Dissociative identitatem inordinatio

      За последние три дня Танджиро много спал. Он никогда не чувствовал себя настолько уставшим, ничего не делая. После их небольшого откровения или акта доверия, как вам угодно, Мудзан взял у него много крови. Обычный человек бы умер от анемии, но регенерация Танджиро делала своё дело. Он не чувствовал контроля над телом в тот момент, как и демона внутри себя, который все силы приложил для выживания. Танджиро ещё удивлялся, почему перед глазами всё плыло, когда Мудзан его поднял и унёс на кровать. Он мгновенно провалился в небытие, стоило вновь оказаться в неподвижном состоянии. Когда он очнулся, демон заставил его пить, не обращая внимания на тихое сопротивление. Танджиро ничего не смог сделать, даже шевельнуться. Он просто снова уснул. Весь день он спал, пока его не разбудил Мудзан, вновь заставляя пить. Может, он что-то говорил, но парень его не слышал, засыпая. Ох, это начинало надоедать. Чувствовать себя таким не своим очень неприятно. Он хотел хотя бы самостоятельно сесть, но об этом даже думать тяжело.       На третий день он заставил себя сесть. Самостоятельно. Танджиро чувствовал слабость и головокружение, но тошноту побороть успел. Сделав глубокий вдох, он постарался спуститься с кровати, однако колени подогнулись, и он упал на пол. Он даже ругнуться не мог, чёрт. Парень вновь постарался встать, но его ноги так дрожали, что казалось вот-вот дрогнут и он снова упадёт. Собрав всю волю в кулак, он поднялся и на негнущихся ногах пошёл на запах Мудзана. Нет, как бы он себя не ощущал, ему хотелось посмотреть на переливание красного с лиловым. Его немного шатало в стороны, но он довольно уверенно направлялся к лаборатории. Там пахло кровью и глицинией. Глаза закрывались сами собой, он едва мог стоять на ногах, а коридоры ни капли не помогали. Он путается, запинается и едва не падает, однако от падения его удерживают чужие руки. Прежде, чем вновь провалиться в состояние комы, он сипло просит:       — Я хочу к тебе.       Мудзан вздыхает, подхватывает Танджиро на руки и вносит в лабораторию. Мысленно он радовался, что решил проверить мальчишку. Камадо приносит проблемы даже тогда, когда вообще ничего не способен сделать. Упёртый баран, тц.       Аккуратно усадив парня в кресло, демон погладил его по волосам и накрыл пледом. То, что Танджиро смог встать на третий день уже удивительно, но зная его характер, наверное, этого и следовало ожидать. В любом случае, нужно будет покормить его, иначе восстановление организма займёт больше предполагаемой недели. Он усмехнулся, возвращаясь к работе. Мудзан мог дать ему свою кровь, но будет не очень хорошо, если Танджиро станет агрессивным. Легче дать организму восстановиться самому, не стоит рисковать зря.       Остались лишь Высшие Луны и некоторые приближенные слуги; за эти два дня с лёгкой руки Убуяшики, оставшееся отребье перебили истребители, поэтому всё даже лучше, чем он предполагал. Оперативная работа, стоит отметить. Завтра всё должно измениться. От него будет зависеть будущее человечества, ведь демоны исчезнут с лица земли. Все, кроме Мудзана. Наверное, он набирал вокруг себя такое количество приспешников не ради поиска бессмертия, нет… это, наверное, был интуитивный страх остаться наедине с собой. Остаться в одиночестве.       Мудзан не отрицал, что остались ещё демоны, которых могли упустить истребители. Мудзан мог их призвать, чтобы вернуть им человеческую жизнь. Он понимал, что будет нелегко, но ему просто ничего не оставалось. Он не привык рисковать, не привык чувствовать себя должным кому-то, не привык приносить себя в жертву ради других и уж тем более не привык делать что-то во благо другого. Если бы сказали, что он станет делать все эти непривычные для себя вещи — говоривший оказался бы мёртв. Только вот смельчаков не находилось, а Мудзан менялся. Теперь даже ярость сорвать не на ком! Даже Тамаё, и та пропала без вести!       Жидкость плавно менялась цветом от алого до бледно-розового. В помещении было прохладно, поэтому он то и дело бросал взгляды на парня, которого, казалось, ничто не волновало. Даже зная, что организм человека ослаб и будет восполнять потери сном, Мудзану не нравилось это состояние полукомы, когда парень периодически выныривал и снова засыпал. Но так было нужно. Всё будет в порядке, он уверен в этом.       В конце концов, демон сосредоточился на работе. Осталось совсем немного, закончить с этим и завтра же применить. Он явно будет лгать, если скажет, что не волнуется. Он волнуется, и это его раздражает. Почему он просто не может спокойнее реагировать на все эти обстоятельства? Мудзан ведь многого не просит! Просто ему очень хочется взглянуть на Солнце не рискуя. Всю свою проклятую жизнь он ни разу не находился днём на улице, ни в человеческой, ни в демонической. Он родился слишком слабым, чуть ли не мёртвым, когда выяснилось, что его кожа чувствительна на солнце и он может пострадать. Затем он рос, ограниченный в общении с ровесниками из-за слабого тела и плохого самочувствия. А затем и вовсе оказалось, что его жизнь может оборваться в любой момент. А ему было всего двадцать! Строгое воспитание, ограниченный круг общения, смертельная болезнь с самого детства… интересно, и почему же он такой злой? В любом случае, всё в прошлом. Демонов не станет, наступит мир и гармония, а сам он уйдёт, не оставив ничего после себя. О да, Кибутсуджи сможет спокойно бродить по миру, если Солнце прекратит быть его смертельным врагом.

***

      На следующий день он оставил Камадо под присмотром Накиме, которая первой же и стала человеком. Остальные Луны ожидали своей очереди, хотя становиться слабым так внезапно… но, раз таков последний приказ Господина, ничего не поделаешь.       Доума улыбался, особо не волнуясь по этому поводу. Разве есть разница, кем он будет, если Господин собирается уходить? Конечно нет. Тем более, Камадо-куну сейчас нездоровится потому, что его кровь была основой лекарства. Как он мог воспротивиться? Ах, как досадно, как досадно. А ведь он ожидал иерархию.       — На тебя смотреть тошно, — привычно ворчит Аказа, морщась от процесса превращения в человека. Он только вышел из кабинета Господина, поэтому выглядел бледнее обычного. Полосы медленно сходили с лица, а кожа приобретала пусть ещё бледный, но более человеческий вид. Цифры из глаз исчезли, оставив два чёрных зрачка.       — Прекрасно выглядишь, — Доума ехидно ухмыляется. Третья Луна сейчас такой беззащитный.       — Умолкни. Честное слово, возиться с мальчишкой было проще, — рычит Аказа, сдерживая стон боли. Ему казалось, словно внутренности горят.       — Но-но, Камадо-кун наш второй Господин. Куда собираешься податься? — демон улыбается, наблюдая как чернеют волосы друга.       — Тц, не знаю, — Аказа уже просто не способен быть демоном. Он практически человек.       — Ну, я всё равно с тобой. Нас же распустили, так почему бы нам не стать парой? — блондин так приторно улыбается, что у нового человека сводит челюсть.       — Делай что хочешь, — в итоге он просто махнул рукой.       — Чудненько! Мой черёд!       Оставшиеся демоны и новоиспечённые люди смотрели на друг друга со смесью угрозы и озадаченности.

***

      День выдался тяжёлым. Мудзан сделал всех демонов людьми, проверил состояние младшей Камадо и Ояката-самы, а затем вернулся в крепость и сообщил о своём уходе. Собираться не было смысла. Он ждал этого момента так долго, что просто готов разорваться на части, лишь бы поскорее разобраться со всеми делами. У него есть ещё два лекарства, которые он отдал Кагае Убуяшики. Он знаком с Тамаё, а та ещё и обзавелась преемником. Когда только спеться успели? Тц.       Мудзан сидел в кабинете, в последний раз перебирая бумаги. Его собственное лекарство уже в его крови. Словно ножом по оголённым нервам, если честно. А ещё впервые хотелось спать. Если диагностировать его состояние, то пульс слишком быстрый, дыхание прерывистое, сознание почти заволокло дымкой, а температура лихорадочного жара была выше ожидаемой. По-хорошему, следовало отлежаться день, а затем уходить, но Камадо ведь тогда не отстанет со своими вопросами… ему и так досталось от Кибутсуджи, чего он вообще прицепился? Он понимал, что виноват. Понимал, что мальчишка уже пророс корнями в его сердце. Понимал, что ответная симпатия — это неожиданно, но очень приятно. Он хотел, чтобы Танджиро был рядом с ним и дальше, но зачем? Долгожданный мир без демонов, мирная жизнь, мирные разговоры; сестра стала человеком, большинство знакомых и друзей живы, а новую любовь можно найти и среди подходящих людей. А Мудзан… не останется один, нет. Он просто первое время будет наслаждаться полной жизнью. Но для начала — пережить эту лихорадку.       Он всё же потерял сознание, но Мудзан пришёл в себя. Заснуть на собственных записях, ну что за безобразие? Он осмотрелся, с изумлением заметив мальчишку в кресле. Что удивило его ещё больше — так это плед на собственных плечах. Ах, Накиме, зачем ты отпустила Танджиро… Он думает. Сидит, смотрит на спящее недоразумение, и думает. Ощущения пришли в норму, он мог с точностью сказать, что сейчас он мог бы запросто выйти на улицу. И он это сделает.       Бесшумно поднимаясь из кресла, он лёгкой походкой покинул комнату, набросив по пути на Камадо плед. Крепость постепенно рушится, ведь демоническая магия иссякла. Коридоры приобрели обычный вид, расположение дверей тоже пришло в норму. Словно это обычная гостиница, честное слово. Даже звуки стали проникать сквозь стены. Мудзан просто надеялся выйти через чёрный выход, чтобы не быть замеченным. Он доходит до веранды. Эта чёртова веранда станет либо его могилой, либо местом его успеха.       — Всё получится, — одними губами произнёс он, резко открыв двери.       Солнечные лучи тут же попали на кожу рук и частично лица, обжигая. Точнее, не обжигая, а… это было иначе. Он инстинктивно пытался скрыться, но боролся с собой. Мудзан стоял под солнцем. Сделав шаг, чтобы полностью выйти, у него захватило дух. Он стоял под лучами солнца! Ни горел, ни чувствовал боли, а просто стоял, ощущая жар на коже, постепенно сменяющийся на тепло. Это… это невероятно. Подняв голову к небу, Мудзан замирает. Он щурится и тихо смеётся. Получилось. Кибутсуджи Мудзан, прародитель демонов, одолел Солнце.

***

      Спустя два дня Танджиро приходит в себя. В помещении пахло лечебными травами и чем-то ещё, но он не придал этому значения, уставившись в потолок расплывчатым взглядом. Сквозь окна пробивался солнечный свет, пригревая деревянные половицы. Спустя минуту, парень резко садится в постели. Он в доме Бабочки?.. Почему он здесь? Что делать? Где Мудзан? В панике осмотревшись и стиснув зубы от головокружения, Танджиро решительно встаёт с постели. В палате пусто, только аккуратно заправленные простыни. На подкосившихся ногах он подходит к дверям, только протягивает руку, как она открывается. В проходе стоит Незуко с подносом с едой и лекарствами. Танджиро испытывает изумление, радость и одновременно с этим его затапливает отчаяние.       Незуко что-то шептала; Танджиро слышал её всхлипы и чувствовал, как мокнет рубашка. Он тоже плакал.       — Я так рада, что ты жив!.. — ах, нет. Сейчас не время для слёз. Его сестра стала человеком! Это же невероятно! Он должен радоваться и плакать от счастья, что он и делает. Так почему же из лёгких словно весь воздух выбили?       — Танджиро!!! — блондин, тоже плачущий, накинулся на него с объятиями и он не смог удержаться на ногах. Он молча сидел в чужих руках, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Ты такой молодец!!! Ты смог заключить мир с демонами, на корню пресекая их существование!!!       Танджиро слабо улыбнулся. Мудзан всё ещё существует.       — «Эй, мне жаль прерывать твои занимательные любовные мысли, но я как бы тоже есть», — старший Камадо вздрагивает и тихо усмехается. Точно ведь.       — Братик? — недоумённо спрашивает Незуко, и он расслабляется. Позже. Он разберётся во всём позже.       — Гонпачиро! — в палату врывается полуголый парень. Незуко хмурится и смотрит на него укоризненным взглядом.       — Иноске, что я тебе говорила насчёт верхней одежды?       Комнату заполняет смех. Танджиро молчит. Пока все радуются, он почуял подозрительно знакомый запах глицинии среди лекарственных трав. Зенитсу с Иноске громко спорили, а Незуко их разнимала. Парень вздохнул, идя на запах. Он был прямо под подушкой, а он не почувствовал сразу же! Пока на него не обращают внимания, он быстро достаёт из-под подушки записку. Пахло глицинией и ликорисом. Развернув, он пробежался взглядом по знакомому почерку, а затем всхлипнул, осев на пол у кровати. Тут же подбежала Незуко, а он спешно прижал записку к груди. Ребята волновались за него. Танджиро всеми правдами и неправдами пытался уверить всех, что дело в счастье и осознании свободы. Ему, вроде бы, поверили.

«Прости. Я действительно прошу у тебя прощения. Знаю, что заслуживаю всех наказаний. Прости и спасибо, что дал мне ещё один шанс. Я ценю это. Желаю счастья. Я люблю тебя Прощай, Танджиро Камадо — Кибутсуджи Мудзан»

***

      Прошёл месяц. Организация охотников постепенно расформировалась, так как в ней больше не было нужды. Но даже несмотря на это, бывшие охотники поддерживали дружеские отношения, кто-то даже уже спланировал свадьбу… демоны, ставшие людьми, вроде не буянили и даже приносили пользу. Незуко удивлялась, как Тамаё-сан подружилась с Шинобу, а Аказа нашёл Ренгоку-сана. Нет, что более странно, так это то, что демоны и охотники, пускай и бывшие, смогли связать друг друга приятельскими узами. Слишком резко всё перевернулось, это даже восхищает. Её брат невероятен, раз поспособствовал миру между людьми и демонами своей кровью и жизнью. Кстати о нём. Танджиро восстановился и чувствовал себя прекрасно в окружении дорогих ему людей. Сейчас цветение сакуры подходило к концу. Начинался второй месяц весны.       Незуко не глупа. Она также не была слепой, имея восхитительное зрение. Танджиро не был счастлив. Он всё чаще смотрел куда-то вдаль, словно ему здесь не место. Но, когда он общается с Ояката-самой, то становится более… открытым? После того, как Мудзан посетил дом Бабочки, Кагая Убуяшики избавился от болезни. Раны заживали быстро, поэтому остался только старый шрам на лице, но он был практически незаметен. Танджиро смотрел, хмурился и вздыхал. Спокойно пил чай в его компании, но был недоволен. Незуко думала, что это из-за того, что Кагая и Кибутсуджи выглядят одинаково, словно близнецы, кроме цвета глаз и формы волос. А Танджиро продолжал грустить. Со столпами, в которых никто больше не нуждался, Танджиро вёл отстранённые разговоры. Девушка не могла не заметить, как брат изменился. В лучшую или худшую сторону — она так и не поняла. С друзьями он старался помалкивать. Улыбался, смеялся, иногда шутил, но он молчалив. Несмотря на то, что это пугает, настоящий ужас нагоняет его взгляд. Когда Иноске с Зенитсу в очередной раз едва подрались, Танджиро хватило одного взгляда, чтобы успокоить их.       Незуко уверена, что дело в прародителе демонов. Она просто не могла сказать, что без него её брат грустит. Однако, она просто не имеет права стоять на пути у счастья Танджиро.       Подходя к парню, который вновь витал в своих мыслях далеко отсюда, она зарылась пальцами в его волосах и сказала:       — Иди.       Да, стоит признать, Танджиро Камадо одержим Кибутсуджи Мудзаном. Оба идиоты, ну что это такое? Если братец надеялся скрыть какой-то клочок бумаги — он недооценивал навыки ищейки у Незуко. Он также недооценил Зенитсу, который прекрасно знает о существовании демонического альтер эго у Танджиро.       — Иди, он тебе нужен, — объясняет она ещё раз, смотря в вишнёвые глаза брата. — Обещай навещать нас.       — Ты лучшая, Незуко! — и всё же нет. Отпустить его было легко. С сердца словно камень упал. Ей оставалось только желать счастья и удачи.

***

      Танджиро бежал так быстро, как только мог. Ориентироваться в пространстве на запахи он привык давно. Это просто, если имеешь конкретную цель. В его случае — это демон. Последний демон на земле.       — «Я всё ещё существую», — обиженно протянули в голове. Ладно, не последний.       Он ищет весь день. Есть обычная глициния, но ему нужна особенная. Он не может найти. Даже уловить малейшую нотку. Это расстраивало, но Камадо не сдастся так просто. Он каждую щель проверит, но найдёт Мудзана.       Звёздное небо ни капли не придавало уверенности в успехе, но отчаиваться нельзя. И всё-таки он устал. За всё время, когда семью убили, он не отдыхал. А так хотелось отдохнуть от всего, скрыться от мира и не показываться никому. Как в лаборатории у Мудзана, когда он слушал кипение жидкостей, шелест бумаги и размеренный тихий голос демона, который что-то говорил слугам. Танджиро внезапно осознал свои действия. Он в действительности ищет того, кого ненавидит, и для чего вообще? Кинуться в объятия, подтверждая стокгольмский синдром, или ударить и плюнуть в лицо? Нет, ну он мог бы сделать это одновременно, но прошлый раз с плевком был вынужденной мерой для спасения… да и плюнул он тогда кровью… агх, не важно. Прислонившись к старому клёну с раскидистыми ветвями, он осел на землю. К чёрту всё, он поспит немного и пойдёт дальше. Главное, чтобы на него не наткнулся какой-нибудь дикий зверь, иначе будут не самые приятные последствия…       Вздохнув, он посмотрел вверх. Воздух, прохладный и свежий, дарил умиротворение. Танджиро подумал, что он лишился рассудка, раз меняет счастливую жизнь с друзьями и сестрой на какого-то прародителя. Ладно, не какого-то, а очень даже невероятного демона. Но он демон!       — «Так ты тоже», — лаконично замечает другой демон в мыслях.       — Он мужчина! К чему мне это? — Танджиро морщится о головной боли, но продолжает смотреть в небо.       — «Ой, оставь эти предрассудки, он может быть и женщиной», — возмущается демон, а Камадо обречённо вздыхает. Этот бой он заведомо проиграл. К чему вообще ещё можно придраться? Только к самому себе. Но он не мог винить себя за то, что полюбил кого-то настолько… устрашающего? Он не знает. Просто его это немного раздражает в том плане, что он не может ничего с этим поделать, даже зная о возможной взаимности. Он считал, что это глупость, расходиться словно незнакомцы. Он считал, что проще быть вместе, пытаясь прийти к компромиссу. Интуиция говорила, что Танджиро должен быть рядом с Кибутсуджи несмотря ни на что. И он будет, только дайте отдохнуть. Глаза сами закрылись, вводя его в состояние дремы.       — Простудишься, — резко подскочив и запнувшись о собственные ноги, Танджиро сбросил с себя брошенную в него вещь. С шипением он принял сидячее положение, снизу вверх смотря в алые глаза. Они опасно сузились, не обещая Камадо ничего хорошего. — Что ты творишь, глупый мальчишка?       Мудзан выглядел как обычно. Словно хищник, он смотрел на него свысока. Во взгляде угроза, но Танджиро, не обращая ни на что внимания, бросается прямо на него.       — Пожалуйста! Забери меня с собой! — он вцепился в рукав чёрного пиджака так крепко, что ткань предостерегающе скрипнула. Невольно, но Танджиро нуждался в Мудзане больше, чем в ком бы то ни было. Зная, что все близкие больше не под угрозой смерти, он просто решил подумать и о себе. Да… всё-таки стокгольмский синдром. Больше всего он не хотел видеть холода и презрения в алых глазах демона, поэтому стиснув кулаки и закусив губу, он смотрел в землю. Было тихо, что заставляло его нервничать. От Мудзана пахло спокойствием. Почти умиротворением.       — Между нами никогда не будет полного доверия, — размеренный голос и чужая рука на макушке успокаивают.       — Это ведь мои слова?.. — неуверенно бормочет Танджиро. Демон хмыкает.       — Я так старался с запиской, — наигранно грустно тянет он, а парень кивает. — Старался не разбудить тебя, пока возвращал на законное место…       — Моё место — рядом с тобой, — поднимая голову, возмущается Танджиро. В глазах демона пылают смешинки, и искрится игривость. Предательское глупое сердце пропускает удар. — Угх… я ненавижу тебя за это.       — Я тоже рад тебя видеть, Танджиро Камадо, — практически по слогам пропел демон его имя, хватая за руку. Губы, растянувшиеся в обаятельной улыбке, прижимаются к его лбу.       Распахнув глаза в изумлении, Танджиро смотрит на спокойное выражение лица прародителя.       — Это значит…       — Да, — со смешком отвечает Кибутсуджи. Он прижимает к себе парня, тихо вздыхая. Что ж, месяц без опрометчивого мальчишки выдался скучным. Настолько скучным, что он целенаправленно ходил за ним, когда тот показался в Токио. Это было слишком нехарактерно для него, но было забавно наблюдать, как мальчишка носится от места к месту, чтобы найти его. Словно простые люди могли видеть его, конечно. Следуя по пятам, он слушал ругательства и проклятия в свою сторону от спасителя человечества! Как трогательно. Хотя, подслушивать чужие мысли довольно нечестно.       — Ты знал, что я тебя ненавижу? — вкрадчиво спрашивает Танджиро, обхватывая его плечи руками. — Теперь ты мне не нравишься.       — Сочту за комплимент, — действительно глупо расставаться, когда вы близки.       — «Так мило, аж тошнит», — голос в голове звучал очень даже радостно.

***

      По прошествии года их совместной жизни и периодических путешествий, Танджиро научился всё лучше понимать Мудзана без слов. Он научился отдавать всего себя ему, прося того же. Конечно, они ругались. Конечно, они продолжали отсыпать язвительные комментарии и яд в кружки. Конечно, у них не было доверия. Зато было понимание.       Танджиро иногда улыбался весь день, помогая Мудзану с бумагами, а затем обнимал в конце дня, молчаливо поддерживая. Такие приступы случались чаще в последнее время, но никто и не против. Пора бы уже спрятать колючки и прекратить бояться будущего.       — Ты слишком громко думаешь. Раздражаешь, — тихо говорит Мудзан, сжимая пальцами виски. Кто же знал, что поборов солнце он станет более человечным?       — Прости, — с улыбкой выдыхает Танджиро. Демон поманил его к себе на колени, на что он усмехнулся.       — Ох, нет, язва вернулась, — привычные клыки и более острое зрение заменили человека.       — «Здравствуй, любовь моя», — Мудзан скривился от обращения, но продолжал ждать, когда Танджиро подойдёт. — «Как дела?»       — Просто заткнись и иди сюда, — рычит Кибутсуджи, а мелкий засранец расслабленно улыбается и вальяжно бредёт к нему. Ему ничего не оставалось, кроме как закатить глаза. Когда он устроился на его коленях, Мудзан обнял его и расслабился.       — «Ути-пути, нежности хочешь?» — противно сюсюкается Танджиро, прищуривая свои вишнёвые глаза. Клыки в очаровательной улыбке выглядели угрожающе.       — Угу, — но всё же, каким бы Камадо не был, он всё ещё остаётся до невозможности интересной загадкой. Вроде человек один, а личности сразу две. Странно, когда два противоположных человека говорят о любви. Если у человека всё ещё были зачатки стыда, совести, тактичности, скромности и уважения, то у демона, увы, их не было.       — «А давай в постель?» — весело спрашивает Танджиро, прислоняясь плотнее. Кибутсуджи даже не удивляется легкому укусу в шею. И не очень лёгкому тычку.       — Чёртов извращенец! — отстраняется он, ругаясь. — Прости.       Мудзан привык. Он просто продолжает обниматься, пока слушает переругивания личностей своего человека.       — В принципе, постель не такая уж и плохая идея… — когда Танджиро, возмущённый и обиженный, слезает с его колен, Мудзан смеётся. Легко, без насмешки.       — Вы двое… — в смущении, Танджиро стремительно уходит.

***

      Камадо не ожидал, что его пустят в дом Бабочки. Бывшие столпы хотели увидеть Кибутсуджи Мудзана в лицо и тот согласился. Безумец. Танджиро же просто был рядом, гордо снося настороженные взгляды.       Когда это глупое собрание прошло, он вышел на террасу за домом, чтобы перевести дух, когда к нему на колени беззастенчиво лёг Мудзан. Под дневным светом он казался ещё более красивым, чем при свете луны. Сколько бы Танджиро не видел его таким умиротворённым, он никак не мог привыкнуть. Нет больше ни демонов, ни убийств. Нет никаких угроз для жизни. Только мир и спокойствие.       Зарывшись в чёрных волнистых волосах, Танджиро с улыбкой смотрел на безмятежное голубое небо. Некоторые охотники остались жить при доме Бабочки. Кстати, госпожа Тамаё и её преемник Юширо стали людьми, на что Мудзан просто улыбнулся. Тамаё всё ещё не доверяла ему, желая воткнуть иглу в артерию, но Танджиро слишком ярко улыбался рядом с демоном.       — Танджиро!!! Иноске меня обижает!!! — Зенитсу остался в доме Бабочки, как и Иноске с Незуко.       — Пошли драться! Где-то здесь прародитель демонов! — Иноске теперь носил с собой палки, так как клинки обязали сдать.       — Танджиро может быть занят! О, бра… — Незуко, выбежавшая вслед за парнями, остановилась. Танджиро приветливо улыбнулся, жестом указывая быть тише. Мудзану, казалось, было плевать на шум. Он наслаждался мягкими прикосновениями Камадо.       Кибутсуджи было абсолютно точно плевать на зрителей, когда он сел. Было плевать и на удивлённый взгляд Танджиро. Он просто окинул всех присутствующих безразличным взглядом и притянул к себе парня, буквально впиваясь в губы. Пока Танджиро что-то возмущённо промычал, кусаясь, Мудзан отстранился, слизав кровь с губ.       — Мой, — лукаво улыбнувшись, Мудзан вновь посмотрел на ошалевших зрителей. Танджиро в прострации прикоснулся пальцами к своим губам, когда его позвал демон. — Пойдём домой?       Он улыбнулся.       — Ага.       На крики Иноске они не обращали внимания, с легкостью перепрыгивая через забор. Когда же подключился Зенитсу, Мудзан только усмехнулся, утягивая парня в тень. Он был немного разочарован, ведь не сумел немного вздремнуть. Ну и ладно, какая разница? Зато он наконец-то забрал долгожданный, очень даже заслуженный, поцелуй.       Вороны над головой дали понять, что их видели.       Ах, плевать.       Танджиро улыбнулся под пристальным взглядом Мудзана. Он счастлив, определённо.       Но глицинию в чай он добавит.