Вторник
9 декабря 2019 г., 23:54
***
Старый клен под окном кабинета истории гнулся от шквального ветра, но упрямо стоял на месте, видимо, твердо решив простоять там еще пару сотен лет. Застрявший в его ветвях пакет от Пятерочки трясся и дрожал, пытаясь вырваться, но только сильнее запутываясь. На улице было хмуро и дождливо. Руслан отвернулся и подумал, что это, наверное, немного странно — сочувствовать пакету. И проецировать негативные эмоции на кусок полиэтилена — не самый здоровый способ с ними справиться. — Тушенцов, подъем! — прогремел где-то сбоку властный голос, и Руслан вскочил на ноги от неожиданности. Потерявшись в глубоких размышлениях, он успешно упустил момент, когда в классе началась движуха. Утро вторника, как оказалось, началось с очередного маразма. Историку приспичило устроить глобальную перестановку, и с чудесным местом на самой задней парте у окна Руслану пришлось попрощаться. Со вздохом подхватывая свой рюкзак, он бросил прощальный взгляд на клен, но пакета там уже не было. Кажется, он все-таки улетел. — Садись на вторую, к Онешко, — проинструктировал его Петр Алексеевич, — Ковальчук, подъем, отправляйся на первую к Марии… Историк продолжал командовать, одноклассники ворчали, недовольные изменениями, а Руслан стоял у своей парты с рюкзаком в руках и смотрел заторможенно в затылок Юлику, действительно оказавшемуся на второй парте. Он реально с Юликом должен сидеть? — Тушенцов, чего стоим? Особое приглашение нужно? Все еще не до конца определившись, что испытывать по этому поводу, Руслан с трудом оторвал ноги от пола и зашагал вперед, но взгляд, как приклеенный, оставался на Юлике. Его будущий сосед даже не поднял головы. — Привет, — выдавил Руслан, плюхаясь рядом и морщась от собственной неловкости. Хотя то, как тихо и неестественно это прозвучало, большой роли не играло. Юлик и так уже считал его фриком, куда уж хуже. — Ммм, — протянул Юлик безразлично. Его длинные худые пальцы бегали по экрану раздолбанного смартфона, что-то увлеченно печатая. Руслан скинул рюкзак под парту и прищурился, пытаясь разглядеть собеседника. Девушка на аватарке казалась смутно знакомой — наверное, кто-нибудь из десятого. От количества сердечек в ее сообщениях у него зарябило в глазах. Резко захотелось открутить этой курице шею, что было бы совершенно неэффективно, так как на ее месте тут же появилось бы десять новых. Юлик внезапно заблокировал экран, сунул телефон в карман и поднял взгляд на Руслана. Судя по тяжкому вздоху и слегка поджатым губам, разговор ему порядком наскучил. — А, это ты, Тушенцов, — только сейчас заметил он. «Привет, Руслан, как поживаешь? Прости, что не увидел тебя», — подумал тоскливо Руслан, — «Как здорово, что нас посадили вместе, сможем теперь дружить. Хотя, нет, друзьями стать у нас вряд ли получится, потому что… Потому что ты мне нравишься, Руслан. Знаешь что, давай встречаться? Пожалуйста, давай встречаться, я очень хороший парень. Можешь кого угодно спросить, все тебе подтвердят, хотя мне кроме тебя никто не нужен. Давай встречаться, я так хочу тебя, делай все, что хочешь, можешь взять меня прямо…» — …нцов. Эээй, прием! Чужие пальцы щелкнули под самым носом, и Руслан подскочил, больно ударившись коленкой о ножку парты. — Ты чего завис? — Юлик округлил глаза, и, будто все еще сомневаясь в его вменяемости, медленно, почти по слогам, произнес, — Учебником поделишься? Я свой дома забыл. Руслан кивнул. Безобидная сперва фантазия чуть не вышла из-под контроля, и такое в последнее время случалось все чаще. Только вот одно дело — фантазировать дома, в своей комнате, вслушиваясь в ночную тишину, совсем другое — заниматься этим в тридцати сантиметрах от главного действующего лица. Петр Алексеевич тем временем принялся распределять темы докладов. При этом светил на всех такой довольной лыбой, что Руслан в который уже раз начал подозревать его в крайней степени садизма. — Тушенцов, Онешко, с вас презентация по НЭПу и пятилеткам. Срок — неделя. Руслан подавился воздухом. Юлик застонал в голос, совершенно никого не стесняясь, и излишне драматично приложился головой об парту. — Похвальный энтузиазм, Онешко, но в классе его выражать не нужно, — отрезал историк, — Расскажешь потом наедине Тушенцову, как сильно тебя возбуждает новая экономическая политика. Послышались сдавленные смешки. Руслан, к своему ужасу, почувствовал, как лицо заливает краска. Сам он мог фантазировать сколько угодно, но когда подобные намеки делали другие, становилось жутко неловко. Он покосился с опаской на Юлика, но разглядел только лохматую макушку. Тот все еще лежал, уткнувшись лбом в исписанную ручкой столешницу, и прекращать это занятие, судя по всему, не собирался. Руслан запихнул подальше внезапное желание потрепать его по волосам, покраснел еще больше и уставился невидящим взглядом в свой конспект. — Чувак, у тебя взгляд, как у маньяка. Кого убивать собрался? — послышался через какое-то время шепот, — Надеюсь, что не меня. С повышением тебя, Руслан. Ты теперь не просто ебнутый, а самый настоящий психопат. Он поджал губы и сделал вид, что не услышал. Юлик, не дождавшись ответа, обиженно вздохнул, и в следующее мгновение Руслану прилетело острым локтем под ребро. Он пошатнулся от неожиданности, чуть не завалившись в проход между партами. — Опять завис? — поинтересовался Юлик как ни в чем не бывало, — Или просто игноришь меня? — Тебя, блять, поигноришь… Руслан был уверен, что сказал это про себя, но судя по приподнятым бровям и тихой усмешке, слова все же вырвались наружу. — Ты со всеми такой бука, или я особенный? Юлик по какой-то причине продолжал закидывать его вопросами, и как себя вести в такой ситуации, Руслан представлял плохо. — Ты слишком любопытный, — буркнул он. Очередной тяжелый вздох, по степени трагичности сравнимый только с похоронным маршем, оповестил Руслана, что ответ был выбран неверно. — Скучно просто, — пожаловался Юлик и полез за телефоном. Руслан уткнулся в конспект, тихо проклиная бессовестно отсутствующие у него социальные навыки. Стало как-то душно и странно, и снова захотелось курить. Клен за окном все так же гнулся на ветру.***
После урока Руслан отловил Юлика у самой двери, прежде чем тот успел унестись в столовку со своими дружками. — Где встречаемся? — М? — Встречаемся где? — повторил Руслан и на всякий случай уточнил, — Чтобы презентацию сделать. Юлик поморщился. — А может, ты все сам сделаешь, а я потом просто прочитаю? — предложил он, заглядывая Руслану с надеждой в глаза. Руслан уставился на него, взглядом выражая все, что он думал об этой перспективе. — Не катит? — расстроился Юлик, — Тогда давай ты сделаешь половину, и я половину, и мы просто соединим их в конце. — Не пойдет. — Почему не пойдет? — У меня комп сломался. Это, как ни печально, было чистой правдой. Комп полетел еще в начале месяца, на новый денег не было, и Руслан три вечера подряд просидел, копаясь в его внутренностях. Даже поменял плату на любезно предоставленную Даней — бэушную, но рабочую. Никакая реанимация его не спасла. Компьютер отказался возвращаться к жизни, прочувствовав всю прелесть небытия, и Руслану оставалось только одно — продать его на запчасти. Конечно, ситуация была не совсем безвыходная. Предыдущий доклад он делал на школьном компе в кабинете информатики, и ничто не мешало ему поступить так снова, да и Даня выручил бы в крайнем случае, но Юлику об этом Руслан сообщать не собирался. Он твердо решил воспользоваться свалившимся на него шансом и хоть немного пообщаться с Юликом вживую, а не в своей голове. — Бля, что ж ты такой проблемный, Тушенцов? Ладно… — Юлику явно было лень спорить, — Завтра после школы ко мне пойдем. Все, я побежал. Он просочился мимо Руслана и поскакал в сторону лестницы, подгоняемый друзьями, а Руслан так и остался стоять в дверях, медленно осмысливая происходящее. Он пойдет к Юлику домой. Вместе с Юликом. И больше там никого не будет. Только он и Юлик. Градус настроения резко подскочил, все параллели с судьбой несчастного пакета были забыты, и Руслан, в кои-то веки довольный жизнью, отправился в свой закуток под лестницей дописывать домашку по химии. И если весь оставшийся день он пялился на Юлика чуть больше, чем обычно, его вины в этом определенно не было. Во всем был виноват проклятый Юлик, который за столько лет наконец изволил обратить на Руслана внимание. Который по какой-то неясной причине начал с ним разговаривать. Который даже позвал его к себе домой и дал ему, сам того не зная, неясную надежду на нечто большее, чем статус «пустого места». И если после уроков, сидя на холодной железке и потерявшись мыслями в сером тумане, Руслан скурил почти полпачки, в этом уж точно не было его вины. Во всем был виноват проклятый никотин, от которого на языке делалось горько, а на душе — невыразимо спокойно. Проклятый Юлик и проклятый никотин. Два ярких пятна в его тусклой нескладной жизни.***
