Время и место

В день перед товарищеским матчем с Шинзен мысли Тецуро упорно ускользали от предстоящей игры. Независимо от собственных желаний он думал о Карасуно и их матче с Шираторизавой. Трансляцию он не смотрел — у Некомы как раз шла тренировка, похвастаться которой Тецуро не мог. Конечно, всё было в пределах нормы, он никогда бы не позволил себе откровенно витать в облаках перед игрой и портить командный настрой, но сам-то Тецуро всё знал: он и блок ставил хуже обычного, и подавал слишком нестабильно, и атаковал простовато, а на Льва после неудачного розыгрыша прикрикнул совсем уж зря. Поэтому, когда он добрался до дома после бесконечного обсуждения стратегии на завтрашний матч, поездки с Кенмой в метро (он то и дело косился на нетерпеливо ёрзающего Тецуро, но так ничего и не сказал, только разок понимающе хмыкнул) и разговора с семьёй за ужином, Тецуро сразу же бросился на поиски записи трансляции. Как ни странно, искать даже не пришлось: видео скинул Бокуто с лаконичной подписью «!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!», причём переслал его от Акааши. Тецуро бы умилился, если бы не промелькнувшее странное чувство, смахивающее на ревность. Тецуро не стал тратить время на благодарные сообщения напополам с подколками, а сразу ткнул в плей. Через полчаса (или целую чертову вечность) он пришел в себя с уголком подушки в зубах, разве что не подвывающим от ужаса и восторга. К тому же у него иллюзорно болели пальцы правой руки: Цукишиме здорово досталось, впрочем, как и всем в Карасуно. Как и Шираторизаве. Об их поражении Тецуро узнал почти сразу — услышал обрывок разговора тренеров. Карасуно прошли на Национальные, и только эта весть остановила его от побега в раздевалку и попытки любыми средствами добыть информацию о только что состоявшемся матче по волейболу среди старших школ префектуры Мияги (миссия была заведомо невыполнима). Но он и представить не мог, что Карасуно победили так. Скажи ему кто пару месяцев назад, что очкарик из Карасуно вернётся на площадку с травмированной рукой, чтобы отыграть на все сто двадцать процентов и принести команде победу над Шираторизавой — о, Тецуро рассмеялся бы выдумщику в лицо! А теперь это стало свершившимся фактом. Мир сошёл с ума, решил Тецуро, отыскивая в телефоне давно созданный, но ни разу ещё не использованный контакт «Цукки». На часах было всего девять вечера, и, даже если Цукишима уже спит, он просто прочтёт сообщение завтра. И, возможно, так и не ответит — к такому Тецуро тоже был вполне готов. Зато он выплеснет эмоции и сможет уснуть вместо того, чтобы полночи прокручивать в голове лучшие моменты матча и — отдельно — блоки Цукишимы. И лицо Цукишимы, когда он впервые коснулся мяча Ушиваки. Крик, когда смог вбить атаку Ушиваки в пол. Его дрожащие плечи и искажённое болью лицо. Абсолютное хладнокровие после возвращения на площадку и торжество после решающего хода. И досаду, то и дело мелькавшую на лице вместе с усталым триумфом. «Эй, я никогда бы не подумал, что моя неосторожная фраза в летнем лагере доведёт самого рационального человека Мияги до такого! Это было глупо, но очень круто». Тецуро хмыкнул, перечитав, и отправил. Немного бесцеремонно и странно — очень в его стиле. Лучше так, чем скатиться в банальную похвалу. К тому же, хвалить Цукишиму за членовредительство и тем самым поощрять на будущие подвиги ему не хотелось. Травма Цукишимы его беспокоила, хотя явно не была смертельной. С минуту попялившись на экран, зайдя в инстаграм и не отыскав там ничего интересного, Тецуро всё же написал: «Цукки, ты же сходил к врачу, правда? Ты внимательно его слушал?» «Не перетяни пальцы слишком туго и не усни с компрессом, пусть и очень хочется. Съешь таблетку, даже если сейчас не болит — иначе проснёшься среди ночи». На этом красноречие Тецуро кончилось: Цукишима наверняка уже спал, и заваливать его сообщениями было бы странно. Да и загружать его советами, которые завтра утром будут ни к чему — тоже не лучшая идея. Тецуро вздохнул. Его самого завтра ждал матч, пусть и не такой важный, но забивать голову чужим не стоило. Подумав, он написал поздравление Савамуре, свайпнул чат и с удивлением обнаружил, что сообщения Цукишиме помечены как прочитанные. Ответа не было, сколько бы Тецуро ни гипнотизировал экран. — Зараза, — сказал он вслух. Не удержался и написал: «Ты знаешь, что я могу видеть, что сообщение прочитано??» «Ты разбиваешь мне сердце». «Кстати». «Если неудобно печатать — скинь голосовое сообщение или позвони. Так тоже можно!» Сообщения, которые шли одно за другим, читались моментально, и это его смешило. Он представил, как Цукишима кривится от каждой новой строчки и закатывает глаза, и очень рассчитывал на то, что всё-таки одолеет его вредность. Наконец, на экране появилось заветное: «Куроо-сан». «Я и правда за вами не успеваю». «Спасибо за беспокойство, я в порядке». Тецуро хмыкнул — напечатал это Цукишима довольно быстро, несмотря на жалобу. Подождав полминуты и не увидев продолжения, Тецуро принял правила игры и позвонил. — Куроо-сан, — спустя один гудок послышалось в динамике. — Сейчас десятый час, а я устал ещё в первой половине дня. Голос Цукишимы, тихий и будто лишённый энергии, подтверждал его слова. — Ну ещё бы! — хмыкнул Куроо. — Извини, я просто посмотрел вашу игру и захотел написать. Ты мог бы и завтра прочесть. — Завтра совет про таблетку стал бы бесполезен, — вздохнул тот. — Я выпил, спасибо. — Рука болит? — вырвался вопрос у Тецуро, выдав его беспокойство. — Сейчас нормально, это всего лишь мизинец. Тецуро подавил вздох облегчения и уткнулся лицом в ладонь. Видел бы его Цукишима! Он бы точно поинтересовался с этим своим непроницаемым лицом, почему Куроо-сан так переживает за своего соперника, и не то чтобы у Тецуро был готовый ответ. Он даже не знал, к чему вообще этот разговор? А Цукишима, что самое странное, до сих пор не попытался вежливо его закончить. — Хорошо, что ничего серьёзного. И всё же, как ты дошёл до жизни такой? Цукишима понял без уточнений — в динамике раздался смешок. — Не знаю. Наверное, это заразно — у меня целая команда таких идиотов. А может, это полностью ваша вина. — Первое больше похоже на правду, но второе мне прямо-таки льстит, — протянул Тецуро, зная, что они сейчас думают об одном и том же. О летних вечерах в третьем спортзале, о первом и не самом приятном разговоре про соперничество с Хинатой. Тецуро до сих пор помнил тот неприятный осадок, что остался у него после случайного попадания пальцем в небо. Он тогда попросил прощения у Савамуры, но не у самого Цукишимы. Тому оно очень быстро стало не нужно: уже на следующий день он пришёл с вопросами и остался на тренировку, и начал понемногу меняться. — Я думал о вас, — сказал вдруг Цукишима. Поправился: — О ваших словах, во время матча. Про блоки и всё такое. Тецуро решил, что так он выражает благодарность — настоящую, а не ту, которой обычно прикрывался из вежливости. На лицо сама собой наползла улыбка, а в груди потеплело. — Ты бы никогда не сказал этого вслух, если бы так не устал. — И если бы меня не накачали обезболивающим, — поддакнул Цукишима. Голос его стал чуть живее, и слышать его таким, а не смертельно уставшим и отстранённым, оказалось приятно. Оттого, что Цукишима сам по себе был не из болтливых, каждая его фраза становилась ценнее. Особенно сказанная без присущей ему безучастности или злого сарказма, призванного отбить у собеседника охоту продолжать разговор. — Ты сегодня хорошо постарался. — Я хотел заблокировать Ушиджиму несколько раз, а не всего один, — с примесью раздражения сказал Цукишима. Тецуро это рассмешило: стоило Цукки победить, как он вошёл во вкус и стал жадным. Совсем как предсказывал Бокуто. Как ожидал и он сам. — Ты опять к себе слишком строг, — мягко сказал он, пытаясь уйти от сложной темы. Тецуро всё ещё не понимал, почему Цукишима при всех своих очевидных достоинствах и склонности критиковать окружающих, настолько требователен к самому себе. — А вы слишком снисходительны, — парировал Цукишима. — Скажешь это на Национальных, когда ни разу не сможешь пробить мой блок, — поддразнил его Тецуро. Вопреки ожиданиям, Цукишима в ответ лишь тихо рассмеялся, так и не промолвив ни слова. У Тецуро от этого смеха защекотало под рёбрами, странно и всё равно приятно. — Когда у вас финал отборочных? — спросил Цукишима, отсмеявшись. — Где-то в ноябре? — Да, в середине месяца две игры, — подтвердил Тецуро. — А завтра будет товарищеский с Шинзен. — О, — выдохнул Цукишима. — Стоит лечь пораньше, они выматывающие противники. — Знаю, — ответил Тецуро, всё ещё чувствуя себя слишком бодрым. Разговор с Цукишимой, такой спокойный и непривычный, почти что душевный, лишь взбудоражил его ещё больше. Заканчивать не хотелось, но он всё-таки сказал: — Спокойной ночи, Цукки, и выздоравливай. — Удачи завтра, Куроо-сан, — ответил Цукишима и сбросил вызов. Тецуро наконец отлепил от горячей щеки телефон, вскочил с кровати и принялся готовиться ко сну. Завтра ему и правда понадобится удача и, ещё больше, запас сил — его команда должна выжать максимум пользы из матча, чтобы пройти на Национальные. Не могли же они уступить Карасуно!