"Им по незанию эта боль смешна..."

Я ехала в машине и уныло смотрела в окно машины на местные пейзажи. Они были неплохи и даже красивы, но меня это совсем не утешало. Я хотела обратно в город к своим друзьям, современному миру, а не в загородную глушь. Что здесь делать? Ладно, летом здесь можно ходить на речку, исследовать местную флору и фауну, строить шалаши, но зимой? От этих мыслей во мне вновь проснулась недавно утихшая досада и раздражительность. — Лиза, ты посмотри, как красиво! — зачарованная лесным зимнем видом проговорила мама — Тебе нравиться? — А что мы здесь забыли? — Ну сколько можно спрашивать одно и тоже? Ты надоела! Твоего отца сюда отправили по работе. Я снова уставилась в окно на заснеженные высокие сосны и маленькие пушистые елки. Мне хотелось плакать. Казалось, эти тоненькие елочные иголки вонзались мне в душу, создавая острую боль. Машина резко повернула налево и ее начало заносить. Мама недавно получила права и еще плохо управляла машиной. Этот резки разворот отвлек меня от еле сдерживаемых слез. Надо заняться делом и не терзать себя бесполезными мыслями. Я решила достать учебник по истории и возобновить подготовку к экзаменам. Перед глазами мелькали картины семнадцатого, восемнадцатого и девятнадцатого веков. У меня не было настроения заниматься сейчас историей. Захлопнув учебник, я вновь погрузилась в свои безрадостные думы. Теперь с правой стороны показались аккуратненькие домики, крыши которых шапкой укрывал толстый слой снега, переливающийся на солнце драгоценными камнями. С левой стороны продолжал идти лес. Машина начала замедляться, а потом остановилась у забора, прутья которого были покрыты засохшей лозой. — Вот мы и на месте. Я посмотрела на дом. Он был двухэтажным, выполненный в готическом стиле. Я открыла калитку и, взвалив на себя свои вещи, направилась к двери. Она была сделана в виде арки, деревянная поверхность которой была покрыта искусной и явно дорогой резьбой. Пока я ждала, когда мама откроет дверь, я начала рассматривать узоры. Наконец, я вошла внутрь. Внутри он выглядел хорошо, если не обращать внимание на покрывало пыли и хаотично разбросанные коробки. — Нам предстоит сделать много работы — глубоко вздохнув, проговорила мама. За день мы смогли привести более-менее достойный вид только кухню и две спальни, но и это стоило нам титанических усилий. Я выбрала себе комнату на втором этаже в конце длинного коридора. Эта была просторная комната с большим широким окном из которого было можно наблюдать за закатами. Стены комнаты были выкрашены в вертикальную полоску и имели нежные пастельные цвета светло-коралловый и васильковый. В левом углу комнаты разместилась широкая, можно смело сказать королевская, кровать с пологом. В центре, на небольшом коврике, стоял деревянный круглый столик на одной ножке. На столике стоял тройной винтажный подсвечник. Может я погорячилась, когда про себя называла этот дом дырой? Был уже вечер. Я сидела у себя в комнате и читала русскую классику. Мне она нравилась, да и мне это было необходимо, потому что я сдавала литературу. Меня отвлекали голоса родителей, доносящиеся с кухни. Мне не нравилось, что любой шорох, сделанный на первом этаже, был слышан на втором. Я не могла сосредоточиться. Я закрыла книгу и, дожидаясь пока диалог прекратиться, снова начала рассматривать свою комнату. Она была красивой, изящной, но какой-то чужой и холодной. В этом доме я чувствовала себя как в музее: прекрасное, чтобы посмотреть, но жить в этом… я скучала по своей маленькой, но уютной комнате с розовыми обоями с мишками. «Ладно, это все пройдет. Я скоро привыкну» — успокаивающе подумала я. «Зато, я живу сейчас, как принцесса в замке, еще бы дракона, но для этого у меня существует мое воображение» — заулыбалась этой мысли. Все не так уж и плохо. И под эти мысли я погрузилась в приятное сладкое забытье. *** Я открыла глаза и оказалась прямо перед домом в саду. Сад не спал, укрытый белым одеялом снега, нет, на деревьях распустились зеленые листочки, а под ногами стелилась молодая трава, средь травинок которой выглядывали желтые головки одуванчиков — вестников солнца и тепла. По саду вихрем разносился чарующий аромат вкусного завтрака. Я сделала шаг в сторону соблазняющего запаха и остановилась в недоумении, почувствовав себя зажатой, словно в полиэтиленовый пакет. Я осмотрела себя: на мне было надето легкое шелковое чайное платье викторианского стиля мягкого успокаивающего мятно-оливкового цвета, из-под подола, которого выглядывали острые носы белых туфелек на невысоком каблучке. Должно быть, я выглядела сейчас прекрасно, жаль я не могла себя пока увидеть. Я могла бы сходить в дом и посмотреть на себя в зеркало, но это потом, сейчас я должна была проверить где находится источник аппетитного запаха. Я пошла по каменной дорожке вдоль яблонь и кустов смородины. Из-за зеленых листьев виднелась деревянная крыша беседки, которой, кстати, не было в реальности. Я раздвинула ветки и устремила свой любопытный и несколько удивленный взор на беседку. В ней, вытянув под столом ноги, сидел мужчина, скорее даже молодой парень в английском костюме девятнадцатого века и за чтением газеты пил утренний кофе. Я завороженно застыла и не могла пошевелиться даже если бы хотела этого. Но я не хотела. Не выдержав, я вздохнула и испугавшись, что выдала себя отпустила ветки. — Эй, выходи — прикрикнул парень — я видел тебя, незнакомка — его голос не был злым, скорее слегка удивленным и приветливым — не бойся! Деваться было некуда и я, смущенная, взволнованная и напуганная вышла из-за своего укрытия. — Не бойся, прошу, в моем доме гостей всегда рады принять — Здравствуйте-с — не зная, что нужно сказать тихо промолвила я. Я чувствовала, как мое лицо запылало и от его жара у меня заслезились глаза. — Прошу Вас, не плачьте, выпейте-ка со мной лучше чашечку кофе — он выглядел таким взволнованным и вместе с тем неловким, словно он давно не видел людей и боялся спугнуть пришедшую к нему молодую особу. — Благодарю-с — пролепетала я, не поднимая глаз на молодого человека. — А вы не слишком-то разговорчивы для такой красивой девушки — и немного помолчав добавил — я Александр Николаевич, но для вас я просто Александр — Ну, а я Елизавета Алексеевна, для вас просто Елизавета — только люди девятнадцатого века могли быть такими манерными, и я очень боялась проколоться на своем невежестве и отсутствии малейшего зачатка культуры. — Е-ли-за-ве-та — по слогам, будто пробуя на вкус, медленно и задумчиво проговорил парень, чьи темные волосы по плечи были небрежно собраны в пучок — прекрасное имя! Так звали мою бабушку по маминой линии. Она была такой же чудесной, как и Вы… И он начал рассказывать про свою семью, детство. Он выглядел таким увлеченными и сияющим, словно он так долго ждал того человека, для которого предназначался рассказ, и этот человек наконец появился. Я, распахнув глаза, заколдованно слушала его повесть. — Александр Николаевич — к беседке подбежала девушка в простом платье без каких-либо узоров и украшений поверх которого был надет кружевной фартук. Она недоверчиво взглянула на меня, но спустя мгновение вновь обратилась к мужчине — уже десять часов, Вам пора выезжать на встречу — и поклонившись, сверкнув напоследок своим белоснежным чепчиков, быстро удалилась, словно ее и не было. Александр выглядел расстроенным и потерянным. Казалась, вся краска стерлась с его лица, оставив лишь белое полотно. — Вы же зайдете ко мне завтра, правда? — обеспокоенно проговорил парень — Если Вы позволите… Вдруг, прекрасный сказочный сад стал расплываться и исчезать, а вместо него проявляться моя комната.