Неизвестный

Чимин первым делом, когда проснулся, потянулся и открыл глаза. Рядом с ним, мирно посапывая, расположился Юнги. Пак тут же вспомнил прошлый вечер и дальнейшую ночь. От стыда у него загорелись щёки. Он помнит, как хён затолкнул его в душ, а после нежно целовал, помнит, как от всех ласк уже не мог стоять на ногах, как Юнги на руках его доносил до кровати. И то, как спальня наполнялась непроизвольными высокими стонами Чимина. А самым милым парню показалось то, что, засыпая, Юнги обнимал его за талию – это было так по-домашнему. Пак ещё сильнее залился краской, когда заметил, что лежал в одной кровати с другом абсолютно голый. Младший быстро накинул на себя рубашку, которую нашёл у Юнги в шкафу, и незамедлительно вышел из комнаты. Отправляясь на кухню, Чимин обдумывал будущее отношение со своим старшим хёном. Стоит ли его вообще называть теперь хёном? Парень решил выпить чаю и поставил чайник. – Доброе, Чимин-а, – вроде обычно поздоровался Мин, а вроде с холодом в голосе. Чимин даже не заметил, как на кухне оказался парень, у которого вновь на бёдрах болталось полотенце. Он что, снова испытывает Пака? – Доброе утро, хён, – продолжил младший называть Юнги хёном, отвечая с такой же безразличностью. Электрический чайник щёлкнул, оповещая, что вода закипятилась и можно уже заваривать кофе или чай. Чимин, стоя на носочках, достал одну кружку и чай с полки. – Сделай мне тоже, – попросил или приказал? – Кофе, – добавил Юнги, когда увидел у Чимина в руках пакетик чая. Чимин послушно всё сделал и сел за стол, пододвигая кружку с кофе к парню, сидящему напротив. Убивающая тишина теперь расползлась по всей квартире. И внутри Пака. – Что-то случилось, хён? – спросил Чимин, но совсем неуверенно. Мин ушёл в себя. Он просто хочет жить, как раньше. Но опять находит себе кого-нибудь на одну ночь, говоря, что это его стиль жизни, а на самом деле Мин пытается найти того, кто спасёт его от этого странного чувства. Юнги думал, что Чимин поможет закрыть эту брешь в груди, сделанную лучезарным человеком, которого Мин сам отшил и из-за гордости не способен извиниться, приняв чувства. Но Пак не смог помочь, дыра, что кровоточит, в грудной клетке старшего слишком большая. Юнги такой идиот. – Нет, – будто всё в порядке ответил Юнги. – Всё нормально, просто задумался. Всё-таки пожалел.

***

Хоть ещё было утро, но Тэхён уже начал сборы в клуб. Он хотел выглядеть лучше всех и своим видом свалить Хосока с ног. Сегодня будет решающий день, Ким хочет заполучить Чона именно сегодня. Тэхён достал чёрную прозрачную рубашку и облегающие черные джинсы, которые как вторая кожа будут показывать с точностью каждый изгиб тела. Выбрав одежду, Тэхён решил оставить макияж на вечер. Звонок на телефоне немного испугал Кима, но тот быстро сориентировался и ответил. – Гук? – удивлено спросил Тэхён. – Привет, – с того конца трубки послышался голос. Можно сразу догадаться, что тот улыбается, так как голос Чонгука всегда выдаёт. – Тэхён-а, ты свободен сейчас? – Да, у меня сегодня выходной, – ответил старший, но не мог понять, к чему этот вопрос. Из трубки был слышен радостный выдох. – Хён, давай сходим в кафе? – видимо, Гук Тэхёну не первому звонит, не хотелось его огорчать, у него слишком радостный голос после того, как он узнал, что Ким свободен. – Конечно, через час встретимся у Forever, – в ответ улыбнулся Ким, надеясь, что хоть этим порадует своего друга. В кафе он собрался довольно быстро, зная, что наряжаться особо не нужно, так как у Хосока выходной тоже и его не будет там. Его повседневный образ был противоположностью ночного образа. Бежевые свободные брюки и бежевое пальто поверх белой рубашки – просто и со вкусом. Выходя из дома, Тэхён понял, что в запасе есть минут пять, он решил не спешить и пойти по дороге через парк. Зайдя в кафе, Ким заметил Чонгука, находящегося на своём привычном месте. Тот сидел, перекрестив ноги, и, вдумчиво, разглядывал картину на стене справа. Младший что-то обдумывал, но не понятно, что именно. Он так погрузился в свои мысли, что обратил внимание на Тэхёна только тогда, когда Ким сел рядом. – Ты в этом измерении или вошёл в астрал и решил покинуть нас? – с наигранной серьёзностью в голосе проговорил Тэхён. – Приём, это Земля! – засмеялся Ким. – Да слышу я, – выйдя из астрала, как говорит Тэхён, Чонгук негромко ответил. – Просто задумался. Тэхён понял, что младшего что-то начало тревожить. Это что-то было очень дорого для Чонгука. – Что случилось? – Тебе не кажется, что Намджун перестал уделять мне внимание? – ещё тише начал говорить Чон. – Он раньше каждый день мне звонил или писал, постоянно спрашивал о самочувствии и тому подобное. С ним что-то случилось, наверное, – грустно промолвил он. – А ещё он постоянно работает... Хён слишком много уделяет времени работе, я боюсь за него. Лишь Джин-хён мог на него повлиять, а я не смогу. Вот оно что. Это что-то, что тревожило Чонгука – внимание, которое перестал ему уделять его хён. Ким просто обнял Гука и сказал, что Намджун сейчас работает над каким-то важным проектом, но это была ложь. Тэхён сам заметил, что Джун всё больше удалялся от всех своих друзей.

***

Намджун встал в три часа дня от того, что ему позвонила Джису для обсуждения времени встречи. Так как девушка освобождается от работы в четыре часа, то Джун предложил ей зайти в пять вечера, на что Джису с радостью согласилась. На часах уже было четыре сорок, а парень только сейчас решил подготовиться к приходу знакомой. Он накинул на себя футболку и домашние штаны, пошёл ставить чайник, а затем в ванную, чтобы умыться, но тут же раздался звонок в дверь. Намджун подбежал к двери с зубной щёткой во рту. Открыв дверь, он увидел на пороге Джису, что приветливо улыбалась. – Доброе утро, видимо, – усмехнулась девушка, разглядывая парня, который, кажется, только встал и решил почистить зубы. – Привет, – ответил Джун улыбкой. – Я уже поставил чайник, проходи на кухню, а я скоро подойду, – указал Намджун на дверь кухни и удалился в ванную комнату. Джису зашла на кухню и, услышав оповещение чайника о том, что вода вскипела, сделала две чашки кофе. Немного похозяйничав в чужом доме, она нашла печенье на верхней полке кухонного шкафчика и сахар на нижней. Достав две чайные ложечки, она уселась на стул, который стоял спинкой к дверному проходу. Через минуту в комнату зашёл приведённый в порядок Намджун, а в руках держал ноутбук. С ноутбуком он ощущает себя спокойней. – Спасибо за кофе, но я и сам бы мог справиться, – Киму было неудобно, что гость сам себе сделал кофе, а не хозяин дома, что пригласил этого гостя. – Ничего страшного, мне было не трудно, – снова засияла своей фирменной улыбкой девушка. – Приступим? Никакой важной информации Джису не нашла, но узнала, что иногда в палате Сокджина дежурила медсестра, которую зовут Лалиса. Лалиса ничего сделать такого не могла, а тем более отравить человека, но это единственный подозреваемый, что есть у Джуна. – Джису, прошу, поговори как-нибудь с ней, – Ким не знал, что ещё остаётся делать. – Хоть какую-нибудь информацию о ней узнай, прошу… – кажется, падает в пучину отчаяния. – Я не знаю, что делать, мне некого винить, кроме себя, я не углядел… – накрывает лицо ладонями, а после зарывается ими в волосы. Девушка закусывает губу, а на её лице читается сожаление. Ей, правда, жаль своего старого знакомого. – Джун-и, не переживай, я постараюсь узнать больше, – так как Джун сидел на стуле рядом, то Джису смогла дотянуться рукой до парня и обнять. – Не вини себя, в жизни бывают такие сложные испытания, но ты справишься. Немного посидев на кухне, наслаждаясь тишиной и темнотой в комнате, Джису стала собираться домой. На часах половина девятого, а ровно в девять Джун должен быть в клубе. Он что-то совсем забыл про время и, скорее всего, опоздает на встречу с друзьями. Проводя до двери Джису, Намджун стал собираться в Dope, а вышел из дома он только без пяти девять, попутно набирая Юнги, чтобы оповестить об опоздании.

***

Парни расположились на трёх диванах, возле которого стоял столик с двумя бутылками виски и шестью стаканами. Чонгук сидел на первом диване с Чимином, они бурно обсуждали новую работу Пака – тренер по танцам в спортивном заведении, которое находилось рядом с квартирой Юнги. Хосок же теснился к Тэхёну по соседству с диваном Чимина и Чонгука. Хос что-то шептал на ухо Кима, сидя практически вплотную. Чон без ума от довольно развратного вида его модного дружка, а это уже успел заметить Тэхён и решил воспользоваться таким случаем. Ким всё ближе пододвигался к Хосоку. Юнги на сегодня отпросился ради друзей от работы. – Эй, парни, – радостно позвал Мин, подойдя к заказанному столику на вечер. – Джун ещё не пришёл? – когда Пак, оторвавшись от разговора со своим младшим тонсеном, помотал отрицательно головой, Юнги перевёл взгляд на Хосока и вмиг переменился в лице, появилась злоба и попытка показать безразличие. – Понятно, – кратко он кинул. Хосок вновь что-то шепнул Киму, и они удалились в уборную что-то обсудить. – Чёрт… – выругался Мин и, стиснув зубы, тоже отправился куда-то в ту сторону. Чимин с Чонгуком лишь хмыкнули и решили остаться ждать Намджуна, который вскоре объявился в клубе. Запыхавшийся Джун влетел в заведение и обнаружил, что опоздал на десять минут. Он, сняв джинсовку со своих плеч, а после, бросив на спинку дивана, уселся на тот же диван, где валялась его куртка. Ким перевёл дыхание и из одного стакана, который, наверное, принадлежал ему, залпом глотнул виски, не морщась. – Будто за тобой маньяк гнался, – подметил Пак, ероша волосы Гука. Намджун усмехнулся и откинулся на спинку, поправляя футболку на себе. – Что-то типа того, но это был не маньяк, а моя совесть, – ответил Ким. – А где остальные вообще? – спросил Намджун и снова наливает себе виски. Тут же из уборной вышел Тэхён, запуская руку в волосы. Он подошёл к друзьям и поздоровался с объявившимся Джуном, после чего сел рядом с ним, вырывая стакан с алкоголем у последнего из рук. Тэхён сообщил, что Хосок был с ним, но ненадолго задержался, попросив Кима пойти к парням, так как некультурно было их оставлять одних. Юнги они там не видели. – Думаю, он скоро подойдёт, как и Хосок, – улыбнулся Тэхён. – Ну-с, планируете завоёвывать танцпол? – с азартностью, искрящейся в глазах, произнёс Ким, но остальные со смешком пожали плечами. – А я собираюсь! – цокнул языком Тэхён и, ожидая остальных с надеждой, молча продолжал сидеть за столиком с намджуновым стаканом виски в руках. – Да пошёл ты к чёрту! – слышался то ли крик, то ли плач. – Стой, прошу… – в голосе была искренняя мольба. – Умоляю, подожди… Парни увидели, как Хосок быстрыми шагами направлялся к выходу, а за ним, пытаясь догнать, Юнги, но Чон не собирался поддаваться и ускорялся. Тэхён хотел рвануть к ним, чтобы выяснить, что же между ними снова произошло, но Намджун, преградив путь рукой, не дал ему пройти и вмешаться в личные дела друзей. Джун догадался, что Юнги решил всё обсудить и устранить все недопонимания с Хосоком, но Чон был, видимо, не готов к разговору. Правда, Намджун мог ошибаться с такими поспешными выводами. Джун лишь оставался в стороне и продолжал следить за Хосоком с Юнги, но они быстро вышли из поля зрения остальных парней. – Чон Хосок! – всё-таки сумел догнать и вцепиться худыми пальцами в запястье Чона. – Как ты, мать твою, имеешь право меня игнорировать? – Юнги оставил все прелюдия и показал свою грубость. Хосок не смотрел в сторону своего бывшего предмета обожания и чувствовал, как слёзы прорывали дамбы. Что он должен ответить Мину после стольких мучений? Чон думал, что находится прямо на дне Марианской впадины, где есть только темнота и полная тишина. Он только недавно смирился и хотел начать жить заново, но тут этот грёбаный Мин Юнги решил извиниться за свой грубый ответ на признание Хосока и попробовать построить новые тёплые отношения. Юнги морально убивает Чона. И, кажется, что в этот раз он не соберёт себя по кусочкам в одно целое, как в прошлый раз. – Хос, извини, я, – Мин понял, что ранил Хосока именно своей грубостью и, смягчив голос, повернул лёгким движением руки голову Чона на себя, а после нежно провёл пальцем по его щеке. – Я не мог принять все эти чувства и поэтому так отрицательно отреагировал, – тише стал говорить и понемногу подходить к Хосоку. – Прости, слышишь? Давай, просто… попробуем стать ближе? – уже увереннее произносил Юнги, а Чон ошарашенно глядел в его глаза своими, что отдавали печалью и грустью, но в тот же момент в них читалась незаинтересованность к человеку, который стоял напротив. Или же к самому себе эта незаинтересованность была адресована? – Отвали от меня, ладно? – на секунду взял себя в руки Хосок, а Юнги показалось, что тот всерьёз потерял свои чувства к нему. – Ты занял абсолютно всё место в моей голове и стал относиться ко мне, как к ничтожеству, а теперь, когда я тебя практически забыл, ты явился и начал что-то мне тут плести про свои чувства? – ухмыльнулся Чон, но это было больше похоже на безнадёжный смешок, что вырвался от безысходности. – А не пойти бы тебе далеко и надолго? – на лице теперь появлялось всё больше мокрых дорожек от слёз и безумная улыбка, что дополнялась истеричным тихим смехом. Хосок постоянно поправлял свою чёлку, которая успела намокнуть от слёз, и держался за стену у выхода из клуба. – Я знаю, что меня трудно за такое простить, но дай мне шанс и- Юнги не сумел договорить, как Хосок ещё громче рассмеялся. – Ты себя хоть сейчас слышишь? До тебя может дойти та мысль, которую я пытаюсь вбить в твою дурацкую и тупую голову, наполненную соломой? – ядовито кинул Хосок, он хотел ответить так же, как раньше это делал Юнги. Мин резко потянул Хосока за руку и нежно коснулся губ своими, а Чон, к удивлению, ответив на этот поступок, решил, что их поцелуй должен быть более грубый и углубил его, укусив Юнги больно и обидно за губу. Около двух минут они будто поедали друг друга, но Хосок отстранился и высокомерно посмотрел сверху вниз на Юнги. – Мне на тебя стало плевать, хоть убейся, – улыбнулся Чон, направляясь к выходу, а мокрые дорожки на щёках уже успели высохнуть. Сказать, что Хосок ненавидит Юнги – ничего не сказать. Нежная, светлая влюблённость превратилась в жгучую ненависть: от бабочек в животе до раскалённой проволоки, что сжимает внутри Чона все органы, прожигая, не даёт сделать и вдоха, отчего он и задыхается. Хосок, выбежав на улицу, пытается осмыслить происходящее и сказанное им только что прямо в лицо его любимому Юнги. Кажется, теперь он свободен и чувствует лёгкость в теле, как и до того момента, пока не встретил виновника своих страданий. Стоя посреди улице на дороге в полной темноте, Чон улыбался. Его отпустило абсолютно всё. Хосок пытается вспомнить название этого чувства, но никак в голову прийти не может, на языке слово вертится и вертится. Радость? Нет. Спокойствие? Нет. Это всё не то. Что-то другое поселилось в его душе. Такое приятное ощущение. Резкий удар, темнота и боль, что сопровождается разливающейся теплотой по всему телу. Он вспомнил. Нирвана.