Изучая друг друга

— Мистер Дэфси! Последний вопрос, мистер Дэфси! Голос одного из журналистов прорвался сквозь общее гудение тружеников прессы. Звонкий, женский голос. Жаждущий сенсаций и шокирующих известий, которые можно скормить массам, как лёгкий фастфуд. — Да? — Альберт Дэфси нашёл взглядом журналистку. Не так молода, как он думал, но её глаза горели профессиональным охотничьим блеском. — Что насчёт вашей личной жизни, мистер Дэфси? У вас есть какой-нибудь романтичный интерес? — выпалила журналистка, в предвкушении сжав шариковую ручку. Ах да. Именно этот вопрос. Не о текущих проектах компании, не о прорывных технологиях и даже не об источниках вдохновения для нового дизайна сайта. Такие восторженные дамочки хотят знать совсем не то, что Альберт хочет рассказывать. — Это НДА, неразглашаемая информация, — он заставил себя улыбнуться, хотя эта шутка стала заезженной ещё несколько лет назад. — И вообще, мисс, я женат на работе. Такой ответ вас устроит? Журналистку, конечно же, не устроил, потому что он слово в слово повторял ответ на тот же вопрос, данный Альбертом и месяц, и год, и два года назад. Из такой протухшей «новости» не сделать горячую новинку. Альберт искренне радовался, что у любого бизнес-центра есть чёрный вход — в данном случае, выход. В этот раз он даже успел дойти до машины, прежде чем его вновь облепили корреспонденты, словно мухи, слетевшиеся на сахарный сироп. Им не повезло: от «лакомства» их уже отделяло автомобильное стекло. Презентация нового сматрфона, где Дэфси был одним из приглашённых ведущих, осталась позади, и Альберт тут же выкинул её из памяти, избавляясь от информационного мусора. Все его мысли вновь сфокусировались на проблеме, что занимала его вот уже несколько месяцев. Вождение машиной шло фоном, но Альберт не считал это опасным: движение вечером, особенно в центре города, было вялым, а чаще и вовсе приходилось отсчитывать томительные минуты стояния на месте. «Если бы к проектированию дорог привлекли кого-то с мозгами, не только я был бы уже дома, но и с полмиллиона других автомобилистов», — как бы между прочим посетовал Альберт на отвратительную планировку города, который закладывался ещё во времена первых колонистов. И даже изматывающая пробка вновь напоминала ему о его назойливой проблеме. Машины — пакеты с данными. Дороги — каналы. И каждая машина, ведомая изголодавшимся и уставшим водителем, стремится к дому, выбирая кратчайший маршрут. Только ставки в этой гонке за скоростью были разные. Автомобили попадали в аварии. Пакеты данных терялись, а то и вовсе перехватывались — и тогда под угрозой могли оказаться и чья-то репутация, и чьи-то средства. Нужна система. Быстрая. Безопасная. Отказоустойчивая. Но никто не мог обеспечить всё и сразу. Альберт всегда брался за невозможные цели. Наконец, он выехал за черту города, стало чуть посвободнее. Притормозил, сворачивая в один из многочисленных коттеджных посёлков. Заехал к себе во двор, и по нажатию кнопки на пульте дверь гаража поднялась. А когда Альберт, заехав внутрь, вынул ключи из машины и открыл дверцу, то услышал: — С возвращением. Она никогда не добавляла «дорогой», «милый» или «любимый». Он находил эти словечки лишними, она — очевидными. — Как успехи у Стива? — Дэми наконец вышла с кухни. Её пальцы были перепачканы в муке, и потому ни она, ни Альберт не бросились в объятия друг друга. Она лишь улыбнулась краешками губ, прислоняясь к дверному косяку: на кухне её всё ещё ждали не слепленные пирожки. Вообще-то, её звали Димитра. Но Альберт с первой же встречи попросил: «Можно называть тебя Дэми? Это более… оптимально». Он не добавил, что это имя шло ей куда больше, легковесное и слегка загадочное. «Димитра», камнями перекатывающееся во рту, больше подходило древнегреческой богине или румынской многодетной матери. Дэми не то что матерью, а даже румынкой или гречанкой не была: Альберт всегда путался в её сложном родословном древе, но знал, что там есть и английский прадедушка, и русский дядя, и даже японец, муж двоюродной сестры. — Как и прогнозировали — весьма внушительные, — сказал Альберт, снимая галстук и расстёгивая пару пуговиц на рубашке. Подчёркнутая формальность исчезла, но только снаружи, внутри всё время кипела деятельная, чётко структурированная мысль. — Но был же шанс, что он провалится. Один на миллиард, но был, — качнула головой Дэми. — При таких шансах имеет смысл рисковать, — с усмешкой заметил Альберт. Теперь настал черёд его вопроса: — Что сегодня у тебя? — он кивнул на белые пальцы Дэми. — А? Ничего особенного. Бабушкин рецепт. С капустой и яйцом, — пожала она плечами и вернулась на кухню. Альберт тоже заглянул и повременил, наблюдая, как ловко Дэми, поместив начинку в тесто, неуловимыми движениями пальцев «закрывает» пирожок, оставляя волнистый шов. Конечно, Дэфси мог себе позволить купить выпечку хоть в Baked, хоть в Paris Baguette, хоть в Levain Bakery — да даже заказать персонального повара. Но Дэми готовила для души, чем каждый раз удивляла Альберта, привыкшего в ритме быстрой городской жизни перехватывать хот-доги на улице или ужинать в кафе. Они потому и сблизились, что у Дэми в нужное время в нужном месте оказалось немного еды. И немного сочувствия к голодному, но увлечённо строчащему что-то на стареньком Macintosh-e щуплому парню. В треснувших очках и за неделю без бритья обросшему неаккуратной щетиной. В растянутом свитере и с тремя опустошёнными кружками рядом, грязными и ещё носящими запах дешёвого растворимого кофе. В общем, тому самому Берту, на которого всем было на первых курсах колледжа наплевать. Это только через месяц он выиграет гонку вооружений у членов самого популярного клуба, написав программу для автопилотирования почтового дрона. Только через год, после нескольких успешных хакатонов и пары статей, им заинтересуются передовые компании, а одна даже предложит стажировку с вполне приличной зарплатой. Тогда Берт превратится в блистательного мистера Дэфси, о котором вздыхают и однокурсницы, и немолодые преподавательницы, за которым гоняются рекрутеры и которого зазывают в каждый второй стартап. А Дэми, эмигрантка из маленькой европейской страны, которую не каждый американец правильно укажет на карте, не уйдёт на второй план только потому, что она никогда и не стремилась выйти на первый. Альберт, оставив Дэми одну расправляться с остатками теста и отправлять пирожки в духовку, направился к себе в кабинет, чтобы разбудить дремлющий со вчерашней ночи компьютер. Хмыкнул, увидев, что так и не положил две грязные кружки в посудомойку, но пообещал себе сделать это позже. Быт оказывался не в приоритете, когда нужно было проверить рабочую почту и протестировать написанный вчера код. Когда он садился за новый проект, Альберт чувствовал себя этаким Стивеном Кингом. Структура ясно проступала сущностями и связями, из блоков складывались классы и функции, а что не складывалось, приходилось осторожно сшивать своими силами. До поздней ночи, до дыма из ушей и покрасневших глаз. В такие минуты Альберт чувствовал себя опьянённым. А, как известно, то, что было написано пьяным, необходимо редактировать трезвым. Дэми без стука вошла в кабинет через десять минут, когда Альберт уже успел мельком просмотреть коммиты коллег и запустить юнит-тестирование. В её взгляде гуляла задумчивость, но она ничем не привлекла к себе внимания, пока Альберт сам, свернув все вкладки, не спросил: — Какие-то проблемы? — Да. Эта твоя проблема. Наша проблема, — всё так же задумчиво произнесла Дэми. — Я вчера ещё немного думала о ней. Что, если вместо задачи поиска лучшего потока в графе поставить задачу о разделении на компоненты связности? — Но граф-то полносвязный… — с сомнением заметил Альберт, но кивнул, прося её продолжать. — А если нет? Если мы ошибаемся и смотрим однобоко? Проще пожертвовать полносвязностью, чем пытаться продраться потоком сквозь этот лес. Она махнула рукой, и Альберт тут же отыскал лист и карандаш. Посыпались вычисления, примеры и альтернативы. Дэми излагала все свои ночью пришедшие мысли, словно декламировала поэму, попутно иллюстрируя её на бумаге. Альберт порой останавливал её, спрашивал, не понимал, просил повторить и приводил контрпримеры. Первый лист был полностью исчёркан, за ним последовали второй, третий… -…Ладно, признаю, это работает, — наконец откинулся на спинку стула Альберт. — Но только с одним условием. Нужно идеальное шифрование. Абсолютно новое, которое бы никто не сумел вскрыть даже с нынешними вычислительными мощностями. — Ну, — подняла взгляд на него Дэми, вновь слегка улыбаясь, — есть у меня одно такое. Альберт приподнял брови. Он, конечно же, верил ей. И каждый раз удивлялся, как она с такой простотой говорит о каких-то инновационных, невероятных открытиях. — Неужели ты его вот только что выдумала? — Вообще-то, его придумали до меня сорок лет назад. Просто никто не знал, для чего его вообще можно применить, — она написала название алгоритма на оставшейся чистой части листа. — Вот, можно пользоваться. Альберт вздохнул. Идея Дэми не просто улучшала передачу данных в загруженных системах, а вообще переворачивала всё представление о кодировании и безопасности информации. И она сказала ему это, долепив и оставив печься пирожки с капустой и яйцом. — Знаешь, я тебя обожаю, — он вышел из-за стола и, зайдя Дэми за спину, нежно обнял, зарываясь носом в распущенные волосы. — Знаю, — она потрепала его по волосам, и идеально уложенная причёска вернулась к естественному хаосу. — Не хочешь рассказать коллегам? — Они сорок лет этого ждали. Могут подождать ещё день, — с усмешкой ответил Альберт, увлекая Дэми за собой прочь из кабинета и даже не обращая внимания на пискнувший новым сообщением телефон. Когда Берт и Димитра были едва знакомы, у них были чисто деловые отношения. Безупречный расчёт, где каждый ставил на лучшие качества партнёра и старался ради общего дела. Но со временем всё вышло далеко за рамки любых расчётов. И впервые в жизни никто из них не хотел ничего исправлять.