Let the band play out

Как же было здорово вернуться домой. В этом было что-то успокаивающее: просыпаться в знакомой комнате среди знакомых вещей и наслаждаться присутствием своей семьи. Это удивительно, что его родители и Сая были рядом после стольких недель отсутствия. Особенно хорошо, что его отец был так близко, и он имел возможность встретиться с ним после того, что казалось вечностью. Удивительно, но никто, кроме его семьи, не разузнал, что он вернулся в Японию; вероятно, после его переезда в Канаду и прекращения появления новостей в японских средствах массовой информации, общественное внимание утратило активный интерес к нему, выбрав другого героя, чтобы сходить по нему с ума. Это было чем-то новым, должен признать Юдзуру. – Я имею в виду, что первые несколько месяцев были довольно напряженными, – сказала Сая, когда они сидели в гостиной, а их родители ушли из дома. – Ты не сделал никакого заявления или чего-то еще, ты просто исчез, куда-то уехал, и им потребовалось время, чтобы понять, что ты вернулся в Канаду. Однако они не смогли найти ничего интересного, поэтому сдались. – Хм, – Юдзуру промычал в свою чашку, глядя на нее, – но ... никто не знает, что ... это … – Что ты и Хави вместе? Неа, – усмехнулась Сая, – честно говоря, ты был настолько осторожен, что едва рассказал нам об этом. – Хм … – Но я понимаю, – теперь уже мягче улыбнулась Сая. – Я видела, как это важно для тебя, поэтому мы не стали давить, – ее улыбка немного потускнела, глаза стали серьезными, – это отстой, что все так получилось. Юдзуру кивнул, обхватил чашку руками и прикусил нижнюю губу. – Иногда я пытаюсь себе это представить, – сказал он тихо. – Как я говорю ему, что люблю его. И ... – он замолчал, тихо посмеиваясь над собой, – и с каждым разом это кажется все меньше нереальным. – О, Юзу, – мягко сказала Сая, дотрагиваясь до его руки, – все будет хорошо. И если честно, ты воспринял это гораздо лучше, чем я думала. Ты ... может быть, и не помнишь, но сейчас ты намного спокойнее, когда в твоей жизни снова появился Хави. Это как ... – она внезапно замолчала, выражение ее лица было неуверенным, и Юдзуру почувствовал укол сомнения. – Как что? Сая внимательно посмотрела на него и тихо вздохнула, как будто она делала какой-то трудный выбор. – Ты совсем поник, когда закончил кататься. Как будто ... ты понятия не имел, что делать с собой и со своей жизнью. И это было ... это было тяжело для тебя и для нас, наблюдать за тобой и быть не в состоянии помочь тебе. А потом Брайан обратился к тебе, и мы убедили тебя воспользоваться этим шансом. И когда ты это сделал, мы поняли, что для тебя это самое лучшее, – Сая улыбнулась. – Хави – самое прекрасное в твоей жизни, правда. Юдзуру уставился на нее, чувствуя, как его щеки начинают гореть. Услышав все это из ее уст, это показалось ... еще более реальным, а не просто какой-то историей, которую он мог попытаться проигнорировать. – Просто это так сложно, – вздохнул Юдзуру, качая головой. – Он ... он так старается, а я ... он сказал мне, что самое главное – это то, что мы лучшие друзья, и я чувствую, что он пытается убедить меня, что для него этого будет достаточно, но я вижу, что он пытается переубедить себя. И ... – он остановился в последнюю минуту, прикусив нижнюю губу, и Сая бросила на него любопытный взгляд. – И что же? – она надавила, а потом ахнула с расширенными глазами, – о, боже, у вас уже был секс? – Нет! – в ужасе пролепетал Юдзуру, – нет, какого черта? – Ну, извини, ты только посмотри ... – Сая сделала какой-то неопределенный жест рукой, и Юдзуру вздохнул, смирившись с тем, что он должен был кому-то довериться, и Сая, вероятно, была лучшим вариантом. – Ну ... мы поцеловались. Дважды, – признался Юдзуру, и Сая взвизгнула от восторга. – О, да, ты наконец-то хочешь поговорить о деталях ваших отношений, пожалуйста, продолжай! – Ты просто ужасна, – фыркнул Юдзуру. – Больше никаких подробностей, – твердо заявил он, решив сохранить свои ... новые мечты в тайне. Тем не менее, было приятно поговорить с тем, кто знал его очень хорошо, с кем он чувствовал себя так уверенно и привычно. Для него имело смысл держать свои отношения с Хави в секрете; это было также, когда он очень долгое время держал все в секрете даже от самых близких ему людей, а потом решил признаться. Он чувствовал и понимал: то, что было между ним и Хави – было так невероятно важно для него, что он хотел сохранить это в секрете, позволяя их отношениям окрепнуть. – Ладно-ладно, – Сая прервала ход его мыслей, дразня его улыбкой, – просто скажи мне, как ты это воспринял? Хорошо? Ты чувствуешь что-то большее? – Это ... – Юдзуру замялся на мгновение, – это заставляет меня чувствовать себя как дома, даже когда все запутано и странно. Такое чувство, что я всегда хотел сделать это так или иначе, – сказал Юдзуру и усмехнулся, – странно, не правда ли? – Неа, – Сая покачала головой, мягко улыбаясь, – ты помнишь, когда ты был еще подростком, по уши влюбленным в него? Это было так мило. – Ох, перестань, – простонал Юдзуру, смущенно потирая лицо, – это было сто лет назад! – Но это было, и это было весело, – Сая фыркнула, забавляясь сверх всякой меры, – но давай будем честными, младший брат, единственное, во что ты был влюблен тогда – это катание на коньках. Но я так счастлива, что все изменилось, – добавила она теплее. – Я всегда думала, что у тебя есть шанс на что-то большее и хорошо, что вы, ребята, использовали его. Разговор прервали вернувшиеся домой родители, они заняли мысли Юдзуру разговорами о работе и общих друзьях, с которыми столкнулись в магазине. Потом они поужинали, и Юдзуру позволил себе насладиться теми вещами, которые он так хорошо помнил, о которых он думал с тех пор, как проснулся после несчастного случая. После нескольких дней, проведенных дома, Юдзуру узнал, что его семья просто обожала Хави. Его мама целых десять минут расхваливала его кулинарные способности … видимо, он приготовил им какое-то удивительное испанское блюдо во время посещения ранее … и даже его отец нашел много теплых слов. Это заставило Юдзуру вздохнуть с облегчением, потому что он немного беспокоился об этом, но теперь он понимал, что на это нет причины. Хави писал ему каждый день, спрашивая, все ли с ним в порядке, и время от времени посылал фотографии. Селфи, снимок с Лаурой и фотография рождественской елки. Это было чем-то новым – переписываться так, а не обмениваться сообщениями раз в несколько недель, как он привык. Но он обнаружил, что наслаждается этим, ему это очень нравилось, несмотря на путаницу с часовыми поясами. И честно говоря, он скучал по Хави. Это была совсем другая тоска, не та, которую он испытывал после завершения карьеры Хави. Тогда было нелегко, и Юдзуру требовалось понять, как снова находиться на льду. Но теперь он чувствовал нечто более глубокое и важное, как будто внутри него разрасталось что-то теплое и хрупкое, заставляя его светиться при каждом упоминании имени Хави. Юдзуру улыбнулся, увидев новую фотографию, которую прислал ему Хави – снимок, сделанный в переполненной людьми кухне, с полным столом еды и Лаурой на заднем плане. Лицо Хави было немного расплывчатым, но его улыбка была широкой и счастливой, и сердце Юдзуру затрепетало. Он вздохнул и убрал телефон, растянувшись и находя удобное положение. Было уже поздно, и он надеялся поскорее заснуть, чтобы хорошо отдохнуть и пораньше встать для небольшой поездки, которую запланировала его семья. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и позволил своим мыслям рассеянно блуждать, и прежде чем он осознал это, он погрузился в сон. *** Он сидел на диване в гостиной своей квартиры в Торонто, свернув ноги и с книгой на коленях. Он пытался сосредоточиться, но не мог. Хави сидел на полу, окруженный бумагами, с ручкой в руке и очками на носу. Он был сосредоточен, покусывая нижнюю губу, и Юдзуру не мог удержаться, чтобы не поглядывать на него каждые несколько минут. – Ты смотришь на меня, – сказал Хави, не поднимая головы, и Юдзуру почувствовал, что краснеет, снова глядя в книгу и даже не помня последнюю фразу, которую он прочитал. – Вовсе нет, – пробормотал он, и Хави рассмеялся. – Я знаю. И ты осуждаешь мое отсутствие носков. – Это безответственно, я забочусь только о твоем здоровье! – подчеркнул Юдзуру, встретив широкую улыбку Хави, – и прекрати смеяться! – Я не могу, ты такой смешной … эй! – Хави взвизгнул, когда подушка ударила его по лицу, – это так грубо, иди сюда, маленький негодяй … Юдзуру с визгом проснулся и сел, его сердце билось быстрее, чем обычно. Он положил руку на грудь, растирая ее и пытаясь восстановить дыхание. – Перестань, это всего лишь сон, – пробормотал он вслух, – просто сон. Так ведь и было, верно? Просто его мозг играет с ним злые шутки. Или, может, было что-то еще? Он глубоко вздохнул и упал на кровать, успокаивая дыхание. Его сердцебиение вернулось к норме, но он почувствовал странную дрожь, его кожа стала чувствительной и горячей. Недолго думая, он потянулся к телефону, проверяя время. Было чуть больше двух часов ночи, и он быстро рассчитал часовые пояса, нажав на "вызов", прежде чем он успел передумать. – Привет! – ответил Хави после четвертого гудка, и Юдзуру услышал слабый звук смеха и звон бокалов, – ты в порядке? У тебя уже поздно, все нормально? – Да, все хорошо, – пробормотал Юдзуру, чувствуя себя немного смущенным, – прости, я не хотел тебе мешать. – Нет-нет, все в порядке, – быстро сказал Хави, и Юдзуру услышал, как закрылась дверь, заглушая другие голоса, – так что же ты делаешь в такое время? – Я просто ... я тут подумал, – Юдзуру вздохнул, потирая бровь. – Да? О чем? – О носках, – выпалил Юдзуру, и Хави на секунду замолчал, а потом тихо засмеялся. – Носки, да? А что насчет них? – Да ладно, – пробормотал Юдзуру, и Хави глубоко вздохнул. – Это просто ... наша тема, – сказал Хави, – мы ссоримся из-за этого. Юдзуру тихо промычал, вспомнив о том, как плакал Хави, об их первом поцелуе, и его сердце странно забилось. – Это глупо, я знаю, – сказал Хави, неверно истолковав молчание Юдзуру. – Нет-нет, – поспешил Юдзуру, – это ... очень важно. Носки очень важны. – Мм. Так важно, что ты не можешь из-за этого спать? – ... нет, – через мгновение признался Юдзуру, и Хави тихо промычал. – Ты хочешь поговорить об этом? – Я ... – Юдзуру замялся, – я просто ... – Я знаю, – тихо сказал Хави. – Ты потерян. Неуверен, – он громко сглотнул, – и напуган. – Понимаешь, каково это? – спросил Юдзуру, крепче сжимая телефон, и Хави вздохнул. – Не так, как ты, – мягко сказал он, и живот Юдзуру болезненно сжался. – Я могу что-нибудь сделать? – спросил он с надеждой, но Хави только коротко рассмеялся, и Юдзуру представил, как он качает головой. – Я должен разобраться с этим сам. И мне нужно, чтобы ты не беспокоился обо мне. Думай о себе, Юзу, и делай то, что считаешь правильным. В это мгновение тишины два сердца бились в одном ритме на двух разных концах света. – Ты слишком добр, Хави, – прошептал Юдзуру, не подумав, просто следуя своим чувствам. – Ты всегда был очень добрым. – Хотел бы я быть хоть наполовину таким хорошим, как ты думаешь, – тихо сказал Хави немного дрожащим голосом, и у Юдзуру возникло так много вопросов, но не хватило смелости их озвучить, не сейчас, когда между ними был весь мир, и они оба чувствовали себя такими хрупкими и уязвимыми. – Ты хочешь вернуться? Юдзуру резко вздохнул, застигнутый врасплох неожиданным вопросом, возникшим из ниоткуда. – Что? – Я подумал ... – Хави запнулся, его акцент стал немного сильнее, как и всякий раз, когда он становился неуверенным или расстроенным, – если тебе там хорошо, может быть, тебе стоит остаться. Если так будет лучше для тебя. Юдзуру почувствовал странное першение в горле, как будто он вот-вот заплачет и с трудом сглотнул, пытаясь избавиться от этого ощущения. – Я не знаю, что лучше или, что я собираюсь сделать, – тихо сказал он, когда снова обрел голос, – но я знаю, что скучаю по тебе. Дыхание Хави сбилось, и он глубоко вздохнул, как будто понял что-то важное. – Я буду ждать тебя. “Я буду ждать тебя … “ – эхом отозвалось в голове Юдзуру, когда его веки затрепетали, а мысли стали расплывчатыми. Я буду ждать тебя. “Не волнуйся” – из последних сил подумал Юдзуру – “я найду обратную дорогу к тебе”. *** – Ты не хочешь остаться еще на несколько дней? Юдзуру покачал головой, нежно улыбаясь маме. – Мне нравится здесь с тобой, – мягко сказал он, – но я чувствую, что должен вернуться в Торонто. Как будто это лучше для ... для моей памяти. В конце концов, я провел там последние годы. – Я знаю, – его мама вздохнула, осторожно пробуя бульон, который готовила и кивнула, – я привыкла, что тебя нет дома, но мне было бы спокойнее, если бы я могла присматривать за тобой. Передай мне соль? – Понимаю, – сказал Юдзуру, передавая соль, – и это здорово быть здесь. Знакомо и безопасно, но ... но я чувствую, что если я хочу вернуть свои воспоминания, то Торонто – именно то место. – Ты прав, – сказала она, а потом тихо засмеялась, – хорошо, что Хави там, мне так гораздо спокойнее. – Да, – рассеянно промычал Юдзуру, возвращаясь к нарезке огурцов. Был канун Нового года, и они с мамой готовили ужин для всей семьи. Ранее в тот же день Юдзуру забронировал обратный рейс в Торонто. Он знал, что это был правильный выбор, и его сердце трепетало от всех возможностей, которые могло принести возвращение в Канаду. – Мама, – вдруг спросил он, – как ты поняла, что влюблена? Она вздрогнула и посмотрела на него, положив ложку, которую держала в руках. – О, Юзу, – она вздохнула, слегка покачав головой, – мой милый мальчик. – Я знаю, что это глупый вопрос, – пробормотал Юдзуру, тоже откладывая нож и поворачиваясь лицом к матери, – просто я … – Позволь мне сказать тебе кое-что, Юзу, – его мать протянула руку, чтобы погладить его по щеке, – ты и Хави ... тебе не нужно было ничего говорить, чтобы мы знали. Я видела это в его улыбке, и в том, как ты сияешь, когда он прикасается к тебе. – Я просто хочу знать, – прошептал Юдзуру, наклоняясь к ее знакомому прикосновению, – и я хочу почувствовать это снова, – признался он в том, с чем сам едва смирился. – Я думаю ... – сказала мама с улыбкой, ее ресницы стали немного влажными, – я думаю, что нечто большое и чистое никогда не может быть потеряно. Ты просто должен найти это снова.