«И красивая роза имеет шипы»

Эмма общалась со многими «выжившими» в особняке, но больше всего она предпочитала компанию Карла. Да, она также общалась с Эмили, но это другое: с Эмили она дружила с самого начала всего этого — они были одни из первых, кто попал в Особняк Олетус, поэтому и решили держаться вместе до конца.

***

Карл зашёл к ней вечером, перед самым сном. После небольшой беседы, Эзоп все же вспомнил первопричину своего визита: — Знаешь, я ведь пришёл чтобы пригласить тебя выпить чаю.Что думаешь? Недолго обдумав свой ответ, Эмма ответила: — Что может быть лучше горячего чая поздним вечером? — бодро поднявшись с кровати, девушка направилась к выходу из комнаты. Карл последовал примеру Эммы и тоже направился к выходу. Петляя по коридорам в направлении кухни, что делать пришлось недолго, они то и дело болтали о всякой «чепухе». Оказавшись на месте назначения, Эзоп достал из шкафчика причудливый чайник из белого фарфора. Его поверхность украшала череда незамысловатых узоров, что придавало ему поистине красивый и богатый вид. — Не знала, что здесь есть что-то помимо тех скучных тарелок и стаканов. — Я и сам не знал, нашел его в одной из тех заброшенных комнат и решил припрятать сюда. — проведя некоторые манипуляции с чайником, Эзоп засыпал в него небольшое количество листьев чая, залив, в последующем, водой. — Чай не самый лучший, но это немногое, что мне удалось найти. — Ничего, я не привередлива.- нежно улыбнувшись Карлу в ответ, Эмма решила помочь юноше и пошла рыскать по шкафчикам в поисках чашек. — Благодарю. — кратко кивнув головой, произнес тот в свою очередь. Чай, по скромному мнению садовницы, был чудный. Травяной запах с нежными нотками цветка одурманивал, заполнял лёгкие собой и расслаблял. В жизни она не пробовала чего-то вкуснее! Хотя, признаться, она в принципе редко могла позволить себе насладиться таким дорогим напитком — не будем ворошить прошлое. — Очень вкусно. — оторвавшись на секунду от горячего, заключила Вудс. — Рад, что тебе нравится. — он поставил небольшого размера чашку на такое же небольшое блюдце. — Ты ведь помнишь о предстоящем празднике? Эмму словно обухом по голове ударили. Подумать только, она совсем забыла! С непрерывными матчами и странными встречами в саду, она совсем выбилась из колеи, ей не помешал бы отдых. Незаметно для себя, она начала рассуждать о всех прошедших событиях и совсем потеряла связь с внешним миром, находясь где-то там — далеко в чертогах своего разума. Из этих непонятных раздумий ее вытянул голос бальзамировщика. Такой спокойный и глубокий, что можно утонуть.Эмма, да что с тобой! — Эмма? — легонько щёлкнув перед лицом Вудс пальцами, парень вновь спросил о празднике. — Я совсем о нём забыла, соломенная моя голова. — чуть ли не взвыв, девушка закрыла лицо руками, будто провинившись в чём-то. — Всё в порядке, я лишь хотел узнать, не составишь ли ты мне компанию там, хм? — Ох, даже не знаю… Наверное, я и вовсе не пойду, слишком вымоталась за последние дни. Боюсь, мой кислый вид будет не очень-то праздничным. — коротко хихикнула Вудс. — Я так не думаю, все будут только рады твоему визиту. Всё-таки, мы команда и это — повод нам узнать друг друга лучше. В любом случае, у тебя есть ещё пару дней обдумать мое предложение. — кивнув, Эзоп ловко подхватил со стола посуду. — Позволь, я уберу. — Спасибо, но я тебе помогу. В ответ парень лишь молча принял ее помощь. Закончив с небольшой уборкой, он отправился к себе, пожелав на прощание «доброй ночи». После ухода Карла, Эмма лишь молча осталась сидеть на кухне. Стоило бы пойти спать, да только толку? Если мысли заполняют ее голову сейчас, то в постели ничего не изменится. Ничего страшного бы и не было, оставшись она вот так, на кухне, но она так и ощущала спиной чужой взгляд! Чтоб она провалилась на месте, но она была точно уверенна, что некто буквально сверлит её взглядом! Решилась ли она подать голос, спросить? Боже упаси, нет. Забавно будет, если это всего лишь помутнение сознания от недосыпа и усталости, и она сидит вот так — в полном одиночестве, на кухне, болтая сама с собой. Смех да и только! Ей надоела эта тяжесть чужого взгляда и она рывком обернулась. Получилось даже слишком резко для неё самой. Но, конечно же, там никого не оказалось. Либо этот человек (, а может и не человек, кто знает) чертовски быстрый, либо ей уже пора начать пить снотворное и заканчивать с этими ночными бдениями. Поборов небольшую панику от всей этой ситуации, она направилась к выходу из кухни — именно в том месте и мог стоять некто, так нагло следивший за ней. Только ступив за порог кухни, она наступила на что-то, что тут же отдалось шелестом под ее ботинком. Бумага, что же ещё? Подобрав некое подобие конверта, она, наконец, направилась к себе.

***

Уже в спальне, сидя в постели, она решила развернуть конверт. На нем не было ни имени получателя, ни отправителя. Именно поэтому она решила, что если это «письмо» предназначено не ей, то она сразу же уберет его обратно. Всё-таки, вдруг там что-то личное, а она взяла и прочитала. Достав оттуда небольшой лист бумаги, сложенный в несколько раз, она была удивлена? Определенно. Там был портрет. И не просто какой-то там портрет, а её собственный — проработан до мельчайших деталей. Кто автор? Среди выживших она не могла вспомнить, кто бы мог увлекаться рисованием. Хотя, может она просто недостаточно хорошо знала своих друзей по несчастью? Да и откуда там взялся этот конверт? Его могли просто потерять по неосторожности. Но ведь когда они с Карлом шли на кухню на полу ничего не было, а кроме них никто не ходил по этому коридору. Значит, кто-то всё-таки был там, так? Именно этот кто-то сверлил её взглядом и именно этот кто-то оставил там этот портрет. Специально или случайно?

Слишком много вопросов, голова раскалывается.

Упав на подушку, она силой воли заставила себя уснуть.

***

Она не стала поднимать шум среди «мирного населения Олетуса» этим портретом. Без разницы, чьих рук это дело. К её огромнейшему счастью, сегодня первый матч состоялся только в четыре часа дня. Было много свободного времени, можно было наконец отдохнуть и привести мысли в порядок. Было слишком скучно. В комнате сидеть не хотелось. Разговаривать с кем-то тоже не хотелось. Куда она отправится очистить голову? Правильно, в её горячо любимый сад. В первые дни пребывания здесь, она была в полном ужасе. Сад был в полнейшем запустении и над ним нужно было много работать, что она и сделала. Она упорно трудилась и привела это место в порядок на радость глазам. Он источал такое душевное спокойствие, такую безмятежность, что просто идеально подходит на роль места, где можно часик-другой подумать о своём. Но с недавнего времени здесь появился ещё один гость, явно желавший насладиться гулкой тишиной данного места. — О, Эмма, рад видеть. — в своей, как обычно, уж очень притягательно-вежливой манере начал диалог охотник. Кажется, он даже оторвался от своего дела и повернулся в сторону вошедшей девушки. А может это лишь ее воображение и он просто оставался в прежнем положении — сидя с идеально ровной спиной, напевая какую-то неизвестную Эмме мелодию и рисуя что-то в блокноте. Подождите, рисуя? Художник. Портрет. Теперь всё ясно. — Тот портрет — это же вы…то есть ты? — быстро поправила себя Вудс, вспоминая что во время последней встречи они отбросили эти «вы». В ответ ей была все та же неизвестная мелодия. Никакой реакции. — И следил за мной тоже ты, так? — более настойчиво уточнила девушка. Следя за реакцией охотника. Он что, игнорирует её или просто притворяется, что не слышит? Помолчав недолго, он молча отложил свой блокнот на лавочку, не изменяя своему сидячему положению. — Нет смысла увиливать, я считаю. Тебе понравился этот маленький презент? — выдохнул, словно от усталости. — Несомненно, мне было очень приятно. Благодарю. Но зачем же ты следишь за мной? — Как же ещё мне перевести твое изображение на бумагу? — О, и точно… Я как-то не подумала об этом. И всё же, прошу, не сверлить меня взглядом из-под угла. — она сказала последние слова слишком грубым тоном, чего сама не ожидала. Испугалась, что таким образом могла разозлить охотника и потому поспешила извиниться: — Прошу прощения, это не совсем то, что я хотела сказать, то есть… — и её перебили. — Я всё понимаю, не стоит извиняться. — он говорил слишком мягко, слишком бархатны были волны его голоса. Они словно просачивались под самую кожу, оставляя едва ощутимое тепло после. Эмма невольно подметила, что маска заглушает голос, вот бы услышать его без маски… Подожди, о чем ты сейчас подумала? А что, собственно, скрывала маска? Она так и не узнала ответа на этот вопрос. Теперь он грызет её ещё больше. Почему? Нужно было отвлечься. Нужно заняться цветами. Нужно заняться. Цветы… Она сейчас пялится на него, да? Или это он снова прожигает в ней зияющую дыру? А может, они оба так неприлично-пристально смотрят друг на друга? Нужно было разорвать это контакт с неморгающим взглядом из-под маски. Нужно разорвать… — Эмма, ты тут? — голос внезапно раздавшийся со стороны входа вытянул её из этого замкнутого круга. От неожиданности, она повернула голову на внезапный звук.

Боги, Эмили, ты как никогда вовремя.

— Да, я здесь. Сейчас подойду. — коротко кинув что-то вроде прощания, садовница мигом вылетела из сада навстречу к подруге. Только вот внутри все ещё осталось странное чувство тепла, словно даже жара, а ноги то и дело не слушаются. Отчего она почти на ватных ногах подошла к доктору, отметив про себя, что все ещё думает о маске и о чертовски приятном голосе.