Коса и камень

      Вы знаете что такое боль? Нет, это не когда тебя бросил мальчик и ты хнычешь потому, что такого, как он никогда не встретишь. Не встретишь — и слава богу! Забудь как страшный сон. Я о боли физической, когда не то чтобы терпеть, из-за нее даже двигаться не можешь.       Когда я пришла в сознание, глаза удалось раскрыть не сразу. Поначалу ощущалась жуткая головная боль. Издав тихий стон из-за прилива новых ощущений, я стала понемногу привыкать к ним. Руки и ноги, какое счастье, чувствовались, а значит ничего особо страшного не случилось и жить буду. Надеюсь. Глаза открылись сами собой. Не знаю кто придумал красить потолки в белый, но запомните — это нифига не круто. Не круто, блин, ощущать еще большую боль от яркого света.       За дверью послышалась возня и высокий взволнованный женский голос. О, я узнаю его из тысячи. Улыбнувшись своим мыслям я подумала: «Мама!». Долго ждать не пришлось. Дверь в палату отворилась и женщина увидев, что я в сознании, бросилась к койке. — Лиза! Доченька! Как ты? — я нахмурилась. — Мам, не кричи. Я в порядке, но голова жутко болит. — Мама слегка смутилась из-за своей несдержанности. — Судя по МРТ, — вмешался в наш разговор доктор, — сотрясения нет. Чтобы быть в этом уверенными, нужно будет пройти еще ряд процедур. Если все будет хорошо, завтра вас выпишем. — Врач протянул мензурку з двумя таблетками и одноразовый стаканчик с водой. — Это обезболивающее, — пояснил он. — Спасибо. — Я слабо кивнула привстала на локтях и выпила. — Личные вещи мы не забираем, но сейчас вам, Елизавета нужно ограничить чтение и просмотр чего-либо. — Конечно, я прослежу, — вклинилась мама. — Через несколько часов к вам придет мед. сестра, а пока отдыхайте. — Спасибо. До свидания.       Мама решила остаться хотя-бы до первой процедуры, а я, как ни пыталась, не смогла уснуть, лежала закрыв глаза, пока женщина расспрашивала о школе.       Пока я находилась в кровати, размышляла как живут слепые люди, представляла себя на их месте. А ведь после этого инцидента я могла не просто предполагать. Страшно представить какие последствия могли быть. Кроме потери зрения, могла быть потеря слуха, и, куда страшнее, — памяти. Поток негативных мыслей прервало пришедшее на телефон уведомление. Рука машинально потянулась к устройству. — Помнишь, что говорил доктор? — Да, мам, я не на долго.       Сообщение было от незнакомого контакта с очень знакомым лицом на фотографии — Николай Евгеньевич. Дыхание замерло и от волнения голову поразил новый приступ боли, но это все не важно. Интерес перебивал все другие ощущения. Николай 17:32 «Добрый вечер, Лиза! Как самочувствие?»

Елизавета 17:33

«Добрый вечер, Николай Евгеньевич! Честно говоря, бывало и получше. Но доктор сказал, что на первых проверках сотрясения не обнаружили»

Николай 17:34 «Что последнее ты помнишь из школы?»

Елизавета 17:36

«Последнее? Скорее всего — Ваш голос. Сложно сказать.»

      Сообщение было прочитано сразу, а ответа пришлось подождать. Дура, блин! Написала бы что-то другое. Ладно, если что, спихну все на свое состояние. Мало ли что тут со мной. А в сущности… Ну, да, написала правду. И что в этом такого? Ну да, совпало так, что на этот вопрос был именно такой ответ. Почему я должна притворяться и врать? Николай 17:39 «Неожиданно… Я пришел, когда уже все случилось, а это, кажется, как раз перед тем, как ты потеряла сознание. Если с памятью все хорошо, то это еще один показатель того, что сотрясения нет.» Николай 17:39 «В школу пришло приглашение на конкурс по литературе. Предлагаю тебе подумать об участии.»

Елизавета 17:40

«С огромным удовольствием!»

      Я не лукавила. Действительно, конкурс был мне интересен. Все возможности, где я могу показать достаточно неплохие знания меня интересуют. Единственное, что огорчило — Николая Евгеньевича беспокоил только этот вопрос и из-за него он написал. Николай 17:40 «Отлично. Обсудим, когда вернешься на учебу.»

Елизавета 17:41

«Хорошо.»

— Ты чего такая грустная? — заметила мое настроение мама. — Я?.. Катя пишет, волнуется. И голова разболелась… — Ты же говорила, что она сегодня не пришла. — Ну… — Не люблю врать, но иногда приходится. — Ей наверняка уже все разболтали. — Ладно, но все равно, телефон стоит отложить, — мягко напомнила женщина. Я кивнула.

***

      Меня выписали очень быстро. Уже на следующий день, как и обещали, я могла наслаждаться своей любимой кроватью. Сотрясения нет, но внешний вид оставляет желать лучшего: левый глаз окрасился в красный из-за множества лопнувших капилляров, а рассечение на скуле все еще саднило. Мне выписали глазные капли, а так-же запретили несколько дней напрягать зрение. На учебу я решила пойти, хоть и было страшно, я не знаю будет ли Толик и если да, то как себя вести.       Как я узнала позже, после удара по щеке Хоменко собирался бить меня ногами. Если бы не одноклассники, которые хоть как-то его остановили, возможно, одной щекой бы не обошлось. Очень вовремя подоспел Николай Евгеньевич. У него сил больше, чем у 17-ти летних школьников, так что с малым трудом ему удалось прижать разбушевавшегося парня к полу. Толик кричал, вырывался, матерился и проклинал, но все эти заклинания ему не помогали. На шум пришла Иванна Николаевна. Это она вызвала скорую и полицию.       Конечно-же такой инцидент не мог остаться незамеченным, поэтому теперь всех учеников нашей школы опрашивали психологи, а ко мне в больницу приходили полицейские для взятия показаний. Я рассказала правду про подкаты Толика и мой отказ, про мои оскорбления в его сторону и ведро с водой. Я признавала, что могла где-то перегнуть, но в основном только игнорировала парня, и первой к нему никогда не лезла — мне это было не интересно.       В школе одноклассники с интересом рассматривали мои «боевые ранения», учителя — учтиво молчали, а спрашивали лишь о самочувствии. В целом день прошел сложно — голова болела меньше, но все-же болела и не обращать на это внимание было трудно, так что я едва ли могла концентрироваться на содержимом уроков.        Как обычно, в конце учебного дня мы заходили в кабинет истории за верхней одеждой. Дверца шкафа, державшаяся на честном слове, от потока моих одноклассников окончательно отвалилась, что заставило нас на некоторое время задержаться. Желания пробираться сквозь толпу сверстников за одеждой абсолютно небыло, так что устроившись на одной из парт, я заняла выжидательную позицию. Вскоре одноклассники по чуть-чуть рассасывались, а значит можно идти. Не успела я слезть с парты, как на плечо легла чья-то рука. — Спешишь? — Нет, Николай Евгеньевич. Сейчас пальто заберу и подойду, — учитель взглядом задержался на моем лице рассматривая мои травмы, задумчиво кивнул и отошел к своему столу.        Минуту спустя мы с учителем остались в кабинете одни. Николай Евгеньевич достал из рюкзака папку с листами бумаги. Сегодня, кстати, мужчина изменил своему принципу надевать на работу костюм. Футболка, джинсы и кофта-рубашка в красно-черный крупный квадрат. Я впервые видела учителя в одежде с рукавом ¾, так что только сейчас узнала о наличии татуировок на его руках — полноценные такие «рукава». Интересненько. Если будет возможность, обязательно расспрошу о них. — Положение конкурса. — Николай Евгеньевич протянул листы с текстом. — Нужно написать статью на одну из предложенных тем. — Внимательно изучив выше упомянутые, выбрала: — «Женские образы в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин». — Я почему-то не сомневался, — усмехнулся учитель. Мне была не ясна такая реакция. — Что-то не так? — недоуменно уточнила я. — Нет-нет, Лиза все в порядке. Забудь. — Как забыть, когда у вас это вызвало специфическую реакцию? — Начала злиться я. — Извини, не хотел ввести тебя в заблуждение. — Эмоция преподавателя проявилась сразу, а значит она не наиграна. Когда-то должна была быть ситуация, связанная либо с «Онегиным», либо с персонажами или событиями оттуда. Этот роман на литературе еще не проходили, но я давно уже его прочла и влюбилась, а «Письмо Татьяны» расскажу даже во сне. Стоп! Во сне! Или в несознании! Что могло быть такого, о чем я могла не знать или помнить? — Если Вы не скажете, я откажусь от участия, — я показательно подняла листы с условиями конкурса, на что Николай Евгеньевич отреагировал выражением лица, мол «напугала ёжика голой попой». М-да… А чего я ожидала? Знает-же гад, что не откажусь. — Ничего серьезного, не обращай внимания, — учитель как мог уходил от ответа. Я задумалась и озвучила единственную версию, что недавно появилась в голове: — Я что-то наговорила Вам той ночью? — я выжидательно смотрела мужчине в глаза. Он уважительно хмыкнул: — Нет, Лиза, об этом как-нибудь в другой раз. — Так я и ушла — с заданием и легким ощущением подавленности от незнания некоторых фактов.       Конкурс — конкурсом, а учеба на месте не стоит. Как только боль в голове стала нечастой гостьей, а глаза восстановились, я стала навёрстывать упущенное. На следующей неделе меня ждали самостоятельные по географии и биологии — бесполезные для меня предметы — и контрольная по истории. «Если не придёшь на итоговую, то мы увидимся в следующем семестре!» — вспоминала я слова Николая Евгеньевича. Не думаю, что это правда, но то, как он был зол в этот момент… Нет, мне небыло страшно. Внутри господствовало разочарование со своей стороны. Решив не испытывать судьбу, я пыталась повторить хоть что-то и выучить материал предыдущего урока, который я пропустила. В этот момент очень кстати на глаза попался пиджак учителя. Сложить его в пакет не дал телефонный звонок. На экране высветилось «Катя». Спустя минуты 3 бесполезного трёпа, мы перешли на тему завтрашних самостоятельных, а после — и контрольной. — Лизок, ну выручи! Пожа-а-алуйста! Мы же подружки! — не люблю, когда ко мне подлизываются, а тем более, когда клянчат. Но мы с Катькой действительно были подругами, хоть я и понимала, что у нас абсолютно разное мировоззрение и доверить ей все-все свои тайны я не могу, так как знаю, что она меня просто не поймет. Нет, она не глупая, дело не в этом. В некоторых вещах у нее небыло опыта, где-то она уезжала на долгое время во Францию и не могла видеть ситуацию изнутри. После каждой поездки она становилась другим, более далеким человеком, а держит нас вместе, думаю, только воспоминания о совместном прошлом. Вот, кстати, из-за своего Парижа и Нотр-дама она пропустила внушительный кусок учебы и теперь просила меня помочь ей на самостоятельной по Всемирке. А я-бы, может, и рада помочь, но абсолютно не знаю как. — Кать, ты же знаешь, что я предмет не учу. Да и прошлый урок пропустила, — кстати, Катя даже не поинтересовалась о моем самочувствии. Нет, я не требую к себе внимания, сочувствия — мне это не нужно. Но, согласитесь, как-то не по-товарищески. — Ты была на уроках, что-то да слышала. Лизочек, ты сможешь, я знаю! — я могла лишь покорно согласиться и пообещала что-нибудь придумать.       Когда я закончила разговор с подругой, в комнату вошла мама с чаем и конфетами. — Спасибо, мам, — я устало улыбнулась ей. — Пожалуйста. Слушай, я все хотела спросить, чей это пиджак у тебя? — твою мать! Лиза, ну, неужели вся твоя оператива забита только учебой? Неужели нельзя спрятать пиджак учителя в пакет сразу, как об этом подумала?.. Да, можно… Только… Не то чтобы очень хочется. Красивая ткань, приятный запах духов и банальное наличие ЕГО вещи так близко доводило до приятной дрожи внутри. Я надеялась, что мама не заметит. — Это…у одноклассника стащила еще давно. Припугнуть хотела, чтобы учиться не мешал, — нет, нужно было еще более дебильный вариант придумать, а то вдруг мама не догадается, что это неправда. — Ну, ладно, красивый пиджак у твоего одноклассника, — мама хитро улыбнулась. — О бантик свой нашла! — Ага, в классе на полу валялся, — ну эту историю я выдумала уже давно. — Хорошо, ну, все, учись, не буду отвлекать.       Последние два урока всемирки подкрались незаметно. Как рассказали одноклассники, в четверг они слёзно просили Николая Евгеньевича, чтобы оба были выделены на контрольную. Удивительно, но учитель согласился.       Мы сели за парты, и Николай Евгеньевич раздал задания. Одного взгляда на вопросы хватило, чтобы захотелось процитировать известный мем «Мы в дерьме!». На некоторые вопросы я знала ответы. Они были без дат, которые я хронически не запоминаю, так что, воспроизводя в памяти ассоциативные картинки, что возникали во время уроков, удалось написать хоть что-то. Таким способом прошел первый урок. На втором пришлось просить «помощь зала». Во время нескольких моих и Катиных попыток спросить что-то у одноклассников, мы получили замечание от Николая Евгеньевича. Неприятненько, но а что сделаешь? Издержки ситуации. Я решила не гневить Бога (читать, как «Николая Евгеньевича»), поэтому больше не отвлекала одноклассников, чего не скажешь о Кате. — Елизавета! — голос учителя прозвучал так громко и резко, что я вздрогнула. Я-то при чем? — Пересядьте сюда, — он указал на первую парту ряда у окна, то есть возле учительского стола, — ваша подруга мешает вам работать.