображениям безопасности, кроме Мари-Лор никто не прибыл, зато гостей Уизли со всей Британии было хоть отбавляй. Дени всё равно предпочла на виду сильно не вертеться и от любой возможной компании родственников и не родственников Уизли держалась подальше настолько, на сколько это было возможно.       Сидя под шатром, на одном из рядов расставленных для гостей стульев, она внезапно подумала, что все волшебники Британии так или иначе приходятся друг другу родственниками. Пожалуй, только она одна единственная могла похвастаться генофондом, за тысячу лет сохранившимся практически в первозданном виде. Таргариены не допускали смешения крови с "чернью", предпочитая брак с собственными братьями и сестрами. Традиция эта, должно быть, не позволила простым волшебниками сблизиться с ними, Таргариены вряд ли хотели делиться силой и властью даже с чистокровными магами. Она подумала о своих возможностях, которых не было ни у одного другого мага, подумала о том, как, должно быть, волшебники мечтали выдать своего сына или дочь за королевскую кровь. Таргариены были ближе к богам, чем к людям, так о них говорили, но то, чем они не делились с простыми, на их взгляд, людьми, порождало зависть. Вот какой, должно быть, была причина всеобщей ненависти к бывшему королевскому роду. Сила, которая недоступна другим. Племенное разведение только лишь для своего имени и величия, иначе бы со временем эта сила смешалась с обычной магией, угасла и исчезла бы навсегда, или, что хуже, была бы обращена против них самих.       Брат её, Рейегар, пока не был ненавидим, наверняка был нарасхват. Свежая кровь среди чистокровного кровосмешения.       Потом Дейенерис вспомнила о Нарциссе и Рейегаре, потом о себе самой и Драко. Она почувствовала себя испорченной.       Рядом с ней уселся кузен Уизли по имени Барни, которого в данный момент изображал Поттер.       — Наслаждаешься вечером? — спросил он, очевидно, отметив её безрадостные раздумья.       Не заложилась ли за столько веков у Таргариенов привычка быть рядом с похожими и себе подобными? Сколько времени не было никаких сомнений, что они с Драко были родными братом и сестрой?       — Почему никто так и не понял, за столько лет, что мы с Драко не родные? — спросила она.       Гарри даже почти подпрыгнул от неожиданности вопроса.       — Я не знаю, — ответил он с сомнением. — Никогда не было причин думать по-другому. Почему ты спрашиваешь об этом у меня?       — А у кого ещё мне спрашивать? — повернулась она к нему.       Судя по тому, как Поттер на неё посмотрел, он ещё не привык к её новому внешнему виду.       — Что, настолько ужасно выглядит?       — Нет, — Гарри быстро отвёл взгляд. — Просто непривычно.       — Так и что ты думаешь? Неужели мы такие похожие, как две капли воды?       Поттер пожал плечами.       — Ну... конечно, вы похожи. Внешне. И вы всегда были близки друг к другу, несмотря на разные факультеты. Думаю, ни у кого и в мыслях не было думать иначе.       — Какой ты честный, — сказала Дени.       — Кроме того, вы одинаково неприятные, — сказал Поттер. — Этого у вас не отнять.       — Видимо не на столько, чтобы ты не хотел с нами связываться в течение всех шести лет.       — Это было вынуждено, — возразил Поттер.       — Приглашать меня на балы и вечеринки тебя видимо заставляли под угрозой смерти. Погляди, Поттер, из всех людей, ты опять сидишь со мной. И из всех мест — на свадьбе. Кому ты врёшь?       — Я могу уйти, — сказал он.       — Сделай одолжение.       Поттер, конечно, никуда не делся.       Вскоре на импровизированный зал опустилась тишина, и Артур Уизли, отец семейства, вывел Флёр ко входу. Она была прекрасна — сияющее украшение праздника. Всё вокруг, от её скромного белого платья до восхищённых гостей блистало красотой.       — Вы очень разные, — сказал Гарри наконец. — Драко всегда волновал только ты и он, и никто больше — ты же наоборот, стояла за всех. Как бы мы ни ссорились, ты всегда переживала за нас, за Гермиону уж точно, и тебе было не всё равно, когда мы причиняли друг другу боль. Драко кроме себя самого и тебя рядом никогда никого не замечал. И как бы ты ни пыталась убедить всех вокруг, что тебе наплевать — я всё равно знаю, что это не так. Если бы тебе было всё равно, тебя бы здесь не было, с нами. Ты бы уже давно сбежала при первой же возможности. И никто бы не смог, не стал бы тебя останавливать, и это ты тоже прекрасно знаешь. Но ты всё ещё здесь.       Прекрасная церемония продолжалась. Флёр размеренно шла к Биллу под свадебной аркой, чтобы все смогли насладиться этим великолепием. Клятвы были чисты, слова честны, зал взорвался аплодисментами.       — Ваш план — моя лучшая возможность отомстить.       — Твое присутствие — наш лучший шанс на победу, Дени.       Дейенерис решила вспомнить, что она француженка.       День перетёк в вечер, в саду зажглись праздничные огни. Играла музыка, на танцполе было негде яблоку упасть, а высокий свадебный торт был как будто зачарован не заканчиваться.       Чарли прислонился боком к увитой вьюном колонне, у которой она пристроилась.       — Ты не танцуешь? — спросил он.       — Я очень успешно делаю вид, что не понимаю приглашений, — ответила Дени.       Чарли избавился от всей официальности. Волосы, которые его мать так настойчиво намеревалась собрать в "приличный" вид, а то и вовсе отрезать, были взлохмачены и стянуты в небрежный пучок, галстук куда-то исчез вместе с пиджаком.       — Разве были какие-то сомнения, что дорогая кузина новобрачной не будет на расхват?       — Языковой барьер должен был умерить их пыл, — фыркнула Дени, вспоминая как убегала от одного из престарелых гостей пять минут назад. — А ты почему один?       — Я здесь больше по части выпивки, — Чарли поднял полупустой бокал. — Тебе принести?       — Сейчас я бы предпочла голову без алкоголя, — отказалась она. — Знаешь, когда я услышала про "узкий семейный круг", то думала, что пятьдесят — это самое большее количество волшебников, которое мне придется увидеть.       — Семья у нас немаленькая, так что друзей у нас тоже достаточно, — пожал плечами Чарли.       — И твои друзья тут тоже есть?       — Я не так уж много времени провожу дома, чтобы у меня успели появиться друзья, — сказал он, посмотрев на неё поверх бокала. Сделав глоток, он обернулся в толпе, кого-то разыскивая. — Разве что Хагрид, — кивнул он, указывая на громадину, который возвышался над толпой в противоположном углу шатра. — В школе, пожалуй, я пересекался с ним чаще всего. Где были животные, там же всегда был и Хагрид.       Дени вспомнила, как столкнулась с ним некоторое время назад. Несмотря ни на что, в великане не промелькнуло ни капли узнавания, а в информацию о её местонахождении, даже как член Ордена, он не был посвящён. Чем меньше людей знали, тем безопаснее было для всех.       Она даже и не подозревала, как сильно привлекал внимание её родной оттенок волос. Дени это даже нравилось — взгляды на ней теперь не задерживались от слова совсем. Это было непривычно, но очень полезно.       — Ты хочешь обратно в Румынию? — спросила Дени.       Чарли улыбнулся.       — Очень. Не то, чтобы здесь не было хорошо, просто... Вернуться домой было странно, и я до сих пор не могу привыкнуть. Я как будто попал прошлое. В то время как я жил своей драконьей жизнью в другой стране, здесь как будто всё стояло на месте. Как будто я был в другом мире, а время здесь остановилось. Разве что братья и Джинни сильно выросли.       Дени посмотрела на него. Веснушчатое лицо Чарли стало отрешенным, как будто он вправду был не здесь.       — Поэтому мне было странно видеть их всех вместе. Когда спустя столько лет моя семья разговаривает со мной так же и видит меня так, как будто я всё тот же самый человек. Я чувствую себя не на своем месте, — откровенно рассказал он.       Она задумалась.       — Знаешь, наверное... когда мама рассказала мне всё, я чувствовала себя так же, — сказала Дени. — Всё вокруг было таким же, но я чувствовала себя... не так. На самом деле, сейчас я понимаю, что во мне не должно было ничего измениться. Мое окружение осталось практически тем же, и все мои воспоминания не стерлись в одно мгновение и не стали принадлежать какому-то другому человеку. Мои суждения, мое мировоззрение, никакая другая личность вместе с новым именем не пришла на мое место, но...       — Ты осознаешь себя по-другому, — сказал Чарли.       — Да, — кивнула она, улыбаясь в ответ. — Так и есть. И тогда я не понимала, как другие люди тоже не могут этого видеть.       — За точку зрения, — провозгласил Чарли, выпивая залпом остатки бокала. — Но хватит откровений. Ты когда-нибудь танцевала на свадьбе?       — Нет, — покачала Дени головой, улыбаясь.       — Тогда я предлагаю тебе воспользоваться этой редкой возможностью, — сказал Чарли, протягивая ей руку. — Попытаемся представить, что сейчас в мире нет ничего важнее, чем свадьба моего брата.       — А ты умеешь танцевать? — спросила Дени, беря его за предложенный локоть.       — Нет, — пожал он плечами.       Дейенерис улыбнулась его непринуждённости. Красивое платье, которое выбрала для неё Флёр, заструилось серебром в свете парящих огоньков, плававших под куполом шатра. Музыканты не сбавляли ритм, гостей в центре меньше тоже не становилось. Чарли повёл её в сторону от толпы танцующих, опасаясь, что на них могут наступить. Большинство круглых столиков пустовали в ожидании, когда гости, наконец, вновь проголодаются. За одним из них Дени увидела Гарри в окружении стариков. Она узнала Элфиаса Дожа, некролог которого ей показывала Грейнджер, а другой была престарелая старушка, на ее неприятные комментарии во время церемонии жаловался весь зал.       — Поттер кажется нашёл себе хорошую компанию на вечер, — заметила она.       — Ты бы не захотела быть в компании тетушки Мюриэль и минуты, поверь мне, — сказал Чарли, увидев, куда она смотрит. — Гарри заслуживает сочувствия, — с улыбкой добавил он.       В той части шатра, за столами, было не так много людей, но музыка была слышна всё ещё достаточно громко, чтобы Дени правильно уловила ритм.       — Чем ты будешь заниматься, когда вернешься обратно в заповедник? — спросила она, укладывая руки ему на плечи.       — Три яйца перуанцев только поставили на инкубацию, когда я уехал, — сказал Чарли, аккуратно сжимая пальцами её талию. — Если всё пройдет хорошо, по моим расчетам они должны вылупиться через семь месяцев. Надеюсь, я успею к ним к этому времени, у нас теперь не так часто появляются малыши. По правилам, только один драконопас наблюдает за каждым новорождённым, так что если за вылуплением следить будет кто-то другой, я не смогу к ним приблизиться.       — Почему так?       — Новорожденный дракон проявляет терпимость только к самому первому существу, которого увидит. Другие начинают вызывать у него агрессию и чрезмерный инстинкт защиты. Если такое будет происходить регулярно, потом с содержанием и взрослением дракона могут возникнуть сложности, так что мы стараемся не нервировать и не пугать их на первых порах понапрасну.       — Новорожденные, какие они? — спросила Дени, не в силах подавить детский восторг. — Сколько их у тебя уже было?       — Четверо. Не так уж и много за восемь лет, — сказал он, радуясь её энтузиазму. — Зависит от породы, конечно, но, как правило, в первые недели размерами они не больше кошки. Они очень легкие, в первую очередь всегда вырастают крылья.       — А что вы делаете, когда они взрослеют?       — К зрелому дракону по-прежнему может подойти только его первый драконопас, но это происходит очень редко. Обычно они становятся предоставленными сами себе и свободно живут на территории заповедника. Если по какой-то причине нам всё же нужно приблизиться ко взрослой особи, обычно идет Первый, но всегда вместе с отрядом, если вдруг в случае опасности придётся вмешаться.       — Знаешь, тогда, ещё на четвёртом курсе, когда вы привозили драконов на испытание, — вспомнила Дени, — я ночью сбежала из замка, чтобы посмотреть на них. Испытание тогда уже было закончено, так что все они были в клетках, вы наверное, готовили их к погрузке. Я... помню как вплотную приблизилась к одному из них.       Чарли нахмурился, но не перебивал.       — Это был валлийский, чешуя изумрудная, на ощупь как раскалённая скала. Он долго смотрел на меня, но потом отвернулся. Ощущение было странное, я до сих пор не могу его описать...       — Это невероятно, — сказал Чарли. Его лицо не покидало беспокойство, смешанное с неверием. — В прямом смысле этого слова, Дени. Я сейчас должен быть сильно удивлен, что ты вообще сейчас стоишь здесь и смогла это пережить. Ты знаешь, что буквально никто не может дотронуться до дракона и не только избежать его агрессивного ответа, но и... он именно что раскалённый, никто не подходит к дракону не имея при себе огнеупорного снаряжения...       Чарли закатил рукав, Дени увидела, как рубцовая кожа ожога простирается от его предплечья выше под рубашку.       — Этот длиннорог всего лишь задел меня, когда пытался вырваться из цепей, которые мы надели для осмотра. Это не шутки, Дени. Как ты это сделала?       Дени смотрела на его рану как завороженная. Кончиками пальцев она мягко коснулась его руки.       — Я... я не могу сказать. Сама не знаю как это произошло. Не представляю, почему я вообще решилась подойти, всё как-то произошло само собой.       Гулкий смешок раздался из груди Чарли, и Дени подняла взгляд к его лицу.       — Удивительно. Ты обязана посетить мой заповедник, Дейенерис Таргариен, чтобы я смог увидеть это в живую, — торжественно произнёс Чарли, со светящимися от предвкушения глазами.       — Это официальное приглашение? — улыбнулась она.       — Настоятельная просьба.       — Хорошо, — засияла Дени. — Всегда мечтала побывать в драконьем заповеднике.       Чарли хотел сказать что-то ещё, но вдруг что-то яркое и серебристое пробило ткань шатра. С замирающим сердцем и нехорошим предчувствием, Дени повернулась к центру танцевальной площадки, куда приземлился незнакомый ей патронус-рысь. Она протиснулась сквозь толпу, ближе к призрачному животному, люди вокруг застыли, ожидая, что будет дальше. Патронус разинул пасть и громким, низким голосом, что принадлежал Кингсли Брустверу, члену Ордена, сообщил:       — Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко.       На торжество опустилась звенящая тишина. Как только силуэт рыси расплылся в воздухе, гости повскакивали со своих мест, выхватили палочки. Послышались испуганные крики и внезапные хлопки трансгрессии. Дени с ужасом поняла, что с падением министерства разрушилась установленная им защита. Весь дом был теперь как на ладони.       Дени резко повернулась, но паникующая толпа уже разделила её с Чарли. С каждым новым ударом сердца она понимала всё четче, что она здесь не только бесполезна, но ещё и открытая мишень для всех, кто здесь присутствует. Думать о том, что сейчас известно о её местонахождении Пожирателям, было уже поздно. Пока она крутила головой по сторонам в поисках Поттера или Грейнджер, сквозь крышу шатра начали проникать черные тени. В следующую секунду на толпу посыпались проклятия.       А что, если они уже трангрессировали? Её никто не сможет переместить в любом случае.       Отбрасывая все мысли, Дени двинулась к выходу, избегая паникующей толпы. Вспышки свистели тут и там, она только надеялась, что её не затопчут. Она помнила примерное расположение сарая с метлами.       Кто-то наступал на подол её платья, один из волшебников с криком столкнулся с ней, локтем ударяя её в челюсть. Дейенерис споткнулась, но с большим трудом продолжила двигаться дальше, отталкивая кого-то в сторону. Пожиратель смерти в маске возник перед ней, она смотрела на поднятую палочку в его руке. Блеснуло заклятие, Дени чудом уклонилась и побежала в другую сторону, снова сливаясь с толпой. Присев у перевернутого стола и укрываясь за белой скатертью, она огляделась. Теперь она не знала, где находится.       В этот момент проход перед ней чуть расчистился, когда члены Ордена вступили в схватку. Она видела всё больше фигур в чёрных плащах, их количество явно превышало сопротивление Ордена. Дени разглядела просвет, выход из шатра, и собиралась с силами и мыслями на этот рывок.       Вдруг её взгляд зацепился за что-то знакомое. Это было похоже на провал в памяти, когда видишь что-то, чего не ожидал увидеть здесь и сейчас, не в эту самую секунду, но оно по-прежнему перед тобой, хотя ты не можешь понять, почему.       Она знала это движение руки. Она не видела лица за маской, но знала этот поворот головы. Это должно быть видение, но всё выглядело настолько знакомым, что было больше похоже на настоящее.       Дени застыла на месте, не шевелясь и не дыша.       Как это возможно, чтобы Драко был здесь?       Выходит, что всё это не ложь. Он пришёл за ней. Вместе с ними. В их числе, сейчас он оглушает одного из членов Ордена, которого она не знала по имени.       Министр убит… И он там был? И теперь пришёл сюда? Чтобы всё закончить?       Теперь ей сидеть здесь и ждать своей участи, которую он ей уготовил? Из всех людей, только он сейчас сможет её узнать.       Это, должно быть, именно то, что она заслужила.       Кто-то пробежал мимо, наступив ей на руку, Дени зашипела. Туман в её голове рассеялся от боли, схватившись за стол, она попыталась встать. Снова оглянувшись, она увидела как Драко двинулся мимо, никак не обратив внимание на её тело, почти приклеенное к полу.       Даже если он здесь не для того, чтобы схватить, что это изменит? Он здесь с Пожирателями, и даже если он её увидит и отпустит, потом за это его благодарить никто не станет.       Собрав силы, Дейенерис поднялась и бросилась прочь.       По дороге её снова несколько раз толкнули, пока она сама не налетела на ещё одного Пожирателя смерти, только что повалившего заклятием кого-то из гостей. Пока он поворачивался к ней лицом, красная вспышка ударила его в голову. Мужчина в маске завалился на неё, Дени едва успела выскользнуть из-под его падающего тела, она оттолкнулась и налетела на кого-то ещё. Внезапно сильная хватка сжала её и она оказалась на чьем-то плече. Взвизгнув, Дени только по рыжим волосам поняла, что это Чарли.       — Я держу тебя, — только сказал он, и двинулся к выходу, сильным плечом пиная кого-то в давке.       Дени пригнула голову и впилась пальцами в его спину. Чарли двигался напролом, выбираясь из кричащей и толкающейся толпы к краю шатра, чтобы добраться до выхода. Позади кто-то закричал от неконтролируемой боли, Дени посмотрела назад и увидела, как развивающаяся пола шатра загорелась на другой стороне площадки. Навес заскрипел, готовясь обрушиться.       — Чарли, там пожар, — произнесла она цепенеющим голосом. Он сжал её крепче, пытаясь ускориться. Новая волна паники толкнула людей в их сторону.       Слыша за спинами скрежет стонущих балок и трескающегося дерева, они вырвались наружу. Чарли, не сбавляя скорости, опустил ее, и тут же хватая за руку, потянул дальше к дому. Они завернули за угол, к сараям; метла «Молния» стояла, прислонённая к стенке, в следующую секунду Поттер сорвал с себя мантию-невидимку, чтобы они его увидели.       — Скорее!       Гарри оседлал метлу, Чарли подтолкнул Дени следом. Перебрасывая ногу через древко, она с тревогой вслушалась в приближающиеся крики и звуки борьбы. Метла была только одна.       — Ты не можешь остаться здесь, — она обернулась к Чарли.       — Я был рад познакомиться с тобой, Дени, — улыбнулся он, и Дейенерис почувствовала, как у неё всё скручивается внутри. Поттер перекинул через них мантию и толкнулся ногами. Они взлетели, Дени в спешке обхватила его руками. Гарри трясло.       Через несколько мгновений они были уже высоко над «Норой», которая сверху теперь больше напоминала поле битвы.       — Гарри, где остальные? Почему ты вообще ещё был здесь? Где Грейнджер и Уизли?       — Я не знаю, — глухо отозвался он.       Шатёр под ними развалился.