Мулан, прекрасный цветок по имени магнолия

Может быть мне хотелось, смотря в зеркало, видеть человека достойного? Мулан

Этот день был, как казалось, самым обычным и посредственным, если бы не одно «но». Хуа Мулан, девушка, что пробыла на войне двенадцать лет и дослужилась до чина генерала, скрываясь всё это время под видом мужчины (пусть её и смогли раскрыть), вышивала красочные пионы. Всё вроде было хорошо, ведь она смогла живой вернуться домой, при этом не дав отцу погибнуть на войне, а сейчас занималась своей работой. И было довольно сложно сразу же привыкнуть ко всему, вновь вернуться к круговороту жизни обычной швеи. Некогда нежные девчачьи ладони огрубели, покрылись шрамами и порезами, полученные в результате сражений и небольших неудач. И всё это, как и другие болящие шрамы, напоминали ей о войне, ужас которой она никогда не сможет забыть. Это до конца дней будет преследовать Хуа Мулан в кошмарах… — Ох… Я совсем разучилась вышивать, — разочарованно пробормотала Мулан, смотря на несчастные пионы, а после на эскиз этих самых цветов. — Мне нужно больше практики, чтобы мои руки вспомнили, как это делается. Хуа вновь принялась за работу, не собираясь сдаваться просто так в самом начале пути, который она начала много лет тому назад. Но неожиданно была прервана своей матерью, что вошла в комнату слегка встревоженная. — Что-то случилось, матушка? — спросила Мулан, отложив вышивку в сторону и подняв глаза на женщину. — Мулан, тебя хочет видеть некий господин Ван, он сказал, что вы вместе воевали… — взволнованно пролепетала она, теребя край рукава своего ханьфу[¹]. Хуа на миг замерла, не веря своим собственным ушам, а потом едва заметно улыбнулась и, поднявшись на ноги, поспешила к выходу. — Не беспокойся, матушка. Я его знаю двенадцать лет, он хороший человек и полководец, — попыталась успокоить свою мать Мулан, на что женщина лишь тяжело вздохнула, надеясь, что слова её дочери не приправлены розовым туманом. — Хорошо, Мулан. Я верю тебе. А теперь иди, негоже заставлять высокопоставленных людей ждать, — произнесла женщина, заправив выбившуюся чёрную прядь за ушко дочери, а после тепло ей улыбнулась. Мулан лишь кивнула, тут же выйдя из мастерской в сад, где Яо с любопытством разглядывал цветы. — Здравствуйте, полководец Ван, — жизнерадостным голосом произнесла Мулан, сдерживая широкую улыбку. Она была рада вновь увидеть кого-то знакомого и понимающего её. Яо вздрогнул от неожиданности, но виду не подал, что слегка испугался, а лишь повернулся к ней лицом, тут же улыбнувшись девушке. — Здравствуйте, Мулан, рад встречи с вами, — произнёс он, а после указал рукой в сторону улицы. — Прогуляемся? Я хотел бы поговорить с вами. — Да, конечно, полководец Ван, — не сдержав улыбку счастья, Хуа все-таки улыбнулась, а после поспешила за Яо, поравнявшись довольно быстро с ним. — Что вас привело в долину Уфын? — Кое-какие дела, — не очень ясно и уклончиво ответил парень, стараясь не смотреть на Мулан, заостряя всё своё внимание лишь на людей, улицу и дома. — И я вспомнил, что где-то здесь живёте вы, Хуа Мулан. Спросил у одного продавца тканей — не зря ваша долина славится лучшими тканями и изделиями в плане вышивки, — и он рассказал, где находится ваш дом. Мне не составило труда его отыскать. — О, мне приятно слышать подобные слова о нашей долине. Благодарю, полководец Ван, ваша похвала лучше всяких драгоценностей, — девушка поклонилась ему, как подобает, на что сам Яо скрыл нежную улыбку за длинным рукавом своей одежды. — Не стоит благодарностей, Мулан, лучше расскажите мне, как вы живёте. Вышли замуж? — задал вопрос Яо, скрыв за любопытным взглядом некую грусть и печаль на самом дне своих бездонных карих глаз. Услышав данный вопрос, Хуа замерла на месте, смотря на свои ноги немного отстраненно. Ей было стыдно говорить, что ей тридцать лет, а она не замужем, и никто даже не собирается брать её в жёны. — Я… Пока что нет, полководец Ван, — тихим голосом ответила девушка, не поднимая на него своего грустного взгляда. — Вам плохо от этого?.. — осторожно спросил он, подойдя поближе. На самом деле он хотел бы утешить её, обняв и шепча ободряющие слова, но боялся, что она неправильно его поймёт. — Нет… Всё хорошо, — она все-таки посмотрела на него, через силу улыбнувшись, что, конечно же, заметил Яо, нахмурив свои брови. — Лучше расскажи, как вы живёте. Ван Яо сделал вдох и выдох, разжимая и сжимая свои пальцы, а после всё-таки обнял девушку, пытаясь показать тем самым, что она не одна. Он прекрасно понимал, что чувствует Мулан и как ей тяжело из-за давления родителей и других людей на таких, как Хуа женщин, что не вышли замуж до определенного возраста. Для общества они уже Шенг Ну[²], нежеланные женщины… Была ли Хуа Мулан позором для её семьи? Была ли эта великая девушка, женщина, что смогла пройти через все круги ада страшной войны, нежеланной? — Мулан… — неожиданно произнёс Яо, продолжая сжимать в своих объятиях девушку и не обращая внимания на прохожих. — Если тебе это так важно, то… я мог бы предложить тебе стать моей женой. Слова, что всё это время он скрывал внутри себя, вырвались наружу, щёки же Яо стали пунцовыми, совсем как и у Мулан. — Ч-что?.. — удивленно прошептала Хуа, отстранившись от парня, которому не дашь и восемнадцати. — Но ведь… я обычная швея, мы из разных слоёв, вам стоит найти девушку своего ранга! — попыталась она вежливо отказаться таким образом. Мулан не видела его как своего мужа. — Ошибаетесь, вы больше не швея, а генерал Хуа Мулан, храбрый воин, хороший стратег и полководец! Мы с вами одного ранга, Мулан, — покачал головой Ван, говоря простую истину, но он и так понял, что девушка пыталась таким образом отказаться. И это его сильно огорчило, но виду не подал. — Вы правы, Ван Яо… — опустив голову, чувствуя себя виновной, произнесла Хуа. — Хм… Мне стоит подумать. И… Вам стоит следовать традициям, Ван Яо. Разве так девушку зовут замуж? — Верно. Тогда дай мне день, чтобы я смог подготовиться. Думаю, твои родители будут счастливы такому предложению, — Яо улыбнулся ей, скрывая за счастливым лицом горечь от осознания, что чувства не взаимны. А будет ли их брак счастливый, где только один любит?.. — Хорошо, Ван Яо, — улыбнулась Мулан, спрятав в длинных рукавах свои руки.