Коса и камень

      "Алкоголь- зло" - подумала я первым делом, когда проснулась. По началу не было ни малейшего желания открывать глаза, но пересилив себя, пришлось это сделать. Разлепив очи, я огляделась. Это была квартира Марины, такая для меня знакомая. - Доброе утро! Как самочувствие? - весьма радостно поинтересовалась девушка. - Лучше быть не может, - саркастично ответила я. - Дай воды. - Марина улыбнулась и протянула мне стакан. Скажу честно, полегчало. Никогда еще вода не казалась мне такой вкусной. Я встала и пошла умываться. - Чай будешь? - поинтересовалась у меня подруга. - Да, что угодно, если это не алкоголь. - А вчера ты была об этом другого мнения, - подколола девушка. - Помнишь хоть что прошлой ночью было? - Да что там помнить? Пришли, выпили, потанцевали, ушли. В клубах всегда процесс одинаковый, - уверенно сказала я. - О-о-о, подруга!.. А то, что ты зажигала с каким-то красавчиком? - девушка хитро на меня посмотрела. - С каким красавчиком? - нахмурилась я. - Не помню такого. - Толя зовут, кажется, - стала вспоминать подруга. - Я сама бы не вспомнила, если бы не фотки. - Покажи!- это единственное, что могло бы мне помочь.       Марина достала телефон и стала усиленно искать кадры наших приключений. Я взглянула на экран. - Чёрт! Размытые. Но, мне кажется, где-то я его видела до вчерашнего дня, - силуэт действительно казался знакомым. - То есть тебя только это смущает, а тот факт, что вы возле барной стойки стоите и весьма страстно целуетесь, к тому же он тебя за попу держит,- это мелочи? - Марина была явно удивлена моей реакцией. - Ну, как тебе сказать, - совершенно спокойно ответила я, - надеюсь, мы с ним никогда больше не встретимся. Все, что было в клубе, останется в клубе.

***

      Понедельник - день тяжелый. Такие долгожданные выходные пролетели совершенно незаметно. В семь утра меня разбудил телефон, и я пошла собираться. Придя в школу, я заметила, что моя подруга наконец-то приехала из Парижа и теперь мне не нужно будет одной выдерживать груз гранита науки. - Катька! - я улыбнулась и обняла подругу. - Лизка! Так рада тебя видеть! - Катя улыбнулась в ответ. - Рассказывай, как у вас тут дела? - Я? Это лучше ты рассказывай как там твой Нотр-Дам. - Катя обожала театры. Она ходила на каждый мюзикл, каждую постановку, а я, в свою очередь, совершенно не понимала что там так увлекает мою подругу. Другое дело картины. На полотне ты видишь истинное мастерство художника. Все мазки, тона, скрытые символы... - Я в восторге! Представляешь, Даниэлю Лавуа уже 70 лет, а он все еще играет! - вскоре, поток ее эмоций чуть не свалил меня со стула, но, к счастью, прозвенел спасительный звонок, и начался урок алгебры.       Наша школа была очень маленькой - всего два этажа - поэтому свою верхнюю одежду мы оставляли в специальных шкафчиках. Пристанищем нашего класса был кабинет истории. Войдя в кабинет, я увидела Николая Евгеньевича за столом. Постаралась прошмыгнуть незаметно в толпе одноклассников, но возле шкафчика пришлось задержаться, кто-то опять сломал одну из дверей. Достать до моего пальто было не так уж легко, и будто бы в подтверждение этого, дверь отклонилась и упала на пол возле меня. М-да, решила не привлекать внимание... - Кто там крушит мой кабинет? - задал вопрос учитель, а потом поднял глаза. - Я только чуть-чуть. - Пыталась отшутиться я. Николай Евгеньевич встал, подошел к дверце, чтобы поднять. Я, воспользовавшись моментом, попыталась пройти под стеночкой к выходу, но не тут-то было. Путь мне преградила рука учителя. Он с раздражением посмотрел мне в глаза. Было очень страшно. - Ник-колай Ев-вгеньевич, вы чего? Это же всего лишь дверь, - дрожащим голосом проблеяла я. - Мне страшно... - С контрольных сбегать не надо и ко взрослым мужчинам в клубах клеяться и страшно не будет, - я оторопела. - Так это ... вы? - воу-воу, что?! "Толя, кажется" - вспомнила я слова Марины. Дура! Не Толя, а Коля! Я оглядела учителя. Эти плечи, талия, бёдра, руки... Как я сразу не догадалась?! Страх пропал, появилось любопытство. - Я бы не сказала, что вы чувствовали отвращение, - с вызовом и хитрой улыбкой посмотрела на него. - Анисимова! - прорычал он. - Думай, что говоришь.       Я лишь хмыкнула и гордой походкой пошла к выходу, виляя попой. - Если тебя не будет на следующем уроке, то мы увидимся в следующем семестре, - хлопок двери.       Когда я вышла из кабинета, маска решительности в миг спала с лица. Появился страх за свое будущее. "Что-же делать?" - этот вопрос постоянно крутился в моей голове. Теперь нужно как-то заглаживать свою вину, ну, или, хотя-бы, не попадаться Николаю Евгеньевичу на глаза. Но как?! Может заболеть? Нет! Одиннадцатый класс - уроки пропускать нельзя.       Под конец дня я почувствовала дикую усталость. Тонны домашки и переживания из-за инцидента в клубе окончательно выбили из меня все силы. Уже лёжа в кровати, я задумалась о Николае Евгеньевиче. То фото будоражило воображение и заставляло додумывать то, чего не могло быть. Например, как учитель подхватывает меня и уносит в нелюдное место. А потом жаркие поцелуи, прикосновения, ощущение того, что он рядом... Учитель был очень хорошо сложен. Он всегда носил рубашки, которые отменно на нём сидели: обтягивая плечи, грудь... Даже в клубе он не изменил своим принципам, и очередная рубашка обтягивала его сексуальное тело. От таких мыслей я немного возбудилась, так что решила на этом остановиться и погрузиться в царство Морфея.

***

      Выспаться толком не удалось. Всю ночь мне снилась всякая пошлятина. Превозмогая желание остаться в кровати и доспать недоспанное, я встала и пошла собираться в школу. Сегодня первая пара - Зарубежная литература. Бояться мне было нечего, "Мастера и Маргариту" я прочитала уже давно и осталась в восторге от произведения. Теперь очень хотелось разобрать весь сюжет и понять главный смысл. Но произвести впечатление на учителя хотелось, отнюдь, не знаниями. Обтягивающая черная юбка, белая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, распущенные волосы, высокий каблук: это все - мое оружие. Если он захотел меня один раз, захочет и другой, но в этот раз я не дамся!

***

- ...и он отвечает: "Я - часть той силы что, вечно хочет зла и вечно совершает благо". Действительно "Фауст" для Михаила Афанасьевича Булгакова значит очень многое. Это то произведение, которое прошло через всю его жизнь. Но сам Булгаков, прежде всего, говорил о другом. Он называл двух своих любимых писателей, он говорил про них "Два моих любимых "Г" - это Гоголь и Эрнест Теодор Амадей Гофман". Это именно тот контекст, который нам нужен для того, чтобы до конца понять это произведение. Действительно, там очень много странных вещей, очень много людей, очень много отсылок. Один тот момент, как создавалась это произведение. Ведь, вроде бы, роман-то всего на 250 страниц, но какими этапами он писался, как вначале появилось история Дьявола, который, кстати, должен был посетить не Москву изначально, а Киев - этот замысел зрел у Булгакова уже очень давно, еще в тот момент, когда он жил в Киеве. Как потом на все это налагается история любви, как потом, помимо истории любви, появляется еще и история Иешуа Га-Ноцри, как, в конечном итоге, все это складывается в единое целое, - напрягался перед нами Николай Евгеньевич.       Я слушала его в пол уха, хоть и тема была моя любимая, да и учитель рассказывал весьма интересно. Мои мысли витали где-то в клубе. Ка-ак можно было так напиться, чтобы ничего не помнить? Я с досадой вздохнула и перевела взгляд на учителя. Мое выражение эмоций не осталось им незамеченным, но Николай Евгеньевич быстро потерял ко мне интерес, и продолжил говорить о литературе.       Как понять свое отношение к ситуации? Я чувствую что-то неопределенное, смесь эмоций, но конкретно...Стыд? Страх? Эта ситуация вызывает смех или... Что? В сущности, если бы Марина не рассказала, то для меня ее и вовсе не существовало бы. Чёрт! Мысль о пьяном поцелуе с учителем будоражит фантазию. А вдруг было еще что-то? Нет! Марина сказала бы... Надеюсь, у Николая Евгеньевича хватит самообладания не говорить об этом с моими родителями. Так то, если это дойдет до мамы и папы, то ему ведь тоже попадет. Значит, будет молчать.       Как жаль, что все в жизни проходит. Последний год в школе... С ума сойти! Как не сложно это понять и принять, но совсем скоро придется сменить этот, до боли знакомый за одиннадцать лет, храм знаний, коллектив одноклассников, пусть даже среди них есть, откровенно говоря, говнюки. Поток моих внезапно нахлынувших мыслей прервал голос одноклассницы: - Анисимова и Хоменко сегодня дежурные, - оповестила староста. Твою ма-ать! Опять этот придурок!       С Толиком Хоменко мы уже давно не ладим. Он - типичный представитель поколения Z. Подвороты, голые щиколотки, блютуз колонка отвратительно орущая какую-то новомодную хрень. Бр-р-р... аж передёргивает. Абсолютно не понимаю за что таких девушки любят. Вот как с ним проводить время вместе? Курить и бухать где-то в подворотне? Нет уж, увольте. А как его с родителями знакомить? Он же в культурном обществе ни разу не был! Так уж вышло, что я была одной из тех, кого его умение ругаться матом ну никак не впечатляло, и чёрт его дёрнул подкатить ко мне. При всём классе. Очень зря, вынуждена признаться. Естественно я его отшила! За что в его сторону полетели насмешки одноклассников. Не сложно догадаться, что Толик не смог оставить такой удар по репутации без внимания и пообещал превратить мое пребывание в школе в ад. Не то чтобы он прям сильно пакостил, в основном огрызался на словах, но оставаться с ним наедине, когда в школе уже мало кто будет, не хотелось. Чувствует подвох моя ж... моё сердце.       Как бы не нехотелось, но после уроков на дежурство пришлось идти. И уже минут пятнадцать Толик-еболик насиловал мои нервы. - Хоменко, блин! Ну подмети там! Ты мусор не видишь? - твою мать, как-же он бесит! - Заткнись, Анисимова! - Придурок жопорукий... - выругалась я себе под нос. - Ты че там сказала?! - угрожающе спросил Хоменко. - А, то есть у тебя еще и со слухом проблемы!       Казалось бы, одиннадцатый класс, люди уже думать мозгом и не совершать идиотских поступков... Казалось бы...       Я стояла спиной к кабинету, не отрываясь от протирания доски, как оказалось, очень зря, ведь мой умственно отсталый одноклассник взял ведро с холодной водой, предназначавшейся для мытья пола, и вылил всю её на меня... Я вскрикнула от неожиданности. - А-а-а! Хоменко! - мой голос стал на пару тонов выше. Парень стал убегать. Пёс его знает, зачем я погналась за ним, но, видимо так было решено судьбой. Толик скрылся за поворотом на лестницу, преодолев эту часть пути без эксцессов, а я... врезалась в чьё-то тёплое, в отличие от моего, тело. Знаете, сейчас я меньше всего хотела видеть кого-либо, так как выглядела, мягко говоря, не очень. Посудите сами: я была полита холодной водой из-за чего рубашка и бельё промокли насквозь. Я не носила этот поролоновый ужас под названием бюстгалтер, взамен этого у меня была куча великолепных кружевных бра. У меня не большая грудь, могу себе позволить. Один из недостатков - просвещаются набухшие соски и само кружево, а в купе с тем, что рубашка сверху была белой, что усугубляло ситуацию... Оставалось молиться, что я врезалась в какую-то женщину. В нос ударил откуда-то знакомый запах мужского парфюма. "М-м-м... довольно неплохо" - заметила я про себя. Две крепкие руки, схватив меня за предплечья, отстранили от чужого тела. Хочу заметить, выглядело оно очень даже привлекательно: светло-синий костюм "двойка", белая рубашка и красный галстук - люблю такое. Внимательный взгляд Николая Евгеньевича окинул меня с ног до головы, остановясь на мгновенье на груди. - Анисимова, что происходит? - я обхватила себя руками, убивая этим двух зайцев одновременно - закрывая грудь и спасаясь от холода.       Меня очень радуют проницательные мужчины. Они - как рафаэлло, действие вместо тысячи слов. Николай Евгеньевич укутал меня в свой пиджак и провёл до кабинета, где мы дежурили с Толиком. Учитель усадил меня за первую парту, а сам стал, опершись на доску и прожигая меня укоризненным взглядом. - Я все еще жду, - настойчиво напомнил он. Я вздохнула. - Это все этот придурок Хоменко! - лицо Николая Евгеньевича осталось непроницаемым. Понимаю, моя фраза ясности не внесла. - Этот говнюк облил меня водой! - пожаловалась я как маленькая девочка папе. - Безо всякой причины? - я нахмурилась. Это он меня виноватой пытается сделать что-ли? - Ну, обозвала его жопоруким, потому, что он делать нихрена не умеет... - Не выражайся! - прервал меня историк. - Да ладно вам! Я думала, некоторые границы между нами уже стерты, - я закинула ногу на ногу, чем привлекая внимание к ним. Заходили желваки на лице учителя. Знаю, ножки в каблуках и короткой обтягивающей юбке смотрятся эффектно. - Ты забываешься! - мужчина начал злиться, но тут же выдохнул и очень скоро успокоился. - Сама виновата, нечего было к парню лезть. - Я?! Это я к нему лезла?! Да вы... Вы! - я задыхалась от возмущения. - Собирайся, я отвезу тебя до дома. Холодно уже в мокрой майке расхаживать. - А я так надеялась конфисковать ваш пиджак, - с наигранной досадой возразила я. - Не дождешься. У тебя три минуты! - сказал Николай Евгеньевич и скрылся за дверью.