Бумажная роза

И, поправив рюкзак, мой Кай уверенно шагнул в неизвестность, а время словно остановилось. Каждая минута казалась вечностью. Проклятое сознание не переставало «услужливо» подсовывать мне картинки из увиденного когда-то опыта над заключённым. В голову лезли мысли, одна ужаснее другой, и я ругал себя последними словами за то, что вообще согласился на эту авантюру: лучше бы никто и никуда не ходил – справились бы сами – ну, подумаешь, задержались бы подольше! А так… гарантий, что блок цел, не было, и риск мне уже не казался таким уж оправданным. Сердце разрывалось на части от тревоги за этого оболтуса, и неожиданно пришло чёткое осознание того, что никто… никто мне больше не нужен во всей этой бескрайней вселенной, что я, не задумываясь, отдам жизнь за своего мальчишку, и – да! – я люблю его, люблю! Как никого и никогда не любил. Господи… только бы он вернулся… Мои нервы были напряжены до предела, а глаза нестерпимо болели, но я не мог найти в себе силы отвернуться от иллюминатора. Через два часа Кай не вернулся… Прошло ещё пять минут… десять… пятнадцать, и я, наконец, разглядел между деревьями знакомый силуэт. Я прикрыл глаза и облегчённо выдохнул, уже мысленно ругая этого придурка за задержку. Вот точно, сегодня ночью ему не поздоровится (и плевать, что услышит весь экипаж!) – я отомщу ему за зря потерянные годы моей жизни, которых лишился всего за эти пятнадцать минут. Сложив руки на груди, в ожидании я стоял у дверей шлюза, и тут за спиной раздался напряженный голос моего помощника: – Капитан! У Кая нет рюкзака! До меня очень медленно стал доходить смысл фразы. Внутри всё похолодело, и лишь одна мысль металась в голове: «Сейчас Кай зайдёт в тамбур и откроет шлюз электронным ключом. А потом я сам лично прибью его…» – Алекс, я, как и обещал, вернулся, – расслышал я сквозь стекло уставший голос запыхавшегося Кая. – Но, к сожалению, капитан, от спутника не осталось и винтика… Сейчас это просто груда бесполезных железяк… – Где ключ и рюкзак? – сурово перебил я, взглядом ощупывая такого родного мне человека, пытаясь подметить какие-либо изменения. Он с готовностью хлопнул по карману на рукаве куртки и резко изменился в лице, с ужасом уставившись на меня. Да я и сам уже видел: карман был разорван – выдранным с живьём клоком он еле держался на рукаве – ключа не было… Повисла тишина. На Кая было жалко смотреть: он резко побледнел, на перепуганные глаза навернулись слёзы, руки мелко дрожали – хотелось обнять и успокоить его, но я на корню подавил в себе это желание. Одному Богу только известно, каких усилий мне это стоило. Наконец, не выдержав моего пристального взгляда, Кай опустил голову и тихо сказал: – Так, там такая ситуация непредвиденная произошла… Я, когда уже закончил осматривать обломки спутника, услышал какой-то шум. Мне что-то показалось за деревьями, и я во всю прыть рванул обратно, но рюкзак зацепился за свинцовый куст. А ты же знаешь, какие там колючки… Я попытался его вытащить, но он прочно зацепился, а я побоялся долго задерживаться… Видимо, карман оборвался, когда я пытался освободить рюкзак… А я от страха и не заметил… – Ты – кусок идиота! Придурок! Дубина! Почему ты не подумал о самом важном для тебя?! Ты же должен был помнить, что ключ – это твой пропуск на шаттл! – сорвавшись, заорал я: раздиравшие меня эмоции просто не давали дышать. С болью в сердце я посмотрел на него и уже тихо и горько добавил: – Бог мой… как глупо… – Прости, мой капитан, прости… – глотая слёзы и припав к стелу, взмолился Кай, – я так испугался… не подумал… Испугался… В сейчас вернусь и принесу этот чётров ключ. И рюкзак! Я помню, где это. Я со злостью и отчаяньем лупанул по стеклу кулаком: – Никуда ты сейчас не пойдёшь! Через полчаса начнёт темнеть: с этого времени активность теней увеличится в десятки раз!!! Ты точно помнишь, где оставил рюкзак?.. – Да, конечно! – уверенно ответил Кай. – Тогда завтра ты вернёшься за ним и принесёшь ключ. А сегодняшнюю ночь ты проведёшь в тамбуре, – твёрдо приказал я и, больше не говоря ни слова, покинул шлюз. *** Уже через пару часов угасающий день поглотила непроглядная тьма, и лишь подсветка на панели управления освещала кабину шаттла. Ребята, вымотавшись и почти закончив ремонт, спали, и только мы с Каем сидели на полу у разделяющего нас тонкого, но неимоверно прочного, стекла шлюза. – Я обманул тебя, Кай, – тихо признался я любимому мальчишке, наклоняясь ближе. – На самом деле, я бы хотел, чтобы кто-то помнил обо мне и после того, как меня не станет… И при этом помнил только хорошее, забывая о смерти… – Я так хочу тебя сейчас обнять, мой капитан… Если бы ты только знал, Алекс, как я хочу тебя обнять… просто почувствовать твоё тепло… – так же тихо сказал Кай и, прислонившись спиной в стенке шлюза, уставился в потолок. Я вздрогнул от этих слов и впился взглядом в такие знакомые и родные черты, судорожно соображая: что это было – намёк на то, чтобы я его впустил? Просил бы он меня рискнуть жизнью всей команды, веря в то, что я доверяю ему. Кто – Кай или тень – сейчас делает эти намёки?.. Беда в том, что тень создаёт фантом по образу и подобию моих мыслей. Идеальная копия… И сейчас, со слезами на глазах, опухшим от рыданий носиком и взъерошенными волосами, задумчиво смотрящий в потолок, он больше напоминал несчастного ребёнка, чем коварную тварь, жаждущую заполучить мою душу. Вынырнув из своих мыслей, Кай заметил мой настороженный взгляд и тут же перепугано затараторил: – Нет-нет, ты не так понял!.. Я совсем не прошу тебя меня впустить. Что ты? У меня и в мыслях такого не было! Я же всё понимаю… – Сегодня днём, когда их грёбаное светило будет в зените, ты, Кай, вернёшься за ключом, а я обязательно дождусь тебя. Мы покинем эту планету только с тобой, малыш… – ком встал в горле, но я нашёл в себе силы продолжить: – Это моя вина… Никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится… – С ума сошёл? – тут же вскинулся Кай. – Это я во всём виноват! Если бы я не испугался, не запаниковал… всё было бы хорошо. Сейчас мы были бы вместе… На несколько минут в воздухе повисло молчание. Мы одновременно прислонились к стеклу и приложили руки – ладонь к ладони – к невидимой границе, надёжно разделявшей нас. – Странно… – подал голос печально улыбнувшийся Кай, – мы впервые проводим ночь вместе. Мне всегда казалось, что я могу только мечтать об этом… – Глупый! Я обещаю тебе, что отныне я буду проводить с тобой все ночи! Больше ни слова возражений с моей стороны, только вернись ко мне, мой мальчик… – Мой капитан… – соблазнительно протянул Кай, очень эротично облизнув губы, и его глаза заблестели. – Я обязательно принесу этот чёртов рюкзак, чего бы мне это не стоило! Уж слишком заманчиво твоё обещание. – Только попробуй этого не сделать – я не посмотрю ни на что, выйду отсюда, найду среди теней и отшлёпаю твою тощую задницу! И первый раз за весь вечер мы искренне расхохотались. До самого утра мы не замолкали ни на минуту, чтобы не позволить плохим мыслям выбить нас из колеи, ведь впереди одно из самых важных в нашей жизни испытаний. Я старался не допускать даже мысли о том, что Кай не вернётся: это было бы слишком ужасно для меня… слишком больно… слишком… всё было бы слишком. Местное солнце идиллически поднималось из-за гор, но мир вокруг казался чем-то нереальным, чьим-то бредовым зыбким сном. А на сердце становилось всё тяжелее и тяжелее – опять нахлынули тревога и тоска. Хотелось схватить и прижать к себе Кая, и никуда его не отпускать. – Ну, мне пора, мой капитан, – пытаясь придать своему голосу максимум оптимизма (получилось не очень), сообщил Кай, быстро поднимаясь с пола, разминая затёкшие мышцы. – Спасибо за чудесную ночь! – Тебе лишь бы пошутить, – проворчал я по-доброму, прижимая ладонь к стеклу, в районе губ мальчишки. – Я люблю тебя, капитан… – прошептал Кай, целуя стекло под моими пальцами, и, резко развернувшись, не раздумывая ни секунды, открыл шлюз и решительно вышел наружу. Даже ни разу не обернувшись, мой мальчик скрылся за ближайшими деревьями. Как только он исчез из поля видимости, моё внимание привлекло яркое пятно на полу тамбура. Открыв шлюз, я взял в руки крошечную фигурку кота. Когда он успел его сложить? Вспомнив о том, что Кай всегда таскал с собой хоть небольшой лист бумаги, я с горечью подумал: «Ты, что, не мог разодрать этот карман?» – и, как самую бесценную в мире реликвию прижав к груди фигурку, тихо прошептал: – Вернись ко мне, мой котёнок, только вернись… *** – Капитан… – тихо позвала меня Алиса, отвлекая от напряженного наблюдения за местностью, – я починила генератор, мы можем взлететь через пять минут. И ещё, на связи центр управления… – Да, капитан Алекс Грин на связи, – отчеканил я в микрофон. – Капитан, ваш механик доложил о починке шаттла – вы должны немедленно покинуть планету. – Мы взлетим через час, после того, как вернётся мой младший помощник Кай Сноу. – Нет, капитан! Я запрещаю Вам открывать шлюз существу, которое было среди теней! Это опасно, Вы не имеете права рисковать командой наших лучших специалистов. Немедленно покиньте планету! Это приказ! – Есть, сэр, – вежливо согласился я и тихо приказал Алисе: – Отключи связь… Мы вылетаем через час. И снова потянулись бесконечные минуты ожидания, пропитанные нервным напряжением. Через час Кай не вернулся. – Алекс, мы не можем больше ждать… – сочувствующе коснулся моего плеча Макс, – мы и так ослушались приказа, больше нет смысла… Я не ответил, окинув команду невидящим взглядом. Так не должно было случиться! Просто не должно… – Алиса, похоже, капитану плохо, – осторожно сказал Макс и тихо добавил: – Запускай двигатели… Энджи, вколи-ка ему успокоительного… – Стойте! – заметив движение на краю поляны, радостно заорал я, не веря своему счастью. – Кай возвращается! И у него рюкзак! Решение пришло неожиданно: я не оставлю своего малыша одного! Мне всё равно кто идёт сейчас к кораблю – Кай или тень! Если это Кай, мы вместе вернёмся в шаттл, а если тень – мне ни к чему жить без него… Чего стóит это бескрайнее звёздное небо, если под ним нет моего мальчика? С твёрдой уверенностью я быстро приложил запястье к панели – и дверь в неизвестность приветливо распахнулась. – Нет! Капитан!.. – выйдя из оцепенения, хором вскрикнули мои подчиненные. – Макс, если мы не вернёмся – остаёшься за капитана! – крикнул я в закрывающийся проём и, всё ещё веря в благополучный исход, отважно шагнул навстречу судьбе. Но, по мере нашего сближения, мне стала открываться горькая действительность: сначала я заметил, что то, что я принял за рюкзак, оказалось чёрной, жжёной тряпкой, потом я обратил внимание на то, что, ещё утром подранная, его куртка сейчас была совершенно целой. Инстинкт самосохранения орал во мне как резаный о том, что, если я сейчас развернусь и побегу, я успею добежать до спасительного шаттла. Но сердце… моё любящее сердце тихонько подталкивало вперед. И я продолжал идти… идти к моему самому дорогому человеку, без которого я, капитан Союзных Галактик Алекс Грин – прожженный волк-одиночка, как любили шутить мои друзья, – больше не видел смысла жизни. Ещё несколько шагов, и мы уже стояли друг напротив друга. Его фантом ничем не уступал моему Каю: те же лукавые глаза, тот же аккуратный носик, те же губы, на которых блуждала счастливая улыбка… – Кай… Мальчик мой, – поток слёз застилал глаза, а я просто задыхался от отчаянья. – Как же так? Ты же обещал вернуться! – А я и вернулся, мой капитан… – проговорил мой Кай, ещё шире улыбнувшись. – Я вернулся к тебе… – Скажи… Скажи мне, тварь! – не в силах вынести своего горя, заорал я – Он знал? Знал о моих чувствах? – Конечно, мой капитан… Об этом знали все, ты последний, кто признал это! Мне стало легче от этих слов, и я почувствовал себя почти счастливым. – Люблю тебя, мой мальчик… – прошептал я отчаянно, протягивая руки к любимому, – как же я люблю тебя… – И я, мой капитан… – вторил мне Кай, заключая меня в объятия, – ЛЮБИЛ до самой смерти… И вдруг в моей голове зазвучал удивленный голос: «Что происходит? Алекс?.. Зачем ты вышел?! Господи… что ты наделал?!» – Я не мог оставить тебя здесь одного… Я просто не мог не пойти… – превозмогая дикую боль, пронзившую всё тело, прошептал я. «Мой капитан… Алекс?.. – и прежде чем в моих жилах закипела кровь, я услышал последний, полный ужаса и боли, больше похожий на вой смертельно раненного зверя, крик любимого: – Нееет!!!» *** Спустя шесть лет. Фрагмент письма капитана Союзных Галактик Максимилиана Далтона его сестре – бывшему сержанту Союзных Галактик Энджи Далтон: «…Сегодня мы вернулись из экспедиции. Похоже, утверждение наших предков о том, что снаряд дважды не попадает в одну и ту же воронку, не соответствует истине. Дело в том, что на обратном пути мы снова потерпели крушение, и мне пришлось посадить свой корабль на Антею-786. Да-да, на всё ту же планету теней. А теперь, дорогая моя, главное! В этот раз мы пострадали более серьёзно, но Алиса (помнишь, я говорил тебе, что обязательно добьюсь её назначения в свой штат – о лучшем технике нечего и мечтать!), так вот, Алиса пообещала всё устранить часов за шесть, благо всё необходимое для починки нашлось на борту. Пока она с ребятами колдовала в машинном отсеке, я просто сидел и смотрел в окно, вспоминая Алекса и Кая. Отличный всё-таки был парень, наш капитан. Сколько было вместе пройдено. На него всегда можно было положиться. И даже то, что он сделал ради своего мальчишки… Даже это в моих глазах не выглядело малодушием. Ты же помнишь, Энджи, мы все видели, как он любит Кая: всегда было ясно, что они просто созданы друг для друга – словно две встретившиеся половинки одного целого. Странно, что Алекс не хотел признавать это до последнего. Хотя, я думаю, он всё равно это чувствовал, иначе не поступил бы так. Знаешь, я понимал, что их больше нет, но мне вдруг так захотелось оставить на этой чёртовой планете хоть что-то, что напоминало бы этим кровожадным тварям, что их жертв помнят и любят до сих пор! Я понимал, что это иррациональное желание – с какой стати было ждать, что эти безмозглые пожиратели энергии вообще обратят внимание на какие-то бездушные предметы, оставленные на их планете, – но удержаться от идеи уже не мог. Солнце было в зените, и поэтому встреча с тенями приравнивалась к нулю. Я стал судорожно размышлять, что же оставить такого, что говорило бы о том, что мы действительно их помним. С капитаном всё решилось достаточно просто – его любимый тыквенный сок. Я видел, в кухонном отсеке оставалось ещё несколько пачек. А вот Кай? Больше всего этот мальчишка любил делать фигурки из бумаги. Но где я найду сейчас бумагу? В задумчивости я стоял посреди кают-компании, когда на меня наткнулась Алиса, заскочившая сюда, даже не знаю, по какому делу. «О чём так тяжко задумался, капитан? – тревожно заглянула она мне в глаза. Я поделился с ней своей идеей. Она согласно кивала, пока я рассказывал, а когда я посетовал, что у нас нет и листочка бумаги, улыбнулась и заметила: – Знаешь, Макс, с бумагой, которая подошла бы для оригами, у нас, конечно, не сложилось, но на кухне есть салфетки – это тоже своего рода бумага. Важен же сам факт, ведь никто не будет делать из них фигурки… Сам понимаешь…» – она горько вздохнула, а я не мог не признать её правоту. Заскочив на кухню, я схватил пакет сока и несколько салфеток. Предварительно внимательно оценив обстановку за бортом, я вышел наружу и, двигаясь очень быстро, оставил наши «подарки» метрах в пятидесяти от корабля. Алиса, отложив на время свои дела, стояла у входа. Дождавшись, она крепко обняла меня и уткнулась носом в моё плечо, пытаясь скрыть слёзы, но через мгновение отпустила, и мы зашли внутрь. Она, сообщив мне, что они постараются закончить часа через три, опять убежала в машинное отделение, а я направился на мостик и снова уставился в окно, теперь уже не в силах оторвать взгляд от пакета сока, прижимающего салфетки. Сколько времени я так простоял, вспоминая всё, что нам довелось вместе пережить, я не знаю – из задумчивости меня вывела Алиса, доложившая, что они закончили и через пятнадцать минут будут проводить пробный запуск. Зная Алису, можно было не сомневаться, что повтора не будет – через пятнадцать минут мы уже можем покинуть эту проклятую планету. Я рассеяно кивнул, и Алиса, понимающе похлопав меня по плечу, вышла. Я уже собирался отойти от окна, как вдруг моё внимание привлекло сизое облачко, которое парило между деревьями. Оно не пряталось за кронами – просто висело невысоко над землёй, на краю полянки, на которой стоял наш корабль. «Что, тварь, любопытно тебе? Пожрать захотелось? Обломись!» – с ненавистью успел подумать я, как неожиданно оно разделилось на две части и… Энджи, я не поверил своим глазам – на опушке стояли Кай и Алекс!!! Сомнений не было никаких – это были они!!! Капитан, положив руку на плечо своему мальчишке, улыбаясь, смотрел, казалось, просто мне в глаза, а Кай, счастливо щурясь, прижимался к нему. Я приклеился к стеклу, не в силах даже шевельнутся. Вдруг Кай сбросил руку капитана и шагнул в направлении корабля. Моё сердце словно оборвалось от этого резкого движения, а Алекс схватил его за руку и, мгновенно став серьёзным, отрицательно покачал головой, но паренёк улыбнулся ещё шире, показал рукой на оставленные мной «подарки» и, мягко высвободившись, направился к ним. Затаив дыхание, я наблюдал, как он подошёл, выхватил из-под пакета салфетки и трепетно прижал их к груди, подарив мне полный благодарности взгляд. Затем перевёл его на пакет, а потом опять посмотрел на меня – теперь в его глазах плясали такие до боли знакомые бесенята. Он развёл руки в стороны и, как будто извиняясь, пожал плечами – ну, да, я и сам понимал, что сок капитану не пригодится, но было видно, что Каю приятно, что мы помним о пристрастиях его любимого. Он озорно подмигнул мне и, засунув в карман салфетки, оставив в руках только одну, развернулся и поспешил назад, по дороге что-то скручивая из оставшейся. Полностью увлечённый своим делом, уже почти дойдя до капитана, он споткнулся и наверняка грохнулся бы, если бы заботливые руки Алекса не успели подхватить его. Капитан бережно поставил его и поправил задравшуюся от падения куртку, а Кай протянул ему только что сделанную из салфетки розу. Я видел, Эрджи, я видел, как Алекс, нежно – так нежно, что аж сердце замерло от восторга! – посмотрел на него, осторожно взял её и изобразил, что нюхает самую прекрасную и ароматную розу во всём мире, потом прислонился лбом ко лбу мальчишки, замер на мгновение и поцеловал его в нос, вызвав этим у него счастливейшую улыбку из тех, что я когда-либо видел. Неожиданно взревели запущенные двигатели, и я с ужасом подумал, что эта волшебная картинка сейчас растает как плод моего воображения. Я отвлёкся, прислушиваясь к шумам двигателей: кажется, всё в порядке. Через секунду вошла Алиса и доложила, что мы готовы покинуть Антею. Коротко отдав приказ об отбытии, я потянул Алису к окну, боясь, что капитан и Кай уже исчезли и она не увидит этого чуда. Напрасно боялся – они так и стояли на опушке, прижавшись к другу плечами и глядя на нас. В нагрудном кармане курки капитана торчала только что подаренная ему роза. Алиса ахнула, и по её щекам заструились слёзы, а Алекс укоризненно покачал головой, сильнее прижимая к себе свою половинку. Корабль медленно набирал высоту, а мы так и застыли у окна, не смея оторвать взгляд от удаляющихся друзей, которые стояли, обнявшись, и махали нам. Вдруг рука Кая соскользнула с талии капитана вниз, и, по тому, как он резко дёрнулся, стало ясно, что наш вечный проказник ущипнул Алекса за задницу, но тот не остался в долгу, легонько стукнув Кая в плечо, и они весело расхохотались, подарив нам воздушные поцелуи на прощание… И знаешь, я никогда не видел их более счастливыми, чем они были сейчас! Похоже, Энджи, наши грамотеи далеко не всё знают о природе теней или же мы до сих пор не всё знаем о силе истинной любви…» __________________________________________________________ Собственно, роза: http://origami-blog.net/wp-content/uploads/2012/07/Bez-imeni-2.jpg