Станнис Вестеросский

Филипп видел, что Александр от природы упрям, а когда разозлится, то не уступает никакому насилию, но зато разумным словом его легко можно склонить к принятию правильного решения; поэтому отец старался больше убеждать, чем приказывать. — Плутарх. «Сравнительные жизнеописания». Александр Великий.

Дело происходило после полудня, когда солнце, набрав всю свою силу, начинает проникать через высокие окна и освещать каждый уголок Башни Десницы. Джон Аррен сидел за небольшим круглым столом в приёмной, а компанию ему составлял недавно возвратившийся в столицу из Штормового Предела Станнис. Оба они играли в принесенную лордом Драконьего Камня какую-то заморскую настольную игру, которая, как поговаривали, была популярна в Вольных городах. С её правилами Джон быстро разобрался, но пока что всё ещё никак не мог одолеть Баратеона. — Твой ход, Джон, — передвинув слона на доске, вдруг сказал Станнис. — Ты меня озадачил… — скрестил руки на груди десница. — Озадачил… — с фантомной тяжестью на плечах шумно вздохнул он. На самом деле Джон лишь делал вид, что смотрит на фигурки и заинтересован этой игрой. По-настоящему же его голова сейчас была более забита последними событиями, сотрясшими Королевство, в которых отметились все без исключения, включая сидящего перед ним как ни в чём не бывало Станниса. Минуло почти два месяца с момента турнира в Пределе, и Аррен должен был признаться, что выдались они, наряду с Восстанием, одними из самых изнурительных в его жизни. Видят боги, столько успокоительных настоек ему ещё не доводилось пить. В чём же была причина его морального изнурения? Запланированная свадьба Станниса в Штормовых землях… она… Окончилась настоящей катастрофой. После известий о случившемся в Пределе первым желанием Джона было кого-то придушить, а вторым — выбросить свою цепь десницы в море. У него до сих пор не укладывалось в голове, как всё могло так обернуться. Избитая дочь лиссенийского магистра? Пожалуйста. Суд Поединком из-за неё между Станнисом и сиром Лином Корбреем, где последний почил? Почему бы и нет! И это было лишь малой частью всего произошедшего. Ещё горше этого представлялись действия других героев. Кого? К большому огорчению Джона, набедокурившего с сестрой Мейса Роберта, а также, к не меньшему возмущению лорда Алестера, его племянницы, вздумавшей вообще сорвать всю свадьбу и убежать вместе с победителем турнира в неизвестном направлении. Глупый мальчишка Виль. Это всё было чем-то невероятным. Честно, Джона уже достали эти постоянные проблемы из-за идиотов, похищающих чужих невест. — Долго думаешь, Джон, — выведя его на секунду из дум, прозвучал безмятежный голос Мастера над кораблями. Глаза Джона отцепились от доски и вгляделись в сидящего напротив Станниса. Тот выглядел уже получше, но всё равно по-прежнему из-за раны был вынужден пока что передвигаться опираясь на трость. Кстати, нынче она как раз почивала у него на коленях, придавая, по мнению десницы, молодому человеку какую-то толику степенности. — Вот мой ход, — решительно двинул вперёд фигурку дракона Джон. Баратеон этому только усмехнулся. Да, ход десницы был весьма банален, однако не о игре он сейчас думал. Джон пытался понять дальнейшие изменения в лорде Драконьего Камня и, самое главное, последнее его чудачество. Сперва в столицу прибыл Роберт, следом за ним с задержкой почти в месяц из-за ранения — Станнис. Что было любопытным, приехал он не сам, а в компании донельзя интересной персоны, которая являлась родственницей недавним посетителям его кабинета. Оказывается, после отъезда сыновей лиссенийского магистра их сестра осталась в Вестеросе и всё это время гостила у Веларионов прямо под носом у Джона. И не просто гостила, а ещё каким-то непонятным образом сблизилась со Станнисом. Настолько сблизилась, что, по словам Роберта, у них имелась любовная связь, и именно поэтому Станнис довёл дело с сиром Лином до Суда Поединком, наведя сколько шума. Лиссенийцы… Без сомнений, они что-то замышляли. Тайная гостья дома Веларион в конечном итоге стала почётной гостьей в Красном замке. Мужчина был уверен, что это всё было не просто так. И его мнение об этом укреплял опять-таки Роберт, который удивительным образом был в курсе всех событий и поведал Джону о новых брачных планах Станниса. Деснице определённо стоило вскоре поговорить с Варисом о его так называемых «пташках». В последнее время он больше узнавал от Роберта, чем от проморгавшего всё на свете Мастера над шептунами. Яблоки от яблони… Станнис, оказывается, был в чём-то и похож на Роберта. В чём? Глупости. Всё это время десница считал его контролирующим свои эмоции, но оказалось, что помутнения бывают и у такого человека, как он. Додуматься же… устроить бой насмерть! Такого Джон от Станниса не ожидал. Он был весьма наслышан о сире Лине, однако Станнис, пускай и получил серьёзную рану, в то же время как-то умудрился провести бой, о котором все сейчас толкуют, да ещё победить своего оппонента, вооружённого валирийским клинком. Много он ещё не знал о нём. Роберт, а теперь Станнис. А что будет, когда подрастёт Ренли? Эти беспокойные внуки Ормунда когда-то сведут Джона в могилу. Впрочем, он должен был признать, что с убийством Корбрея Станнис сумел разрешить для него одну проблему. Какую? Например, Джону не требовалось гнуть спину и извиниться перед Магистром Лисса, как было в случае с Мартеллами. Размышления десницы прервало шуршание фигурки по доске: Станнис двинул требушет для перехвата его дракона. Джон опустил глаза вниз, оценил ситуацию, потом снова посмотрел на оппонента по игре. И всё-таки Баратеон вовремя к нему зашёл… — Многие дома подобрались после расстройства твоей свадьбы, — не хотел, но был вынужден он затронуть эту тему. — Не хочешь случайно рассмотреть их предложения? — Кого? — отцепил Баратеон взгляд от доски. — Обесчещенную моим братом Тирелл? Или, может быть, ещё одну Флорентшу? Губ Джона коснулась натянутая улыбка. Со Станнисом всегда было трудно говорить. — Почему сразу они? Можно глянуть немного южнее. Например, на лорда Андерса Айронвуда. После смерти его отца, лорда Эдгара, от руки Оберина Мартелла… Джон не успел договорить. Лицо Станниса нахмурилось, желваки же на скулах напряглись. Мужчина сразу понял, что тему далее развивать не стоит, ибо во второй раз это с лордом Драконьего Камня не сработает. А жаль, пощипать за нос Дорана Мартелла было заманчивым делом. По сведениям Вариса, шпионы Мартеллов как раз были в Штормовом Пределе. Как думалось Джону, может, это даже они подстроили всю эту заварушку с Вилем и Флорент, чтобы спровоцировать Роберта. — Джон, ты так сильно хочешь снова подержать мне свечку? — отдал холодом голос Станниса. — Недавний союз с Флорентами так-то был всецело твоей идеей. — Я предлагал Селису, а не Делену, — мигом парировал Джон. — А Роберт предлагал Делену, — ответил Мастер над кораблями. — И что с того? Вы оба предлагали мне лисиц. Что из этого получилось? А я тебе скажу: моя лошадь на переправе убежала. Спасибо, конечно, но извини, дальше я буду самостоятелен в выборе спутницы. Джон ничего не ответил. На это было сложно что-то возразить. Его рука лишь потянулась к фигурке дракона и перенесла её через горы, тем самым вовремя избежав окружения. Давить на Станниса не имело смысла, так как он явно был очень оскорблён выходкой Флорент. — Мне довелось… довелось… — взвешивая слова, решил сменить направление беседы Джон. — Услышать недавно, что ты весьма неравнодушен к дочери лиссенийского магистра, — пытался быть деликатным Аррен. — Это тебе Роберт рассказал? — сузились синие глаза Баратеона. — Отчего такие выводы? — не захотел выдавать своего воспитанника Джон, однако под молчаливым и недоверчивым взором Баратеона он вскоре был вынужден сдаться. — Ладно, может, это был и Роберт. Но, так или иначе, о вас с ней всё Королевство толкует. Особенно после Суда Поединком и совместного приезда в столицу. Поэтому я хочу у тебя спросить: ты действительно намерен на ней жениться? К легкому удивлению Джона, Станнис не набычился, как обычно, а, наоборот, расслабился. Белая фигура слона размеренно выдвинулась вперёд. — Да, всё верно, — сделал ход и совершенно спокойно подтвердил он. — Она поддержала меня в трудный момент, а ещё пусть и не идеально, но мы вполне неплохо с ней ладим. Сам знаешь, что характер у меня не из лучших. Флорент, видать, тому хорошее подтверждение. «Неплохо ладят?» — подумалось мужчине, и у него в голове возник силуэт виденной им ранее в коридоре замка симпатичной белокурой девушки. Честно говоря, Джону казалось, что Селиса Флорент больше подошла бы Станнису. Нынешний же его выбор был, мягко говоря, любопытным. Женские чары? Скорее всего, учитывая, предполагаемую игру получивших отворот лиссенийцев. Джон должен был просветить Станниса на этот счёт. Как теперь было уже понятно, он, будучи в высшей степени человеком, ценящим справедливость, руководствовался не только ею, когда влез в дело Корбрея. — Станнис, я хочу предупредить тебя, чтобы ты не принимал таких поспешных решений. Как я уже говорил, столицу полгода назад посещала небольшая миссия Лисса, а предметом их дела была поддержка со стороны Железного Трона. Могу предположить, что дочь магистра не просто так гостила у лорда Монфорда. Она познакомилась с тобой явно… — Я знаю, Джон, — перебил его Баратеон. — Можешь дальше не продолжать. Хотевший было взяться за фигурку всадника Джон застыл на полпути. Десница опешил. — Знаешь? — с удивлением поглядел он на Станниса. — Откуда?.. — Откуда? — усмехнулся Баратеон. — Серера сама мне обо всём этом рассказала. Обо всех планах и потугах своего отца. Сильварио Галлар желает заручиться военной поддержкой в предстоящей войне между Вольными городами. Это как максимум. А как минимум получить невмешательство Семи Королевств в войну на стороне врагов Лисса с условием, что флоту их неприятеля будет запрещено посещать наши порты. Для этого он и послал её ко мне. Галлар решил изменить подход и добиться крепких гарантий более верным способом, — поведал ему сухим тоном лорд Драконьего Камня. Слушавший Станниса Джон довершил свой ход фигурой всадника. Выдался он слегка невпопад, но десницу это мало заботило. Все его мысли заняла новая комбинация, где, ввиду всего услышанного, дочь магистра начала приобретать интересную перспективу. Оказывается… так это Станнис в глазах заморских дев обладал шармом? Неожиданно. — Это она тебе всё рассказала? — уточнил десница. — Да, — был краток лорд. — Хорошо, — кивнул Джон. — Я тебя понял: в ней ты уверен. А вот в Первом Магистре ты уверен? — А разве такое возможно? — задал встречный вопрос Баратеон. — Я вот, например, до сих пор помню перебежавшего к нам под самый конец Старого Льва. Всюду есть свои издержки с выгодой. Если помнишь, я говорил, что хочу заняться торговлей. Это как раз хорошая возможность. Галлары входят в десятку самых старых домов Лисса и возглавляют партию родовитых, установив вместе с Тилиарисами, Хейнами и Элаэронами полвека назад «гегемонию знатнейших», сиречь аристократию вместо олигархии и власти «богатейших». Ещё они повязаны родственными узами со знатью Волантиса. К слову, в столицу вскоре должна будет прибыть их официальная делегация. — Когда? — Ближайшие недели, — уведомил его Станнис. Десница короля покивал и откинулся на спинку стула: он начал обдумывать услышанное. Увы, больше Джон никак не мог повлиять на брак Станниса. Впрочем, с другой стороны, если рассмотреть этот вопрос повнимательнее, то не всё так плохо и складывалось. Безбрачие Станниса уже давно мозолило глаза знати, а теперь, после всех событий в Пределе, когда он подогрел интерес к себе, многие так совсем не на шутку всполошились. Идея с заморским браком была в подобной ситуации вполне даже неплохой. У Короны появлялась связь с Лисом и Волантисом, сулящая торговые перспективы, и одновременно с тем младший брат короля полностью выбывал из системы брачных договоров. По сути, никто из домов в Королевстве не получал через него родства с Королевской династией. К тому же чужеземцев у них не любили, что также являлось камнем на шею. Для линии Роберта это было хорошим решением. Правда, во всём этом Джона кое-что настораживало. Что? Фигура Первого Магистра Лисса. Как понимал Аррен, первоначально он мыслил о прямой военной поддержке. А сейчас? Смягчил подход? Непонятно. Джону нужно быть крайне внимательным к лиссенийцам и не проворонить, как в прошлый раз, их шаг. Теперь требовалось как-то не только договориться с ними, но и получить от этого дела выгоду. Получить больше, чем дать. В принципе, в этом ему должна была помочь одна парочка. Десница не собирался идти против ветра. Наоборот, разумней было подстроиться и использовать его… Пока Джон размышлял, Станнис успел сделать свой ход. Его дракон лихо прошёлся тремя клетками и, съев целых двух всадников, вклинился в образовавшийся разрыв между фигур десницы. С государственных дел мысли мужчины плавно перетекли к «личным». — Станнис… — хотел было начать он. — Дай угадаю: следующий твой вопрос будет о клинке? — отцепил глаза от доски и опередил его Баратеон. — Джон, не смотри на меня так. Я прекрасно помню, какие дела теплятся на моих плечах. Их всего два. И о первом мы уже поговорили. Лорд Орлиного Гнезда скупо кивнул: средний внук Ормунда был проницательней старшего. — Может быть, всё-таки возвратишь «Покинутую Леди» лорду Корбрею? — С какой стати? — наклонилась голова лорда Драконьего Камня. — Роберт поддержал моё условие: «опоясанного мечом распоясывают тоже мечом». Если старший Корбрей хочет себе «Покинутую», то он должен добыть её в бою. От слов Станниса Джон устало вздохнул. Перед ним сидел человек, выкованный из железа, жесткого и неподатливого. Трудно было убедить Станниса отдать меч обратно Корбреям. Ко всему прочему, и ситуация была настоящей дилеммой. С одной стороны стоял обратившийся к Джону, как к своему сюзерену, Лионель Корбрей, желающий возвращения семейной реликвии. С противоположной маячил Станнис, отобравший этот самый клинок у проигравшего бой младшего Корбрея, который заведомо согласился на подобное условие, дабы насолить ненавистному брату. Это был интересный «прецедент». И благодаря Станнису он благополучно ещё больше зашёл в тупик. Как? Он хитро с апеллировал к Семерым и предложил… Провести второй Суд Поединком. Сперва у десницы были надежды на короля в этом деле, однако тщетные. Почему? Роберт слишком ценил в людях доблесть, а потому с энтузиазмом принял идею брата. Ему понравилось предложение решить конфликт, где Короне не нужно принимать чью-либо сторону. Недалеко от него во мнении пребывали и воинственные штормовые лорды, видевшие поединок Станниса и решившие поддержать его притязание. Конечно, это всё было хорошо, только вот… Джону это не нравилось. Его авторитет в Долине страдал среди вассалов. — Станнис, на тебя это совсем не похоже, — предпринял манипуляцию над парнем Джон, чтобы воззвать к совести. — Лорд Лионель сказал мне, что ты угрожал ему. — Корбрей пожаловался? — сухим, как песок в пустыне, тоном звучал его собеседник. — Он во время своих дурных речей оскорбил меня и короля. За такое рубят головы, а не возвращают мечи. — И всё же эта мера с мечом слишком высока, — передвинул ополченца на доске Аррен. — Разве? — хмыкнул Станнис. — Условия между мной и Лином были оговорены. Каким теперь к ним боком старший Корбрей? Где он вообще был, когда я разбирался с его братом? Он не пришёл со мной говорить, как глава дома, зато явился позже за клинком. — Сир Лин был опасным и проблемным человеком. Лионель попросту не имел на него влияния. — Меня это не волнует, — клацнул Баратеон фигуркой слона. — Лин был его наследником и устраивал по всей Долине дуэли, а под конец осмелел настолько, что решил поднять руку на мою гостью, оскорбив меня прямо в Штормовом Переделе. Наказание этому соизмеримое. Его прятавшийся во время Суда брат желает «Покинутую»? Хорошо, только пусть тогда ставит на весы собственную жизнь. Пусть примет, как подобает мужу, ответственность, не страшась трудностей. — Не все рождаются воинами, — заметил Джон. — Лягушка, рождённая в колодце, не знает о море, — тут же ответил Баратеон. — Заслуги отцов и дедов не являются нашими заслугами. В отличие от многих лордов, я не наследовал отцу. Камень был получен мной за то, что я два месяца отбивал атаки со стены, а после ещё одиннадцать голодал, вкушая крыс и грязные сапоги. У «Покинутой» тоже имеется цена. Мои приобретения… — тут неожиданно Станнис перехватил трость и, словно в напоминание о ранах, уложил её на край стола. — Уплачены опасностями, лишениями и кровью. И я уничтожу любого, кто осмелится оспаривать их. Оба мужчины вгляделись друг в друга. Станнис никогда не притворяется, не льстит и говорит то, что думает. В этот момент Джон окончательно осознал, что внука Ормунда было невозможно переубедить. Если Тиреллу за год осады не удалось, то у него и подавно не было шанса. Джон прекрасно знал: Станнис чувствует, что его обманули с Пределом. Когда Роберт отдал замок Ренли, Станнис сжал челюсть так сильно, что его зубы едва ли не сломались. Как думалось Джону, возможно, из-за этого он сейчас так крепко держался за «Леди Отчаянье» считая, что как Роберт, так и Джон задолжали ему. Винить его в этом было трудно. И в то же время… что-то было не так. Джону определённо следовало присматривать за ним. На самом деле, что авантюра Виля, что разборка Станниса с Корбреем за клинок — это лишь второсортные проблемы. У них имелось дело куда как важнее. Ввиду этого деснице не хотелось ссориться со средним Баратеоном: нынче они даже вдвоём играли в игру. Не время для раздоров. Им требовалось сплотиться и собраться под знаменем. Джон усадил Баратеонов на Железный Трон, а теперь же должен был их на нём удержать. — Перед приездом делегации из Лисса я хочу побеседовать с леди Галлар, — вдруг сменился миролюбивый тон Джона на деловой. — Будет неплохо, если она поведает мне о своём отце более подробно. Также нужно, чтобы она не распространялась о случившемся «инциденте» с ней на турнире. Это первое. Второе: Роберт рвёт и мечет, желая отрубить голову наследнику Виля за кражу Флорент. Помоги мне убедить его не казнить, а миловать Виллема Виля. Откажись от своих претензий к нему, — озвучил пожелания десница. — Желаешь, чтобы я обо всём позабыл? — нахмурился Станнис. — У всего есть цена, — возвратил в бой дракона Аррен. — Так ты мне сказал? Я — жертвую своей репутацией. Ты — жертвуешь своей. А вместе с тем: вопрос с «Покинутой» решен. Дом Корбреев больше тебя не побеспокоит, — предложил Джон услугу в усмирении своего вассала. Он не был слеп: шансы Лионеля одолеть Станниса в бою на Суде были мизерными. — Шутишь? Виль прилюдно увёл у меня Флорент, — ожидаемо ощерился Олень. — Я просто не могу спустить… — Станнис, хватит! — повысил голос Десница короля. — Пойди прогуляйся и проветри голову. Нам не нужна война в Красных горах. С момента моего возвращения из Дорна набеги на Марки участились, что значит — не все поднятые Оберином Мартеллом дорнийцы разошлись по домам. Смерть Виля может стать искрой и разжечь пламя. И я уверен, что в Солнечном Копье только этого и ждут. Мы должны придумать ему другого рода наказание. Ко всему прочему, на юго-западе у нас сейчас будет проблема и посерьёзней. Его слова нашли отклик у Станниса. Он задумчиво склонил голову к доске с фигурами. — Проблема… ты имеешь в виду Хайгарден? Что Тиреллы выторговали себе? — Пост в Малом Совете, — ответил Джон. — Гарт Тирелл займёт место лорда Ренфреда Риккера и станет новым Мастером над законом, — без особого восторга звучал он. — Но это лишь пока что, ибо сестра Мейса понесла от Роберта. И вот это — настоящая проблема. Глаза лорда Драконьего Камня тут же в изумлении расширились. Для него это была свежеиспечённая новость, а вот для десницы — предмет уже второго дня тяжёлых дум. Суди его Отец… Джон любил Роберта как сына, но порой его просто хотелось удушить. В защиту его воспитанника следовало сказать, что у того имелось и смягчающее обстоятельство. Какое? Роберт был не первым. Станнис всё рассказал Джону о Тиреллах, начиная от их предложения с браком, заканчивая попыткой его соблазнения леди Янной. Трон находился на раздолье. В первую очередь Джон защищал интересы Роберта, а они в этом случае говорили, что Великим домам нельзя иметь ручных Оленей…

***

Волна за волной накатывала на берег, а высоко в небе кружили чайки. Утро на верфи начиналось из суеты. Около причалившей недавно каракки толпились рабочие, включая стоящих особняком Александра и Давоса. Грузовые корабли, осторожно лавируя между многочисленными судами, плавно подходили к каменному пирсу, присоединяясь к своей сестре. Мастер над кораблями встречал их хмурым взглядом и осторожно, чтобы не перенапрягать поврежденный бок, опирался на трость из красного дерева. Прошло больше двух месяцев с тех пор, как Лин Корбрей чуть не отправил царя обратно в Тартар, и, хотя большая часть его ран зажила, главная между рёбер всё ещё порой саднила. Со стороны одного из пришвартовавшихся кораблей раздались какие-то крики. Это был не капитан, а начавший отчего-то разоряться шкипер, отвечающий за сохранность перевозимого груза. По крайней мере, так сумел определить Баратеон, заслышав чужое возмущение, наряду со свойственным для севера Штормовых земель своеобразным говором. Через минуту-другую, когда разнорабочие кинулись на разгрузку, он сошёл с корабля. Одетый в парусиновый плащ и потасканную тунику, штормовик больше походил на обычного рыбака, чем на посланника лорда, которым он был. Под молчаливым взглядом Александра мужчина потоптался на месте, после чего подошёл и низко поклонился. — Ваша Светлость, рад предстать этим утром перед вашими глазами, — смиренным голосом произнёс человек. — Взаимно, — был сух Баратеон. — Представитесь? — Конечно, — разогнулся тот. — Я сир Лиам Брэдшоу, присяжной меч леди Ширы Эррол. Она доверила мне проследить за сохранностью перевозимого Королевским флотом скарба, а также передать вам вот эту торговую декларацию, — запустил руку в висевшую на боку кожаную сумку не совсем типичный рыцарь. Пока мужчина искал озвученное, Александр покосился на Давоса. Ему или казалось, или что-то у Сиворта с этим подручным Эррол было общее? Они оба не носили бархата. Вскоре пара прошитых толстой нитью листков оказалась у лорда, и он бегло пробежался по их содержанию. — Ага… ясно, — задумчиво изрёк царь и обратился к Сиворту. — Давос, разгрузка на тебе. Проверишь зерно и солонину самостоятельно, — дал он распоряжение, а сам махнул рыцарю Эррол следовать за ним. Из-за стоящего грохота и рабочего процесса на причалах трудно было говорить. — У вас что-то случилось? Я слышал, как вы кричали, будучи на корабле, — стучала его трость по камню причала. — Прошу прощения, если был столь громок. Кое-кто безрукий просто мешок порвал. — Как прошло плавание? Надеюсь, проблем по пути не возникло? — Благодаря выделенному вами сопровождению — никаких. Хотя… — протянул рыцарь из Скирда. — Был один момент на выходе из Тартского пролива. Несколько неизвестных судов без знамён подходили к нам на исходе дня. Страт… трат… — запнулся он на недавно введённой во флоте должностью «стратега». — В общем, сир Адам давал им звуковые сигналы, но они их проигнорировали и быстро ушли. Он думает, что это могли быть пираты. Александр лишь хмыкнул. После серии дерзких нападения возле острова Эстермонт он усилил все конвои, а также приказал патрулировать зону восточного побережья. Как показала практика… не зря. Ему определённо следовало поговорить об этом инциденте с Адамом более подробно. — Как там леди Шира? Гроза вод Камфорда не болеет? — не сумел он удержаться, чтобы не поинтересоваться о состоянии дел у столь прелестной женщины. — Нет-нет, — закачал головой рыцарь. — Семеро милуют её. Миледи недавно… Договорить рыцарю из Скирда не дали. Слева послышался чей-то голос, и на пути шедших к зданию штаба флота мужчин появился парень в заляпанной маслом рубахе. Александр остановился и с лёгким прищуром осмотрел его. Это был подмастерье из мастерской метательных машин. — Что случилось? — спросил царь. — Ваша Светлость, не гневайтесь, коль отвлекаю, — низко отбил челом парень. — Мастер Бьюфорд срочно вас зовёт к себе. Это касается… жидкого огня, — поведал он. Глаза Александра мигом расширились, а на устах появилась улыбка. Неужели его любимец Бьюфорд всё же выполнил поручение? Поглядев на документы в руке, македонянин тяжело вздохнул и засунул их за пазуху кафтана. Увы, не суждено ему было дойти до штаба и побеседовать с человеком. Впрочем, рыцарь совсем не возражал и только понимающе покивал, отправившись затем обратно к причалам, где вовсю шла разгрузка. Александр, в противовес ему, неторопливой поступью направился в сторону павильона инженеров. Эта размеренность с недавнего времени нравилась царю. Когда никуда не спешишь, глаз становится зорче, а мысли — твёрже… За время его отсутствия многие начатые им потуги на верфи были завершены. Как и задумывалось, теперь над каждым эллингом высились навесы, способные защитить корпуса от превратностей погоды и излишней влаги. Были закончены в срок и казармы для эпибатов, доведён до ума плац, вырыт ров и образована насыпь. Десятка заложенных галей тоже не почивала, успев вовремя сойти со стапелей в море, обрасти мачтами с надстройкой и присоединиться к остальному флоту. После возвращения в столицу Александр продолжил свои шаги в доведении Королевской верфи до нужного образца. Понемногу, но он превращал её в тот пример, который был у него в голове. А примером этим самым являлся, чего скрывать, созданный Фемистоклом чудный Пирей вместе с доками у финикийцев. Первые задачи были выполнены, наступал черёд для новых. Восемь больших дромонов встали в эллинги, а старая каракка времен Джейхейриса Второго без колебаний была списана Александром, пойдя в итоге на стройматериалы для реконструкции штаба с постройкой бани и арсенала. Последний располагался на обширном участке земли, имея при этом множество дыр со всех сторон. Осмотрев помещения арсенала, включая состояние досок, Баратеон пришёл к выводу, что лучшим решением будет разобрать его и возвести новый, только из камня. Другая судьба постигла стоящий рядом пустующий амбар из толстого бруса, который он хотел переделать в незамысловатую, в отличие от эллинской, персидскую баню с чанами. Куда-как более сложным планом с точки зрения архитектуры было предприятие по доработке ставки, где царь начал пристраивать к главному зданию дополнительное крыло с колоннадой, а также бадгир-ветролов для того, чтобы он наконец-то мог работать в прохладе и не страдать от духоты. Данный архитектурный элемент был традиционным на востоке и представлял собой башню, поднимающуюся над крышей. Как правило, разделялась она на четыре вертикальных воздушных канала, выходя на все стороны света. Эти каналы могли по необходимости открываться и закрываться, регулируя таким образом воздушные потоки и качество вентиляции внутри здания. В общем-то, ветролов — нужная вещь, если не любишь пыль. Наметив план работ и поломав голову над чертежами, Александр поставил задачу людям, и те дружно ринулись на подвиги. Но на этом его потуги ещё не кончались. Не ограничиваясь флотом, он подумывал также расширить структуру управления и на верфи. Из этого всего могло родиться целых две новых должности. Первая была представлена смотрителем над оружием, следившим за складами, а вторая — кастеляном, на плечи которого ложилось командование двумя элитными синтагмами морской пехоты, которые должны будут расположиться на постоянной основе в доках. Это были интересные идеи, правда, кому вверять их, Баратеон совершенно не знал, ибо толковые люди у него давно подошли к концу. Размышляя над этой проблемой, ушедший в себя Александр завернул в открытые ворота ремесленного павильона. Тот, как обычно, встречал стуком молотков и шумом голосов. Увидевшие лорда рабочие засуетились, а сопровождавший его паренёк с прытью кинулся в амбар-мастерскую. Долго ожидать главного механика не пришлось. Буквально через минуту послышался скрип колёс, потом появилась фигура Бьюфорда, а за ней на свет вышла телега с мехами, трубой, непонятным цилиндрическим аппаратом и медным сосудом, к которому были прикреплены различные патрубоки. Вытащив повозку из амбара, рабочие вытерли пот со лбов, после чего Баратеон подошёл к ней. — Лорд Станнис, доброе утро! — уперев свои ручища в бока, с улыбкой заголосил Бьюфорд. «Ο Ήφαιστος και το σφυρί του. Τι είναι αυτό?» — пребывая в замешательстве, задался вопросом Александр. Честно говоря, глядя сейчас на представленное перед ним, он не знал, что и думать… — Д-доброе… это что вообще такое? — тыкнул он тростью в повозку с каким-то аппаратом. — И причём здесь зажигательная смесь для флота, о которой я тебя просил? От его вопросов улыбка Бьюфорда стала только шире: это была всецело его инициатива. Александр знал, что после их беседы о огнесмесях тот зажегся идеей приготовить одну из таких, но даже и не подозревал, какую именно форму этот энтузиазм примет. Видимо, недаром Бьюфорд учился в Браавосе, а его брат состоял в Гильдии алхимиков. — Ваша Светлость, вы не волнуйтесь, смесь уже давно готова, — заверил его Бьюфорд и обернулся к повозке. — А это… я сам не знаю, как это толком назвать. В записях времен короля Эйегона Четвертого оное именуется метателем огня. Волантийцы же именуют это — «Lanta Radacarȳs». Понимание природы изделия пришло к Александру. Парные цилиндры на механизме были отлиты из бронзы, патрубки — из медного сплава. Все уплотнения осуществлялись с помощью смолы, неподвижные соединения были запаяны оловом. Он слышал о таком, но никогда не видел, считая лишь басней беотийцев, разбивших афинян при Делии. — Я приблизительно понял суть, — шагнул поближе к телеге Баратеон. — Как ты пришёл к этому и как оно работает? Если в глазах инженера и была драхма изумления, то лицо его виду не подало. — Не буду лгать, — ответил мастер. — В процессе работы мне пришлось обратиться к своему брату Юстасу. С его подачи передо мной открылась библиотека Гильдии алхимиков, в которой, предаваясь изысканиям, я наткнулся на крайне любопытные записи времен короля Эйегона Недостойного. — И? — разглядывал отверстие в трубе царь. — Вам когда-нибудь доводилось слышать историю, как по приказу этого короля были изготовлены для завоевания Дорна семь огне-машин? — спросил у него Бьюфорд и, получив положительный кивок, продолжил. — Так вот, в этих обнаруженных мною записях как раз была приблизительная схема их устройства. Труд был писан одним из подмастерьев мастера, изготовившего эти машины по купленным чертежам у Волантиса. Они, извергая дикий огонь… Александр со всей серьёзностью взглянул на Бьюфорда. — Если мне не изменяет память, то Дорна они так и не достигли, уничтожив добрую четверть Королевского леса, — окончил историю этого изобретения Баратеон. — Дикий огонь имеет свойство не только гореть, но ещё взрываться. Потому его и хранят в затапливаемых холодной водой подземных хранилищах. Бьюфорд, я предупреждал тебя не использовать эту штуку? Хочешь мне флот спалить? — понизился голос царя. — Ваша Светлость, его тут нет! — вскинул Бьюфорд руки. — Король Эйегон был дураком, влезшим со своими приказами в работу мастера. Из-за него тому пришлось совершить две фатальные ошибки. Во-первых, увеличить механизм в три раза. Во-вторых, использовать иную смесь. Дикий огонь чрезмерно летуч, а установка изначально предназначена для более вязкой и тяжёлой субстанции. Смотрите, — сказал он и подошёл к телеге. — Основу аппарата составляют три части: двухцилиндровый нагнетательный насос, который используется для создания давления; резервуар, служащий для масла, и насадка, закрепленная на вертлюге. Под резервуаром устанавливается жаровня, дающая сильный жар, чтобы нагреть смесь и растопить смолы в ней. Сперва раздувается жар под ёмкостью мехами, потом два человека, прокручивая ручки, приводят в действие силовой насос, нагнетающий воздух в котле и создающий воздействие. После достижения необходимого давления кран, соединяющий ёмкость с вертлюгом, открывается и смесь, выстреливая под давлением из его отверстия, воспламеняется у устья источником пламени, — вкратце расписал принцип работы аппарата мастер. Слушавший Бьюфорда Александр восхитился: он был удивлен главным инженером Королевской верфи. Не сказать, что его труд был оригинален, так как заключался лишь в копировании, но даже этого было с лихвой достаточно для аплодисментов. И всё-таки его учитель Аристотель прав: творчество есть акт спонтанности и свободы. Идея Александра, например, вот была куда проще и состояла в обычных горшках, наполненных горючим. — Так из чего, говоришь, делал смесь? — возвратился к первоначальному заданию Александр. — Основным компонентом является нафта. Вторым по значимости — сосновая смола в качестве загустителя. Дополнительные ингредиенты, увеличивающие продолжительность и… — тут Бьюфорд смолк и осмотрелся вокруг. — Давайте я вам лучше потом расскажу. Должен признаться, что половина заслуг с ней принадлежит скорее моему брату, чем мне. — Πῦρ κολλητικόν… — зачаровано прошептал Александр, не сводя глаз с заморского изобретения. — Как мне кажется, ты не просто так вытянул её на белый свет? — с улыбкой вопросил он. — Испытаем?

***

Солнце уже давно высилось в небе, когда их испытания закончились и Александр возвращался с плаца. Разгрузка на причалах ещё продолжалась, но он туда не собирался: ноги с тростью сами по себе вели на отдых в штаб. Шёл Баратеон порядком уставшим и с жутким урчанием в животе. К лёгкому огорчению царя, а также к глубокому Бьюфорда, его машину постигла похожая судьба изделий Эйгона Четвертого. Почему только похожая? Они… всё же имели частичный успех. В отличие от далёкого опыта прошлого, в этот раз никто не пострадал и ничего не сгорело. Перед тем, как выйти из строя, огнемёт всё-таки сумел дать огонёк. Кстати, в отметку восьми метров. Правда, было это лишь на краткое мгновение, ибо после растущее давление привело к разрыву патрубков и накалившегося бака. В общем, результат был двояким. Как понимал Александр, медленный ход поршней в насосе не обеспечивал нужного давления, чтобы вытолкнуть смесь в сифон. И в то же время, работая на пределе человеческих сил, он создавал чрезмерное усилие на систему. Имелась и другая проблема. По словам Бьюфорда, установка должна была метать огонь на куда как большую дистанцию, чем восемь метров. Может, дело было в смеси и её чрезмерной вязкости из-за смолы, а может, в самом насосе. Сложно было сказать, так как познания царя в механике, кроме торсионных механизмов, были поверхностными. Впрочем, главная задача в виде стойкой до воды горючей смеси для начинки горшков была выполнена. Бьюфорд, конечно, так не считал, будучи расстроенным неудачей, но Александр, не желая хоронить людской энтузиазм, приподнял ему настроение, пообещав полную поддержку в реализации его задумки. Также не обошёл он стороной и Юстаса, попросив инженера передать своему брату-алхимику, чтобы тот подумал над службой у Мастера над кораблями. Пребывая в вихре мыслей, Александр неторопливо топал к зданию штаба, пока его глаза наконец-то не приметили стоявшую напротив входа повозку, которой раньше там не наблюдалось. Невдалеке от неё толпился десяток воинов в обитых жёлтой тканью бригантинах. Это были гвардейцы Драконьего Камня. В его разуме сразу скользнуло интересное предположение, и он ускорил свой шаг. — Доброе утро, милорд! — при виде него хором отозвались воины. Он ничего не ответил им. Только молчаливо покивал, прошёл мимо и вошёл в открытые двумя эпибатами двери. Холл ставки Королевского флота встречал кувшинами с цветами, гискарскими скульптурами, трудившимся над потолочной фреской художником, а также приведёнными кем-то в движение суетившимися слугами. Пройдя немного вперёд, Александр свернул налево и направился прямиком в свою личную трапезную, которая находилась в противоположной стороне от общей, где он обычно проводил обеды с рыцарями и капитанами. В прихожей перед ней зрелся пятнистый и маленький страж. Это была Игни, увлечённо облизывавшая себе лапу: он уже знал, кто пожаловал к нему в гости. Если купленный им леопард был тут, значит, его хозяйка тоже. Отворив дверцу, мужчина запустил животное в комнату, после чего шагнул и сам. Хозяйку Игни Баратеон застал на кушетке за поглощением завтрака и в компании двух служанок. Её распущенный белокурый волос, поблёскивая из-за лучиков солнца, осветлял комнату, а лицо выражало крайнюю степень гастрономического удовольствия. Одета она была в совсем не типичные для этих краёв пурпурные атласные шальвары и долгую, почти до колен, зеленую тунику из плотного ситца. Эта девушка, точнее сказать, благодаря его стараниям отныне женщина всегда выглядела ярко, но в то же время несколько простовато, если сравнение шло с облачёнными в свои чересчур сложные платья вестеросскими дамами. Увидев Александра, Галлар замерла, дожевала, и губы её сразу раздвинулись в улыбке. — Sīglie hāre, — отсалютовала Серера ему куриной ножкой. — Я видела, как мой прекрасный герой с самого утра играется с огнём. Это было мило. Мне довелось слышать, что предыдущий король тоже любил подобные забавы. Учитывая ваше с ним родство, я надеюсь, в твоём случае эта болезнь прогрессировать не будет? — превратилась её улыбка в ехидную усмешку. Краешки губ Александра тоже приподнялись: это был неплохой подколол, почти как у Анаксарха. — Sīglie hāre, — повторил он приветствие. — Как тебе удалось проскользнуть у меня под носом? — С-станнис… ты был так занят, что пропустил бы мимо этого самого носа целую армию, — ответила Галлар и взглянула на двух молчавших служанок. — Девочки, вы можете быть свободны, — кивнула она им на дверь. Обе девушки сразу же кинулись на выход. Как только дверь за ними захлопнулась, а они остались вдвоём, если не брать в расчёт леопарда, Александр снова заговорил: — Ты по делу или просто так? — Всего понемногу. Я закончила с финансовым отчётом расходов и доходов, — указали ему голяшкой на акцентный столик, где была видна кипа бумаг. — Решила занести его тебе и заодно напомнить, чтобы ты сегодня посетил Хаклоза. Он хочет проверить твою рану и выдать новую мазь. — Вот как… — шагнул Александр к столику с отчётом. — К слову, ты как раз вовремя. У меня для тебя есть ещё одна работа, — скользнула его рука за пазуху и достала на обозрение другую свору прошитых листов. — Вот декларация доставленного сегодня утром товара. Буду признателен, если проверишь её. Вгрызавшаяся в этом самое время в куриный окорочок дочь магистра замерла. Тяжёлый вздох донёсся от неё, после чего она, облизав губы, деловито произнесла: — Будешь должен, — лукаво улыбнулась Серера. — Завтракал? — вслед поинтересовалась она и, услышав в ответ молчание, покачала головой. — Глупый был вопрос. Садись. Я предполагала подобных исход, а потому распорядилась накрыть на стол. Ждала тебя, чтобы вместе позавтракать, но, к сожалению, как видишь, слегка не удержалась и приступила раньше. Александр с интересом обвёл взглядом уставленный снедью низкий стол. На нём были как лёгкие блюда, так и, стоит отметить, сытные, больше подходившие для ужина. С какими-то варёными яйцами, кровяной колбасой, ветчиной и миской творога соседствовала также целая курица, печёные яблоки с морковью и очищенные раковые шейки в сметанном соусе. Что об этом можно было сказать? Это было странное сочетание, откровенно говорившее: выбирай, что пожелаешь. Александра подобное даже как-то смутило, ибо, как он понимал, донельзя энергичная лиссенийка, заявившись этим утром на верфь, точно сумела пощекотать нервы его повару. Но следовало признать, если главным умыслом Сереры было как можно сильнее нагнать на выздоравливающего Александра аппетит, то у неё это с блеском получилось. Бросив декларацию поверх привезённого отчёта, Баратеон направился к объедавшейся Галлар. Застолье в личной трапезной царя, в отличие от публичной, было выполнено в эллинской традиции, и от этого никаких стульев тут не наблюдалось. Вместо них стояли две кушетки, обложенные мягкими подушками. На одну из них он в итоге с небольшой помощью Сереры и примостился, отложив наконец-то трость в сторону. Это было удобно, лучше, чем на стуле. Серера принялась заботливо обслуживать его, накладывать в тарелку понемногу всяких яств. Пока она этим занималась, он переглядывался с ходившей вокруг, но не подступающей близко к столу Игни. Когда дело было сделано, Александр обмакнул ломоть хлеба в соус из оливкового масла с толчёным чесноком и специями. — Как тебе в Красном замке? С кем-нибудь подружилась? — был откушен им кусочек от смоченного хлебца. — Неплохо, — потянулась Серера за ветчиной. — Замок впечатляющий и интересный. Насчёт же второго — пока что не очень. Жена десницы целыми днями сидит в своих покоях. А вот королева Серсея… говорят, она нынче совсем не в духе. Настолько, что твой брат после скандала с ней убежал из столицы и уже третью неделю делает вид, будто ловит разбойников по лесам. Челядь шепчется, что она порывалась уехать к отцу, но десница благополучно переубедил её. — Ты уже разговаривала с ним? — С десницей? — уточнила Серера и, получив кивок, ответила. — Да, вчера. — Что думаешь о нём? — Лорд Аррен не худший из живущих, однако в полной мере доверять ему я бы не стала. Большую часть беседы он пытался вытянуть из меня что-то о моём отце. — А ты? — тоже потянулся он за ветчиной. — Немножко рассказала. Правда, только общие крупицы, которые, естественно, были весьма обтекаемыми. Он был вежлив и добр, но, как мне показалось, в его словах порой мелькала фальшь. Могу предположить, что он считает меня хитрой змеёй, приворожившей тебя, — посетила губы девушки печальная улыбка. — Между тем, когда ты планируешь посетить Малый совет? — вдруг спросила у него Серера, а после сразу пояснила: — Это лорд Аррен интересовался. Александр на миг замер. Посетить Малый совет? Бесспорно, любимым словом Джона была: «фикция». Сколько он ни ходил на все эти дурацкие заседания, его мнение там всерьёз никогда не воспринимают. — Я болею, так что нескоро, — ответил Александр и откусил половинку от яйца. — Значит… — протянула Серера. — Как только сделка с моими родственниками будет закрыта, ты сразу же отплывёшь на Драконий Камень? — была сметлива его избранница. Жевавший Баратеон улыбнулся: её слова были верны. У него имелось столько дел, что валять дурака в столице было бы прегрешением. Александр намеревался наконец-то заняться Драконьим Камнем. За минувшее полугодие, проведённое им по большей части в путешествии, у него практически не было ощутимых расходов, и поступавший доход сумел образовать сумму, которую он был намерен вложить в несколько задумок. Они много чего касались. В этом списке были работы как на острове, так и в порту и замке. В последнем, кстати, Александр собирался убрать статуи чудовищ, а также раскрошить драконьи горельефы на зданиях. Каковы были для этого причины? Нет, не ненависть царя к Таргариенам. Если говорить откровенно, то все их архитектурные потуги казались ему однотипной безвкусицей. Куда же в итоге творения лорда Эйнара должны были отправиться? В море, на фундамент необходимого гидротехнического сооружения. Как показали недавние события, связанные с бурей, доставшийся Станнису остров обладал заметным изъяном в виде не защищённой от внешнего воздействия гавани и рейда. Исходя из этой проблемы, Александр планировал возведение двух волноломов, дабы обеспечить безопасность порта и повысить заодно привлекательность стоянки проходящим мимо судам. Для этой затеи у него как раз было неограниченное количество камня. Не забывал он и о главном промысле владения. Представлен тот был в небольшой бухте на севере и являл собой добычу соли из прудов, которые заполнялись рапой из залива. Находилось это всё на подветренной и тёплой стороне острова, недалеко от Драконьей горы, где под землёй циркулировала магма, подогревающая воду. Благодаря ей процесс испарения из водоёмов и оседания соли сокращался до рекордно малых сроков. Александр хотел увеличить её добычу, что должно было отразиться и на его казне, так как спрос на сию приправу в столице никогда не угасал. Для этой задачи ему требовалось увеличить число прудов и привлечь новые рабочие руки. Помимо всего перечисленного у него было много и других строительных работ и закладка судов. — Ты проницательна, — дожевал и протянул Баратеон руку к кувшину с питьём. — У меня на Камне сейчас много неотложной работы. И чем раньше я к ней приступлю, тем лучше, — он не успел взяться за сосуд. Серера опередила его и самостоятельно налила в пустующую чашу. — Станнис… — поставив кувшин на место, произнесла Серера. — Об этом я и хотела с тобой поговорить. Это касается моего отчёта: уменьши свои аппетиты, ибо у меня не получается свести доходы с будущими расходами, чтобы твой нынешний профицит не превратился в дефицит. Проект защиты порта и закладка судов мне понятны, но статуя, обелиск и баня… это, по-моему, уже будет слишком. Тебе следует что-то вычеркнуть из списка. Судя по тому, что я высчитала, только на строительство двух рукавов брекватера с последующим покрытием его бетоном уйдёт пара лет. Это постоянная занятость людей и существенное бремя для казны в размере как минимум пары тысяч золотых на месяц. — Никто не собирается долго и муторно крошить валуны вручную, — преподнёс чашу к носу и понюхал её содержимое Александр. — Насчёт же моих иных трат — твой отец вскоре косвенно подсобит мне с ними, — пригубил он из кубка. Что царь пил? Вино? Нет, конечно. Это был дынный сок с едва уловимой ноткой облепихи. Забота лиссенийки порой была суровой… — Надежды юношей питают, — заметила Серера. — Посланник моего отца ещё не прибыл, чтобы можно было составлять какие-нибудь твёрдые прогнозы. Станнис, твой подход неверен. Если ты так продолжишь спускать деньги, поверь мне, точно останешься лишь с одним веслом и без паруса. — Деньги… — поставил чашу и скривился царь. — По-моему, я трачу их как раз на нужное. — Да ладно? — скептически приподнялась у Сереры бровь. — Статуя твоему погибшему коню — это нужное? — Разумеется, — двинул плечами Александр. — А как мне ещё его почтить? Фобос был не просто, как ты выразилась, каким-то «конём», он был моим боевым товарищем и другом. Его изваяние обязательно должно встать в центре сада вместо статуи Балериона. Галлар отложила раковую шейку обратно на блюдо, вытерла руки и шумно вздохнула. — Знаешь, я такого даже у нас в Лиссе не встречала. Нет, конечно, был один магистр, что хотел поставить своей любовнице статую, но это всё-таки далеко не лепка лошади в героическом амплуа. Ладно, ответь тогда на другой вопрос: для чего тебе в порту обелиск из базальта? В этот момент Александр вернул надкушенное яйцо себе в тарелку. У него заиграли желваки и вздулись ноздри. Почему? Обычно его прежние казначеи Гарпал и Менес не перечили ему и молча делали то, что он им велел. В случае же с этой женщиной всё было совсем по-другому. — Я думал, лиссенийское женщины обладают фантазией, а не педантичной занудностью, — не выдержал и грубо бросил он. — А я думала, что вестеросские обладают целомудренностью, — парировала дочь магистра. — Однако, судя по твоей подружке из Хайгардена, а также сбежавшей невесте, это, оказывается, далеко не так. Ты вверил мне свои финансы, и я поставила тебя по ним в известность. Хочешь — читай отчёт, хочешь — не читай и делай наперекор. Lanti vali mēre ampā, — договорила лиссенийка, подняла ноги с пола и крутанулась пятой точкой на кушетке, отвернувшись от него. На этом их полюбовный разговор закончился. Серера молча принялась уплетать яства на столе, в то время как Александр в раздумье глядел на неё. Сидела она к нему боком, нужной стороной, позволяющей рассмотреть на её лице один маленький и видимый только вблизи изъян. Он являл собой едва заметную и тонкую полосу слева над верхней губой, которая была немного светлее тона остальной кожи. Это был шрам от рассечения. Пускай её разбитая губа и зажила, но рубец всё же остался, служа, как и раны Александра, им двоим напоминанием о произошедшем в Пределе. Теперь это была их общая история. Зажмурившись, царь выдохнул, потом открыл веки и взглянул на столик в углу, где лежал привезённый отчёт и торговая декларация. В последнее время он почти не занимался собственными финансами, переложив данный вид работ на лиссенийку. Беспечно ли это было? Может быть. Однако Александр прекрасно знал и свои недостатки. Не во всём он мог себя одолеть, но, так или иначе, обуздать мимолётные желания ему должно было быть всё же под силу. — Прости, — извинился Александр. — Ты всецело права: мои прикидки, основанные на воздухе, и правда смешны. Нужно сбалансировать расходы, а для этого следует вычесть всё лишнее. Позже я обязательно просмотрю твой отчёт. Подобранные слова были правильными. Серера просидела ровно минуту, после чего спокойно повернулась и как ни в чём не бывало заговорила: — Брекватер, закладка кораблей и демонтажные работы в замке, — перечислила она, — Это те вещи, которые можно осилить с сохранением небольшого профицита. При таком раскладе жалование людям и закупка провианта не пострадают, оставшись на прежнем уровне. Кстати, ты не думал повысить доход с помощью какого-нибудь нового предприятия? — вопросила Серера, и стоило Александру только заикнуться о прудах, как Галлар тут же опередила его. — Я сейчас не к соли подводила, а к Драконьей горе и шахтах в ней. — Ты опоздала на пару сотен лет. Как мне известно, рудные залежи Драконьей горы давным-давно истощены, — возвратился он к завтраку и взял с подноса ракового мяса. — Я знаю, что они истощены. Тем не менее, там может оставаться кое-что тоже обладающее ценностью. — Обладающее ценностью… — задумчиво повторил Александр, закинул брюшко целиком в рот и, пожевав, спросил. — О чём ты? Ты же ни разу не была на Драконьем Камне. — Не была, — согласила Серера. — Но видела остров издалека, когда проплывала мимо. Тебе доводилось слышать об псевдохризолите? У вас тут именуют его ещё драконьим стеклом или обсидианом. Основной поставщик на рынке сейчас Асшай, который завозит сей товар в Кварт, а затем далее он распространяется на Запад. Многие используют обсидиан в архитектуре и ювелирном деле. Из него делают камеи, застёжки, кресала, оружейные рукояти. Опытные каменщики выкладывают им плитку, а искусные ваятели вытачивают из застывших глыб статуи и барельефы. Последними двумя занятиями славятся Кварт и Тирош. Бывает он четырёх цветов: чёрный, зеленый, красный и, наконец, наиболее редкий и дорогой — пурпурный. Тирошийцы в поисках этого стекла частенько заплывают на далёкий Север ввиду того, что цены на ввозимую продукцию из Асшая весьма кусачие, — сделали для него небольшой экскурс. «Обсидиан…» — призадумался Александр, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь по данной теме. Если он не ошибался, то вроде эфес меча Дондарриона был выполнен из чего-то подобного. — С чего ты взяла, что под Драконьей горой есть его залежи? — Во-первых, вулканическая природа острова. Во-вторых, я провела много времени в библиотеке Красного замка, читая о Вестеросе и в особенности Драконьем Камне. Так вот: упоминания о нём имеются, и последнее такое относится ко времени короля Дейрона Второго, когда островом управлял принц Бейлор. Как я понимаю, шахты ты ни разу не посещал? — Нет, не посещал, — покачал он головой. — Я лорд Камня всего-ничего, и в первую очередь мною проводился подсчёт скота и сёл, а не замеры глубины пещер. — Mēriar lentun, — улыбнулась Серера. — Заставлять не буду, но проверить копи стоит. Если обсидиан там действительно есть, да ещё в ощутимом количестве, то на нём можно заработать. Рынок специфичный, товара мало, и к тому же крупный поставщик только один. Хорошее вложение, учитывая, что тебе даже шахты рыть не нужно. Дядя Салладор, о котором я рассказывала, порой занимается его реализаций. Когда он прибудет в столицу, впору будет обсудить это дело с ним. На последних словах Сереры глаза Александра сузились. Он подался вперёд, к её ложу, достиг линии, где их кушетки примыкали друг к другу, и затем произнёс: — Zughilis… — с прищуром сказал он. — Ты сейчас пару минут назад пела мне, что нужно сбалансировать расходы, а теперь говоришь организовать добычу из заброшенных рудников? — Это на будущее, — увеличилась улыбка Галлар. — Когда точно будет известно, что мой отец уважит тебя золотым онером. Добыча обсидиана — прибыльное дело, если ты хочешь коням статуи посвящать, — хитро подсластила она, упёрла руки в края кушетки и наклонилась к нему. Между ними был ровно локоть. Александр внимательно смотрел на женщину, способную читать что-то помимо сказок о «Флориане и Джонквиль». Человек свободен лишь в той степени, в которой он обладает пониманием. Одним делом было продолжать старое дело, другим — начать новое. И вот тут знаний царя не особо хватало, в особенности, если дело касалось торговли. Ни по своей сути, ни по натуре Александр никогда не был купцом. Он понимал важность этой сферы, пытался не упускать её из виду, но сам ею лично не занимался, обычно поручая подобные тонкости другим. К слову, из этого всего получалось, что он сейчас не совсем понимал, что Серера ему предлагала. Добыча золота или мрамора как-то для него были более понятными. Обсидиан? Прислушаться или нет? Их гляделки не продлились долго. Рассмеявшись, македонянин набрал в рот воздуха и внезапно подул лиссенийке в лицо. — Т-ты… — колыхнулись её светлые пряди, и отпрянула она от края кушетки. — Я подумаю над этим, — с усмешкой ответил Баратеон. — Сперва нужно спуститься в шахты и всё осмотреть. И лишь потом строить какие-то планы и подходить к твоему дяде. Может быть, обсидиана там вовсе нет и ты ошибаешься. Серера ответила ему, правда не на общем языке, а на каком-то неизвестном, из которого он, естественно, ничего не понял, но, бесспорно, уловил негодование. Дальше их завтрак проходил уже молча. Александр, испробовав ещё парочку блюд, наелся досыта и, сойдя с дистанции, прилёг на подушки. Мысли у него превратились в патоку. Кстати, с Серерой дело обстояло иначе. Она продолжала свой сытный завтрак, подкладывая в тарелку всё больше еды, демонстрируя просто отменный аппетит. Видит Деметра, чем дольше Александр наблюдал за уминавшей всё подряд лиссенийкой, тем сильнее он ловил себя на мысли, что в последние недели она стала как-то чересчур много есть. Куда в неё сколько-то еды лезло? Только было он задумался о её фигуре, так она на его глазах съела сразу три кусочка кровяной колбасы. Брови царя сами по себе приподнялись. — Ты же ненавидишь кровяную колбасу? — в удивлении спросил он. — Говорила, что хуже колбасы народ Вестероса не мог и придумать. — Это было раньше, — двинула Серера плечами. — А теперь мне она очень даже нравится. Скажешь, что нельзя? Это было странно, но Александр промолчал. В таких ситуациях, наверное, лучшим решением будет просто не мучить себе голову женскими причудами. Последние силы окончательно покинули тело, и он, развалившись на кушетке, прикрыл веки. Отринув лишнее, его мысли возвратились к недавнему разговору с Джоном и скорому прибытию делегации из Лисса. Итоги всего были интересными. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что отныне десница будет наблюдать за ним. И в первую очередь не из-за меча. А из-за родственников жены. И всё же, если не брать во внимание просьбу по Вилю и попытку пихнуть Станниса снова под какой-нибудь оппозиционный дом, Аррен достаточно быстро сдал позиции. Как думалось царю, возможно, это было связано с тем, что нынче его больше беспокоили Тиреллы, чем всё остальное. И это было объяснимо, учитывая недавние новости о положении сестры Мейса. Этот бастард был способен изменить правила, в особенности если родится мальчик. Уже сейчас Тиреллы, не стесняясь, воздействовали на Корону, и у царя имелись сомнения, что они, как того желал Джон, предлагая им на стол пузырёк лунного чая, могли всего-то за одну должность в Совете отказаться от столь весомого «аргумента». Как к этому всему относился Александр? Он жалел это дитя, поневоле ставшее медяком на базарных торгах… Лежащий на мягких подушках Александр и сам не понял, в какой момент мысли спутались и всё стало каким-то далёким. Он заснул. Может, на пять минут, а может, и на двадцать. Вывел его из полудрёма стук в дверь. Раздражающий стук, на который Баратеон не ответил, зато ответила Галлар. Вскоре Александр снова начал провалиться в сон, однако, к сожалению, рядом с ним послышалось шуршание одежд, а затем кое-кто потыкал ему острым ногтем в щеку. Это назойливое тыканье продолжалось до тех пор, пока он не открыл глаза и не обнаружил пересевшую на его кушетку Сереру. — Что ты делаешь? — был вынужден он схватить её за палец. — А ты как думаешь? — довольно заулыбалась Серера, выдернула палец из тисков и кивнула на дверь. — Просыпайся, к тебе Давос пришёл, — без лишних слов пояснила она. С тяжестью на сердце Александру пришлось всё же оторваться от подушек и выровняться. Приняв немного более достойный вид, он выкрикнул служанкам, чтобы те пропустили Сиворта. Тот не заставил себя долго ждать. Двери в скором времени отворились, и в трапезную вошёл угрюмый Давос. Между тем, хмурость эта у него долго не продлилась. Стоило рыцарю только увидеть, что Баратеон не один, как его ноги тут же затормозили, а морщины разошлись. — Доброго вам утра, сир Давос, — откликнулась первой и дружелюбно поприветствовала его Галлар. Луковый рыцарь замешкался и переступил с ноги на ногу. Александр быстро понял, что Давосу было непривычно видеть Станниса в компании женщины, к тому же родственницы Первого Магистра Лисса, а не никакой не акробатки Велариона, как он мог считать ранее. — Доброе, Ваше Сиятельство, — собрался с мыслями и поклонился Сиворт иноземке. — Милорд, я, наверное, не вовремя, так что не буду вам… — сделал он шаг назад. — Нет-нет, — поднял Баратеон руку. — Проходи. Что случилось? Как там разгрузка? Ещё раз обведя их обоих взглядом, Давос загадочно улыбнулся и подошёл к столу. — Милорд, мы закончили с выгрузкой и сложили всё во временное хранилище, — отчитался он. — Пользуясь случаем, также хочу вам сообщить, что столяры поведали мне о проблеме с деревом. Она заключается в том, что поставленного лордом Уайтхедом леса хватит только на набор для двух кораблей. В общем, один эллинг будет пока простаивать. — Не хватает леса? — приподнялась бровь у Баратеона. — Хочешь сказать, Уайтхед прислал меньше, чем было заказано, а мы вдвоём при его приёме проворонили этот момент? — краем глаза он видел, как Серера пыталась не засмеяться. — Получается, да, милорд. Это была просто ошибка, или Александра пытались надуть? Честно, порой все эти контракты и сделки жутко его бесили. Поставив по Скорбящему городку мысленную зарубку, он, помня о нуждах собственного владения, решил переключиться на него. Давос вовремя зашёл. Он-то и нужен был. — Ладно, позже я с этим разберусь. Давос, у меня к тебе есть новое задание. Если мне не изменяет память, то ты у нас родился в Королевской Гавани, где-то в районе Блошиного Конца? — проговорил Александр как можно более сухим тоном и без негативного окраса, ибо Давос, подобно Эвмену, зачастую переживал о своём происхождении. — Моё поручение как раз связано со столицей. Мне нужно, чтобы ты провёл небольшую агитацию среди горожан Гавани. — Агитацию? — нахмурился Сиворт. — Насчёт чего? — Насчёт работы, — пояснил Баратеон. — Вскоре на Камне будут початы строительные работы, а потому я ожидаю нехватку людей. — Думаю… — в задумчивости опустилась голова рыцаря. — Это можно сделать. Сколько нужно людей? — взглянул он на лорда. — Много, — улыбнулся Александр. — Но для начала хотя бы сотню. В приоритете молодые, здоровые и с семьями. Будет хорошо, если они ещё изъявят желание переселиться на Драконий Камень. В таком случае я выделю им средства на постройку жилья и… — он не успел договорить. Неожиданно раздался звук упавшего подноса, после чего Серера мигом подскочила на ноги. — Jabe, нельзя! Для чего ты впустил Игни? Я ведь специально выставила её за дверь. Сбитый с мысли Баратеон не без интереса обратился к источнику шума. Что он там увидел? Леопарда, который с курицей в зубах улепётывал от хозяйки под шкаф.

***

День прибытия иноземных гостей подкрался незаметно. К тому времени из-за занятости Александр успел и позабыть о нём. Но пришедшее за два дня до приезда послание, прикреплённое к влетевшему в птичник Пицеля морскому соколу, живо напомнило ему обо всём. Следующее письмо пожаловало в замок утром, аккурат перед приездом, и заключало в себе час прибытия кораблей. Стоило отметить, время там было прописано с щепетильной пунктуальностью. Гласило оное о полудне. По нему же Баратеон и Аррен ориентировались, готовя приём и заранее выведя за Речные ворота в район пристани существенный отряд городской стражи, чтобы держать любопытных горожан подальше от иностранной миссии. Так как Роберт ещё где-то пропадал, охотясь на разбойников, совершивших нападение на экипаж леди Скирда, а Джон занимался очередной ссорой Блэквудов и Бракенов, вся честь встречи делегации ожидаемо и целиком легла на плечи Александра. В общем, тот, кто всё затеял, в итоге и отдувался. Намёк Джона был вполне ясен. Баратеон выехал в порт, когда тень на циферблате солнечных часов пала на одиннадцатое число с начала новых суток. Это было ровно за час до середины суток, то есть кульминации солнца. Вестеросцы, конечно, считали по-своему, но Александр, будучи не до конца местным, по старой привычке пользовался системой вавилонян. Добрался он к шумящей пристани за полчаса. Ехал в крытой повозке с Серерой, без которой было никуда, а в охрану взял четыре десятка рыцарей вместе с Алином и Давосом. Прибыв к нужному причалу, возница натянул поводья, что-то выкрикнул, и лошади остановились. Наконец можно было с облегчением выдохнуть: безумная тряска подошла к концу. Вскоре дверца кареты открылась, свет пролился внутрь, и перед ними предстал пышно одетый Давос со своим сыном Маттосом. — Прошу, — отвёл младший Сиворт дверцу пошире. Хотелось Александру или нет, но, чтобы сойти на землю, ему пришлось воспользоваться помощью оруженосца. Когда дело было сделано, царь незамедлительно повернулся к повозке. — Avy sytilībus? — протянул он руку лиссенийке. Галлар молча подала Баратеону руку. Весь сегодняшний день она была тихой, невесёлой и вдумчивой. Александру даже начинало казаться, что его избранница не слишком и рада приезду родственников. Как только она вышла из потёмок повозки на белый свет, солнце мигом озолотило её. Он залюбовался ею. Серера была одета в традиционный костюм гражданина Лисса с поправкой на женский фасон. Состоял тот из исподней туники-камизы с долгим рукавом, поверх которой была надета расшитая жемчугом и золотом длинная туника из зеленого шёлка, идущая с широким, но уже коротким рукавом. К самой фигуре девушки доступа не имелось, так как та была сокрыта багряной накидкой-аболлой. Из украшений на ней был скрепляющий волос тонкий обруч с рубиновыми подвесками, четверо колец и массивное колье-пектораль, чем-то отдалённо напоминающее таковое у скифов. Оторвав от Сереры взгляд, Александр оглянулся по сторонам: стражников и зевак собралось на набережной в товарном количестве. И это было не удивительно, зная, как быстро расходились слухи и как люди любили потехи. Кстати, они прибыли вовремя. Как раз вдалеке со стороны залива уже виднелись синеватые силуэты кораблей, которые с каждой секундой приближались всё ближе. — Вижу, здешний плебс тоже охоч до зрелищ, — глядя на собравшуюся толпу, без тени улыбки сказала Серера. — Думаю, нужно было взять с собой медной и серебряной монеты, чтобы раздать им подаяние. У меня дома подобные акции работают практически безотказно. — Подобные акции всюду работают безотказно, — заметил Александр. Краешки губ Галлар всё же немного приподнялись. — Zȳhssi, пойдём, — ответила она и, взяв его под руку, повела прогулочным шагом по причалу, пока остальные следовали позади. — Станнис, послушай, — неотрывно глядя перед собой, вполголоса начала Серера. — В этой делегации будет двое главных действующих лиц. Первый из них Салладор Саан, о котором я тебе уже говорила. Вторым же должен стать, судя по всему, мой брат Эйрио. Предположительно, все инсигнии посла формально находятся у Эйрио, но хочу предупредить тебя, чтобы ты не обманывался этим. — Не обманывался? — переспросил он. — Ага, — кивнула Серера. — У Эйрио не такой склад ума, чтобы ему доверяли дипломатическую миссию. Скорее всего, говорить тебе придётся с дядей Салладором. Если он тут, могу побиться об заклад, что дело поручено моим отцом именно ему. Он негласно выполняет много закулисной и «чёрной работы» для Лисса. За это на его «выходки», бывает, закрывают глаза. — Он твой дядя по отцу или матери? — По отцу. Но мы с ним в дальнем родстве. Он мой двоюродный дядя, а я ему прихожусь daori — двоюродной племянницей. Дом Саанов относится к старым семьям, основателям Лисса, но при этом носит дурную славу из-за того, что его выходцы чаще предпочитают вольное плаванье, чем официальную службу. Тем не менее, даже не состоя в Совете, они имеют существенное влияние и один из самых солидных приватных флотов, — достигнув середины причала, их компания остановились, а Серера повернулась. — Станнис, с этого момента тебе лучше не выказывать на людях мне слишком большого расположения. Также до подписания соглашения нам следует пока воздержаться от соития. Если о нашей близости узнают, то это может стать подсобьем в понижении цены. О том, что я тебе всё рассказала, они не ведают. Так что играй заинтересованного, но всё же капризного недотрогу. Поглядывая на свою свиту, Александр понимающе покивал: ему определенно следовало проследить за языками слуг. На этом их разговор был закончен. Серера отпустила его локоть и отошла в сторону. Встав в трёх шагах от него, она сразу принялась изображать измученную девицу, только покончившую с путешествием по диким краям. Пока они говорили, гости из Лисса успели миновать устье Черноводной. Безликие когда-то синие силуэты наконец-то приобрели форму множества кораблей. И их было… как-то многовато. И выглядели они донельзя необычно. — Госпожа Галлар, — официальным тоном обратился он к Серере. — Вы не говорили нам, что будет столько кораблей. Мы ожидали так-то двух или трёх, может четырёх, но никак не больше десятка. — Лорд Баратеон, будьте уверены, я удивлена не меньше вашего, — не спуская глаз с реки, хмуро ответила дочь магистра. Суда лиссенийской флотилии шли с обмякшими парусами, разбивая вёслами водную гладь сотней отлаженных всплесков. Понемногу, но верно она подступала к причалам под стенами города. Теперь Александру стало понятно, почему флотилия так хорошо сливалась с небом и морем. Корпуса всех иноземных судов были выкрашены тёмно-синей краской. Кстати, это была не единственная их странность. Под пестрившим пурпурным и жёлтым стягом надстройками из-под воды выглядывала горящая на солнце медь, которая сплошным слоем покрывала днища. Покамест горожане восторгались чудным видом заморских изделий, царь в это самое время успел вынести для себя кое-какие выводы. Какие? Во-первых, владелец судов был богат и не скупился на их защиту от древоточцев. А во-вторых, он был настолько хитёр, что под внешней помпой скрывал заботу о маскировке. Всем на причале уже были слышны крики капитанов. Были видимы бегавшие на палубах в суматохе моряки. Когда корабли приблизились к порту на милю, стало окончательно ясно, что вся флотилия на один причал никак не уместится. Баратеону пришлось позабыть о приказе дуть в горны, обернуться и дать совсем другое распоряжение: — Подайте гостям сигнал, чтобы все их суда, кроме первого, швартовались у других причалов! Далее начались крики, тыканье пальцами, жесты руками. Но дело было сделано. Две кильватерные колонны разбились на пары и стали швартоваться, кто где хотел, заполняя свободные места в порту. Вместе с тем флагман, шедший первым и под знаменем с белым василиском на лазури, не изменил себе и всё-таки добрался до каменного причала, специально выделенного для приёма важных гостей. Роскошный галеон пристал к причалу лагом. Экипаж незамедлительно сбросил с корабля швартовные концы, а люди на берегу не менее проворно зафиксировали их узлами к столбам-палам. Всеобщий шум и суета поутихли. Со стоянкой разобрались, и некоторое время после неё ничего не происходило. Но так мог только показаться. Наконец, когда галеон накрепко встал на воде, с его палубы медленно спустили окованный бронзой трап. Дыхание царя замерло. Раздались звуки горнов, и на сходнях появилась одинокая фигура. Это был мужчина лет сорока или сорока пяти, тронутый временем, но всё ещё не растерявший свою силу. Из-под зелёной шапки с павлиньими перьями у гостя выглядывал сноп седеющих светлых волос. Наряд его был ярок и под стать шапке. Состоял он из жёлтого омберского контуша с прорезными рукавами, такими длинными, что их концы волочились по полу, цветастого кафтана и сияющих красных сапог. На поясе у заморского гостя в обитых пурпуром ножнах висел кривой меч, в руках имелась трость, а на пальцах — целая свора колец. Благодаря Серере Александр прекрасно знал о личности данного человека. А ещё он знал, каким острым и пытливым умом тот обладает. Долго рассматривать чужеземца Баратеону не пришлось. Заприметив их, а точнее сказать Сереру, лиссениец широко улыбнулся, помахал ей рукой и спустился с трапа, вступив на причал. — Дядюшка Салла! — перешла Галлар на родную речь и шагнула мужчине навстречу. — Рада тебя видеть! Оба лиссенийца встретились на середине пути. Подошли друг к другу, трижды расцеловались в щёки и затем крепко обнялись. Была ли это какая-то традиция или обычная радость встречи, Александр не знал. Сам он молча наблюдал и не вмешивался. Хотелось царю или нет, но правда состояла в том, что не всех людей он мог заменить Серере. Семья — это странная вещь. — Серера… маленькая и шустрая ласточка, — покончив с объятиями, сделал Саан шаг назад и осмотрел девушку. — А ты определенно повзрослела с последней нашей встречи. Как ты тут? — Хорошо, дядя, — улыбнулась Серера. — Можно вопрос: для чего тебе сколько кораблей? — кивнула она на швартующиеся суда небольшой флотилии. — На море нынче не спокойно, — вздохнул мужчина. — Так что с собой нужно брать хорошую компанию. А ещё я просто привёз товар на продажу, — добавил он. — Товар? На четырнадцати кораблях? — скептически заметила Галлар, и тут до неё что-то дошло. — Подожди-подожди. В таком случае ты должен был оставить все суда на досмотр у сторожевого маяка на целый день, чтобы таможня провела учёт и взыскала пошлину. Дай угадаю. Ты не делал этого? — Конечно не делал! — громко рассмеялся мужчина и стукнул тростью. — Я был бы настоящим дураком, если бы не воспользовался положением члена посольства, которое твой отец так щедро одарил грамотой. Совмещение нужного с полезным: все мои корабли под завязку набиты вином, специями и шелками. На пути в столицу вестеросцев главное миновать пост таможни. Дальше можно торговать сколько хочешь. — Дядя, вообще-то это нарушение процедуры и закона. — Bēne-kypas, — лишь скривился и что-то протарахтел лиссениец в ответ. — Ласточка, лучше скажи мне, где лорд Веларион? Твой отец говорил мне, что ты должна гостить у него. — Да-да… — послышался со стороны галеона насмешливый голос. — Сестрица моя, где же Монфорд? И как твоя ссылка? Хорошо проводишь время? Повинуясь любопытству, Александр вслед за умолкшими лиснийцами снова обратился к трапу. Кого он там увидел? Нового участника действа. Это был парень слегка старше Баратеона. Его тёмные одежды, обшитые золотом, чем-то напоминали таковые у Сереры и были исключительно тонкой выделки — без сомнений из шёлка, и колыхались в такт тому, как их владелец дышал. Сложения тела иноземец был незаурядного; широкое лицо со шрамом окаймляла белокурая борода, пока одна из рук покоилась на навершии меча, отчётливо намекая, насколько тот дорог своему хозяину. Под тяжёлым лбом находились такие же хмурые глаза цвета спелой сливы, которые с прищуром поглядывали на царя. Александру не трудно было догадаться, что представший перед ним человек является братом Сереры. Семейные черты, подкрепленные словами, трактовались только в одну сторону. С небольшой задержкой, видимо из-за сборов, из-за спины Галлара вскоре вынырнула женщина с ребенком, а вместе с ними и многочисленная обслуга, укрывавшая их от лучей солнца сплошным водопадом разноцветных зонтов. Стоило отметить, женщина была необычайной красоты. Её чёрный волос тлел углём, кожа сияла молочной белизной, подобно перламутру, подчёркивая горящий на фигуре бисер и тигровый мех. Маленькими шажками, держась за её руку, рядом с ней ступал белявый трёх-четырёхлетний мальчишка, с интересом взиравший на новый, чуждый себе мир. Как мог судить Александр по удивлённому лицу Сереры, приезд этих людей был для неё сюрпризом. — Эйрио, так ты взял с собой Матариса и Сентеш? — спросила она. Сын магистра прекратил играть с Баратеоном в гляделки, молча покивал сестре, после чего сошёл вместе с семьей на причал. Поравнявшись с Серерой, он завязал с ней разговор, который шёл тихо и из-за расстояния не вполне был слышим царём. Впрочем, кое-что до уха Александра всё-таки добралось: — Наш уважаемый дед, а также дядя Арландо передали тебе подарки. Последний, беспокоясь о твоих делах со здоровьем, написал письмо и вверил мне его тебе вручить, — протянул Галлар свёрток с яркой синей печатью Серере и, когда та приняла его, подтолкнул похожего на себя мальца вперёд. — Сын, поприветствуй тётю. К сожалению, приветствия у мальчика не получились. Серера рассмеялась, нагнулась к нему и схватила за щеку, принявшись трепать его, словно щенка. Александр внимательно слушал лиснийцев. А также делал выводы. Например, что парнишка был племянником Сереры, а черноволосая женщина — её невесткой и супругой Эйрио, которая, ко всему прочему, являлась ещё и кваартийкой. Услышав об этом факте, он куда как с большим интересом принялся рассматривать белую как молоко жену будущего шурина. Это был первый представитель кваартийского народа, видимый им воочию, и ему бы хотелось пообщаться с ним о землях Нефритовых врат. Находясь на перепутье, Кварт охватывал два мира: жадный и любопытный Запад и богатый и загадочный Восток. Со временем разговор Галларов ускорился, речь же стала из-за этого неразборчивой. В этот момент к Александру невольно пришло осознание, насколько он был плохим учеником. В отличие от него, Серера так-то выучила общий быстрее, чем он наречие Лисса и тем более высокий валирик. Всё время беседы лиснийцев и кваартийки Александр оставался на месте и наблюдал за ними. Тем не менее, понемногу, но его царское терпение начало иссякать. В основном это происходило из-за того, что он перестал что-либо понимать, улавливая лишь отдельные слова из общего смысла. Благо кое-кто заметил его скуку и отделился от клокочущей компании. Как и говорила Серера, основную роль на себя тут брал Салладор Саан… — Досточтимый лорд Баратеон, многих и долгих вам лет на крепкие плечи! — подошёл к брату короля иноземец и вежливо поклонился, произнеся приветствие на своём родном языке. Глаза царя медленно прошлись по улыбающемуся лиссенийцу. Ответ от него последовал подобным же образом на наречии: — Не знаю, как вас зовут, дорогой гость, но Королевский дом Баратеонов рад видеть друзей из Лисса в Семи Королевствах, — решил не раскрывать собственной осведомлённости о личности мужчины Александр. — Я Станнис Баратеон, лорд Драконьего Камня и, по велению богов, брат короля Роберта Первого. От его же имени я сегодня встречаю вас. — Так вы знаете наш язык? — с притворным удивлением в голосе перешёл на общий и спросил практически без акцента Саан. — Самую малость, — уклончиво ответил Александр. — Сложно смотреть на солнце, не жмурясь, но если удастся, то можно углядеть: в каких богов не верь, гробницей людям служит вся суша. Улыбка у Салладора Саана спала: он оценивающе прошёлся по Баратеону. — Хорошо сказано, — согласился он и смахнул зелёную шляпу с головы. — Думаю, мне следует также представиться? Я Салладор из дома Саан, советник господина Эйрио и по совместительству его переводчик. Если вы позволите, то я хочу принести извинения, что вам приходится ждать господина посла, — кинул быстрый и недовольный взор в сторону Галлара Саан. — Он сейчас подойдёт. Радость встречи и прочие вещи, сами понимаете. — Конечно, всё в порядке. С нашей стороны тоже есть упущения, так как лорд Аррен и мой брат из-за своей занятости не сумели провести вашу встречу. — Ничего страшного, — отмахнулся Саан. — Но всё же солгу, если не признаюсь, что лично мне больше всех хотелось бы увидать прекрасную королеву Серсе… — весело начал он, как вдруг внезапно запнулся, замолчал и принялся с округлившимися глазами вглядываться куда-то за спину Александра. — Подождите, уважаемый, не прячетесь и выйдите вперёд. Прошу, дайте мне на вас взглянуть, — обратился лиссениец к кому-то из его свиты, а после вскоре совсем довольно заголосил: — Не может быть! Вот так встреча! Да это же сам Давос Контрабандист из Королевской Гавани собственной персоной! Я, конечно, слышал, что ты завязал с делами, но что ты тут забыл, приятель? Тут уже была очередь Александра округлить глаза и обернуться назад к своим людям. И, честно признаться, следующая картина ввела его в лёгкий ступор. Он увидел пытавшегося почему-то спрятаться за гвардейцами Давоса, который, будто от стыда, прямо сейчас был готов кинуться в воду. Из-за того, что советник посла так голосил, все разговоры на причале прекратились, и заинтересованные взгляды присутствующих сошлись на Луковом Рыцаре. — Сир Давос, вы знакомы? — поинтересовался Баратеон.

***

— Как это она не выйдет? Почему? — переспросил Александр у стоящих на дверях двух служанок, когда те однажды утром отказались позвать ему из покоев его наперсницу. Свежеиспечённый дуэт, состоящий из прибывшей с посольством молодой лиснийки Марры и переданной царём в услужение Серере Барбары, опять замялся. Обе девушки смущенно переглянулись между собой, будто не зная, какой лучше ответ предоставить брату короля. — Госпожа… у неё… — покусывая губу, неуверенно начала Барбара. — У неё… нынче небольшое утреннее недомогание. Так что она плохо себя чувствует и сегодня не сможет выйти к вам, — призналась девица из Драконьего Камня. — Недомогание… — сошлись брови у Баратеона. — С ночи или с утра? Какие вообще симптомы? — с прищуром поглядел он сначала на одну, а потом и на вторую служанку. Александр, конечно, мог отодвинуть обеих в сторону и войти, но это было всё же несколько бестактно. Да и к тому же два десятка расставленных по коридору одоспешенных в латы воинов было как-то многовато для него. Лиц стражников Баратеон не видел, однако он знал, что под сверкающими забралами скрывались вставшие на замену его людей знаменитые Безупречные. — У госпожи Сереры тошнота и лёгкая слабость, — услышав лиснийское наречие, ответила на этот раз Марра. — Мы думаем, что это из-за плохого сна или, быть может, вчерашнего позднего ужина. — Тошнота? — переспросил Баратеон. — Вы мейстера или лекаря вызывали? — Конечно, Ваша Светлость, — кивнула иноземка. — Лекаря. Господина Скахазадрана. Он должен прибыть из особняка господина Ормоллена с минуты на минуту. Выслушав служанок, Александр потёр пальцем набалдашник на трости. Ему стало немного тревожно на душе, ибо он уже имел печальный опыт с отравлениями. И мысли его сейчас возвращались не к себе, а к Гефестиону, когда тот неожиданно слёг в Экбатанах после Индии. Александр в ту пору был настолько потрясён его смертью, что, обезумев от горя, велел казнить отвечавшего за лечение Гефестиона лекаря Главкия. Лишь одно успокаивало опасливого отныне на подобные вещи царя. Этим самым было то, что вызванный для врачевания астапорец был настоящим мастером на все руки от χειρουργική до ϑεραπεία. Тем не менее кое-что казалось ему тут странным. Касалось это крепкого здоровья Сереры, которая за больше чем полгода их знакомства ни разу не болела. Нет, она, конечно, порой жаловалось на холод или вкус местных блюд, но в то же время с ней никогда ничего такого не происходило. — Хорошо, — устало выдохнул мужчина. — Передайте госпоже, что я к ней заходил, а также передайте мои наилучшие пожелания в её выздоровлении, — взирая на Барбару, специально промолвил он на общем языке, так как она, в отличие от лиснийки, знала об их взаимоотношениях. — Она даст вам знать, когда ей станет лучше, — подмигнула ему в ответ Барбара, пока Марра, пуча глаза, пыталась понять, о чём они говорят. — Таможенная декларация будет у вас на столе к вечеру, — уже более тихо и в низком поклоне добавила она. Пройдясь напоследок по большим резным дверям за спинами служанок взглядом, Александр, в конечном счёте, благосклонно покивал, молча развернулся и устремился прочь. К сожалению, более он не имел права задерживаться перед покоями дочери правителя Лисса. С момента прибытия посольства многое изменилось. Теперь им вместе с Серерой приходилось держать между собой дистанцию, и максимум, на что они могли рассчитывать в сложившейся ситуации, так это на короткие встречи в саду или званые обеды, устраиваемые Джоном для членов семьи магистра. В этот день этим утром было точно так же, Александр под видом приглашения на прогулку хотел поговорить с Серерой о её родственниках, попутно забрав числившуюся у неё на проверке торговую декларацию. Делать вид, будто они только недавно познакомились, было так утомительно. Особенно для царя, который уже был далеко не пятнадцатилетним мальчишкой, чтобы скрываться и радеть от тайных встреч ночью в библиотеке. Хранившие пока молчание насчёт брака лиссенийцы тоже не прибавляли ему настроения. Но их сдержанность в этом вопросе не была удивительной, учитывая, что первым публично обратился к ним, написав письмо и высказав заинтересованность, именно он. У них шла хорошая игра. Правда, будучи отныне осведомлённым обо всех их планах, Александр также знал, что это всё было не более чем надуванием щёк перед началом манёвров. С этими всеми мыслями он ступал по коридору Кухонного Замка, направляясь на Западный двор к конюшням, чтобы поскорее покинуть дворец. Путь Александра лежал, как обычно, на верфь. После возвращения из Предела он стал редко посещать Красный замок, предпочитая отсиживаться в своём штабе в доках, а если и посещал, то только ради важных встреч. В остальное время тут его было не сыскать. И на это были свои причины, первой среди которых была разыгравшаяся из-за откровения Сереры паранойя. В замке было чересчур много тайных ходов и потайных дверей, позволяющих подглядывать и подслушивать за всем, что происходило в его залах и комнатах. От осознания всего этого у Аргеада чрезмерно разыгрывалось воображение, и подкреплялось оно ходившими об одном евнухе слухами. В свете всех этих знаний Салладор Саан получался ещё более проницательным, чем его расписывали. В отличие от детей магистра, поселившихся во дворце, он странным образом предпочёл остановиться в особняке купца Ормоллена, что тот вынимал себе в купеческом квартале. Отказ от дворца в пользу… — Доброе утро, Ваша Светлость! — выведя Александра из мыслей, неожиданно кто-то окликнул его. Остановившись, он с раздражением взглянул направо и увидел шедшего по боковому, соединяющему Кухонный Замок и Палату Совета коридору Бейлиша. — Какая неожиданная и приятная встреча! — с радушной улыбкой помахал тот рукой, приближаясь к Баратеону. — Кто умеет говорить, умеет и выбирать для этого время, — в противовес Петиру, прохладно ответил Александр. — Чем могу быть надобен? В смеющихся серо-зелёные глаза Бейлиша промелькнула мимолётная растерянность. Будучи готовым услужить любому из власть имущих, он явно был удивлен тону Баратеона. — Лорд Станнис… — подойдя к нему и подавив смятение, снова улыбнулся Мизинец. — Вы выглядите с тростью прямо как мудрец. Давно с вами не виделись. Почему не посещаете Малый совет? — принялся болтать подручный Аррена. Смерив чиновника коротким взглядом, царь промолчал и пошёл дальше. С немалым удивлением Бейлиш последовал за ним. Почему Александр так холодно отнёсся к нему? Ответ был прост: обман. Узнав о лжи Монфорда и шпионаже Петира, он разочаровался в них. Страхи и тени прошлого вновь нагнали его. Кому он мог доверять? Кто ему не лгал? На самом деле, в этом отношении Александр не до конца доверял и Серере, из-за чего ввёл в её окружение верных себе служанок, наподобие Барбары. Но, несмотря на всё это, он простил её, потому как ей, в отличие от других, хватило храбрости прийти признаться и попросить прощения. — Я тоже рад тебя видеть, Петир, — в конце концов, подавил своё пламя и как ни в чём не бывало через десяток шагов заговорил Баратеон. — Насчёт твоего вопроса: к сожалению, в ближайшее время меня на них не стоит ждать. Как можешь видеть, здоровье не позволяет, — наигранно скривилось его лицо при поступи. — В столице я нахожусь лишь из-за одного дела. И как только с ним будет покончено, я намерен исполнить все предписания лекаря и удалиться домой на отдых. — Понимаю-понимаю… — участливо закивал казначей. — До столицы дошла молва о вашем бое с сиром Корбреем. И это, должен сказать, впечатляет! Вы, будучи без доспехов, сумели не только выдержать прямой удар валирийского клинка, но выжить и даже стоять сейчас на своих двух. Таким мало кто может похвастаться. Недаром вас прозвали «Камнебоким». — Дурацкое прозвище, — скрипом отозвалась трость в руках царя. — Я так понимаю, путь твой лежит из палаты Малого совета? — решил оборвать он эту тему. — Да, из неё самой, — с улыбкой подтвердил Бейлиш. — Милорд десница доводил нам сегодня до сведения, что лорду Риккеру вскоре предстоит покинуть нас. Вам случайно не доводилось об этом слышать? Его место Мастера над законом должен занять уважаемый Гарт Тирелл. — Я уже оповещён. Ещё что-то новое есть? — В принципе… — призадумался Бейлиш. — Нет, милорд. Проблемы у Королевства всё те же. Хотя из нового могу вспомнить только произошедший позавчера в городе пьяный дебош, в котором отметились наши иноземные друзья. Представьте себе, поговаривают, среди них был целый лиссенийский посол. — Лиссенийский посол? — слегка удивился Александр, услышав о брате Сереры. — Что он там вообще забыл? — Не могу знать, — пожал плечами Мастер над монетой. — Но ходят слухи, что вроде кого-то похожего на него видели на Угревом переулке, в самой дорогой таверне города, где он вместе со своей дружиной повздорил с местными и принял участие в знатном мордобое. Правда это иль нет, конечно, достоверно не известно. Всё произошло слишком быстро, да и лиснийцы успели покинуть заведение до прихода стражи. Впрочем, в их оправдание можно сказать, что, по словам очевидцев, первыми не они затеяли потасовку, — ввели его в курс столичных новостей. Выслушав Бейлиша, Александр невольно был вынужден припомнить о Галларе, которого он в угоду Саану успел порядком выпустить из виду. По словам Сереры, у её брата был крайне «специфический характер», подкреплявшийся любовью к боям на арене и службой в Спорных землях. — Кстати, мне показалось, вы шли со стороны Кухонного Замка, где размещаются наши гости. Упомянутое вами важное дело как-то связано с прибытием посольства? — с елейной хитрецой вопросили у него. Замедлив шаг, Александр покосился на Бейлиша. С самой первой встречи чутьё подсказывало ему о его лукавости, однако из-за хорошей образованности он закрывал на это глаза. — Отчасти, — был по-лаконски краток он. — Ваша Светлость, вы слишком скромны! — рассмеялся казначей. — После всего произошедшего на турнире и приезда заморских гостей все только и делают, что толкуют о вашем сватовстве к дочери Первого Магистра Лисса. И из-за этого я никак не могу сдержать любопытства, чтобы не спросить: неужто дерзкая выходка сира Виля есть правда? Ваша помолвка с леди Флорент… Договорить Бейлишу не удалось. Поступь царя внезапно стихла, и своды коридора огласил резкий удар об пол. Вздрогнув, чиновник остановился, повернулся и обнаружил оказавшийся у самого своего подбородка серебряный набалдашник. Глаза его в изумлении расширились. — Петир, ты знаешь, каким примерным весом обладает моя трость? — спросил Александр у казначея, ещё ближе сунув ему под нос разогретый тёплой рукой металл. — У меня сегодня плохое настроение. Разумеешь? Будь добр, не задавай больше такие вопросы, — была обозначена им граница в их общении. — Я-я… — выдавил Бейлиш из себя, сделав шаг назад. — Всё понял, Ваша Светлость. Прошу прощения, дурной рот, — быстро склонил он голову. Опустив трость, Александр с мнимым добродушием улыбнулся и двинулся дальше. После этого момента вся разговорчивость Бейлиша сошла на нет. Пока шла их беседа, они прошли арку и вышли на Западное Подворье, служащее парадным входом для замка. Именно тут обычно упражнялись рыцари и оруженосцы, а иногда и проводились небольшие турниры, на которые допускали народ из города. За то короткое время, что Александр бродил по Кухонному замку, все падающие ранее от башен во двор густые чёрные тени успели разойтись, и теперь каждый его уголок хорошо был виден. Как быстро было подмечено про себя царём, людей тут тоже успело прибавиться, да настолько, что тренировочный плац и ристалище слева были переполнены набежавшими откуда-то челядью и рыцарями. От образовавшегося столпотворения доносились крики и слышался металлический лязг. Этот звук было ни с чем не спутать: кто-то снова сражался на мечах. Не обратив на это скопище этрусков абсолютно никакого внимания, Александр распрощался с Бейлишем и направился прямиком к конюшням, где, по идее, дожидаясь его, должны были находиться возничие и взятые им с собой в сопровождение конники. Да, верно, они должны были дожидаться, но ими там почему-то и не пахло. Пройдя с два десятка шагов, македонянин вскоре обнаружил, что возле его повозки давно гуляет ветер. На конюшнях даже конюхов не было. Интуиция никогда не подводила Александра: развернувшись к толпе, чтобы рассмотреть её, он, как и думал, заметил в ней собственных рыцарей, выделявшихся на фоне остальных высокими жёлтыми султанами на шлемах. Желал того царь или нет, но ему таки пришлось пойти к живому кольцу. Толпившаяся позади круга челядь с большим оживлением обсуждала происходящее, пока стражники и рыцари всех мастей в первых рядах открыто болели за участников. Из их уст слышались нервные крики, горестные вздохи и, что удивительно, колкие замечания на иноземном языке. От искажённого металлом звучания последнего, а это было наречие Лисса, у Баратеона зачесалась рана. И, стоить заметить, совсем не зря. Дойдя до толпы, он увидел двух Королевских гвардейцев, группу Красных плащей из гвардии королевы и, что самое главное, их заморских гостей. Твёрдая, огрубевшая с момента падения Валирии речь резала утренний воздух подобно ножу. Лиссенийские воины держались особняком, уверенно, вызывающе и при этом полностью отличаясь от одоспешенных в латы Безупречных. Тела их покрывали цветные кафтаны, плотные кольчуги и ламеллярные панцири, в то время как на головах красовались конические шлемы с нашитой на кожу чешуйчатой бармицей. О хорошем настроении чужаков можно было судить исключительно по смеху, а не улыбкам, потому как у большинства из них лицо скрывала искусная антропоморфная личина, оставляющая миру лишь горящие белки глаз. Вооружение на поясах было разнообразным: перенятые у кочевников аракхи, перначи, клевцы и однолезвийные прямые мечи. Если Сереру охраняла присланная отцом сотня Безупречных, то у её брата для этого дела имелась персональная дружина. Присутствие оной на подворье и озадачило Александра… — Что здесь происходит?! — подойдя к скопищу зевак, специально громко гаркнул он. Эффект был моментальным: обычный люд мигом разбежался с его пути, а увлечённые ранее боем рыцари всполошились и развернулись. — О, это вы, милорд! — услышав голос Баратеона, прытко выбежал из толпы улыбавшийся чему-то Алин. — Прошу прощения, что отошли от вашей повозки. Но тут такое завертелось. Вы не поверите! — пребывая в возбуждённом состоянии, затарахтел старый штормовик. Что там происходило, Александр не видел, но из-за своего высокого роста две светловолосые шевелюры им всё же были замечены. Самих сражающихся было трудно разглядеть — только быстрое мелькание фигур. — Кто сражается? — заинтересовавшись, кивнул он туда, где слышался лязг мечей. — Вам лучше самим на это взглянуть, — усмехнулся Колдвин. — Если излагаться вкратце, то Цареубийца повздорил с послом из Лисса, и теперь между ними вроде как небольшой поединок. Услышав о бое Галлара и Ланнистера, Александр застыл. «Поединок?» — пронеслось у него в голове. Без лишних размышлений он приказал воинам расступиться, чтобы пройти к дуэлянтам. Те быстро выполнили веление, образовав для него небольшой проход к центру. Когда царь достиг первого ряда, представшая перед ним картина поразила его. На глазах Баратеона лязгнула сталь, и металлические осколки разлетелись в стороны. На небольшом пятачке сошлись двое. Это был Ланнистер в посеревшем от пыли гамбезоне и брат Сереры, одетый в совершенно чистый дублет. Как и говорил Алин, поединок был далеко не дружеским: боевое оружие в руках, присутствие лёгких порезов. Что было удивительно, кровоточил только сын Старого Льва, поскольку на Галларе не имелось ни единой царапины. Они сражались без щитов, лишь на одних мечах, двигаясь и парируя выпады друг друга на какой-то непостижимой скорости. Александр впервые в жизни видел бой «чистых мечников». И он должен был признать, что ни он сам, ни павший от его руки Лин Корбрей даже приблизительно не были ровней этим двум. Их мастерство фехтования было слишком велико, но даже при этой оценке было заметно, что один из них превосходит второго на целую голову… Обменявшись серией лихих ударов, Цареубийца, запыхавшись и тяжело дыша, отступил назад. Как было видно по его изумлённому лицу, он явно не понимал, что происходит. Передышка выдалась недолгой. Сын магистра обрушил новый град ударов, которые ему пришлось отчаянно блокировать, а порой и просто уклоняться. Шанса нанести ответный удар не было. Глухая оборона. Раз за разом Ланнистер вынужден был пятиться и отступать, постепенно приближаясь к живой ограде. Достигнув болевших за него западников, он с тревогой оглянулся назад и увидел их растерянные взгляды. Черты его лица тут же наполнились яростью и угрожающе помрачнели. — Услышь мой рёв! — ошалело выкрикнул он и бросился вперёд, желая своим натиском опрокинуть Галлара с ног. На сына магистра это не произвело впечатления: в его бороде мелькнула усмешка. В лучах рассветного солнца сияла оружейная сталь. От Ланнистера просвистел целый десяток колющих выпадов. Ушли они почти все мимо, а те, что и имели какой-то успех, без особых усилий были легко парированы. Получив провал с одним, Джейме в попытке подобрать правильный ключ, переключился на другое. Ими стали сильные, но медлительные рубящие удары. Во время одного из таких замахов Галлар ловко нырнул под меч, развернулся и изо всех сил ударил долом своего палаша по вражескому клинку. Запястье Цареубийцы тотчас обожгло болью, меч завибрировал и в неуправляемой тяге наклонился вбок, грозясь выпасть из руки. Этой заминки было достаточно: лиссениец стремительно сократил в дистанции. Реагируя на брешь, Ланнистер попытался вернуть меч обратно в нужное положение, чтобы защитить себя. Пускай и не идеально, но у него получилось. Оба клинка столкнулись, громко звякнули и отскочили друг от друга. Впрочем, это уже никак не влияло на общий исход. Эйрио добился своего. Следом за отлетевшими клинками, когда Джейме пытался обуздать боль в руке, он оказался в шаге от него и ударил кулаком по лицу, попав ему в нос. Послышался хруст. Гвардеец застонал, зашатался и попятился назад. Кровь потекла на губы и подбородок. Потеряв ориентацию, оглушённый Цареубийца интуитивно поднял меч, чтобы отбить выпад противника. К его благу, атаки холодным оружием не последовало. Вместе этого Галлар опять задействовал свой кулак. Второй его удар, а это был хук, оказался сильнее предыдущего. Настолько сильнее, что, прилетев Ланнистеру в челюсть, сумел не только заставить его выронить меч, но вынудил и самого повалиться на землю. После него Цареубийца рухнул вниз, как подрубленная сосна, сначала на пятую точку, а затем и вовсе навзничь на спину. Бой был окончен. На подворье с ристалищем воцарилась тишина. Болевшие за Цареубийцу Красные плащи и служанки молчали. Как можно было судить по их лицам, не такого финала они ждали. Зато ждал Александр, видевший, что помимо особой техники фехтования, Галлар обладал ещё и большим опытом летальных схваток, чем Ланнистер. И всё же Джейме был крепким парнем. Он продолжал держать глаза открытыми и дышать, но подняться с земли не мог. Подойдя к парню, Галлар задумчиво оглядел его, после чего ровным голосом сказал: — Как я и говорил, ты много чему научился, но половина из этого тебе не подходит. Запомни: невозможно стать самым сильным человеком в мире. Всегда где-то за горами, за морями найдётся кто-то сильнее. Это правило относится ко всем без исключения, — проговорил он на родном языке, а затем обратился к одному из своих воинов. — Джентирес, переведи этому сопляку мои слова. — Дословно? — вышел из толпы какой-то воин. — Или, быть может, можно чего-нибудь… — Дословно, — твёрдо ответил Галлар. Оставаясь до этого момента не у дел, Александр решил, наконец, вмешаться. Шагнув вперёд, он постучал своей тростью, дабы привлечь к себе всеобщие внимание. — Чего вы ждёте? — спросил царь у застывших гвардейцев невестки. — Помогите сиру Джейме подняться и живо ведите его к мейстеру, — приказал он им. Красные плащи, обратив на Баратеона рассеянные взоры, молча закивали и устремились к Ланнистеру. Услышав голос Александра, в его сторону повернулся и Галлар. Они встретились взглядами: скулы лиснийца напряглись, а светлые брови сдвинулись. В глубине сливовых, почти чёрных глаз, мерцающих в свете рассветного солнца, загорелся тёмный огонёк. Немного постояв на месте, младший сын магистра, в конечном счёте, неторопливой поступью подошёл к Александру и, став лицом к лицу, пронзительно всмотрелся в царя, прямо как при первой их встрече. Эйрио был примерно ростом с Сереру, ниже Баратеона где-то на голову, немного опережая в этом сестру. Но это не было его недостатком, ибо телосложения он был крепкого и вблизи напоминал настоящего молосского пса, взращённого в Эпире. У него были такие же широкие плечи, мощный корпус и крупные руки, способные при желании повалить многих с ног. Несколько шрамов на его лице отчётливо говорили, что в прошлом ему не единожды приходилось испытывать гнев Ники. В отличие от улыбчивого Саана, Галлар с самого начала косо глядел на Баратеона. Так было ранее. Потому как в нынешнюю пору, этим утром, его взгляд, потерпев ещё больше изменений, стал и вовсе колюч. Стоило Александру только задуматься о причинах этого, как Галлар ожил и, подойдя к нему впритык, предоставил ответ на этот вопрос, с вызовом, вполголоса сказав: — Я всё знаю, Баратеон. Ты — следующий. Больше Эйрио ничего не говорил: просто прошёл мимо. Александр не обернулся, чтобы посмотреть уходящему Галлару в спину. Он догадывался, о чём тот. Как и говорила Серера, у её братца был тяжёлый характер…