Станнис Вестеросский

Полководцы Филиппа Антипатр и Парменион советовали царю подождать с походом. Они рекомендовали ему сначала укрепиться в Македонии, жениться и обзавестись детьми и тогда уже браться за такое дело. Но Александр не желал никого слушать и не принимал этих советов — пустая казна и отцовские долги толкали его на Восток, где было всё, о чём он мог мечтать. — Гафуров Б.Г, «Александр Македонский».

Крылья Гибеллы туманили её лихорадочным сном. Весь мир был погружён в оцепенение. Плотная завеса из крон и ветвей, сгущаясь, вздымалась и давила на неё сверху, готовясь раздавить в любой момент. Серера ступала по запутанному лабиринту из жухлого и увядшего кустарника. Вокруг стояла непроницаемая серая дымка. Из-за пелены и древесных прутьев доносились различные звуки, ещё более тревожные, чем царящий вокруг полумрак. В этом месте бродили шорохи, напоминающие сражение, хрипы зверей и хруст костей. Ворочая головой из стороны в сторону, Галлар пыталась понять, с какой стороны они доносятся. Она шла по длинному растительному коридору, усыпанному холодной галькой. Впереди, где-то далеко перед ней, маячила развилка — лужайка с пересохшим фонтаном, облицованным белым мрамором. Перейдя на бег, чтобы поскорее выйти из коридора, она достигла этой лужайки. Дымка немного разошлась. Она оказалась на площадке, имеющей форму прямоугольника, где в центре стоял заброшенный и заросший голубыми розами фонтан. За ним виднелось три туннеля на выбор. Где-то позади неё, оттуда, откуда она пришла, раздалось звериное рычание. Услышав его, Серера, не колеблясь, пошла в крайний слева. Следующая часть живого лабиринта была из кипариса, обвитого толстым слоем паутины. Парящая в воздухе липкая тенёта начала приставать к неё волосам. Взмахнув руками, она отбилась от неё и без промедления побежала дальше. Благополучно миновав и этот коридор, Галлар вышла на вторую лужайку, в сердце которой на небольшом холме высилось старое дерево с кровавой кроной и вырезанным на нём антропоморфным ликом. Она наткнулась на усеянное трупами поле брани. Зверски убитые, они валялись у подножья этого холма среди высокой травы и павших лошадей, в лужах стынущей крови. Многие лишились рук, ног и даже голов, но отрубленные конечности по-прежнему сжимали мечи, древка копий, куски цветных знамён и расколотые щиты. По ним ползали крысы, прыгали чёрные вороны, клевавшие свежую плоть. Сверху над ними под багровой кроной шёл дикий танец двух женщин. Обе они были в свадебных саванах. Одна в белом, другая в красном. Одна в золоте, другая в огне. Они улыбались, смеялись и рокотали гимн. Первая пела о Льде. Вторая — о Пламени. «Испей из чаши Льда… испей из чаши Огня…». Подолы невест крутились как вихри. Они плясали и корчились, высоко воздевая руки к кровавой сени древа. Нервно сглотнув подступивший к горлу тошнотворный ком, Серера развернулась и шагнула туда, откуда только что пришла. Проход оказался закрыт. Теперь там был тупик: сплошная чащоба липкого кипариса. Устремившие к ней взгляды женщины начали зазывать Сереру присоединиться к ним. Она не собиралась этого делать. Заметив туннель справа, освещённый горящими жаровнями, девушка без раздумий кинулась в него. Женские голоса за её спиной стихли. Она скрылась от их очей. Третий коридор, в отличие от первых двух, был обычным. Выделить в нём можно было разве что коптящие жаровни на высоких ножках. Они играли яркими красками, и в их жёлто-красных огнях тускло поблёскивали сумрачные зелёные прожилки. Коридор тянулся всё дальше. Она без остановки шла. Вскоре её встретила арка из чёрного камня, оплетённая шёлковыми тканями. Стоило Серере только её миновать, как за ней из серой пелены сразу вынырнула поляна, самая большая из виденных ею тут и окружённая со всех сторон густым лесом. Она увидела на ней Королевский пир. Праздник мертвецов. Под натянутым синим тентом на широком и высоком помосте сидели причудливые в своих одеяниях и регалиях короли. Пировавшие трупы держали в руках чаши, золотые вилки и куски дичи. На челах мертвецов были короны. Одни беднее, другие богаче. Лиц их не было видно. Лишь макушки, так как головы всех безжизненно были опущены вниз. Один из них, в обруче из жемчужин и с серебристыми волосами, вдруг зашевелился и поднял на Сереру блеклые фиалковые глаза. Это был её отец. Личинки повалились из его рта, и из хладного нутра донёсся хрип: — Всё, над чем я трудился, мертво. Всё разрушено. Согрей меня, дитя моё… согрей… — зазывающе говорил он на валирике. Она уже было ступила к нему, но затем одёрнула себя: «Нет, это не может быть он». Её ноги поспешили уйти. Благо в этот раз путь был виден. Проход находился на другой стороне поляны. Пока Серера ступала к выходу, дымка вокруг снова сгустилась. Жаровни вдоль дорожки принялись гаснуть. Резко похолодало, подул ветер, и в небе начали пролетать снежинки. Позади неё, где-то в пелене, раздалось знакомое рычание. Всё это время зверь шёл за ней по пятам. Его поступь была слышна. Ещё один факел погас, и звук стал громче. Оглянувшись назад, Серера увидела смазанную фигуру огромного существа. Она прибавила скорости, скинула болтающиеся тапочки и перешла на атлетический карьер. Жаровни гасли одна за другой. Выход с поляны был ещё далеко, а за спиной уже ощущалось ледяное дыхание, облаком преследующее её. Если оно догонит, она умрёт и будет вечно бродить во мраке. Спасаясь бегством, Серера мчалась всё быстрей, и её босые ноги оставляли кровавые отпечатки на гальке. Заскочив в туннель, она повернула налево и снова налево… сердце стучало, голова шла кругом. Оказавшись в лабиринте, она слышала детский смех. Ступая только туда, где горели жаровни, Серера в скором времени достигла третьей поляны. Выйдя на неё, она моментально замерла. На ней находился Станнис, как всегда непоколебимый и властный. К немалому удивлению Сереры, он был более возмужавшим и старше того, каким она его помнила. Рядом с ним, заведя руки за спину, стояла какая-то маленькая и щуплая девочка. Присев на одно колено, Станнис приветливо с ней беседовал. — Так значит, это ты, принцесса, — в собственной манере усмехался он. — Мне сказали, что ты любишь «медовые пальчики». Это правда? — А они у вас есть? — с осторожностью и интересом спросил ребёнок. Заслышав голос Станниса, Серера почувствовала облегчение. Весь её страх испарился. Улыбнувшись, она шагнула к нему, однако дойти не успела. Станнис прекратил разговор и хмуро глянул на неё своими синими глазами. — Ты не должна здесь быть, — холодно бросил он ей. — Уходи. Серера не успела ему ответить. Станнис и девочка покрылись льдом, а после распались на тысячу маленьких осколков. Как только сверкающие льдинки осели на землю, задул ветер, поднялся белый, нестерпимо холодный туман, и все жаровни вмиг погасли. Её ногам стало холодно. Посмотрев вниз, она увидела, что они тоже покрылись льдом. Пригвоздив её к месту, он не давал ей и шанса сделать шаг. Она осталась одна. Как раз в тот момент из туннеля послышался скрежет. Серера оглянулась назад и со страхом увидела, как в темноте горят два багряных рубина. Они медленно шествовали по коридору, шаркая и подползая всё ближе. Тревога охватила её. Убежать она не может, оружия нет. Куда деваться? Снежинки слетали с неба, а навстречу им поднималось отчаяние. Встав на точку отсчёта, существо застыло в дымке перед атакой. И оно атаковало. Сжав зубы, Серера зажмурила глаза, но вместо темноты её встретил свет. Мир сначала исчез, а затем полыхнул. Вперёд неё на защиту выступила широкая мужская спина. Пылающий клинок совершил взмах, произошла вспышка, и плоть с толстой костью разделились, выплеснув на снег грязную кровь. Тварь была повержена, и радости Сереры не было предела. «Станнис вернулся», — думала она, но только до той поры, пока её спаситель не обернулся. Это был вовсе не Станнис. Перед ней предстал молодой и черноволосый, как вороной уголь, король, что сжимал в руке обугленный меч. На его голове мерцала усыпанная аметистами корона, тело покрывали смоляные латы, декорированные золотой эмалью, а на широких плечах покоился порфирный плащ с вышитым на нём солнечным оленем. Он был высок, ужасно могуч и прекрасно сложен. Дюжина шрамов украшала его тугое, как дублёная кожа, красивое лицо, которое, правда, омрачалось излишней строгостью. Сильная и тяжёлая челюсть укрепляла последнее качество. Под стать камням на венце были глаза короля. Они горели властным пурпуром, железным и до остроты целеустремленным. Их с незнакомцем взгляды пересеклись, и складки на его лице стали мягче. У Сереры возникло ощущение, будто она была с ним знакома… — Ruñus, kostos daor, — с улыбкой сказал он ей, смахнув с потухшего клинка кровь. — Поспеши, но запомни: «Человек, который бежит, опять будет сражаться». Серера хотела поблагодарить мужчину, но раздавшийся на всю округу жуткий рёв помешал этому. По небу проплыла тень огромных призрачных крыльев. Незнакомец больше не смотрел на неё. Молча развернувшись, он ушёл в дымку и растворился в ней. Серера шагнула за ним, желая нагнать, однако засиявшее вдруг солнце ослепило её. От яркого света она сомкнула глаза, а когда открыла — оказалась на своей кровати. Над ней высились своды знакомого потолка. Сквозь закрытые окна пробивались солнечные лучи, пронизывая тёмную комнату. Несколько лучиков падали на покрывало, в которое куталась Серера. Проснувшись, девушка ощутила сухоту и лёгкую дурноту в мыслях. Ей хотелось пить. На обрывках сознания она слышала, как кто-то, распеваясь курицей, звал её под дверью. Через силу ей удалось сползти с ложа, подойти к столику с питьём и с жадностью пригубить из полного кувшина. Подслащённая цитрусами вода быстро освежила её, дав возможность хоть немного отойти от сна. Поставив кувшин на место, Серера недовольно вопросила: — Хватит там шептаться. Что случилось?! — Ваше Сиятельство, просим прощения, если разбудили вас, — незамедлительно прозвучал за дверью голос Марры. — К вам пришёл господин Эйрио. Говорит — по очень важному делу, которое не терпит отлагательств, — сообщили ей. «Важное дело?» — прозвучало в голове Галлар. К добру Эйрио, лучше бы так и было. Серера шумно вздохнула и внимательно себя осмотрела, остановившись в конце на своём начавшем слегка выпирать животе. Третий месяц пошёл. Пора было ей уже и рассказать всё Станнису. Интересно, будет ли он этому рад? Откинув ненужные мысли, Галлар пришла в движение. Она была лишь в одной ночнушке, а потому следовало накинуть что-то сверху. Выбор её, естественно, пал на висящий на спинке стула халат. Быстро накинув плотную ткань на себя, она запахнулась, при этом проворчав: — Tüdil şimdzaman… — вырвалось из неё на квартийском. — Пропустите его! — скомандовала Серера служанкам. Её брат не заставил себя долго ждать. Большие двустворчатые двери открылись, и Эйрио, громыхая сапогами с ножнами, вошёл в покои. Серера встретила его хмурым взглядом. Пребывая сейчас в плохом расположении духа, она не имела настроения вести какие-либо беседы. Особенно длительные. Под туалетным столиком у неё лежала Игни, лениво виляющая хвостом. Эйрио сразу заметил отдыхающее животное. — Это леопард? — поднял он бровь. — Нет, Эйрио. Это крылатая виверна из Соториоса, — усевшись в кресло, закатила она глаза. — Конечно, это леопард. И он тут спит так же, как недавно спала я. Давай к делу. Чего пришёл? — был переполнен её голос негодованием. Обратил ли Эйрио на это внимание? Конечно. Он стал только веселее. — Сестрица моя, ты не с той ноги встала? Или тебя клопы местные покусали? — гадко ухмыльнувшись, осмотрел он её. — Да, так себе у тебя вид. Будто пожевали, а потом выплюнули. До обеда осталось около двух часов. Не думаешь, что пора вставать? — В тебя когда-нибудь бросали ночной горшок? — со значением посмотрела она в сторону отхожей утвари. — Эйрио, не испытывай моё терпение. Я даже не успела умыться и расчесаться. Лучше говори, что за дело, из-за которого ты меня разбудил. Эйрио не спешил с ответом. Он явно очень был доволен тем, что сумел застать Сереру в таком потрёпанном виде. Громко рассмеявшись, мужчина шаркающей походкой прошёлся по комнате, подошёл к окну и раздвинул шторы. Солнечный свет осветил комнату. Выбрав один из свободных стульев, её брат присел. — Может, всё-таки скажешь мне «доброе утро»? — с усмешкой спросил он. — Бестактным людям, которые врываются в чужие опочивальни, не говорят «доброе утро», — криво улыбнулась Серера. — Мелкая и вредная брюзга… — покачал мужчина головой. — Ладно, тогда сразу к главному: Саан просил меня поговорить с тобой о твоём замужестве, поскольку мы намерены в ближайшие дни начать с Баратеоном переговоры. Лорд Веларион сделал дело и представил тебя. В целом этого и хотел наш отец. Впрочем, говорить мы будем не об этом. Ты прочла письмо дяди Арландо? Что скажешь насчёт него? Он может… — Не нужно, — отмахнулась Серера. — Меня всё устраивает. — Устраивает? — удивился Эйрио. — Ты хорошо всё обдумала? Дядя Арландо может помочь тебе. Он дарует тебе одно из своих поместий, что даст возможность обратиться к закону «Sōlh Mataeryon». В случае вступления во владение землей наш отец не сможет выдать тебя замуж. — Этот закон стар, как пепел Валирии, и его не одиножды в наше время уже попирали, — заметила Серера. — К тому же этот брак — не личное устремление отца. Это часть внешней политики Тетрархии в связи с накалившейся обстановкой в Узком море. — Ты даже не хочешь попробовать? Мне казалось, что после того, как Гейла соблазнила твоего жениха, ты не горишь желанием выходить замуж. Да и от поездки в Закатные королевства плевалась. Что изменилось? — вгляделся в неё Эйрио. — Это всё в прошлом. Теперь я не против, — спокойно ответила она, хотя при упоминании старшей сестры краешек её губ всё же немного дёрнулся. Сложив руки на животе, Серера вытянула ноги вперёд. Она не была дурой и понимала, что, пока договор был не подписан, ей лучше не болтать об их со Станнисом связи. Это могло затянуть процесс переговоров. В особенности, если станет известно, что он лишил её целомудрия. И в принципе… не только этого. Верно, раненый Станнис был или нет, это никак не влияло на его мужское желание. Следовало заметить, эти факты были лишь малой частью того, о чём ей требовалось молчать. Турнир в Штормовом Пределе был в той же категории. Из всех своих братьев и сестёр Серера была близка разве что с Эйрио. Но она не доверяла ему. Зато кому она точно верила, так это дяде Арландо. Помогать глупым племянникам было как раз в его стиле. Серере было приятно получить от него поддержку, а ещё более того — приятно отказаться от неё. Конфликт между дядей и отцом был бы опасной вещью. — Это на тебя не похоже, — сузились глаза Эйрио. — Баратеон тебе нравится? — Возможно, — уклончиво ответила она. — Откуда у тебя шрам над губой? Ноздри Сереры вздулись: этот допрос, как и визит Эйрио, начал откровенно её бесить. — Это довольно смешная история. Но если вкратце: меня поцарапал леопард во время дрессировки, — выдала она сочинённую легенду, на что Игни, подняв голову, уставилась на неё осуждающим взглядом. — «Поцарапал леопард»? — повторил Эйрио. — А люди говорят совсем другое. Мол, ты была с Королевской семьей в путешествии, где попала в неприятности. Серера, ходят слухи, что какой-то местный идиот поднял на тебя руку и… — Может быть, лучше обсудим не слухи, а факты? — оборвала Серера брата, после чего сделала резкий разворот в его сторону. — До меня дошла новость, что ты вчера подрался с братом королевы, сломав ему нос. Эйрио, ты понимаешь, что мы не дома? Здесь тебе не Лисс. И здесь власть находится в руках других людей. Если ты не знал: Ланнистеры — родня Баратеонам, и они являются одним из самых богатых домов Семи Королевств, — специально склочным тоном заговорила она. Её манёвр сработал. Эйрио, позабыв о своём вопросе, начал защищаться. — Тот напыщенный придурок сам напросился. Дальше всё случилось само по себе, — скривились его губы в светлой бороде. — У тебя всегда всё случается само по себе, — продолжала Серера. — Только вот страдают потом от этого обычно другие. В моих планах было подружиться с королевой, а теперь, благодаря тебе, мне придётся перед ней извиняться. И какова причина? Мой дурак-брат сломал её дураку-брату нос! — наседала она на Эйрио, который, как обычно, долго её дидактический бубнёж решил не слушать. — Всё, хватит! — впопыхах подскочил он на ноги. — Наш разговор окончен: самое главное я узнал. Хорошего дня! — махнул старший Галлар на сестру рукой, быстро шагнув к выходу. Двери спешно распахнулись, но уйти из покоев он не успел. Голос Сереры настиг его ровно в проёме. — Не делай опрометчивых шагов в сторону лорда Баратеона, — дала она ему рекомендацию. — Напиши дяде Арландо письмо, чтобы он не волновался, — глянув через плечо, дал он ей ответный совет. Больше между ними не было слов. Эйрио удалился. После того как он вышел, двери стукнули, сомкнулись и провозгласили тишину. «Ушёл», — с облегчением подумала Серера. Прекрасно зная о том, что боги обделили её брата терпением, она нарочно вывела его из себя, дабы спровадить. Одним словом, как говорил в своей книге «Завоевание Дорна» король Дейрон Первый: «Лучшая защита — это нападение». По мнению Сереры, это было спорное утверждение, но в случае Эйрио — рабочее. Они вместе с ним были самыми младшими детьми в семье, и помимо него у Сереры был ещё один брат и две сестры. На первый взгляд, конечно, было не заметно, однако на деле они с Эйрио неплохо ладили. По крайней мере, несравненно лучше, чем со старшими. Естественно, при условии, что он не прибегал к ней с утра и не начинал жужжать на ухо. Все эти недомолвки… Серера устала от них. Скорей бы всё разрешилось. Поймав на себе взгляд Игни, она тяжко вздохнула и поднялась с места. Ноги повели её обратно к ложу. Лишившись по пути тёплого халата, Серера подошла к кровати и свалилась на мягкую постель. Мысли летали как облака из стороны в сторону. Она ещё не до конца отошла от сна. Бегая по мебели в покоях, её взгляд зацепился за заваленный книгами стол. Там лежали взятые ею вчера из библиотеки фолианты: «Сборник сказок Семи Королевств», первые четыре тома «Книги Закона» Старого Короля и «История дома Оленя». Безусловно, чтение перед сном было плохой идеей. Эти вестеросцы… их сказки больше походили на кошмары. Устало прикрыв веки, она положила руку на свой живот. Сегодня её совсем не тошнило, но грудь ныла. Она чувствовала, как с каждым днём ребенок в ней растёт. Серера надеялась, что он будет хоть немного спокойней и усидчивей, чем Станнис.

***

С водной глади Черноводной дул лёгкий утренний бриз. Солнечные лучи, с каждой минутой набирая понемногу силу, уменьшали растекающиеся по земле тени. Этим утром перед Королевскими верфями в воздухе витала пыль с песком вперемешку с отборной руганью и едкими замечаниями. Грохочущая лошадиная поступь, спугнув последнюю стаю птиц на склонившейся к воде иве, неуклонно приближалась к пехоте. Лошади, шумя и вгрызаясь копытами в сухую землю, тянули за собой пылевое облако. Будучи взбодрёнными прохладой и застоявшись в конюшнях, они сейчас, грызя удила, норовили перейти с рысцы на галоп. Судорожно притормаживая и ударяя шпорами в бока животным, всадники, натягивая удила, пытались удержать их в повиновении. Создавая сплошной фронт, отряды ютились друг к другу, готовясь встречать конницу. Разница между ними сразу бросалась в глаза. Одни были уверены в своих силах, другие — нет. Вскоре офицеры рявкнули команды, и воины принялись ощериваться пиками и алебардами. Последняя стадия ушла в небытие. Через секунду прогремели удары древок о доспехи, ржание коней, весёлый смех: отряд кавалеристов на небольшой скорости попытался опрокинуть фалангу. Наблюдая за всей этой бучей со стороны, Александр, располагаясь под большим зонтом из шёлка, жевал сушёный абрикос. Рядом с ним стоял круглый столик, вокруг которого ютились две служанки, десяток воинов, Маттос и Алин. Заметив, каким взглядом последний косится в миску со сладким лакомством из Простора, царь в итоге обратился к нему: — Будешь? — предложил Баратеон, подвинув к рыцарю миску с курагой. Выдержавший осаду Предела ветеран с удивлением похлопал глазами. — Благодарю, милорд, — заулыбавшись, склонил он голову и мигом цапнул с миски лакомство, закинув себе в рот. — К слову, Ваша Светлость, предлагаю первой и второй линиям упирать пики в землю перед атакой. Это может здорово снять им нагрузку на руки при столкновении. У первых рядов всё равно пики вечно ломаются, — поделился жующий штормовик своим мнением. — Ты так думаешь? — Да, — кивнул Колдвин. — Пусть в следующий раз попробуют. Александр был согласен с Алином. Стремена достаточно ощутимо прибавляли силы местной коннице. В особенности по части прямых фронтальных ударов. Шла третья неделя интенсивных тренировок. Все эти дни были заполнены муштрой, строевыми приёмами и потешными сражениями. Собрав близь верфей три синтагмы из пяти, так как остальные находились на Драконьем Камне, а также всех своих рыцарей и две недавно набранные роты морской пехоты, Александр решил на практике лицезреть, чему они все научились за прошедшее время, пока он был в отлучке. А пока он путешествовал, дело с вербовкой не стояло на месте. В придачу к пяти сотням гвардейцев Стедмон сумел добрать ещё девять сотен человек. Число конников тоже увеличилось. В основном за счёт межевиков, которых не почивавший в Пределе Александр привлёк к себе именем Баратеонов, увеличив тем самым количество рыцарей на своей службе с шести десятков до тридцати. Теперь в сумме у него было больше полтысячи копий. Много ли это? Нет, но Александр и не собирал полевую армию. Он всего лишь формировал элитный резерв. В заключение к личному набору был осуществлён королевский набор, измерявшийся двумя синтагмами эпибатов по двести пятьдесят человек каждая. В общем, всё шло неплохо. Правда, во всех этих пришедших на службу во флот и лично к Александру людях был небольшой изъян. Какой? Все рекруты были поголовно безграмотными, и лишь среди межевых рыцарей зрелась пара обученных грамоте людей. Почему это было плохо? Потому что означало отсутствие потенциальных офицеров, способных вести документацию и брать на себя при случае административные функции. Если подводить итог, то у местных ратников с образованием было туго. Впрочем, всё же было кое-что и хорошее. И этим самым было щедрое обилие рекрутов, которые имели военный опыт. После завершения войны и роспуска войск многие ветераны, межевые рыцари и вольные всадники остались без работы. Некоторые из них ударились в грабежи, другие кинулись продавать свои услуги за бесценок. Отличная обстановка. Вопрос стоял не в наличии копий. Он заключался в деньгах и снабжении. А пока таковые у Драконьего Камня осиливали около двух тысяч. Без морских пехотинцев и моряков, естественно, поскольку те были на содержании королевской казны. Собрав всех новобранцев, от собственных до флотских, Александр принялся переучивать их по собственному универсальному курсу, включающему в себя как обучение работе в фаланге и орудование пикой на суше, так и более гибкое владение мечом и щитом для моря или осады. Перед тем, как перейти к упражнениям на кораблях, сначала следовало завершить сухопутный тест. В чём была его суть? В закалке духа. Смысл нынешних упражнений состоял в том, что если его ребят перестанет пугать тяжёлая кавалерия, то, значит, их больше вообще ничего на свете не испугает. Деревянные мечи и древка без наконечников ударялись о доспехи и щиты. Пехотинцы сражались намного яростней, чем конники, и это вскоре отразилось на их силах. Один из отрядов начал пятиться и сдавать позицию. По рядам прошлась брань: десяток человек выбыло из строя. Всадники воспользовались этим. Вклинившись в бреши, они стали их расширять. Теперь они были посреди построения. Какая-то пара минут, и фаланге пришлось драпать от конницы, как афинянам от сиракузян при Ассинаре. Центр был смят, фланги же отрезаны друг от друга. Видя этот позор, Александр едва ли не подскочил с места. Что рядовые, что офицеры напрочь не поняли, чего он от них добивался. А добивался он от них не разгрома кавалерии, а всего-навсего умения сковать её, предоставив тем самым возможность собственной кавалерии захватить тактическое преимущество. Недовольно сложив руки на животе, Аргеад взглянул на жующего абрикосы Колдвина. — Алин, исключи им на неделю из рациона мясо. Пускай довольствуются салом, — распорядился он. Капитан гвардии не успел ответить: послышался чей-то окрик. Кинув взор направо, Александр увидел шедшего со стороны верфи стражника. — Ваша Светлость, — подойдя ближе, склонил тот голову. — С вами хотят поговорить, — с ходу сообщили ему. — Кто? — Рыцарь какой-то, — указал стражник пальцем направление. — Представился сиром Ричардом. На щите у него три мотылька с черепами. Сместив взгляд к дороге, Александр приметил невдалеке от ворот фигуру одинокого всадника. Сейчас у него было не время для аудиенций, но он решил всё-таки поговорить с человеком. Вдруг посланник из столицы? — Пусть идёт сюда. Услышав положенный ответ, стражник обернулся, свистнул и подал всаднику знак ехать к ним. Александр возвратился к педзетайрам. При взгляде на пестривших среди них эпибатов его посетили мысли об их содержании. Мастер над кораблями был мостом. И выполняя функции этого моста, он видел, в чём нуждаются люди. А нуждались они, как и все, в земле. Так уж сложилось, что моряки и капитаны Королевского флота проживали в столице или в близлежащих деревнях, являясь на службу при необходимости. В остальное время они, как правило, находились на домашнем постое, получая за это урезанное денежное содержание. Это был хороший механизм, существенно облегчавший бремя на казну. Чудесно, но в нём скрывался недостаток. Что было делать с теми, кто приходил на службу из других регионов? Практически все набранные в пехоту люди были именно такими. В отличие от местных, они имели боевой опыт, но, к несчастью, не имели рядом со столицей домов. Выход был очевиден. Но он был не свойственен местным обывателям. В решении этой проблемы Александр думал о клерухиях, они же военные колонии-поселения, которые могли бы стать настоящим оплотом царской власти. Это был неплохой вариант, чтобы одновременно сохранить средства и перевести воинов на собственное обеспечение. Стоило отметить, составляемый царём «Южный Проект» как раз опирался на проведение этой политики в большом масштабе. По берегам Черноводной и в устье Путеводной было много свободной земли. И Александр знал, что с ней делать. Одна беда: он не десница. Пока царь размышлял, всадник успел добраться и даже спешиться. Баратеон не без интереса взглянул на него. Это был поджарый, бывалый темноволосый мужчина с обезображенным оспинами и шрамами лицом. Дорожная пыль покрывала его выцветший плащ, поношенные рукавицы и сапоги. Общий вид одежд рыцаря, а сомнений тому из-за шпор не было, оставлял желать лучшего, но к сверкавшей из-под плаща кирасе это не относилось. Она была начищенной и ухоженной. В таком же идеальном состоянии были и его ножны с мечом. На бежевом сюрко незнакомца горели три могильных чёрно-жёлтых мотылька. — Милорд, — сказал младший Сиворт. — Вижу, — откинувшись на спинку стула, сказал Александр. — Ваш герб кажется мне знакомым. Как зовут и по какому вы делу? — требовательно вопросил он у гостя. Глядевший на поле рыцарь оживился. Выровнявшись, он уверенно шагнул и встал перед Мастером над кораблями. — Ваша Светлость, лорд Баратеон, — зазвучал он бесцветным голосом, положив руку себе на грудь. — Благодарю вас за то, что соизволили принять и выслушать. Меня зовут сир Ричард Хорп. Я третий сын сира Гавена Хорпа. — Я подтверждаю происхождение этого человека, — отозвался над ухом Баратеона капитан его гвардии. — Он из дома Хорпов: замок Ночная Тень. Мы соседи. «Хорп…» — принялся рыскать в памяти Станниса Александр. Герб дома сразу показался ему знакомым, а вот лицо человека — не совсем. Впрочем, через минуту он отыскал нужный фрагмент, и информация пошла сама собой. Хорпы были домом ленников и вассалами Штормового Предела. Представший перед ним муж носил прозвище «Рыцарь Мотыльков». Хороший воин, силён, мастеровит и вынослив. Был оруженосцем, а потом рыцарем в войске Роберта. После войны Хорп желал попасть в Королевскую гвардию и почти добился своего, но королева высказалась против него, и Роберт отказал ему, выбрав другого. — Ричард Хорп, человек, командовавший арьергардом при отступлении из-под Эшфорда, — произнёс лорд Драконьего Камня, оценивающе пройдясь по мужчине. — Последние пару лет о вас мало что было слышно. Я сперва вас даже не узнал. Где пропадали? — Путешествовал, милорд, — не изменившись в лице, ответил Хорп. — В столице меня нагнала весть, что вы набираете к себе на службу людей с военным опытом. Это правда? — Правда, — кивнул Баратеон. — И как я понимаю, если ты тут, значит, тебя это интересует. С чего вдруг? Хорпы являются вассалами Штормового Предела. Ты бы вполне мог попытать счастье на службе у моего младшего брата. — Попытать счастье? — приподнял бровь рыцарь. — При всём уважении, Ваша Светлость, лорд Ренли слишком мал. Милорд, я видел ваш поединок в Пределе, а также видел, как вы сразили героя Трезубца. Лин Корбрей нарушил закон гостеприимства и оскорбил не только дом Баратеонов, но и все Штормовые земли. Ваше наказание было справедливым. Вы озвучили его вслух и сами осуществили. Моряки в кабаках шепчутся, что вы хотите отправиться в поход против пиратов. Меня это порядком заинтересовало. Я хочу стать вашим присяжным мечом и сражаться вместе с вами, — немигающим взором проговорил Рыцарь Мотыльков. Направленный на Хорпа взгляд царя был таким же. Он понимал его ситуацию. При живых отцах и старших братьях младшие дети могут надеяться лишь на должность при них. Но не всем так везло. Некоторые были вынуждены брать лошадь, оружие и подаваться на вольные хлеба. Хорп был именно из таких. Перебирать подобными людьми было не лучшей идеей. — Думаю, спрашивать тебя о том, владеешь ли ты мечом и копьём, — глупая затея, — с усмешкой заметил Баратеон. — Что с грамотой? — До мейстера мне далеко. Но писать и читать я умею. — Хорошо, я возьму тебя, — кивнул Александр. — Проведём оммаж-церемонию вечером, после того как я освобожусь. — Вы не пожалеете, — поклонился рыцарь. Хлопнув ладонями по подлокотникам, Александр поднялся. Стоило подчеркнуть — без посторонней помощи. Медленно подойдя к Хорпу, он положил ему руку на плечо. — Справедливость не имеет ценности, если с ней не сочетается беспристрастие. И когда второе отсутствует в первом, это есть не более чем обычный произвол, — тихо произнёс Александр, а после переменил тему. — Ты давно в дороге? Мой оруженосец тебе всё покажет. Маттос, — обратился он к Сиворту, — Проводи сира Ричарда в штаб. Пусть его накормят. Младший Сиворт быстро откликнулся на поступившее задание. Хорп же, в свой черёд, о чём-то задумавшись, лишь молча покивал. Поравнявшись со стражником, они в конечном счёте отправились в сторону верфи. Баратеон внимательно смотрел в спину потомку Мёртвой Головы. Что-то в его взгляде для царя было знакомым. Он определённо кого-то ему напоминал… — Милорд, хочу предупредить вас насчёт Хорпа, — раздался голос Алина. — О чём? — Хорп жесток, хладнокровен и крайне догматичен. Кроме прозвища «Рыцарь Мотыльков» его за спиной ещё называют «Истребитель». Поговаривают, он напрочь не охоч до вина и женщин. Всё, что его интересует, так это подвиги, битвы и убийства. Последние, кстати, больше всего. — Подвиги и убийства… — покачал головой Александр. — А когда и в каком мире было иначе? — задал он Алину риторический вопрос. — Лучше ответить мне: голова на плечах у него есть? — Он определённо не дурак. И он был весьма предан вашему брату, — ответил Колдвин. — Но я бы за ним всё же приглядывал.

***

Спустя две недели после прибытия посольства Александра наконец-то посетил гонец с предложением обсудить брак. Произошло это утром, как раз в тот день, когда он готовился к поездке в квартал кузнецов по делам. Это приглашение заставило его улыбнуться. Хождение Галлара и Саана вокруг да около было долгим, тем не менее не слишком выбивавшимся из ожиданий. К слову, местом для диалога была избрана нейтральная территория, а именно дом купца Ормоллена, что тот вынимал в квартале знати и в котором накануне остановился Саан. По мнению Александра, это был странный выбор. С поездкой в имение он решил не тянуть и, наскоро позавтракав, сразу выехал с Давосом на долгожданные переговоры. По пути, как и планировалось, они должны были заскочить на Стальную улицу. Благо время позволяло. Качаясь из стороны в сторону на кочках, Александр, облепленный подушками, ехал с Давосом в повозке. Чтобы не бездельничать в дороге, он занимался проверкой списка подобранных Сивортом для Драконьего Камня ремесленников, в то время как тот был занят чтением книги. Направлялись они на Стальную улицу не просто так, а точнее сказать, из-за проблемы. Какой? После их с Лином боя на лезвии «Покинутой» образовались сколы, и не каждый кузнец мог свести их на валирийской стали. Баратеон долго думал над этой проблемой, пока Аррен не посоветовал ему одного кузнеца. Выбора как такового не было, а потому царь немедля отправил Давоса в город, где он, быстро отыскав нужного человека, договорился с ним о встрече. Взбираясь сейчас на холм Висеньи, они ехали по улице с лучшими мастерскими. Чем выше поднималась улица, тем дороже стоили услуги. Нужная кузня находилась на самом верху. Просматривая составленный Давосом список, Александр диву давался, как много тот сумел привлечь ремесленников. Среди них были: плотники, столяры, кузнецы и даже парочка каменщиков. — Не могу разобрать… что это у тебя тут написано? — нахмурившись, повернул он к Давосу табличку. Отложив книгу, Сиворт вгляделся в собственное письмо. — Ско… ко… р-н… — попытался он разобрать свой почерк. — Семерица святая, что я тут только понаписал, — выдохнул Давос. — Скорняк это. Да, милорд, думаю, скорняк. — Думаешь или знаешь? — приподнял бровь лорд. — Знаю, — кивнул он. — Точно скорняк. — Как тебе удалось привлечь скольких мастеров? Честно, я даже не рассчитывал на такой хороший результат. Думал, будут одни разнорабочие, — продолжил изучать список Баратеон. — Часть из них являются моими знакомыми, а те в свой черёд знакомые моих знакомых и их знакомых. Место моего рождения — Блошиное Дно, да и после, став контрабандистом, я в основном промышлял близ столицы. Это всё, в чём я могу сослужить вам. Такие дела мне легко даются. А вот всякая грамота… — тут царь заметил, как взгляд Давоса пал на книгу. — Милорд, я небольшой человек. Что вы хотите взять с сына бедняка, дав ему в руки книгу вместо весла? Хмыкнув, царь отложил дощечку. Александр нарочно выдал Давосу стилос, чтобы он больше практиковался в письме. И прямо сейчас, посадив его с собой в повозку, он был занят проверкой его достижений в грамоте. Какими они были? За полгода Давос сумел выучить алфавит и вполне уже мог читать по слогам и что-то писать. Это был заметный прогресс. Александр видел в нём потенциал. Пока его не было в столице, он отлично справлялся со всей работой на верфях. — Этот сын бедняка нынче разъезжает в одной повозке с лордом, — произнёс Александр. — Забавно, не находишь? Послушай, даже у самой идеальной стены, которая состоит из больших и симметричных камней, есть острые углы и парапеты. И на эти углы с парапетами, хочется кому-то или нет, булыжники надо резать на более мелкие, чтобы подогнать их в уязвимые стыки. С людьми всё также. Большие они или маленькие, но, чтобы Королевство было крепким, для него нужны и те, и другие. В общем: если я тебе говорю учиться, значит, учись, — тоном прежнего Станниса сказал он. Оба мужчины поглядели друг на друга. Через секунду рыцарь снова взялся за книгу. Александру нравились, что с Давосом ему не нужно было перекидываться тысячей ненужных слов. Озвученное царём видение принадлежало его отцу. Басилевс должен уметь подгонять нужные блоки в нужные места. Среди этих блоков могут быть как золотые, так и обычные. Во время правления Филиппа Македония приютила многих людей, которые после сумели показать себя. Среди них был и сын пенесты Лисимах, и флотоводец критянин Неарх, и потомок возницы Эвмен, ставший главой царской канцелярии. Впоследствии именно эти люди больше всего защищали династию Аргеадов. Дребезжание повозки прекратилось. Они остановилась. Люди снаружи забегали, а заглянувший к ним в окошко Алин оповестил их о приезде. Перехватив трость покрепче, Александр приказал Давосу взять меч с собой и, открыв дверцу, выглянул наружу. Прохожие с любопытством глядели экипаж, окружённый конвоем рыцарей. Коснувшись тростью брусчатки, Баратеон опёрся рукой о плечо вставшего рядом Маттоса и сошёл вниз. Мастерская была прямо перед ним. Фундамент её был крепок, и она, отличаясь от соседних, уходила ввысь, а не раздавалась вширь. Не размениваясь на улыбки, Александр миновал улицу и зашёл в открытые двери лавки. Внутри мастерскую лучше всего описывало слово «уют». Здесь хотелось задержаться. Всюду висели вычурные доспехи, в то время как на многочисленных полках лежало различное оружие. Одно имело богатую отделку, другое — скупую. Мебели внутри водилось мало. Парочка стульев, комодов и, собственно, прилавок. Ожидавший их кузнец был на месте. Естественно, с широкой и радостной улыбкой. Его тёмные глаза встретили Баратеона скромностью. Напускной или искренней — трудно было сказать. Он был крепок, и редкие каштановые волосы всеми силами выбивались из убранной назад причёски, явно созданной с не меньшими усилиями. Костюм мастера ничем особенным не привечался, за исключением белоснежного воздушного платка, закрывающего шею. Один из подмастерьев принёс стул. Александр, отдав трость Маттосу, со скрипом на него уселся. — Ваша Светлость, для меня очень большая честь принимать вас, — низко поклонился кузнец вместе со всеми своими помощниками и служащими лавки. — Позвольте представиться: Тобхо Мотт, скромный владелец этой мастерской. — Мои чувства взаимны, — улыбнулся Александр кузнецу. — Добрый Тобхо, ты был порекомендован мне любезнейшим лордом Арреном, который недавно заказывал у тебя меч. От моего лица с тобой говорил сир Давос, — бросил он короткий взор на Сиворта. — Мне сказали, что ты можешь работать с валирийской сталью. Это правда? Улыбка кузнеца стала только шире. Он был доволен упоминанием десницы. — Милорд, вы обратились по нужному адресу. Я — один из немногих в Семи Королевствах, кто умеет обращаться с творениями Четырнадцати Огней. Этой тайне я был обучен ещё в детстве у себя на родине, в Квохоре. Будьте уверены, вам обо мне не солгали. Я могу взглянуть на изделие? — Сир Давос, подайте меч, — махнул он Давосу рукой. Луковый Рыцарь, сделав шаг, передал ему клинок. Схватившись за ботт посередине, царь одним ловким движением вынул серую сталь из ножен. — Валирийская сталь! — с восторгом пропел Мотт. — Её морок я узнаю даже за милю. Вижу, ваш заказ действительно будет особенным. — Знаешь, что это за меч? — Металл проверяется в огне, а человек и оружие на деле. Судя по гербу на гарде в виде ворона, смею предположить, что это знаменитая «Леди Отчаяние» дома Корбрей. Что она у вас делает? — Что делает? — усмехнулся Баратеон. — Служит, конечно же. Теперь это мой меч, и мне нужно, чтобы ты убрал с его лезвия сколы, привёл в порядок кромку и сделал для него новую гарду, — покрутил он клинок в разные стороны, перед тем как передать его кузнецу. Больше у Мотта не было вопросов. Взяв «Покинутую», он принялся её осматривать. Сначала самостоятельно, потом с помощью мирийского глаза. Наблюдая за тёмной сталью в руках кузнеца, царь снова задумался о судьбе этого оружия. Этот меч был великолепен. Только вот он нисколько не приближал Александра к его цели. К тому же вызывал у него странное отторжение. Он чувствовал, что это был не его меч. Не меч Баратеонов из Драконьего Камня. В философии индов существовало понятие о колесе чередования жизней и смертей, ограниченных кармой: душа, тонущая в океане сансары и стремящаяся к избавлению от результатов своих прошлых действий. Именно такую концепцию поведал ему гимнософист Калан. И это как раз очень было похоже на то, что произошло с Александром после того, как он закрыл глаза в Вавилоне. Он оказался вторым сыном лорда и всего лишь помощником старшего брата. Быть может, это была та самая предостерегающая его карма? Пока он размышлял, кузнец успел покончить с оценкой предстоящей работы. — Я смогу исправить все дефекты и восстановить кромку, — вынес он вердикт. — Вам нужно будет только доплатить мне за несколько унций валирийской стали, что я буду использовать при работе. Цена труда составит сто десять золотых. Оплата после окончания работы. Какую гарду желаете, милорд? Дам вам совет: форму ей лучше не менять и оставить такой же. В сочетании с рукоятью и навершием она даёт клинку идеальный баланс. Услышав конечную цену Баратеон даже не шелохнулся. Это было дорого, но в случае с валирийским клинком оправдано. — Какую гарду? Простую, без особых излишеств и герба. Достаточно будет вырезать на ней девиз моего дома. Письмо должно быть на общем языке, — озвучил свои пожелания Александр и, вдруг призадумавшись, спросил кузнеца: — Как думаешь… какова стоимость этого клинка? — Стоимость? — нахмурился Тобхо. — Сложно судить, милорд. Я знаю, что в Вольных городах за такое оружие могут дать несколько миллионов золотых монет. Но это ценник на безымянный меч, которым, естественно, «Леди Отчаянье» не является. Какая же будет её цена? Ваша Светлость, я не знаю, — рассмеялся кузнец. — Это слишком спорная тема, ибо имя оружия может составлять половину его цены. «Леди Отчаянье» — старый и всем известный меч с богатой историей. Тяжело вздохнув, Александр махнул рукой, чтобы Маттос подал ему трость. — Твоя цена мне подходит, — подвёл он итог беседы, поднявшись со стула. — Добрый Тобхо, с тобой останется тридцать моих рыцарей. Они обеспечат тебе охрану до завершения твоей работы. — Премного благодарен, Ваша Светлость, — поклонился кузнец. — Вы не пожалеете. На эти слова Александр молча улыбнулся. Оставив меч в руках кузнеца, а вдобавок к нему отряд латников, он покинул мастерскую. Не теряя времени, царь сел с Давосом в повозку. Раздался рокот труб, и королевские знамёна взвились. Его экипаж пришёл в движение. Теперь их дорога лежала к особняку Ормоллена, который находился на Лисьей улице, в торговом квартале. Для этого им требовалось пересечь почти полгорода. Они ехали с Давосом в тишине. Он читал книгу, а Александр пытался высчитать на доске затраты на постройку жилья для изъявивших желание переселиться на его остров людей. Лошади, медленно ступая по улице, прокладывали путь через людской поток. Поглядывая на мелькающие в окошке дома, Александр в который раз сумел убедиться, что столица росла слишком быстро и хаотично: дома, лавки и лачуги были словно грибы после ливня. Улицы были тесны, темны и загрязнены, здания жались друг к другу столь близко, что люди могли перебраться из одного окна в другое. Король Джейхейрис, не имея возможности построить город заново, пытался со всем этим бороться, но безразличие его наследников играло злую шутку. Очень злую. Увы, никто из его потомков не смотрел на детище Завоевателя так, как он. У Александра была похожая ситуация. Хотя о чём это он? Его наследников передушили ещё детьми. Потеряв всякий интерес к работе, Александр прикрыл веки и уснул. Спать в седле во время марша было полезным умением… Впрочем, как раз из-за него его пробуждение выдалось слегка неприятным. В некий момент он ощутил головой сильный толчок, после чего повозка остановилась. Выглянув в окошко сонным взглядом, Александр увидел, что они достигли точки назначения. Экипаж стоял у металлических ворот нужного ему особняка. Ворота резко распахнулись, и они въехали на территорию небольшой виллы. Дальше всё было быстро. Они встали подле дома купца, выгрузились и прихватили с собой багаж из задка. На пороге особняка их ждали. Встречающим выступал Трегар Ормоллен. Полноватый купец был одет в богато украшенный золотом камзол, с охапкой вышитых на нём листьев. Позади него застыли ещё двое людей, одетых гораздо беднее. — Ваша Светлость, вас уже ждут, — поклонился он. — Прошу за мной. К удивлению Александра, купец повёл его не в особняк, как он ожидал, а в примыкающий к нему сад. Обойдя за Ормолленом здание со стороны фасада, он вышел к большому крытому павильону, утопающему в цветах. Саан и Галлар уже были здесь. Оба лиснийца сидели за столом, пили вино и вели неспешную беседу. Купец открыл калитку, и Александр шагнул под крытый навес. Беседка произвела на него хорошее впечатление. Сверху у неё висела вычурная люстра, пол был устлан коврами, а на деревянных стенах пестрела резьба, изображающая различные батальные сцены с участием диковинных чудовищ. Идиллию созерцания нарушил вскочивший на ноги Салладор Саан. — Лорд Станнис, с прибытием! Мы очень рады вас видеть, — поприветствовал он Баратеона, не забывшись сразу указать ему место, куда можно присесть. — Как прошёл ваш день? Как дорога? — И то, и другое было вполне сносным, — умостился Александр на стул напротив молчащего Галлара. — Господин Саан, не считаете это место несколько странным для нашей беседы? — передал он трость своему оруженосцу. На вопрос Баратеона Саан вымученно улыбнулся. Глаза его посмотрели вдаль, туда, где большой тенью над городом нависал Красный замок. — Нисколько, — ответил Саан. — Поверьте мне, милорд, здесь очень тихо. И самое главное, совсем не шумно, как в Красном замке. Даже пташки не летают. Угощайтесь, — кивнул он на уставленный яствами стол. Александр сразу понял, что прямых ответов ждать не стоит. Впрочем, намёк Саана и так был вполне ясен. Он налил себе вина, отпил глоток и, облокотившись на спинку стула, подозвал к себе Давоса, держащего в руках округлый свёрток. Тот скинул с предмета ткань: на солнце засверкал небольшой кулачный щит, полностью сделанный из стали и покрытый искусным гравированием. — Господин Эйрио, это мой маленький вам подарок. Дуэльный баклер: как раз такой, какой используют у вас на родине в поединках, — проявил дипломатическую учтивость Александр. Сидевший сбоку Саан перевёл Галлару его слова. Как и ожидалось, на подарок от Баратеона Эйрио отреагировал бесстрастно. И даже, можно было сказать, немного хмуро. Переводчик, уловив напряжение за столом, а ещё то, что посол не спешит с ответом, быстро вмешался. — Дорогие господа! Я знаю одну хорошую поговорку: у выпившего кулаки деревья рубят, а у трезвого и топор не берёт. Перед тем, как говорить, давайте сперва смочим языки и наполним желудки! — сделал Саан предложение по их программе. Баратеон посмотрел на Сиворта: рыцарь понял его без слов. Он кивнул, передал щит слуге и удалился с воинами из беседки. Возвратившись к собеседникам, Александр улыбнулся, отсалютовал кубком и потянулся к устрицам. Галлар с небольшой задержкой проделал то же самое. Наблюдающий за ними Саан был доволен результатом. Но его радушный, в отличие от Эйрио, вид не обманул царя. Он знал, что следить нужно не за щурившимся собеседником, а за улыбавшимся. Благодаря Серере и Давосу он был хорошо осведомлён о личности Саана. Александр не слишком удивился, услышав от Давоса, что тот за несколько дней до этой встречи пытался выведать у него сведения о нём. Что он об этом думал? Ничего. Саан действовал в ожидаемом ключе. Вот кому царь точно должен был воздать похвалу, так это Эйрио. Он выказывал своё отношение напрямую, а не прятал его за лукавой улыбкой. Это было достойно уважения. На досуге Александр интересовался у Сереры насчёт Эйрио. Описала она ему его в двух слова: пьяница и дурак, который за вычетом драк, ничего не умеет. Являясь вторым сыном и не особо преуспев в иных науках, он не был любимцем отца, из-за чего довольствовался побочной ролью. Что она предполагала? Эйрио носил добытый им собственноручно титул Первого Клинка Лисса и занимал пост тессар-кондотьера, возглавляя большой трёхтысячный наёмничий отряд. Забавно, но, по словам Сереры, он был самым нормальным из её братьев и сестёр. К некому удивлению Баратеона, сегодня Галлар смотрел на него спокойней, чем в день поединка с Ланнистером. Царь догадывался, что таилось в сказанных им тогда словах. Эйрио знал о случившемся в Штормовом Пределе. И если он сейчас молчал, значит, на эту деталь лиснийцы решили закрыть глаза. В принципе, это не было удивительным, учитывая, что и у них самих тоже имелось тёмное пятно. Знакомство Александра с Серерой было, мягко сказать, сомнительным. С другой стороны, если смотреть более здраво, прегрешение в этом деле лежало по большей части на плечах Монфорда и самой Сереры. Фантазия, конечно, у них была «редчайшая». Пока все молчали, предаваясь еде, царь думал над содержанием будущей беседы. Подбирая под неё тактику, он пришёл к выводу, что ему не следовало делать из себя глубоко осведомлённого человека и предлагать Лиссу что-либо по Ступеням. В нынешних условиях это не имело смысла. Серера была права, когда говорила, что его не воспринимали всерьёз, видя в нём лишь помост к уху Роберта. Браавосийцы и вовсе даже не предложили брака. Что же из этого получалось? А то, что Александру следовало пересмотреть свои планы и путь к их осуществлению. Лучше всего ему пока будет заняться собственным шатром. Он любил рубить узлы с одного маху, только вот, как показала практика, при таком подходе фундамент дома бывает весьма непрочен. Взгляд Александра скользил по саду, где прислуга Ормоллена, не покладая рук, трудилась над высадкой цветов. Он ждал, кто первым начнёт. Саан обладал выдержкой. А вот Галлар — нет. Разделавшись с перепёлкой в меду, он, вытерев руки, заговорил на чистом валирике, из которого царь понял лишь пару слов. К счастью, переводчик был рядом. — Лорд Станнис, господин Эйрио выражает свою признательность, что вы сумели найти время для этой встречи, — произнёс Саан. — Он интересуется, как вы познакомились с его сестрой и как вы к ней относитесь? Услышав вопрос посла, Александр улыбнулся. Он не хотел озвучивать вслух историю их с Серерой знакомства. К большому своему стыду, в ней не было момента с любованием её душой. А вот бёдрами и ягодицами — да. Последние стоило выделить особенно, ибо таких доселе он не видел ни у одной женщины или мужчины. Они у неё были идеальны. — Нас познакомил лорд Веларион, — тактично ответил царь и потянулся к кувшину, чтобы долить себе вина. — Как я к ней отношусь? Положительно. Смею вас заверить: я сразу заметил госпожу Сереру в его свите. Она обладала исключительно выразительной красотой, живым умом и впечатляющей эрудицией. Только спустя время я смог понять, что эта встреча может предопределить будущее. Знаете, что? Давайте выпьем за вашу сестру! — поднял он чашу в знак тоста. Александр смотрел на Эйрио, но краем глаза он видел, как брови Салладора приподнялись. Саан быстро выполнил свою работу: морщины на лице Галлара разгладились, а прищур спал. Он поддержал тост царя, выпил вместе с ним и дал своему помощнику отмашку продолжать. — У вас зоркий глаз, милорд, — улыбнулся Саан. — Госпожа получила хорошее образование. Его Сиятельство привлекал для её с господином Эйрио обучения мастера Аногриона, который является весьма уважаемым волантийским математиком, геометром, землеведом и архитектором. — Я заметил её математические дарования, — подтвердил Александр. — Ваша Светлость, — пригубил Саан из кубка, после чего резко перешёл к делу, — хочу с радостью сообщить вам, что Первый Магистр имел за счастье получить от вас письмо с темой вашего брака с его дочерью. Его Сиятельство так же, как и вы, очень заинтересован подобным предопределением будущего. Таким образом, исходя из этих взаимных взглядов, а ещё пользы, что этот союз может принести двум народам, он готов отдать за вас свою дочь. Собственно говоря, товар вы видели сами. Желаете обсудить по нём детали? — Желаю, — принял на себя роль ведомого Александр. — Только перед тем, как мы заключим помолвку с соглашением, мне бы хотелось сперва прояснить ряд моментов, связанных с родословной, — насупившись, в манере старого Станниса, начал он играть лорда из «Закатного Королевства». — Что вас конкретно интересует? — Происхождение леди Сереры, — сделал царь мнимый шаг назад. — Я желаю детальней с ним ознакомиться, если вы меня понимаете. За последние два века между Королевским домом и иноземными домами было заключено три брака. Этот может стать четвёртым. К чему я клоню? Леди Серера не должна уступать леди Ларре Рогаре или Кире Тирошской. На слова Баратеона Саан покивал, а после обратился к налегавшему на вино и дичь Галлару, который не особо следил за ходом беседы. Оторвавшись от еды, посол подозвал стоявшего в углу беседки парня, походившего на секретаря и держащего две книги с охапкой листов пергамента. Он передал их Саану, и тот, поднявшись из-за стола, подошёл к лорду. — Вам не следует об этом волноваться, — выложил он перед Баратеоном весь этот скарб. — Первый Магистр предвидел ваше желание изучить его семейное древо, а потому предусмотрительно снабдил нас рядом документов. Смотрите, у нас есть золотая табличка-диплом о гражданстве госпожи. Ещё мы имеем грамоту от Совета Старейшин, подтверждающую её законнорождённый статус, — показывали ему по очереди документы. — Помимо всего этого, также на наших руках числятся две книги, проливающие свет на историю дома Галарас. Первая и тонкая — это семейный свод, хранящийся у главы семьи и представляющий собой перечень умерших и ныне живущих представителей дома. Специально для вас мы отметили закладкой страницу, где упоминается госпожа. Вторая книга, более толстая, расскажет вам о происхождении и истории самых старых домов Лисса. Во время нашей первой встречи я заметил, вы немного говорите на валирике? Сумеете разобрать написанное? Окинув удивлённым взглядом лежащие на столе документы, Александр впечатлился подходом тестя. Он был до всей глубины души очень педантичным. — Сумею, — кивнул он, потянувшись к грамоте. — Только это займёт время. Буду рад, если содержание книг вы вкратце перескажете мне сами. — С превеликим удовольствием, — воспользовавшись закладкой, распахнул Саан одну из книг. — Об Его Сиятельстве, я думаю, говорить мы не будем, так что перейдём сразу к его жене. Матерью Сереры является госпожа Лаэрисса Галлар, которая приходится законной супругой господину Сильварио. Происходит она из уважаемого дома Элаэрон, а отцом её есть четырежды Первый Магистр и нынешний член Совета господин Роггерис Элаэрон. В семье господина и госпожи пятеро детей: Белирио, Наррея, Гейла, Эйрио и Серера. Старший ребенок — господин Белирио, самый младший, как вы уже поняли, госпожа Серера. Иных законных детей у магистра нет… — листая страницы свода, водил пальцем Салладор, в то время как царь, скучая, поглядывал на лакающего вино шурина. Теперь для него стали понятны слова Сереры о том, почему ему придётся больше говорить с Сааном, чем с её братом. — И таким образом, Галлары, или точнее сказать — Галарасы, если произносить имя дома не на огрубевшем наречии, а на высокой речи, происходят от Сейриса Галараса, выходца из Аквос Даэн. Но это ещё не всё. Хочу отметить, что однажды принцесса Сейра Таргариен, проживая в Лиссе, за солидные дары родила тогдашнему главе семьи Галарс одного мальчика. Что касается дома Элаэрон, то он, в свою очередь, ведёт свой род от Эйликса Белейриса, — вскоре добрались они ко второй книге. — Дом Белейрис? — оживился Александр. Персону Сейры Таргариен он пропустил мимо ушей, а вот дом знакомой себе великой путешественницы — это было совсем другое дело. — Он самый, — кивнул капер. — Вам доводилось о нём ранее слышать? — Немного, — пригубил македонянин из кубка. — Я когда-то читал одну книгу о далёких южных землях. В ней упоминалось, что во времена расцвета Валирии Джейнара Белейрис совершила на драконе путешествие вглубь Соториоса. — Всё верно, — тыкнув пальцем в страницу фолианта, указал Саан на имя. — Галарасы, будучи назначенными управлять верфью, обосновались в Лиссе раньше, чем Элаэроны. Тем не менее, вторые обладают более насыщенной историей, ведя свой род напрямую по мужской линии от Драконьих Владык. Основатель дома Эйликс Белейрис был правнуком упомянутой вами Джейнары и шестым сыном Мейкара Белейриса. В какой-то момент истории из-за смуты в семье он покинул на своём драконе Нхарксе столицу и укрылся в Лиссе, где в итоге, женившись и осев, принял имя Эйликса Элаэрона. Благодаря этому факту дом Элаэрон считается самым старым в Лиссе, ибо если прибавлять к его древу древо Белейрисов, то в сумме линия рода может проследить своё происхождение ко временам основания Валирии. В этот раз Александр всмотрелся в текст книги перед собой куда как с большим интересом. Он слышал от Сереры, что дом её матери был знатнее, чем отца, но не думал, что аж настолько. Впрочем, это не было слишком удивительным, если учесть, что после междоусобицы, последовавшей за падением дома Рогаре, в Лиссе отныне правила Тетрархия, главной силой которой выступал дом Элаэронов. — Я удивлен, что в Лиссе ещё остались потомки Драконьих Всадников. — Здесь нет ничего удивительного. Во времена Старого Фригольда южные колонии служили местом службы и ссылки для младших детей. Как раз из них в основном и формировалась местная администрация, — пояснил Саан и возвратился на своё прежнее место. — Что скажете, милорд? Кровь молодой госпожи подходит вам? — Подходит, — захлопнул Александр толстый фолиант. — Именно такую девушку мой покойный отец искал в прошлом по поручению предыдущего короля. Господин Салладор, вы развенчали все мои сомнения. Хочу отметить, что вы отличный рассказчик. — Благодарю за похвалу, — склонил голову Саан. — Думаю, если этот момент разрешён, то теперь мы можем приступить к обсуждению вещей более материального характера? — вопросил он у Баратеона. Получив положительный кивок, капер продолжил. — Тогда начну с главного: приданое госпожи составит двести тысяч онеров в золотой монете. Восемьдесят тысяч из них вы получите в день свадьбы. Другие сто двадцать будут выплачены с небольшой задержкой в течение последующих двух лет. В первом году — шестьдесят тысяч, во втором — ещё столько же. Помимо денег, Его Сиятельство дарует вам сотню Безупречных и один транспортный галеон, чтобы вы всегда имели возможность посетить с его дочерью её родину. Услышав сумму приданого, Александр даже не моргнул. Для него она не стала откровением, ибо он был оповещен, сколько магистр готов был на него потратить. Что он думал об этих деньгах? Это была очень солидная сумма. И она была намного больше той, что предлагали ему Тиреллы и Флоренты. У первых она равнялась ста пятидесяти тысячам, а у вторых всего лишь сорока, а сперва так и вовсе двадцати. Чтобы лучше понять суть, то примерная стоимость полной постройки десяти каракк составляла тридцать тысяч драконов. Годичный доход Драконьего Камня исчислялся шестьюдесятью. И это до вычета расходов, составлявших до половины дохода. Исходя из этих цифр, Александру не трудно было сосчитать, что, если отец Сереры и не был способен собрать войско, как какой-нибудь лорд, зато он был способен его легко купить. — К составу приданого у меня нет вопросов, — не стал он торговаться. — А вот ко времени его передачи вопрос есть. Чем обусловлена такая задержка? — Это одна из гарантий, что вы не разорвёте брак спустя месяц или год. — Разорву брак? — приподнял Александр бровь. — Каким образом? В Семи Королевствах консумированный брак невозможно аннулировать. — Но госпожа ведь не из здешних мест, разве не так? — задал Саан встречный вопрос. — Магистр с вами лично незнаком, а потому желает уберечь себя от лишнего риска. К слову, тут нам нужно затронуть тему компенсаций: в случае разрыва помолвки без причины вы должны будете выплатить половину от приданого. В случае же разрыва брака — вернуть всё приданое и добавить к нему сходную сумму. — Эти компенсации касаются только моей стороны? — снова покосился Баратеон на Галлара, который, выхлестав второй кувшин с вином, потребовал у слуги выставить ему третий. — Никоим образом, — успокоил его Саан. — Это взаимные обязательства. За разрыв помолвки на магистра тоже будет наложено денежное взыскание. Вдобавок к этому, он ещё даёт гарантию, что его дочь чиста и плодовита. Кстати, о последнем переживать не стоит. Серера должна обладать хорошей фертильностью. Как вы уже могли видеть в книгах, женщины из обоих домов всегда имели не меньше трёх здоровых детей. Относительно же чистоты. Если вы желаете, мы можем провести предварительный осмотр госпожи, чтобы засвидетельствовать её непорочность. Лекарь с нашей стороны. Мейстер — с вашей. Что скажете? Александр, потянувшись к кубку, остановился на полпути. Засвидетельствовать прилюдно непорочность? Этот оборот был бы для них с Серерой крайне нежелательным. У неё больше не было девственности. Точнее сказать, она у неё была, но до того, как Александр её забрал. — В этом нет нужды, — взяв чашу и отпив из неё, как можно более спокойно ответил он. — У меня нет сомнений в добродетели миледи Галлар. Вы знаете, у нас набирается слишком много условий. Предлагаю заключить письменный договор, где мы документально заверим все эти моменты, — предпринял Баратеон попытку перевести беседу в другое русло. — Что ж… — нахмурился Саан. — Ваше доверие определённо согрело бы магистру сердце. По поводу письменного соглашения: это разумное предложение. С вашей стороны есть какие-нибудь особые пожелания? — Есть, — кивнул Александр. — Госпожа должна будет принять веру в Семерых. Предвидя ваш следующий вопрос, сразу отвечу, что это лишь политическая плоскость. В действительности отречения от отеческих богов я от неё не требую. Наряду с этим, мне бы ещё хотелось, чтобы она взяла имя моего дома, — озвучил он свои измышления. Ответ Саана был быстрым. — С этим не возникнет трудностей. Госпожа примет Семерых и имя Баратеонов. Это всё? Задумавшись, Александр обратил свой взор в сторону Красного замка. Глядя на вздымающиеся в небо высокие башни, он вспомнил недавнюю просьбу Сереры, которая касалась того, чтобы они не затягивали со свадьбой. В последние несколько недель она донельзя странно себя вела. «Хорошая фертильность…», — внезапно раздались у Александра эхом в голове слова Саана. По спине царя прошлась волна искр, и все его мысли вмиг спутались. Ладно, об этом позже. У Баратеона не было причин отказать ей, потому как он и сам придерживался похожего мнения. — Нет, не всё, — покачал он головой. — Если это возможно… мне бы хотелось не затягивать со свадьбой и сыграть её в ближайший месяц. — Ближайший месяц? — приподнял бровь Саан. — В таком случае господин Сильварио не сможет посетить её. У него очень плотный график. Вы желаете провести свадьбу в Королевской Гавани, верно? — осведомился он. — Если господин посол дарует на это своё позволение, — пожал плечами Александр. — Но у меня по этой части есть компромиссное решение. Я понимаю, что при таком раскладе родственники госпожи не сумеют прибыть в столицу, и поэтому готов уважить их всех несколько иным способом. После бракосочетания в Гавани мы с леди Серерой позже отправимся в Лисс, где проведём повторную церемонию, только по лиснийскому обычаю. Магистру не придётся бросать свои дела и ехать сюда, — сделал он своё предложение. — Вы войдёте в лиснийский храм? — Коль миледи встанет перед ликами моих богов. Так и я встану перед ликами её богов. — Вашей гибкости могут позавидовать сами небожители, — рассмеялся Саан. — Я понял вас. Мне кажется, что это всё реализуемо. Подождите секунду, сейчас я уточню этот вопрос у посла, — произнёс он, а затем обратился к Галлару и пересказал ему текущий предмет их беседы. Сын магистра, выслушав своего советника, отставил кубок в сторону и хмуро посмотрел на Баратеона. За время, пока они с Сааном говорили, лицо кондотьера покраснело от вина, а взгляд стал рассеянней. И тем не менее, даже вопреки этому, глаза его по-прежнему обладали режущей остротой. — Значит, лорду Станнису не терпится опрокинуть мою сестрицу на ложе? — проговорил он в этот раз не на высоком валирике, а на наречии. — Ваше Сиятельство… — Помолчи, Салладор, — осадил Галлар капера. — У меня от твоей болтовни уже голова болит. Основной посыл я понял. Думаю, что моего отца это предложение устроит. Этот вариант понравится всему Лиссу. Я согласен утвердить его, но только с одной небольшой оговоркой. Пусть лорд Баратеон пообещает мне, что, когда он приведёт себя в форму, мы обязательно проведём с ним дружеский поединок. Александру не требовался перевод. Всё и так было ясно. Это был тот самый момент трагедии, когда, чтобы поладить с новым родственником, герою нужно было набить ему морду. Великий Эсхил был бы от такого в восторге. Пускай Эйрио и вёл себя сдержанней, но в то же время он явно продолжал быть скептически настроенным к браку сестры на чужаке. На самом деле царь не желал с ним враждовать. Наоборот, он хотел подружиться. Серера говорила, что парнем он вроде был неплохим. Да и к тому же вино любил. Саан хотел перевести слова Галлара, но Александр, подняв руку, остановил его. — Человек, который бежит, опять будет сражаться, — лаконично произнёс он на лисском наречии. — Я согласен. — Моя сестра обучала вас нашему языку? — хмыкнул Галлар. — Хорошо сказано. Бракосочетание по вашему обряду будет через месяц. За это время приданое успеет прибыть. Вам это подходит? — Подходит, — кивнул царь. — Салладор, ты это слышал? — сказал посол Саану. — Мы могли решить всё за десять минут. Ответишь мне… какого majēs ты тогда тут целый час распинался? — Господин Эйрио, если вы хотите угнаться за господином Белирио, советую вам более внимательно наблюдать за мной, — поддел Салладор парня. При упоминании старшего брата кулаки Галлара тут же сжались, а пурпурные глаза заблестели. Он с прищуром глянул на своего советника, однако тот остался абсолютно спокоен. Александр был удивлён тем, как Саан ловко надавил на слабое место сына магистра. Кондотьер открыл уста для ответа, но потом посмотрел на Баратеона и передумал. Выдохнув, он махнул рукой. — Испробуйте раков, м’лорд. Сейчас нам принесут пергамент и чернила, и мы попытаемся составить договор, — опять приложился он к кубку, что значило — разговор между ними окончен. Воспользовавшись советом посла, лорд Драконьего Камня потянулся к раковым шейкам. Благо поднос был близко. Очистив разум от всего лишнего, мысли Баратеона занял будущий тесть. К некоторому облегчению, он не выдвинул Александру через своих посредников никаких особых условий и даже больше того — достаточно лояльно отнёсся к его скромным запросам. Это настораживало? В обычной ситуации — да, вполне. Но Александр знал, что это было ещё не всё. Все эти дни лиснийцы, помимо его особы, были заняты, кроме того, персоной Джона Аррена, ведя с ним параллельные переговоры по части политических и коммерческих прерогатив. Чего они касались? Пока Александр точно этого не знал. Однако, как он мог предположить, там точно должна была всплывать тема портов и ресурсов для ведения войны. Лисс, хотя и обладал рядом колоний в Эссосе, в то же время преимущественно представлял собой островную державу, которая сильно зависела от поставок зерна и леса из Волантиса и Квохора. Исходя из этих умозаключений, Александру начинало казаться, что существенная часть целей магистра… — Лорд Станнис, — выведя его из мыслей, вдруг нарушил тишину Саан. — Нам бы хотелось обсудить с вами ещё одно дело. Так сказать, организационно-коммерческого характера. Смею заверить, вашего брака с госпожой оно не касается. Выслушаете? — Конечно, — жуя раковое мясо, пробормотал Баратеон. — О чём пойдёт речь? — Ваша Светлость, сейчас мы ведём с десницей диалог насчёт послабления таможенного контроля. Пока что мы достигли на этом поле договорённости, что дома Баратеонов и Арренов смогут торговать в Лиссе без досмотра товара. С взысканием пошлины, но без учёта количества. Такие же зеркальные правила будут применимы к ряду семейств Лисса в Чаячьем городе и Королевской Гавани. Это без преуменьшения большое достижение для дружбы двух держав. Наши беседы с лордом Арреном всё ещё продолжаются, однако, к некоторой печали, есть один пункт, который господин десница не хочет принимать во внимание. На словах о дипломатических подвижках Джона царь замер. Женился на дочке лисского магистра он… а преференции от этого получал дом Арренов? У Джона была интересная логика. — Что за пункт? — Аренда складов и размещение нашего торгового поста в Королевской Гавани. — Аренда складов и торговый пост? — переспросил Баратеон. — И чем я могу вам здесь помочь? Нужно переубедить лорда Аррена? — Нет-нет, — покачал головой Саан. — Лорд Аррен в любом случае не согласится выделить нам склады в столичном порту. Из-за этого мы обращаемся к вам. Его Сиятельство желает, чтобы вы позволили ему открыть на Драконьем Камне морскую стоянку со складами, где бы Лисс мог складывать свои товары. Всё просто. Магистр планирует вывозить через столицу из Вестероса для своих мастерских некоторую продукцию, сначала складируя её у вас, а затем забирать её с помощью большого флота в Лисс. В сущности, это обычная аренда складов и причалов. За это вам будет причитаться ежемесячная фиксированная сумма в две тысячи золотых онеров. — Какие товары магистр планирует вывозить? — В первую очередь лес, железо и зерно. Отвечать за этот перевалочный пункт будет господин Ормоллен. Думаю, вы его уже хорошо знаете? Александр промолчал. Он вновь пригубил из кубка и закусил сухой палочкой, сделанной из кальмара. «Осёл, груженный золотом, возьмёт любую крепость», — любил приговаривать его отец. По всей видимости, такого же мнения придерживался и лисский магистр. Наткнуться на лиснийца оказалось всё равно, что встретить финикийца. Александр слабо разбирался во всех этих торгашеских заморочках и поэтому не до конца мог оценить поступившее предложение. Но то, что он точно понимал, говорило ему, что, с одной стороны, это дело сулило его владению пьяных моряков и чужие неподконтрольные склады, с другой — неплохой доход и оживлённость порта. Выпив ещё немного вина, царь взглянул на стоящего под беседкой Сиворта. — Мне нужно обдумать это предложение, — сдержанно ответил он, сделав при этом себе пометку поговорить после этой встречи с Давосом. — Знаете, господин Саан, у меня тоже есть одна просьба к Его Сиятельству. Я бы хотел приобрести для себя небольшое поместье в Лиссе. — Поместье? — озадаченно вопросил Саан. Улыбнувшись, Александр утвердительно покивал. Его губы только было шевельнулись для пояснений, как неожиданно за их столом раздалось чьё-то сопение. Глаза царя мигом переместились на притихшего Галлара. Что он увидел? Своего шурина, который, прикрыв веки и сложив руки на животе, мирно дремал. — Он спит? — озвучил Баратеон вслух и так очевидную истину.