Гниль тоже может цвести

      Январская ночь. Пушистые снежинки медленно летят и опускаются на девственный снег. На улицах царит мрак и тишина. Все отсыпаются после всеми любимого праздника Нового Года. Домики, хозяева которых нежатся в своих тёплых постелях, стоят с «закрытыми глазами» и их крыши заботливо накрывает снег. Среди этих зданий отличается только одно. Его хозяин вряд ли собирается ложится спать в ближайшее время.       За кухонным столом сидел человек лет 25 явно не с новогодним настроением. А если подумать, откуда у него оно возьмется после таких происшествий, что произошли с ним недавно. Вокруг Союза, так звали мужчину, стояли несколько пустых бутылок водки, а у него в руках находилась сигарета, которую он медленно покуривал. Если посмотреть на лицо нашего коммуниста, то вы бы вряд ли узнали его, если бы не флаг на лице. Под глазами, имевшие когда-то ярко-голубой оттенок и некий огонек, находились тёмные круги, которые так и кричали «Надо лечь спать!». К сожалению, Советского ССР недавно начал пожирать червь по имени Бессонница*. Он сидел, подпирая голову руками.

***

— Пап, я ушел. Вернусь к пяти — крикнул Казахстан отцу, который в свою очередь мыл посуду. — Хорошо, удачи тебе — ответил Союз, не отрываясь от дел. Все дети СССР выросли и разъехались по своим квартирам и домам. Из отцовского гнезда не захотели (точнее у них не было выбора) улетать только Казах, Украина и Россия, хотя последний очень не хотел оставаться, но против горячо любимого папы не попрешь. Закончив с делами, Союз посмотрел на время. Пшек должен был вернуться час назад. Коммунист только хотел взять телефон дабы позвонить своему загулявшемуся сыну, но аппарат сам завибрировал, показывая на экране входящий вызов. Номер был его ушедшего старшего ребенка. — Алло, Казахстан, ты где? — обеспокоенно спросил старший русский. — И-извините, это не Казахстан. Я врач из больницы, в которую и попал ваш…сын — говорил мужчина среднего возраста. Совета как будто током прошибло. Тело сковало, а в ушах неприятно зазвинело. Что произошло с его мальчиком? — В…в какую больницу приехать за ним? — спросил он, но в его голосе была слышна нотка дрожи. На другом конце провода молчали. Эта тишина длилась недолго, но для Союза это была целая вечность. — Слушайте, вы отец, да? Я очень хорошо вас понимаю и ваши переживания на данный момент. Ваш сын…он…мы не смогли спасти его. Он потерял слишком много крови. Его нашли с ножевыми ранениями в области живота. Я сочувствую вам. Вы можете забрать его из морга на улице ×××× — говорил мужской голос, который эхом раздавался в голове коммуниста. Он не хотел верить его словам, но СССР прекрасно понимал, что ему говорят правду. Сказав тихое спасибо, он сбросил и положил телефон на тумбочку рядом. С минуту коммунист стоял неподвижно, направляя свой пустой взгляд в никуда, потом раздался душераздирающий крик. Союз опустился на колени, обхватив голову. На крик при бежали Россия с Украиной. — Папа, папа, папочка, что случилось? — испуганно спрашивал Укра, пытаясь успокоить отца. — Росс, принеси воды и успокоительное, пожалуйста, и побыстрее! Спустя время они смогли успокоить папу, и он уже сидел с пустым взглядом и укрытый пледом. — Так, что случилось? — обнимая с двух сторон Союза, спросили его дети. — Казахстан........он…он умер.- на глазах у Совета вновь появились слезы, так же как и у Раши с Укропом. На следующий день были похороны. СССР через боль и слезы смотрел на это зрелище.

***

— А я мог его спасти… — произнёс тихим голосом он, туша окурок. — Я…я мог спасти моего мальчика… И он сейчас был бы жив… Мужчина встал из-за стола и медленным шагом направился в ванную. По пути он увидел фотографию улыбающегося Укропчика.

***

— Пап, я правда буду осторожным. Честное слово. — говорил Украина, пытаясь успокоить папу. — Нет! Я тебя не отпущу! — твёрдо говорил тот. — Со мной будет Канада и Австрия, они смогут меня защитить — произнёс сын и обнял отца. — Я понимаю твои переживания, но, пожалуйста, отпусти меня. Я вернусь целым и невредимым. — Ладно…- Союз отпустил рукав тостовки Укропа. Тот вновь обнял его и ушёл, помахав вслед рукой. Он обещал вернуться через два часа. И тут история повторяется. Советский ССР ходит из стороны в сторону с телефоном в руках. Укра не отвечал на звонки. И вот входящий номер среднего сына. — Алло, это отец, мм, Украины, да? — говорил женский голос. — Его сбила машина, поэтому он попал в больницу по адресу ××× улица, ×× дом. Она сбросила звонок, оставляя Союза одного со своими мыслями. Он облокотился о стену и сполз по ней, обхватив голову. Совет заплакал, нет, зарыдал. Слёзы оставляли горячие следы на щеках, а потом падали на одежду мужчины. — Пап? О боже, папа! — Россия, спустившийся со второго этажа, подбежал к нему. — Что такое? — У-украина..... Он… Нам надо в больницу… — коммунист встал и направился к выходу из дома. РФ пошёл за ним, по пути захватив отцовское пальто и свою джинсовку. Выбежав из здания и догнав папу, он накинул на него пальто под предлогом «Замерзнешь». Они шли быстрым шагом к месту назначения. В больнице русские увидели их родную душу в коме. Спустя неделю отец пришёл вновь навестить Укру. — Он…выживет? — спросил Союз, смотря на своего сына, подключенного к аппаратам, висевший между жизнью и смертью. — Кхм, товарищ Союз, Украина не сможет жить без них — девушка с русыми волосами указала на приборы. — Даже с ними он будет просто существовать, не жить. Мы сделали все, что было в наших силах. Поэтому мы просим у вас разрешение на отключение пациента от аппаратов. Врач положила документ с ручкой на тумбочку и ушла, оставив Советского ССР со своими мыслями. — Прости…сынок — он подписал документ и, поцеловав его в лоб, ушёл. Ему было больно смотреть на это. Его решение само по себе приносило сильную боль, но уже ничего не поделаешь. Прийдя домой, Союз упал на диван. Он похоронил второго ребёнка. От этого его сердце разрывалось на части, заставляя скрючиваться от боли. — Как Украина там? Очнулся? — Росс сел рядом с отцом. — Врачи…не смогли ему помочь… Похороним его завтра… Х-хорошо? — он вновь зарыдал. Как на зло в голову начали приходить воспоминания связанные с его уже мертвыми сыновьями, начиная с самого начала их жизненного пути. Союз просто не понимал, почему его детки умирают. У него остался только Россия

***

Мужчина прислонил два к фотографии. Он бы проронил несколько слез, но их просто не осталось. — Мальчик мой… Прости меня, пожалуйста..... — прошептал Союз. Ещё немного простояв так, он продолжил путь в ванную. Нечаянно коммунист задел другую фотографию. Он успел её поймать. Посмотрев на нее, Совок увидел там Российскую Федерацию, который неловко улыбался.

***

— Россия, что с тобой происходит в последнее время? — Совет держал сына за предплечья. — Можешь рассказать мне, я выслушаю, помогу. — Все хорошо, пап, правда… Просто на душе так…гадко… Наверно просто не смирился с… Потерей братьев… — оправдывался Росс. — Ладно… Я сейчас уйду в магазин. Тебе купить что-нибудь? — Нет, спасибо… Советских Союз оделся и, попрощавшись, ушёл. Россия посмотрел ему вслед. Он знал, что отцу после его поступка будет несладко, но ему просто надоело жить. Надоело абсолютно все. Возможно он сожалеет об этом на том свете. Юноша пошёл в ванную. Он посмотрел на себя в последний раз. Наполнив ванну и взяв лезвие, парень погрузился в воду. Тяжело вздохнув, он со слезами сделал первый глубокий порез. Кровь бурным потоком хлынула из раны. Дыхание участилось. Россия зашипел от боли. Он решил ускорить процесс своей смерти, нанеся ещё три таких пореза. Через силу и боль юноша написал своей кровью на стене «Папа я ❤ тебя». Потом он закрыл глаза в ожидании своего вечного сна. СССР же шёл по улице. В его лицо дул морозный ветер. — Надо будет сходить с Россией на улицу прогуляться, а то так сгнием в этом доме. — подумал про себя он, вдыхая прохладный воздух. Спустя некоторое время мужчина вернулся домой, где было подозрительно тихо. Сначала он зашёл в комнату младшего русского, думая, что малец уснул, но его там не оказалось. Проходя мимо ванной комнаты, в нос коммуниста врезался металлический запах крови. Он зашёл и увидел то, отчего хотелось кричать, рвать и метать. Союз, сдерживая крик, подошёл к бездыханному телу и обнял его, снова плача. Надпись, которую он заметил после, добила его. Советский Союз сломался. Он похоронил всех трёх его пташек рядом, чтобы они были вместе и на том свете.

***

— Прости, сынок, если бы я пришёл пораньше, ты бы стоял сейчас рядом… — Совет обнял фотографию, а потом поставил на место. Наконец зайдя в ванну, он посмотрел на себя в зеркало. — Во что же я превратился — вздохнув, произнёс коммунист. Он размотал бинты на своих руках, оголяя порезы. Взяв то самое лезвие, которым вскрылся Россия, Союз коснулся им своей руки, которая была и так изуродованна. Слегка надавив и проведя им, он оставил красную дорожку. Она щипала, но это не останавливало его уродовать свою кожу и дальше. Союз понимал, что превращается в гниль       Может быть Советский ССР так и не остановился, доведя себя до летального исхода, если бы не стук в дверь, что заставил коммуниста убрать лезвие, забинтовать на скорую руку порезы и пойти открывать. Почему Совет ещё не самоубился? Жил для детей, которые остались в живых. Они писали ему, поддерживали, но приехать к сожалению не могли. Он не знал, кто к нему пришёл в столь поздний час, но, честно говоря, его это не колышело. Открыв дверь, Союз увидел того, кого не хотел бы видеть, даже если дети были бы живы. — Чего надо, псина? Поиздеваться пришёл? — грубо произнёс он, смотря снизу вверх** на Третьего Рейха. — Товарищ Союз, ты себя в зеркало хоть видел? Мда… — Дитрих нагло зашёл в дом его неприятеля. — В общем, я знаю, что тебе и так несладко, но у меня есть решение, которое тебе вряд ли понравится. — И? Давай говори и вали из моего дома! — раздраженно говорил Совок. — Итак, я помогу тебе реабилитироваться и не буду объявлять войну, а ты будешь чем-то по типу горничной. — заложив руки за спину, проговорил немец. — А если… — А если откажешься, я нападу на тебя. Оказывать отпор ты не сможешь, потому что очень слаб. Так что… У тебя нет выбора. — этот оскал… Как же Советский Союз ненавидел, когда Рейх был прав. — Л-ладно… Ладно, я согласен — опустив голову, согласился он. — Тогда собирай вещи — ох, уж эта хищная ухмылка…

Итак, за этот год у Союза произошло очень много чего. Сначала Казах, потом Украинец и Россия, а всю эту картину украшает эта ненавистная ухмылка Рейха.