Prayers have been answered.

Клэри. Каждую минуту я думал о ней. Смотрел на неё, когда она этого даже не подозревала. Как же было тяжело видеть её и осознавать, что она абсолютно ничего не помнит. Когда тебя съедают воспоминания, связанные с ней. Сколько раз я молился ангелам о прощении, но они будто не слышали или специально игнорировали. Но сейчас, стоя у института искусств напротив неё, моё сердце разрывается. От прикосновения её руки к моей щеке, кожа трясется и покрывается мурашками от знакомой давней ласки. Неужели ангелы смиловались? Я не могу в это поверить… Никто в это не верил, все давно смирились с тем, что наша Клери не вернётся, все, кроме меня. Я не мог даже принять того, что моя жизнь будет без моей рыжей охотницы. Но ещё было сложнее представить себя с другой, не одна не сможет мне заменить её. И когда она спрашивает… — Расскажешь? Я не задумываясь, отвечаю… — Конечно, — мой шёпот доходит до её слуха и на лице рыжеволосой появляется горячо мной любимая улыбка. — Что это за татуировки, они мне знакомы, — говорит она, проводя по руне на моей шее своими тоненькими пальчиками. — Это руны…нужно много времени, чтобы рассказать тебе. Может прогуляемся до одного места? — с надеждой спрашиваю её. — Идём, — доверчиво, произносит девушка и я беру её за руку, тяну за собой вперёд. Мы идём по дороге к институту, как тогда, год назад. Будто ничего не было. Вот только есть одно но, ну или не одно. Клэри ничего не помнит и на её теле нет ни одной руны. Интересно, если ангелы смиловались и дали ей способность видеть, то когда они вернут ей память и руны? И вернут ли вообще? От одной мысли, что она так и останется без воспоминаний, на душе скребёт и больно колит. Я должен сделать всё, чтобы она вспомнила. Когда мы подошли близко к институту, Клэри остановилась и растерянно глядела по сторонам. — Я…знаю эту церковь…она мне будто близка, — бормочет себе под нос рыжеволосая, — А ещё прошёл ровно год. Я как-то оказалась в этом парке, не помнила ничего, что со мной произошло до. — Идём, — мы доходим до двери и я её отпираю под напряжённым взглядом девушки. Пустив её вперёд, мы входим в помещение. Хоть сейчас уже поздний вечер, а работа кипит полным ходом. Охотники бегают от одного компьютера к другому. Пройдя в центр института, на нас бросается Изабель. — Клэри? О ангелы, Клэри! — брюнетка прижимает к себе свою подругу, которую так давно не видела, а из её глаз текут слёзы. Да, даже управляющий института имеет право на выражения своих чувств. Клэри растерянно моргает, но отвечает на объятия. Она ведь даже не знает, что когда-то хотела нанести с Изабель руны паработай. — Эмм…мы знакомы? — неуверенно произносит Клэри. Изабель поворачивается ко мне. На её лице читается немой вопрос. На который я отвечаю отрицательным мотанием головой. — Она видит и что-то ей знакомо, но она не вспомнила, — поясняю сестре и её лицо обретает ещё более печальное выражение. — Так я потеряла память? Джейс, ты обещал рассказать, — влезает девушка. А меня передёргивает, я отвык слышать своё имя из её уст. — Я держу своё слово. Думаю, нам лучше сесть, а ты Изабель позвони Саймону, Алеку и Магнусу. Думаю, они захотят увидеть Клэри. Мы будем в мой комнате — сестра торопливо кивает и убегает в свой кабинет. Мы же шагаем по направлению к комнате. Переступив через порог, Клэри провела комнату взглядом, а рукой дотронулась до деревянной статуэтки, стоящей на письменном столе. Ту самую статуэтку, которую она рисовала в своей комнате, слушая музыку через наушники. — Что это за место? — прерывает тишину вопрос девушки. Из меня невольно вырвалась усмешка. Он всё та же всё хотевшая знать Клэри. — Это институт Сумеречных охотников. И сразу отвечу на следующий вопрос. Сумеречные охотники — это люди, имеющие кровь нефилимов, мы боремся с нечистью, защищая примитивных, то есть людей. А эти татуировки…это руны, они дают нам больше возможностей. Таких как видеть в темноте или невидимость для людей и не только. На лице девушки не было того шока, который был, когда я рассказал о Сумеречном мире. Она будто ждала что-то наподобие. Значит часть её мозга просто заблокировано. Это даёт надежду. — Я была охотником, верно? — смотря на свои туфли, спрашивает она. — Да, ты охотник, — произношу я намеренно в настоящем времени.