Понедельник
9 декабря 2019 г., 01:05
***
Горло обожгло, от едкого запаха заслезились глаза, и Руслан закашлялся, выдыхая поспешно дым и сплевывая себе под ноги. Дешевые дедовские сигареты курить было невозможно — мерзкая горечь разъедала легкие, и с каждой затяжкой казалось, что сплевывать в следующий раз он будет уже свои внутренности. Отдышавшись пару секунд, Руслан затянулся снова, на этот раз осторожнее, и прислонился спиной к пыльной кирпичной стене. Собственная пачка закончилась еще вчера, а за новой он зайти не успел, так что пришлось с утра стрельнуть несколько у деда из пятьдесят шестой. Конечно, можно было бы подождать до конца занятий и не давиться, но курить хотелось страшно. Вдалеке, на футбольном поле, о чем-то орал физрук. Потушив окурок о стену, Руслан выглянул из-за куста сирени и двинулся в сторону поля, стараясь не привлекать внимания. Хотя регулярные перекуры на физре он устраивал еще с прошлой осени, и его отсутствие каждый раз оставалось незамеченным. Может, всем просто было похуй, чему Руслан не удивился бы. Ему самому точно было похуй. За те десять минут, что его не было, ровным счетом ничего не изменилось. Его одноклассники гоняли мяч по раздолбанному полю, одноклассницы сидели кучками на скамейках, уткнувшись в телефоны, а особо отличившиеся личности второй урок подряд пересдавали кросс. Пройдя мимо орущего физрука, Руслан побрел в сторону ржавой металлической трибуны. Он собирался уже плюхнуться на сиденье, когда плечо взорвалось болью, и тело пошатнулось от удара. — Эй, Тушенцов! — послышалось откуда-то сбоку, — Мячик кинь. Руслан поднял взгляд. Метрах в десяти от него стоял Юлик, в одной футболке и коротких шортах, весь потный и растрепанный. Его темные волосы развевались на ветру, а на коленке красовалась свежая ссадина. — Мячик кинь, он за трибуной! — повторил он нетерпеливо. Руслан ругнулся про себя и отправился за трибуну. — «Извини, пожалуйста, Руслан, что уебал тебя мячом», — пробормотал он себе под нос, — «Ты в порядке? Я могу чем-то помочь? Может, тебе надо в больницу? Хотя нет, зачем больница, до больницы далеко. Давай я просто отсосу тебе за гаражами, и сразу все пройдет…» — Ты с кем разговариваешь, сам с собой, что ли? — раздалось над самым ухом. Юлику, видимо, надоело ждать, пока Руслан доплетется до мяча, и он подбежал сам. — С Геннадием, — ляпнул зачем-то Руслан, шаря рукой в траве. — С каким Геннадием? Юлик оглянулся подозрительно, но не обнаружив вокруг никого, кроме Руслана, уставился на него в недоумении. С Геннадием, моим воображаемым другом, с моим единственным другом, у меня ведь больше нет друзей, вообще никого нет, я несчастный, одинокий и всеми покинутый, и плечо у меня болит, пойдем, пожалуйста, за гаражи, — хотелось ответить Руслану. Вместо этого он протянул Юлику мяч и, развернувшись, пошел прочь. — А у тебя с головой проблемы, как я посмотрю, — прилетело ему вслед. Руслан только пожал плечами. Проблемы в его голове — давно уже ни для кого не новость. Еще минут через пять физрук засвистел, загоняя всех обратно в зал. В раздевалке как обычно было не протолкнуться, жутко воняло потом и куревом из туалета. Руслан пробрался не спеша к своим вещам, вслушиваясь лениво в разговоры одноклассников. — Юль, погнали с нами в пятницу. — Не хочу, мне лень. — Ну Юлька, ну чо ты как неродной? — принялся упрашивать Ковальчук, потрясая Юлика за плечи. Тот только отмахнулся и нагнулся вниз, потянувшись к шнуркам. Руслан скосил глаза на его задницу, но, испугавшись спалиться, тут же отвел и сделал вид, что ищет что-то в рюкзаке. — Э, слышь, ты чо, не пойдешь? — проснулся Пашка, — Половина девок ради тебя вписалась. — Я не виноват, что я такой охуенный, — заржал Юлик, стягивая через голову футболку. Руслан сглотнул нервно и снова отвернулся. Если судить по всеобщему обожанию и влюбленным взглядам младшеклассниц, можно было подумать, что Юлик обладал по меньшей мере телом римского атлета, но на самом деле он был обыкновенным дрыщом, только высоким и смазливым. Возможно, все дело было в его неуемном оптимизме и откровенно раздражающей способности без проблем сходиться с людьми. Юлик нравился всем. Нравился учителям и одноклассникам, нравился маленьким глупым девочкам и вечно недовольному чем-то физруку. Нравился Руслану. И чем популярнее Юлик становился, тем больше это бесило, потому что Руслану он понравился раньше всех, еще в то время, когда был неловким тощим восьмиклашкой с острыми коленками и стрижкой под горшок. Когда Юлик перешел к ним в школу, они учились в параллельных классах, и, заглядываясь невольно на новенького почти на каждой перемене, Руслан тогда впервые задумался над тем, почему ни одна девочка до сих пор не смогла привлечь его внимание. Зато из головы никак не шел какой-то левый пацан. Ответ оказался на удивление прост: девочки Руслана не интересовали. Совсем. К Юлику он, конечно же, так ни разу и не подошел. Было странно и страшно, и казалось, что стоило только Руслану раскрыть рот, как все тут же догадались бы, чего он на самом деле хочет. Хоть он и сам тогда только смутно догадывался. А потом, после девятого, народ разошелся по колледжам и шарагам, и их классы объединили. Юлик за два года успел превратиться в красавчика и любимца всей школы, а Руслан, узнав его поближе, наконец, понял, чего конкретно он от Юлика хочет. И всем прочим желающим хотелось плюнуть в лицо со словами «съеби, тут занято», потому что Руслан его забил еще в восьмом классе, даже если никто, кроме Руслана, об этом не знал. Юлик, естественно, о своей принадлежности не имел ни малейшего понятия, поэтому обзавелся кучей друзей и бегал между девушками, Руслана совсем не замечая. Картинка перед глазами внезапно дернулась — в плечо, и так уже пострадавшее от мяча, грубо толкнули, вырвав Руслана из транса. — Хули встал, Тушенцов? — гаркнул Пашка, — Пройти дай. Руслан подвинулся молча, тыкнув ему в спину средним пальцем, и принялся стягивать ветровку. В раздевалке уже почти никого не осталось, вся компашка успела свалить, что обещало пару минут тишины и покоя, прежде чем на следующий урок начнут подтягиваться пятиклашки. Но не прошло и одной минуты, как дверь распахнулась с треском, и внутрь влетел Юлик, все еще растрепанный после улицы. Он поозирался по сторонам, заглянул под скамейку. — Тушенцов, телефон мой не видел? — Видел. — Где? Что заставило Руслана произнести следующую фразу вслух, он представлял слабо. Наверное, разговоры с самим собой все же неважно сказывались на его психическом здоровье. — У себя в штанах, — услышал он собственный голос, — Искать будешь? Юлик завис. Руслан сначала перепугался, в панике пытаясь придумать логичное объяснение, но, увидев вытянувшееся от изумления лицо, немного расслабился. Злым или оскорбленным Юлик почему-то не выглядел, только удивленным. — Не знаю почему, но от тебя я такого не ожидал, — поделился он. — Сам же сказал, что у меня с головой проблемы, — пробубнил Руслан, нагибаясь за валяющимся в углу у окна айфоном. Стало вдруг как-то неловко, способность выдавать внятные предложения иссякла, и он молча протянул Юлику его телефон, старательно отводя взгляд. Юлик фыркнул, улыбнулся и, двинувшись к выходу, бросил через плечо: — Чувак, ты точно ебнутый. Руслан не стал оскорбляться. Запихивая в мешок свои спортивки, он подумал с некой долей безразличия, что же все-таки хуже: оказаться ебнутым или пустым местом. По всему выходило, что хуевыми были оба варианта, так что к однозначному выводу он так и не пришел. В горле противно запершило. Снова захотелось курить.***
Оставшийся день тянулся медленно и уныло. На литературе смотрели советский фильм по какой-то пьесе, который Руслан с чистой совестью проспал, даже не особо скрываясь. На последний урок он не пошел, усевшись прямо на пол в закутке под лестницей и разрисовывая карандашом стену. После школы у самого выхода к Руслану подрулил Даня — сосед из сорок девятой. — Слышь, у вас в одиннадцатом география есть? — Есть. Что, опять со старушкой посрался? Начало года, братан… — Бля, да заебала она со своими контурными картами, — пожаловался Даня и, выйдя за ворота, резко тормознул, — Ты куда щас? — В магаз зайду. — Нахуя? — Сиги купить. — Энергос мне захвати, — буркнул он, сунув Руслану под нос измятую сотку. — А сам куда? — Да я быстро тут сбегаю. Надо Лизку встретить… — Бляяя, все с тобой понятно… — перебил Руслан. С этой самой Лизкой из третьей гимназии Даня встречался уже год, и все это время у него было два диаметрально противоположных состояния: он либо ходил мрачный и подавленный, либо до неприличия счастливый. Вот и сейчас, хлопнув Руслана по плечу, он унесся за угол, сверкая радостной лыбой, от которой сводило зубы. Руслан сунул в карман протянутую им сотку и побрел в сторону ларька, надеясь, что дежурила сегодня тетя Зина. Дело в том, что паспорт тетя Зина никогда не проверяла. Святая женщина. Стоя у маленького окошка, пока тетя Зина рылась в переднике в поисках сдачи, Руслан вдруг услышал сзади знакомые голоса. Из-за угла обшарпанной хрущевки в тесный скверик вывалилась шумная компания, по большей части, его одноклассники и несколько десятиклашек. Он собирался уже отвернуться, когда взгляд зацепился за белобрысую башку одного из парней. Матвеев, кажется — Данин одноклассник — совершенно бесцеремонным образом вис на Юлике, намереваясь что-то отнять. Тот весело смеялся, пытаясь вывернуться и подставить Матвееву подножку, впрочем, безуспешно. — Сдачу-то будешь брать? — гаркнула из своего окошка тетя Зина, — В облаках витаешь, влюбился небось? Руслан перевел на нее убийственный взгляд, сгреб в карман мелочь и зашагал прямо по луже в сторону пешеходного перехода. — Ой, какие все серьезные, уж и пошутить нельзя, — запричитала тетя Зина ему в спину. — Заканчивайте переход! Заканчивайте переход! — загнусавили динамики на отсчитывающем секунды светофоре. Руслан рванул вперед, чуть не выронив заветную пачку, а оказавшись на другой стороне, сразу свернул во двор и чиркнул зажигалкой. Проходившая мимо мамаша с коляской зыркнула на него, как на врага народа, но Руслану было все равно. Похуй. Ему было похуй. И на мамашу с ее пиздюком, и на тетю Зину с ее гениальными шутками, и на Юлика с его тупоголовыми дружками. Дым заполнил легкие, заклубился белым облаком вокруг, и по иронии сразу стало легче дышать. Руслан присел на торчащую из земли железяку — единственный след бывшей здесь когда-то площадки — вдавил окурок в грязь и полез за новой сигаретой. Вспомнилось вдруг, что энергос Дане он так и не купил.***
