Doki Doki Russian Literature club!

Сегодня я шла в школу в приподнятом расположении духа, так как с этого дня начинается моя официальная клубная деятельность в школе вместе с четырьмя другими парнями. И пусть я с нетерпением ждала этого момента, не буду врать о том, что немного нервничала. Ничего удивительно, всё произошло настолько быстро, спонтанно, что я уже не могла толком вспомнить, как я могла вообще на подобное добровольно подписаться. Меня терзают сомнения о том, что в этом клубе действительно люди, ибо только вспомнив их отчаянные выражения лиц, становилось не по себе. Словно ты сделал что-то ужасное. С другой стороны, в этом клубе я действительно познакомилась с хорошими ребятами, с которыми мне было на удивление легко и комфортно общаться. Меня даже на мгновение перестал смущать факт о том, что я единственная девушка в их клубе. Забавно, услышал бы меня сейчас Серёжа, он был бы безумно счастлив, я уверена в этом. Кстати о нём. Сегодня утром я, как обычно, позвонила ему на домашний номер и спросила о том, хочет ли он пойти со мной в школу. Однако ответ я получила отрицательный: — Иди без меня, я сегодня к первому не приду. — и на этой фразе связь с ним обрывается Меня немного забеспокоило данное поведение, но я решила не придавать этому значение, так как зная Сергея практически с пелёнок понимаю, что такое поведение для юноши не ново. Поэтому пожав плечами (хотя никто, кроме меня, этого не видел), я ушла в школу без Есенина, прихватив с собой, вчера написанный, стих. Скажу честно, стихотворение давалось писать мне трудно. Хотя, слово «трудно» в данном значении здесь не особо подходит. Скорее, «странно» и «непривычно». Да, думаю такие ощущения. Возможно, это лишь потому что я пробую себя в писательстве впервые, но этого я действительно никогда в жизни не ощущала. Не могу сказать, хорошо это или плохо. Поначалу, когда я взялась писать, у меня ничего не получалось. Рифма не клеилась, а в мусорный бак отправлялось всё больше и больше скомканных листов бумаги. Я настолько устала, что даже хотелось сначала бросить это дело и сказать Александру, что не смогла написать ни единой строчки. Однако, всё переменилось, когда я краем глаза увидела, что по телевизору шла какая-то историческая телепередача. Чтобы вы знали, я всегда делаю уроки при включенном телевизоре, но обычно никогда его не смотрю. Я делаю это лишь для того, чтобы в доме не стояла давящая тишина. Я выросла в семье, где всегда было шумно, все веселились и были вместе. Переехав в город, я ощутила себя очень одинокой, так далеко отделившись от своей семьи. Порой я начинаю жалеть о том, что оставила их так рано. Благо, со мной есть Серёжа, который не оставил меня в трудную минуту и всегда помогал справляться с мрачными мыслями. Ну так вот, по телевизору шла историческая телепередача, которая рассказывала что-то про Первую Мировую войну. Я особо не вслушивалась в их рассказ, потому что с историей я никогда не дружила и она не была мне интересна. Но потом какие-то старики, разбирающиеся во всей этой белиберде начали обсуждать одно из крупнейших сражений в истории — Бородино, во мне что-то щёлкнуло. Я где-то слышала об этом, но не на страницах истории. Мои одноклассники что-то говорили о «новом напечатанном шедевре русской литературы». Как я поняла из слухов, недавно напечатали балладу одного из учеников нашей школы и она разнеслась по всей стране с невыразимой скоростью. Меня немного коробило от этого и я до конца не верила этому. Но потом оказалось, не это не были простые слухи, а чистая правда, так как даже все учителя начали об этом говорить. Они не называли имя того ученика, что написал стихотворение (или я просто не слушала), но очень хвалили его и говорили всем равняться на него. Я лишь закатывала на это глаза. И вот я придумала что-нибудь написать похожее, раз нынче сейчас в моде «историческая литература». На самом деле, навряд ли получилось что-то путное, ведь я просто начала забивать в интернете случайные факты из истории и писать для них рифму. Вот тебе и всё моё стихотворение. Я посмотрела время на экране телефона. 7:45. Что же, на сей раз я вполне успеваю, но почему-то казалось, что чего-то не хватает. Или кого-то. Но это неважно сейчас. Единственные мысли, которые забивали мою голову, так это то, как отреагируют на моё первое «творение» другие участники клуба.

***

Уроки прошли незаметно. После первого урока Сергей действительно пришёл, так как он заходил меня проведать на перемене. Всё такой же улыбчивый, простой, как и всегда. Однако мои вопросы о том, по какой причине он пришёл ко второму, он либо избегал, либо вовсе игнорировал, будто я вовсе ничего у него не спрашивала. Меня это насторожило, но я решила ничего не говорить по этому поводу. По крайней мере, пока. Вместе с Есениным мы пошли в сторону нашего клуба, где уже собрались почти все, за исключением Александра. Я оценила всех взглядом и неуверенно поприветствовала сидящих около окна Михаила и Николая: — Михаил, Николай, рада снова вас видеть. — я натянула как можно искреннюю улыбку, после чего те в ответ кивнули в знак приветствия. Сергей слабо ударил меня в плечо и рассмеялся. Я сказала что-то смешное? Меня немного обидела реакция моего друга, поэтому посмотрев на него, я обидчиво надула щёки. Посмотрев на меня, он рассмеялся ещё пуще и наконец сквозь смех произнёс: — Видела бы ты себя со стороны? Ну что ты жмёшься так? Неужели стесняешься? — он демонстративно убрал слезу и продолжил — Да ладно, ты теперь полноценный член клуба, а мы все здесь, как одна большая семья. Поэтому можешь ко всем обращаться на ты! — его голос звучал настолько искренно и наивно одновременно, что я даже не могла долго ответить колкостью, так он меня в ступор ввёл! — Ну, может быть, для тебя это легко сделать, Серёжа, но я пока никого здесь не знаю и— — Извините за опоздание, у меня были кое-какие дела, которые нужно было срочно сделать, поэтому прошу меня простить — спас меня от дразнений Сергея голос Пушкина, который стоит у входа в клуб, тяжело дыша. Все участники обратили на него внимание и переглянувшись друг с другом, Есенин подбежал к нему и начал загадочно ухмыляться, вскинув бровями: — Что, с девушкой затерялся, что совсем забыл о клубе, президент? — иногда я не понимаю, как я вообще терплю Есенина всю свою жизнь. Александр недоумевающе посмотрел на Сергея, долго не отвечая. Простите меня и моего глупого друга, Александр Сергеевич. Этого глупца обычной логикой никогда не поймёшь. Николай и Михаил, кажется, тоже были слегка удивлены, но никто из них не смел ничего сказать и казалось, что они молча спрашивали Александра тоже самое. Видимо, они подумали о том же. Боже ты мой, неужели у Александра нет других дел, кроме как девушки? Почему если он опаздывает, то это обязательно должно быть из-за девушки? Вскоре Пушкин немного нервно рассмеялся и спросил: — Девушка? О чём вы? — я заметила, что он смотрела на меня. Я лишь пожала плечами, мол, я здесь не причём, поэтому покачав головой, он начал объяснять настоящую причину своего опоздания, пока эта тройка ничего не напридумывала нового — Я ходил на уроки по стрельбе. Сегодня меня чуть задержали, поэтому пришлось чуть опоздать. Есенин разочарованно вздохнул, отвернувшись. Видимо, он очень надеялся на то, что его догадки могли быть правдивыми. Что же, не делай поспешных выводов. Хотя, честно сказать, я бы не удивилась, если бы у такого популярного человека, как Александр, была девушка. Но я сомневалась, что причина в этом. Внезапно я почувствовала, что кто-то дёргает меня за школьный пиджак, дабы обратить на него внимание. Я удивлённо повернулась и увидела стоящего передо мной Михаила, который недовольно смотрит на меня в упор. Меня это смутило ещё больше, поэтому некоторое время мы просто смотрели друг на друга, не проронив ни слова. Серёжа вчера мне говорил, что самый лучший способ терпеть это странное агрессивное поведение со стороны юноши — игнорирование. Но вот как игнорировать того, кто буквально пялится на тебя и в мыслях, вероятно, проклинает всё твоё существование — непонятно. На самом деле я в принципе не знаю, как относится к Лермонтову. Поначалу мне он казался совсем уж мальчишкой. Невинным мальчишкой, схожим чем-то с Есениным. Но только он открывает рот, то тут же этот образ, что я сама навыдумывала, рушится. И сейчас я даже не знаю, что от меня хочет. Может, попробовать спросить его напрямую? — Э-эм, Михаил? — я проклинаю себя за заикания. — Вам что-то ну— — Иди за мной. — резко прервал меня Лермонтов, сильно потянув за собой. Я даже вскрикнула от неожиданности. Что происходит? Лермонтов ведёт меня куда-то? Но зачем я ему сдалась? Да и вообще, где это видано, чтобы так грубо обращаться к кому-то, ничего не объяснив? — Э-эй! Куда вы меня ведёте?! — возмущённо воскликнула я, на что юноша лишь резко показал мне жест, чтобы я молча шла. Это разозлило меня ещё пуще, но хотела я было возразить, как внезапно Михаил остановился, и я чуть не упала прямо на него. — Мы пришли. — просто сказал он. Я огляделась. Мы стояли у подсобки клуба. И что же это всё значит? И главное, зачем всё это? Я всё ещё непонимающе смотрела на Лермонтова, из-за чего тот по каким-то причинам разозлился, однако быстро попытался успокоится, сделав глубокий вдох и выдох: — Мне «случайно» удалось подглядеть твои результаты контрольной работы по математике, и сказать честно, я был очень разочарован — сказал он практически равнодушно, скрестив руки на груди. Результаты контрольной по математике? Он сейчас это серьёзно говорит? Но больше всего меня мучает вопрос о том, где он смог их «случайно подглядеть». Мы же даже не учимся в одном классе! Как будто прочитав на мои мысли, он раздражённо фыркнул, закатив глаза: — Тебе необязательно знать то, «как» я это получил. Важнее всего то, что ты отстаёшь от своих одноклассников настолько, что мне ничего не остаётся делать, как предложить тебе помощь. А вот этого я точно не ожидала. Помощь от Лермонтова? Меня переполняет мозг множество вопросов. Я просто не понимаю, чем я заслужила его резкую перемену, что Михаил внезапно предложил помощь? Слишком много произошло за такой короткий срок, что мой мозг просто не поспевает за происходящим: — Подожди-подожди. Михаил, Вы…это сейчас серьёзно? — я до сих пор не верю в то, что сейчас происходит. И кстати говоря, неужели Михаил так хорош в математике, чтобы учить такую, как я. Мне казалось, что он моложе меня и их программа отличается от нашей. Но Лермонтов казался таким уверенным, что я даже могла услышать слабый смешок в мой адрес — У меня нет чувства юмора, поэтому я всегда говорю на полном серьёзе. К твоему сведению, ты не единственная, кому я помогал в учёбе, поэтому не считай, что ты особенная или типа того. — казалось, что он хвастался этим, но по голосу чувствовалось, будто он просто хочет задеть меня. Я нахмурилась. — Не нужна мне Ваша помощь. Сама как-нибудь справлюсь, спасибо. — я развернулась, чтобы уйти, однако мою руку снова схватили, дабы я не смогла уйти. — А я и не спрашивал, хочешь ты этого или нет. Я не собираюсь быть в одном клубе с неучем. Я вскинула бровями: — А как же Серёжа? Как по мне, он в математике даже хуже меня учится. Лермонтов усмехнулся: — Ты не поверишь, но в математике разбирался изначально только я и Гоголь. Саша и Серёжа были полными тупицами. Но мы их с Николаем быстро на ноги поставили! — погодите, Александр тоже не разбирался в математике? Я всегда думала, что он был идеальным отличником. О нём я всегда слышала только хорошее. — Так что считай это что-то под типу обряда посвящения. Три дня и ты уже сама будешь решать эти задачи, а теоремы будут, как от зубов отлетать! — он сделал небольшую паузу, задумавшись — Ну, я немного погорячился. Три дня — слишком мало для таких результатов, но подготовить тебя к следующей контрольной — без проблем. Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Обряд посвящения, хм? Видимо, дополнительные уроки по математике мне действительно не помешают. Да и особого выбора я здесь не видела, поэтому я сдалась, сказав побеждённо: — Ладно, уговорил. Доставай учебники.

***

В подсобке оказались не только вещи для клуба, но вещи самих участников клуба, которые они берут с собой. К примеру, спицы и красный клубок для вязания принадлежали Гоголю. По словам Михаила, он очень любил вязать в своё свободное от чтения и писания время. Карты же принадлежали Александру. Сам он говорил, что они нужны для того, чтобы поиграть вместе со всеми, но на самом деле он жуткий игроман, поэтому если ты начнёшь с ним играть, то это затянется очень надолго. У Есенина же не было так много вещей. Единственная вещь, которая точно принадлежала другу детства, так это фоторамка с его фотографией и двумя его младшими сёстрами. Катя и Шура… Да, навевает воспоминания. Помнится, как маленькая четырёхлетняя Катя увидела нас, гуляющих по полю и начала звонко смеяться, крича на всё Константиново: «Тили-тили тесто, жених и невеста!» После этого нам обоим было жутко стыдно, но позже мы разразились таким смехом, что я до сих пор вспоминаю это с улыбкой на лице. Что касается Михаила, то его вещей было больше всего: Альбомы, плакаты с горными пейзажами, математические книги и многое другое. Мне казалось, будто Михаил не хотел оставлять эти вещи у себя дома по какой-то причине. Или же просто хотел похвастаться, кто его знает? — Эй! Я с тобой вообще-то разговариваю! Спрашиваю ещё раз, ты уже нашла производную f(x) = 2x — 2 или нет? — рявкнул юноша на меня, вернув в реальность. — А? Прости, я задумалась… — я виновата покачала головой Лермонтов обречённо вздохнул, покачав головой: — С тобой одни проблемы! Я тебе уже говорил, перестань ворон считать и сосредоточься на задаче! Всё это время мы сидели на полу около подсобки и разбирали задачу. Меня уже клонило сон от этих цифр, производных. Я пришла в литературный клуб, а не математический, чего Михаил хочет от меня. Для меня всё это казалось одним большим издевательством. Внезапно юноша пододвинулся ближе ко мне, чтобы объяснить заново то, как нужно решать. Он тыкал в пример, что-то выкрикивал, но слова снова пролетали мимо меня, но я старалась изо всех сил запомнить всё, что он мне говорил. Наблюдать за таким Лермонтовым намного интереснее, чем за им обычным. —…Тебе всё понятно? — к концу сказал он — Да, кажется, я поняла. — кивнула я — Отлично, тогда сделаешь пару примеров и потом мне завтра покажешь. Отлично, теперь помимо стиха мне ещё и примеры математические решать. Ну это точно не клуб, а пытка какая-то. Неужели это всё так необходимо. Михаил записал мне три номера, в которых было ещё три номера. Ну, не номера, задания. Прекрасно. — И только попробуй не сделать их, я проверю. И ещё, поаккуратнее с учебниками, это раритет как никак. — Раритет? Да их же в библиотеке навалом… — сказала я, закатив глаза — В любом случае, на сегодня всё. Надеюсь, ты всё уяснила. Уяснила? Да мой мозг сейчас взорвётся из-за тебя. Никогда мне ещё не было так плохо. — Так, ребята. Давайте перейдём к самой интересной части нашего литературного клуба! Обмен стихами! — появившись рядом с нами, объявил Александр с улыбкой на лице. Точно, я совсем уже забыла про это. Я достала из кармана вчера написанный стих, состоящий из случайных исторических фактов. Надеюсь, всё будет не так уж и плохо, как я предполагаю. — Ура! Обмен стихами! Обмен стихами! Я так хочу прочитать стих каждого! — радостно восклицал Есенин, подпрыгивая на месте, словно ребёнок. — Я…не очень хорош в поэзии. Мне больше нравится писать прозу, но надеюсь, что вы оцените меня честно и справедливо. — тихо сказал Гоголь, теребя ворот своей рубашки. — Ну, думаю, что всё равно пришлось бы показать своё мастерство когда-нибудь. — Лермонтов на мгновение остановил свой взгляд на мне, а потом горделиво отвёл его, усмехаясь. — Я тоже заинтересован в том, что вы написали, поэтому надеюсь, что никто не забыл написать стихотворение — согласился с каждым Александр, кивая головой. Я же молча сидела и ждала, когда все начнут обмениваться своими творениями. Но кому сначала показать моё стихотворение. Наверное, было бы логичнее начать с Серёжи, ибо мы с ним друзья и будет не так неловко показать стих сначала ему. Я подошла к Серёже и помахала ему рукой в знак приветствия. Он тут же меня заметил и весь засияв, помахал в ответ: — Привет! Как твой первый день в клубе? — спросил Есенин заинтересованно — Вполне неплохо. Могло бы быть и хуже, на самом деле. — я улыбнулась, ответив искренне — Я рад это слышать. Ты просто не представляешь, как я волновался, что тебе здесь не понравится. Или ты кому-то не понравишься, но увидев тебя и Мишу, я понял, что волновался напрасно. Он же учил тебя математике, верно? — Ну, да, но я его почти не слушала, честно говоря. В ответ Сергей рассмеялся: — Верю. Очень верю. Я тоже сам чуть не заснул, пока он мне объяснял все эти теоремы. Кому вообще это понадобиться в жизни? — он надулся и некоторое время молчал — Итак, не хочешь ли показать мне своё стихотворение? — переменил тему юноша. — А, точно! Держи! — я протянула ему, уже чуть помятую бумажку — Так-так, и что тут у нас? — Сергей развернул бумажку и тут же начал про себя читать. Некоторое время стояла напряжённая тишина. Что же он скажет? Я не могу сказать по его лицу, нравится или нет. По моему телу пробежались мурашки, а по спине прошёл холодок. Я очень нервничала, поэтому в ожидании смотрела на своего друга, пока тот что-то обдумывал. Внезапно он потрепал меня по голове и сказал: — Очень хорошее стихотворение! Мне очень понравилось! Боже, как ты могла скрывать от меня свой талант все эти годы. Мне даже немного обидно. «Смех заразителен» — как говорится, поэтому я рассмеялась вместе с ним, отмахнувшись: — Да ладно тебе, ты так говоришь лишь потому, что мы друзья. Ты меня переоцениваешь. Ничего особенного в этом стихе нет. — Это ты просто себя так занижаешь, а стих мне правда понравился. Неужели я стану лгать тебе? — Есенин обиженно поджал губы, но вскоре снова лучезарно улыбнулся, доставая из своего кармана ещё одну бумажку, он протягивает её мне — Теперь, если ты не против, можешь прочитать и моё стихотворение. — С удовольствием! — взяв из его рук лист, я начала читать Черемуха душистая С весною расцвела И ветки золотистые, Что кудри, завила. Кругом роса медвяная Сползает по коре, Под нею зелень пряная Сияет в серебре. А рядом, у проталинки, В траве, между корней, Бежит, струится маленький Серебряный ручей. Черемуха душистая Развесившись, стоит, А зелень золотистая На солнышке горит. Ручей волной гремучею Все ветки обдает И вкрадчиво под кручею Ей песенки поет. Я несколько раз перечитала стихотворение и всё, что меня переполняло на данный момент, так это восхищение. Я начала смотреть то на Есенина, то на само произведение. — Ну как? — наконец спросил он — Мне нравится. Честно говоря, я не надеялась на то, что ты напишешь что-нибудь серьёзное. И это стихотворение так хорошо описывает тебя настоящего. Я, конечно, не умею давать полный анализ стихотворений, но моё личное мнение в том, что стихи про природу очень красивы в твоём исполнении, Серёжа! — я улыбнулась, протягивая лист обратно владельцу. — Эй, между прочим, я занимаюсь писательством уже два месяца. Это просто ты ничего не замечаешь. — он пожал плечами — И…Да, может быть, это стихотворение в какой-то степени олицетворение меня. Ну, или может быть, я просто люблю черёмуху! — Я бы нисколько не удивилась, если бы было так. — я закатила глаза. И всё-таки Серёжа в любом возрасте останется тем же деревенским мальчишкой, которого я помню с детства. Следующего я решила выбрать для прочтения Гоголя, так как он является самым начитанным, среди всех остальных. Он уж точно даст мне подробный анализ прочитанного! Недолго думая, я подошла к брюнету, поздоровавшись: — Привет, Николай! Тот чуть повернулся в мою сторону, но увидев меня, тут же замялся, отведя взгляд: — А, здравствуй, ты пришла поделиться со мной стихотворением? Хорошо, я как раз закончил читать стихотворение Александра Сергеевича, поэтому я с радостью почитаю твоё Я кивнула и передала ему моё стихотворение без слов. Прошла минута. Две. Три. Напряжённая атмосфера была намного сильнее, чем с Серёжей и мне становилось неуютно. Я наблюдала за реакцией Николая, и на мгновение мне показалось, что я увидела некоторую долю разочарованности. Или мне только показалось? Тишина давила на меня со всех сторон, поэтому больше не хотя этого терпеть, я демонстративно прокашлялась в кулак, вернув Гоголя в реальность: — А! Точно, я же должен что-то сказать, верно? — он тяжело вздохнул, передав листок со стихом мне обратно — Ты ведь пишешь в первый раз, верно? — Ну да, мне не доводилось раньше писать. Времени на это не хватало. А что, так заметно? — и пусть это было ожидаемо услышать от профессионала, но всё же внутри я чувствовала некоторую обиду. Гоголь тут же покраснел и начал прикрывать руками своё смущение: — Н-нет, я тебя не обвиняю или что-то в этом роде. П-просто решил подтвердить это. — он сделал небольшую паузу, будто задумавшись о чём-то — Хорошо. Для начала, нужно отметить, что я замечаю, что у всех начинающих писателей проясняется одна и та же ошибка. Они применяют слова, значение которых не до конца понимают. Они их используют лишь потому, что так будет «симпатичнее» выглядеть текст, но они не понимают, что именно эти слова теряют весь смысл, который был возложен в стихотворение. Если ты начинающий писатель, тебе лучше начать с простых стихотворений с простыми словами. Каждый с этого начинал. Как и я, соответственно. После этих слов, Николай тяжело вздохнул, а я даже не знала, что сказать. Всё верно, он был абсолютно прав. — С-спасибо, Николай. Я буду иметь это ввиду в следующий раз. Не беспокойся, я тебя не разочарую! — уверенно сказала я Николай захихикал: — Уверен в этом и жду с нетерпением! Теперь, не хочешь прочитать моё? — Конечно же, — я схватила из рук Николая его стихотворение. Тот немного опешил, но спустя мгновение тут же расслабился. Се образ жизни нечестивой, Пугалище монахов всех, Инок монастыря строптивый, Расстрига, сотворивший грех. И за сие-то преступленье Достал он титул сей. О, чтец! имей терпенье, Начальные слова в устах запечатлей. — Оно не такое большое, как я надеялся изначально, но я обещаю, что завтра будет намного длиннее и лучше. — смущённо пробормотал украинец — Не волнуйтесь, Николай. Это стихотворение прекрасно. Я бы никогда не написала что-то наподобие! Гоголь ничего не ответил, а лишь покраснел ещё сильнее и пробормотал что-то невнятное. Буду считать это, как благодарность. Далее я решил показать стихотворение Александру Пушкину. Он тоже профессионал и, сказать честно, я раньше очень любила читать его стихи, поэтому его мнение мне максимально важно. Не успела я подойти, как Александр незамедлительно подошёл сам, будто предчувствуя: — Привет! Вижу, ты уже вовсю делишься со всеми стихами. Это хорошо, очень хорошо. Видно, что ты уже не так стесняешься нас с нашей последней встречи. — Можно и так сказать. Серёжа говорил мне, что мы одна большая семья, поэтому я должна относиться ко всем вам немного проще. Александр рассмеялся: — А-ха-ха, да. В какой-то степени он прав. Мы действительно ведём себя, как семья. Ну, чем порадуешь такого кудрявого старика, как я? — в его голосе были нотки веселья — Держите, Александр Сергеевич. — протянула уже третьему человеку я. Быстро пробежавшись по тексту, он не стал долго меня ждать и прямо сказал: — Очень хороший стиль. В какой-то степени напоминает мне письмо Миши, но всё же есть некоторые отличия. Меня это очень порадовало. Сам Александр Пушкин похвалил меня. Девушки из моего класса разорвали бы меня на куски, если бы узнали. Не подумайте ничего, я не ярая фанатка, в отличие от моих одноклассниц, но писал Александр действительно хорошо, поэтому я вполне уверена, что его стих будет на высоте. Недавно я в часы свободы Устав наездника читал И даже ясно понимал Его искусные доводы; Узнал я резкие черты Неподражаемого слога; Но перевертывал листы И — признаюсь — роптал на бога. Я думал: ветреный певец, Не сотвори себе кумира, Перебесилась наконец Твоя проказливая лира, И, сердцем охладев навек, Ты, видно, стал в угоду мира Благоразумный человек! О горе, молвил я сквозь слезы, Кто дал Давыдову совет Оставить лавр, оставить розы? Как мог унизиться до прозы Венчанный музою поэт, Презрев и славу прежних лет, И Бурцовой души угрозы! И вдруг растрепанную тень Я вижу прямо пред собою, Пьяна, как в самый смерти день, Столбом усы, виски горою, Жестокий ментик за спиною И кивер чудо набекрень. — Очень сильный стих. В хорошем смысле слова, конечно же. — искренно ответила я — Да, в последнее время стихи с подобным сюжетом очень популярны. Стараюсь следовать моде, как только могу. — А что тебя вдохновило при написании этого стихотворения? — поинтересовалась я Александр загадочно ухмыльнулся — Можно сказать, у меня было озарение. Строчки сами появлялись на листе бумаги. Мне немного трудно говорить о всех этих философских вещах, но да. Я понимающе кивнула, но какая-то часть моя говорила о том, что Александр специально что-то недосказывает. Интересно, что же творится в голове великого поэта? Наверное, это известно лишь ему самому. Последний, которому я ещё не показала стихотворение, оказался Михаил. Честно сказать, я долго сомневалась, стоит ли давать ему прочитать стихотворение вообще. Однако один раз встретившись с ним взглядом, все мои сомнения улетучились и я уверенным шагом подошла к юнцу. Тот, кажется, уже заметил, поэтому скрестив руки на груди, он нахмуренно ждал меня: — Миха— — Просто давай свой стих, и мы покончим с этим. — он выхватил у меня из рук бумажку и начал пробегаться по строчкам. Сначала его лицо выражало отвращение, но с каждой секундой оно менялось на более мягкое, почти удивлённое. Казалось, что он перечитывал моё стихотворение несколько раз, будто не веря своим глазам. Наконец заметив, что он закончил читать, я ждала его мнения по поводу стихотворения. Он всё ещё смотрел на меня округлёнными глазами, но спустя некоторое время оно снова переменилось в раздражённое. — Мне не нравится. — выплюнул он Что и требовалось доказать. В каком-то смысле я и ожидала от него такой реакции, поэтому до конца не хотела показывать ему стих. — В каком это смысле «не нравится»? — кажется, что агрессия Лермонтова повлияла и на меня — Просто не нравится! Этот стих. Он… — Лермонтов остановился на полуслове. Кажется, сейчас он в полнейшем замешательстве. Он не мог долго подобрать слова и со стороны это казалось забавным, что я даже издала смешок — Что смешного?! — вскрикнул он — Просто немного забавно наблюдать за твоей реакцией. И вообще, ты даже не указал мне причину, почему тебе не нравится мой стих. Кстати говоря, Александр сказал, что по стилю то, что я написала походит на твой! Глаза Михаила расширились ещё сильнее. — О-он так сказал? — снова пауза — В-в любом случае, это не важно! Тебе всё равно указал на ошибки Николай, я слышал, поэтому добавить мне нечего. Наслаждайся творением настоящего гения. — Или просто потому, что ты бы написал также. — буркнула я Утро на Кавказе Светает — вьётся дикой пеленой Вокруг лесистых гор туман ночной; Еще у ног Кавказа тишина; Молчит табун, река журчит одна. Вот на скале новорождённый луч Зарделся вдруг, прорезавшись меж туч, И розовый по речке и шатрам Разлился блеск, и светит там и там: Так девушки купаяся в тени, Когда увидят юношу они, Краснеют все, к земле склоняют взор: Но как бежать, коль близок милый вор! — Ты очень любишь Кавказ, не так ли? — спросила я — Большую часть своего детства я провёл именно на Кавказе. Бабушка вечно возила меня туда и… — внезапно он остановился — А вообще, зачем я тебе это рассказываю? Тебя вообще не должно волновать моё детство! — Ладно-ладно, твоя взяла. Только не злись, Михаил. И тут меня осенило. Я начала называть Михаила единственным (за исключением Серёжи) на «ты». И видимо, что смущало это только меня. Хотя, что я на самом-то деле. Он моложе меня, поэтому было бы странно, если бы я называла его постоянно на «Вы». Вот я и обменялась со всеми стихами и каждый отзывался о нём по разному. Я прочитала стихи каждого и я убедилась в том, что у каждого была своя индивидуальность. — Итак, ребята. На сегодня пока всё. Можете идти домой. И не забудьте написать новое стихотворение на завтра! — счастливо произнёс Александр, объявляя об окончании деятельности литературного клуба на сегодня. — Серёжа, идёшь? — коротко спросила я. Тот повернулся ко мне, но сразу не ответил. Будто он переваривал в своей голове мой вопрос. Но когда он понял, он активно покачал головой, сказав грустно: — Прости, но сегодня я не могу. Я пока останусь в школе. Иди без меня. Я нахмурилась — Что-то случилось? Тот снова покачал головой, натянув улыбку: — Нет-нет. Всё хорошо. Просто у меня дополнительные занятия. Нет ничего такого, о чём ты должна беспокоится. Иди с Богом. Я ещё немного постояла, смотря на то, как он поспешно собирает вещи и тяжело вздохнув, направляясь к выходу кинула ему: — Если что-то случиться, сразу звони, кричи, что хочешь делай. Ты ведь знаешь, что мы друзья, поэтому должны доверять друг другу. Но Сергей меня уже не слушал, выбегая из кабинета. Я тяжело вздохнула и направилась домой, думая о том, что предвещает ей следующий день.