Гниль тоже может цвести

      «Этот чёрт слишком умный… Умеет же он воспользоваться случаем. Ненавижу… Ненавижу его и его дебильную лыбу на лице, которая так и говорит тебе «Лошок, ты, Союз, и еще какой»… И почему он так резко пришел ни с того, ни с сего и начал предлагать помощь, ставя условия, что заставило меня согласиться?.. Так или иначе я делаю это для спокойствия моего народа» подумал СССР, захлопывая крышку чемодана. Мужчина встал с кровати, взял его (чемодан) и, оглядев в последний раз свою комнату, вышел из неё. Он направился в зал, где его ожидал Фюрер. — Уже всё? Ты как-то быстро. Что ж, теперь пошли — он встал и, взяв пришедшего за рукав, направился к выходу из дома. Они закрыли его и сели в машину, которую Союз не заметил, когда немец пришел. Тот завел мотор своего Great Wall и тронулся с места. Дорога предстояла не близкая, так что коммунист, сидя на переднем пассажирском, направил в свой взгляд в окно.       Мужчины ехали в полной тишине, которую нарушал звук мотора и проезжающие мимо машины. Уже наступало утро, и Советский ССР впервые за долгое время увидел солнце. После смерти детей он зашторил все окна, что были у него дома, и прекратил вообще хоть как-то контактировать с миром за стенами его места жительства. За едой он не выходил, так как почти не ел и жил девизом «Нет пропитания лучше, чем стакан воды» (Ав: я тоже так живу: >). Но так обманывать желудок вечно нельзя, и поэтому он покупал себе еду, правда через службу доставки°. Так что вид восхода светила очень даже удивил Коммуниста, что не мог не заметить водитель. — Неужели ты и правда из дома не выходил все это время? — с ухмылкой спросил Рейх, останавливаясь на красный свет светофора. Честно говоря, со стороны такое удивление обычному для всех явлению было очень-то странно, особенно от Союза, который, как казалось немцу, проводил 24/7 на природе и наблюдал такое каждый день. — Да — послышался глухой ответ со стороны недруга. — Кстати, а почему ты мне все-таки предложил помощь аж в 3 часа ночи? Да и вообще, почему ты вдруг кинулся помогать своему неприятелю? — Ну-с, не хотел, чтобы ты оказался на улице. И да, начинать войну я не собирался, так на случай, если подумал, что я настолько бездушный. Я знал, что просто так ты не поедешь со мной, поэтому пришлось немного соврать. Единственное, что осталось у тебя — народ, за которого ты волнуешься также, как и… волновался за детей. — Рейх увидел, как Совок погрустнел. — Прости, за живое задел. Так вот, поэтому мне пришлось надавить на это, чтобы ты согласился. — Почему я должен был оказаться на улице? — пассажир повернулся к водителю. — М-да… ты видимо даже почту не проверял. Счета. Знаешь, что бывает, если их не оплачивать? — вопросом на вопрос отвел тот. — Точно… — прошептал наш мазохист. Он со всем забыл про налоги. А еще удивлялся, почему свет и вода так плохо работают. — Спасибо тебе, но все-таки очень странно, что ты печешься об этом. — Встал на путь истинный — улыбнулся нацист и продолжил путь. — А забрал я тебя, потому что легче отдать эту квартиру государству, чем выплатить все, что ты там нажил. Сумма там не копеечная. Всю оставшуюся дорогу мужчины вели диалог не о чем, пока Совет, извинившись, не уснул. Сон, в котором он так долго нуждался, пришел очень быстро, но не тот, что мог его расслабить и дать организму отдохнуть.

***

Темно… Стены, которые можно только почувствовать, начинают сдавливать тело, а вместе с ним и дыхание с подсознанием, заставляя дрожать от боли и хватать каждый глоточек воздуха. Приходит отчаяние, приходится смириться и корчиться от боли. Резко появляется прямоугольник ослепительного белого света, похожий на дверной проем, а внутри него три знакомые и такие родные фигуры, которые расправили свои руки для объятий. Он слепит глаза, из-за чего они невольно жмурятся. Сзади послышалось хлюпанье. Оглянувшись, взгляд упал на жуткое человекоподобное существо, покрытое чёрной и липкой жидкостью, которая неприятно и противно булькала. Оно движется к стенам, все ещё сжимающие конечности. Новая волна дрожи. Сердце бешено колотится от страха и неизвестности, ноги сами понесли к «выходу», который продолжал слепить, но препятствие не даёт нормально двигаться. Уже в состоянии истерики телодвижения ускорились. Слёзы невольно начали течь по щекам. Попытки становятся уже более осмыслены. Чудовище почти рядом, и тело смогло освободиться от оков стен. Мышцы резко расслабились, оставляя приятно пульсирующую боль, которая расплылась по всему телу. Медленно переходя на бег, ноги ведут к проему. Вдруг что-то склизкое сильно сжало и схватило за руку. Нет! Почему прям у выхода?! Оно начинает поглощать все конечности, окутывая чёрной как смола жижей. Попытки тщетны, а воздух начинает заканчиваться. Сознание медленно покидает тело, заставляя его обмякнуть, но рассудок принуждает «выплывать» из своего заточения. Вновь слёзы на лице и вновь темнота. Неужели это конец?

***

      СССР проснулся в холодном поту с криком. От этого Рейх аж подпрыгнул на месте. — Ты чего? — спросил водитель, повернувшись к Коммунисту. Они стояли в пробке, а поскольку последний спал, то немцу стало скучно, и он невольно задумался, смотря вдаль пробки. Крик резко вывел Дитриха из раздумий, что сильно испугало его. Советский ССР же молчал. Тело дрожало от только что пережитого кошмара, слезы, которые непрерывным потоком шли из теперь потухших голубых глаз, ухудшали ситуацию. Истерика. Он не думал, что они встретятся когда-либо вновь. — Union, Beruhige dich bitte! Was passierte? /Союз, успокойся, пожалуйста! Что случилось? / — от беспокойства Третий Рейх заговорил на своем родном языке. Он взял Совка за предплечья, не зная как ему успокоить его. Немец обнял того. — Ich bin hier, ich bin da…/Я тут, я рядом./ Почувствовав объятия, тело Советского Союза перестало дрожать, а он сам застыл в осознании.

Впервые за такое долгое время, его кто-то пытался поддержать и успокоить в трудный момент.

Мужчина уткнулся в плечо обнимающего, пытаясь сдержать слезы, что плохо получалось. — С-спасибо т-тебе — прошептал дрожащий голос. Союз кое-как успокоился именно тогда, когда пробка рассосалась. Спустя минут 10 молчания, коммунист все-таки решился ее разрушить. — Прости з-за это. — Ничего, с кем не бывает — ответил Рейх.       Через часа 2 они подъехали к большему дому, который находился за городом на холме возле красивого озера, которое покрылось толстой корочкой льда. Дитрих, как истинный джентльмен, взял вещи своего сожителя и занёс их в дом, пока последний разглядывал пейзаж. Он тоже производил неописуемое впечатление на Совета. Ещё раз покарав себя за то, что долго не выходил на улицу, мужчина направился в здание. Внутри оно казалось ещё более богатым, красивым и уютным, чем снаружи. Союз разулся и сразу начал «осваивать новые территории». Дом оказался трёхэтажным. На первом находились кухня, санузел с ванной, столовая и зал. На втором спальни и мини-комнаты для уединения и творчества. А третий этаж был библиотекой.       Осмотрев дом, Коммунист зашёл на кухню, где был Дитрих, который заваривал чай, по-видимому, с ромашкой, так как все помещение наполнил приятный запах этого цветка. — Присаживайся — сказал хозяин дома, ставя на кухонный стол чашки с напитком и корзиночки с угощениями для него. Союз послушно выполнил просьбу. Запах чая ударил в нос. Когда он в последний раз употреблял°° любимую вещицу Великобритании? Он не помнил, но сейчас был не прочь выпить одну. — Итааак, все твои обязанности и прочее, что тебе нужно знать, я написал на листе бумаги, который лежит в твоей комнате, поэтому объяснять мне по этому поводу ничего не надо. — проговорил Наци, отпивая содержимое из кружки. — Предлагаю что-нибудь обсудить. — Солидарен — произнёс Советский ССР и направил свой взгляд в форфоровую ёмкость с горячим чаем, чей пар ударил в глаза мужчины. Следующий час страны обсуждали политику и экономику. Если посмотреть сейчас на эту парочку, то вряд ли можно сказать, что они ненавидят, по крайней мере ненавидели, друг друга, а по какой причине Рейх с СССР уже не помнят. — Мф, прости, мне придётся отлучиться — извинился немец, посмотрев на часы. — Работа, сам понимаешь. Совет понимающие кивнул, пожелал удачи и взглядом проводил своего уходящего «опекуна».       Как только входная дверь хлопнула, Совок выдохнул. Язык «отсох» от «передоза разговоров». Это было крайне непривычно, ведь Союз до этого общался вслух только сам с собой и то не всегда, но рано или поздно он привыкнет. В голове всплыли слова Нациста про обязанности русского, написанные на листке, который в свою очередь лежал в его комнате. Любопытство взяло верх, и СССР пошёл в комнату, на двери которой уже красовалась табличка с надписью «Советский Союз». На кровати лежал конверт, а на нём коробочка, украшенная белым бантом. Первое, за что взялся мужчина, был конверт, который в мгновение ока был открыт, а письмо развернуто. Ознакомившись с содержимым (Ав: не думаю, что вам будет интересно читать про обязанности горничных ~(«-.-)~), Совет открыл коробочку. В ней лежал костюм горничной. Правда было видно, что оно из косплей-кафе, а не классический, и явно выпрошен у Японии или Японской Империи, что более вероятно. Интересно, как они там поживают? Наряд слегка смутил русского и немного разозлил. «Я парень в кой-то веки! Я бы согласился на неудобный костюм дворецкого, за которым глаз да глаз°°°, но чтобы надеть платье… Так ещё и короткое… Ну-с, мне от этого не убежать: либо добровольно, либо силой. Ведь Третий это просто так не оставит. Он тот вид стран, которые всегда добиваются своего.» подумал Совок, начиная одевать элементы косплея. — Мать моя Российская Империя, что за пиздец… — он осматривал себя в зеркале. Чёрное кружевное платье чуть выше половины бедра с белой такой же рубашкой с рукавом три четверти, что выставляли бинты нашего мазохиста на показ, фартучек молочного оттенка, чулочки в виде котиков шоколадного отлива, чёрные балетки, ободок с кружевами и самое главное чокер с бубенчиком (Ав: думаю мне стоит прекратить смотреть аниме с горничными 👀). — У, Рейх, вернешься, такой пизды вставлю!       Еще немножко повозмущавшись, Союз принялся за уборку. На первый взгляд казалось, что дом вылизан до блеска, но стоило мужчине подойти к одной из полок, его взору предстал толстый слой пыли. «Нужна тряпка» подумал горничная (вы же не против?)) и отправился на ее поиски. Первым делом он решил посмотреть в ванной. Интуиция не подвела и в руках уже был пульвелизатор с водой и желтый кусок ткани. Немедля ни секунды, СССР приступил к уборке. Два часа и весь дом блестит от чистоты, а мужчина заканчивает пылесосить. Так получилось, что он стоял спиной к входной двери, которая неожиданно открылась. — Я верн- - Рейх застыл при виде своего сожителя. Он неожидал, что он будет выглядеть так мило в этом наряде. Румянец, как спичка, вспыхнул на лице, а из носа предательски хлынула кровь. Немец отвернулся, прикрывая черной кожаной перчаткой нос. - Т-ты в порядке? - Коммунист начал подходить к нему, но, получив жест рукой от "пострадавшего", которым тот показал, что все нормально, остановился. Быстрым шагом Третий отправился в ванную. Совок проводил его непонимающим взглядом, а потом ушел убирать пылесос. Вернувшись, он не обнаружил нациста и ушел на кухню, дабы приготовить чего-нибудь съестного для пришедшей с работы страны. Союз открыл холодильник и взял некоторые продукты для обычного легкого супчика, который он любил готовить детям, когда те были маленькими°°°°, именно зимой. Он окунулся в свои воспоминания и начал готовку. На стук ножа пришел Наци. - Что ты кашеваришь? - поинтересовался он, облакачиваясь на стол позади. - "Зимний суп" - поваренок улыбнулся. Это название предложил Россия, когда впервые попробовал его. Одинокая слеза упала на разделочную доску. - Все в порядке? - Да... Просто лук...