Время и место

Рука болела. Это было первым, что осознал Кей, проснувшись. Вторым — вчера они победили Шираторизаву, и его рука сыграла в матче кое-какую роль. Третьим — за это Кея похвалил Куроо, с которым он поговорил, прежде чем уснуть глубоким и абсолютно спокойным сном. Кей потянулся к смартфону, который так и лежал на подушке рядом, уставился на раннее время и, подумав, ткнул на иконку Лайна. Вызов длительностью в одиннадцать минут от Куроо там и правда был, как и глупые сообщения до звонка. Не то чтобы Кей всерьёз решил, что это всего лишь сон, но проверить всё-таки стоило. Потому что это, как ни крути, было странно. И то, что семпай из другой школы беспокоился о его здоровье, и то, как мягко звучал его голос, несмотря на то, что Кей лишь немного поумерил своё недовольство. По большей части от усталости и потому, что Куроо почти не пытался его провоцировать. Их разговор вообще прошёл куда лучше, чем Кей себе представлял. Когда он обменивался номерами с Акааши, а к ним подлетели Бокуто с Куроо и тоже потребовали себе его номер, Кей пытался сопротивляться. Он боялся, что Бокуто примется заваливать его тоннами странных мемов и смешных видео, на которые будет требовать ответа, а Куроо… С Куроо всё было сложнее. Даже после недели в летнем лагере Кей так и не научился угадывать, чего ждать от него в следующий раз: искусных подначек, заставляющих Кея ввязываться в словесные баталии и изредка в них побеждать или очередного приступа гиперопеки и смущающей доброты. Как оказалось, боялся Кей зря: Бокуто вспоминал о нём не чаще раза в неделю и порой даже вдумчиво отвечал на вопросы о волейболе, а Куроо впервые написал ему только вчера. И сразу же позвонил. Таким он был человеком: беспокоящимся и любителем раздавать советы, пришёл к выводу Кей и, наконец, осознал, что так и валяется в кровати вместо того, чтобы поспешить со сборами. Кей выругался, попытавшись пошевелить рукой: почему-то она болела вся, а не только ушибленный мизинец. Впрочем, болела и левая. Куда меньше, но ладонь всё ещё горела, а суставы сгибались с неприятной тяжестью — удары у Ушиджимы, да и у всей его команды, были что надо. Кей криво усмехнулся: и правда, как он до этого докатился? Чёртовы Карасуно, в особенности Ямагучи и, конечно же, Куроо. *** В школе царило оживление. Отовсюду доносились обрывки разговоров о победе волейбольной команды, и Кей никак не мог решить, льстит ему это хоть немного или только раздражает. Вот Ямагучи неприкрыто светился от счастья и заметно краснел, когда одноклассницы обступали его с поздравлениями. А Хинату и вовсе, казалось, вот-вот разорвёт на сотни маленьких Хинат (Кей всё ждал, когда это наконец произойдёт, и закатывал глаза). А у него самого противно болела рука, шумело в голове и уже к обеденному перерыву не осталось сил отвечать на поздравления. Хорошо, что рядом был Ямагучи, который с готовностью брал социальные контакты на себя, хотя и смотрел с беспокойством. — Цукки, тебе нужно нормально поесть, — заявил он, осуждая выбранные Кеем булочки. — Нужны силы на восстановление, тренер сказал. Аппетита не было, да и сражаться с палочками левой рукой на глазах у всей школы не хотелось. — Так удобнее, — объяснил Кей. Ямагучи ойкнул, бросил смущённый взгляд на руку, перемотанную эластичным бинтом, и виновато уставился на собственную порцию риса. Кей с трудом проглотил поднявшееся раздражение: он не нуждался в опеке и жалости, но и срываться на Ямагучи было несправедливо. — Со мной за компанию голодать не надо, — нарочито легко сказал Кей, предупреждая дальнейшие споры. — Я освобождён от тренировки и поем дома, не волнуйся. Ямагучи улыбнулся и наконец-то принялся есть. А Кей с удивлением осознал, что немного ему завидует: Ямагучи радовался их победе без всяких оговорок, а самое главное — мог играть. *** Приходить домой раньше восьми вечера оказалось непривычно. Кей перекусил, сделал всё домашнее задание, которое не требовало записей, и с удивлением обнаружил, что до самого ужина заняться ему больше нечем. Пришлось коротать время за книгой, которую когда-то давно ему советовал Акааши. После ужина, душа и обработки руки с маминой помощью читать уже не хотелось, а ложиться всё ещё было рано. Кей раздражённо покосился на время, которое, казалось, ползло втрое медленнее обычного, заставляя его маяться от безделья и не находить себе места. Кей упрямо завалился на кровать, включил на минимальную громкость плейлист и уставился в потолок. Где-то там Хината, должно быть, только садился ужинать — ему ведь приходилось ездить через перевал на велосипеде, так что домой он добирался позже всех. Ямагучи, наверное, уже корпел над домашней работой, потому что завтра намечался тест по английскому (к счастью, заполнить таблицу ответов Кей сможет и левой рукой). Третьегодки тоже должны были заниматься, ведь у них очень ответственный период, выпускной класс… А где-то в Токио у Некомы сегодня проходил дружеский матч. «Интересно, чем сейчас занят Куроо-сан?» — подумал Кей. Он поморщился, поймав себя на этой нехарактерной мысли, но делать вид, что её не существует, было бы глупо. Напротив, Кей принялся её развивать. Должно быть, Куроо много времени уделял учёбе, ведь он тоже был в выпускном классе и не казался разгильдяем. Хотя после матча с Шинзен он, наверное, слишком устал. Кей не знал, что любит Куроо, кроме очевидного: волейбол, бесить людей и давать им непрошеные, но дельные советы. Как он расслаблялся после тяжёлых дней? Зависал в ванной или валялся на кровати, слушая музыку, как любил сам Кей? Или играл в игры, одолженные у Кенмы, а может даже вместе с ним — они ведь, кажется, живут по соседству? Хината упоминал что-то такое, жалуясь, что ему-то не с кем тренироваться по вечерам (Кей и не знал, что настолько внимательно прислушивался к его лепету о Некоме). Кею представилось, как поздним вечером Куроо пытается вытащить Кенму покидать мяч, и тот сопротивляется до последнего со своим равнодушно-усталым лицом. И сдаётся, когда Куроо начинает угрожать ему ритуальным сожжением любимого томика манги, и незаметно улыбается, следуя за смеющимся Куроо в светлый вечер. А потом Кей понял, что это его Куроо вытащил из дому поиграть, и это он смеётся, глядя на широкую спину в некомовской футболке с цифрой один. Тогда Кей осознал, что спит. Сон ему понравился, хоть наутро он ничего и не помнил.