Почувствуй мой запах!

«Когда очень хочешь, хоти без приколов».

      — Ах ты сволочь недоёбанная! Пугало черножопое! Ой, нет… Бэкхён, ты же не расист. Огрызок мелкочленный! Да как ты, такое существо, смеешь бросать меня, идеального Бён Бэкхёна?! Запомни, абортыш, это не ты меня бросил, а я тебя! Да, именно так! — среди уставших студентов, остановившихся, чтобы посмотреть на развернувшуюся драму, раздаётся громкий крик невысокого блондина, адресованный уже порядком пропавшему из вида бывшему парню. — Чёртов гусь… Я был слишком добр к нему, — дополняет парень и, закатив глаза, зыркает на зевак, которые, в свою очередь, узнав Бэка, торопятся скорее разбежаться, дабы не получить такого же нагоняя.       Всё потому, что каждый студент, обучающийся в этом университете, знает этого невысокого омежку как облупленного. И одно лишь упоминание его имени вызывает неприятные мурашки по телу у услышавшего его. Да, именно такие чувства вызывает Бён Бэкхён, будучи строптивым, злым, громким и безжалостным человеком.       Сам же парень считает себя великолепным. Держит в страхе не только ненавидящих его сверстников, но и всех преподавателей, которые в новогодних пожеланиях попросили омегу поскорее выпуститься. И всё это объясняется его отвратительным характером, который ну никак не вписывается в ангельскую внешность обладателя. А терпеть все его выходки и капризы может лишь один человек, который, к большому несчастью, является истинным Бёна. И этот человек — Пак Чанёль. Высокий альфа с прекрасным запахом костра, что так идеально сочетается с феромонами морского бриза омеги, чудесным характером и крепкими нервами — полная противоположность.       Увы, но природа именно его так бездушно сковала с этим маленьким дьяволом, а чтобы хоть как-то помиловать, даровала ему настолько слабое обоняние, что кроме своего собственного феромона Ёль никого не чувствует. Лишь только по этой дурацкой причине парни до сих пор являются «лучшими друзьями», что до трясучки бесит Бэкхёна. Ведь глупый Чанёль, увлечённый своими делами и не видящий ничего дальше своего носа, даже не может учуять их истинность.       Бедный омега уже пятый год пытается всеми божьими силами влюбить в себя Пака, но тот, как слепой баран, не понимает абсолютно никаких намёков. Блондину даже пришлось втянуть в это своего одногруппника — Ким Чонина, чтобы хоть как-то вызвать ревность у своего тупоголового избранника, однако реакции ноль. А ни в чём не виновный Ким, который чисто случайно попался под руку и по доброте душевной решил помочь, настрадался так, что спустя неделю, не выдержав, с дёргающимся глазом решил прекратить игру фальшивых отношений.       Да, Хён мог бы прямо сказать Чану об их связи и расслабить попку, живя счастливой жизнью, но и тут жизнь решила насыпать говнеца в тарелку. И в момент, когда парень, решившись, хотел открыто признаться другу, узнал, что Чанёль влюблен в другого… Пиз***.       Именно по этой чёртовой причине, в виде блошки До Кёнсу, у блондина не выходит обратить на себя внимание истинного. Конечно, зная про всех абсолютно всё, вплоть до того, кто и с кем спит в их группе, он бы мог рассказать, что Кёнсу является омегой Чонина, однако наблюдать за разбитым после этого сердцем Пака тоже уж больно не хочется. Хотя в мыслях была идея утешить друга, скача на его огромном и великолепном х…       Поэтому в далеко не умной, но хитрой голове Бёна возникает просто восхитительный, по его мнению, план, который заключается в том, чтобы свести двух потерянных пар и, ничего не говоря Чану, дать понять, что Су уж далеко не его человек.       Гений чёртов. Жаль только, что сердце и так и так разобьётся.       Что же касается нынешней ситуации, то Ёль, который всё это время стоял в пяти метрах от «места происшествия», поедая свой попкорн, внимательно наблюдал за таким печальным разрывом отношений своего друга и одногруппника. Когда же те заканчивают ссориться, то лишь качает головой и молится, чтобы омега не пошёл за Кимом и не переломал ему что-то очень нужное.       — Ёль-и-и-и, этот червяк недокаканный бросил меня! Мне так грустно, — развернувшись с состроенной мордочкой, будто вот-вот заплачет, парень подбегает к альфе и начинает активно шмыгать носом, делая вид, что ему ну о-о-очень грустно, дабы пожалели. И Чанёль, естественно, как самый лучший и надёжный друг, выбрасывает доеденную еду в рядом стоящую урну, хлопает ладонями и распахивает руки, в которые сразу же ныряют с ехидной улыбкой.       — Бэкхён-и, не грусти. Возможно, это к лучшему, ведь он даже не ценил тебя, — поглаживая мягкие и светлые волосы, утешает ровесника. Но делает он это ровно до тех пор, пока не замечает что-то странное. — Бэк..? Бэкхён, что ты делаешь? — тут же задав вопрос, альфа наблюдает за тем, как Бён, воспользовавшись чужим замешательством, закидывает ноги на его бёдра и карабкается выше, как на канат.       — А что… ух, какой длинный… я делаю? Ничего я не делаю. Чанёль, обними меня крепче, чтобы я не упал, — наконец повиснув на Паке, как мартышка, просит и широко улыбается, уложив голову на широкое плечо. Так он находится прямо у феромоновых жилок на шее, которые хочется прокусить.       — Зачем на меня-то запрыгивать?       — Ну как зачем? Мне же грустно, а ты должен меня утешить. Вот и утешай, — с полной серьёзностью в голосе говорит прямо в чужое ухо, вдыхая любимый запах, который успокаивает лучше любых успокоительных. — Давай поторопимся, скоро урок.              — Не собираешься слезать?       — Не-а.       Вздохнув, но уже привыкнув к подобному, хватает Хёна под бёдра и, чуть приподняв, шагает ко входу. А быстро дойдя до нужного кабинета, Чанёль несильно толкает дверь ногой и просто заходит внутрь, направляясь к своему самому последнему месту у окна. Его туда посадили не из-за отсутствия мозгов, наоборот, в учёбе альфа один из лучших. А из-за высокого роста, за которым другим ничего не видно. Место блондина находится ровно там же, но в среднем ряду. Его же туда посадили лишь для того, чтобы не попадался на глаза и не мешал преподавателям вести урок. Но главная причина в том, что только рядом сидящий Чанёль мог его заткнуть и успокоить, за что все были так благодарны.       Что касается их необычных выходок, включая нынешнюю, то все, к счастью, давно привыкли. Даже преподаватели уже не обращают на них внимание, в душе радуясь воцарившейся тишине. Но так, конечно же, было не всегда.       Раньше все шептались за спинами и пытались как-то сфотографировать парочку, чтобы выложить в общий канал сплетен, однако также стремительно потом жалели, на коленях прося прощение, ведь Бэк не позволил никому выйти сухим из воды. Он раздобыл информацию на каждого и шантажировал их, доводя чуть ли не до слёз и ни капли не сочувствуя. Ведь надо было раньше думать, на какую тварь хочешь нарваться.       Если же он услышит что-то или увидит сейчас, то выставит свой длинный средний палец напоказ и обольёт грязью острым, но полным ужасных слов язычком с головы до самой дальней родословни. Хотя, честно говоря, Бэкхёну абсолютно плевать на сплетни. Он никогда не обращал на них внимание и понимал, что завистливые люди завидуют всему, будь он хорошим или плохим. Но чего он точно терпеть не будет, так это наездов на его альфу, который как раз таки страдает из-за этих самых сплетен. Раньше Чанёль действительно обращал внимание на каждое слово отвратительных людей, чему печалился и не мог сконцентрироваться на учёбе, однако со временем свыкся и, благодаря омеге, старается также не обращать внимание.       — Бэкхён, слезай, — сев за свою парту с оседлавшим его парнем на руках, просит Пак, но в ответ слышит знакомую тишину, которая заставляет привычно закатить глаза. — Ты уснул? Опять? Серьёзно? — досадно вздохнув, придвигается ближе к столу и достаёт учебники. Как раз в это время входит преподаватель литературы, который, в отличие от студентов, просто в восторге от любого вида любви, а увидев обнимающуюся парочку, вовсе ахает и складывает руки на груди, шепча «первая любовь!», подобно Рите Скитер из «Гарри Поттера». — Вот же фанатик… — хмыкнув на омегу, который уже активно рассказывает о новом произведении, Чан поворачивает голову к окну и думает о том, что даже близко не может представить себя вместе с Бэком.       Сам Бён частенько любит притворяться спящим, лишь бы подольше пообниматься и насладиться объятиями брюнета. Хотя, по большей части, он так делает, дабы пометить территорию, закрепив свой запах на одежде альфы. А глупышка Ёль даже не подозревает об этих хитрых выходках друга, поэтому спускает с рук абсолютно всё. Омега всё-таки, а омег обижать нельзя, как мама учила.       Когда же пара подходит к концу, Бэкхён как ни в чём не бывало в последний раз полной грудью вдыхает чужой запах и выпрямляется, чтобы вытянуть руки и выгнуться в пояснице. Скорее, не для того, чтобы размять мышцы, а для того, чтобы соблазнить этим друга, проехавшись по его паху. Улыбнувшись недовольному лицу, Хён легонько хлопает по чужим щекам и поднимается с бёдер, удаляясь в столовую. Вот только дойти у него до пункта назначения так и не выходит, потому что на полпути его перехватывает чья-то рука, утаскивая под крики «насилуют!» в пустой угол под лестницей, который все также называют местом для переговоров.       — Что за импотент посмел… Блошка-Су?! — наконец увидев своего похитителя, на секунду вылупляет глаза, остановив свой поток мата. Бэкхён резко и чуть грубо выдёргивает свою руку из хватки и чувствует, как ненависть внутри него начинает закипать. И чем это пучеглазое чучело смогло привлечь долбанное внимание Пака?! Второй же хмурится на услышанное прозвище, но решает пока промолчать, ведь ему важно не это.       — Привет, — несмотря на то, как пытается, всё же не очень спокойно здоровается До, глядя своими действительно огромными глазами на однокурсника. — Я хотел кое-что спросить у тебя.       — И тебе не пиздануться. Чего хочешь? — однако блондин, видимо, не желает разбрасываться любезностями, поэтому грубит в ответ и скрещивает руки на груди, чем вызывает большее недовольство у Кёнсу.       — Знаешь, я чувствую точно такую же неприязнь к тебе, однако я всё же набрался смелости и начал разговор «дружелюбно». Попрошу того же и от тебя, — просит До, на что второй, закатив глаза, всё же опускает руки и кивает, чтобы услышать вопрос. — В общем… Вы расстались?       — С кем? — немного удивляется Хён, не припоминая, чтобы с кем-то встречался, ведь в голове постоянно крутится один лишь Чанёль.       — С Ни… Кхм… То есть с Чонином, — тут же покраснев, парень вовремя поправляет себя, вот только это странное поведение, к сожалению, не ускользает от блондина, губы которого растягиваются в коварной ухмылке.       — А что?       — Сначала ответь!       — Ты первый!       — Я первым спросил!       — Не ебёт. Да и вообще, зачем мне рассказывать тебе о своей половой жизни? — на это глаза До распахиваются в изумлении и обиде, ведь теперь он думает, что эти двое успели переспать, отчего зажимает кулаки и начинает злиться.       — Он мой истинный! А ты, такой строптивый нахал, увёл его и начал встречаться! — и в итоге, не выдержав, повышает свой голос, высказываясь. Его коробит от одной даже мысли, что эти двое встречались, ведь ревность никто не отменял. И как же тяжело было омеге наблюдать за этими двумя, вздыхая и печалясь каждый раз, когда рука истинного касалась этого белого придурка. Но даже так Кёнсу не пытался что-то делать, а лишь, обиженный жизнью, продолжал избегать или скрываться от альфы. И дураку ясно, что сам виноват.       — А-а-а… О-о-оу… Так он тебе нравится? — тянет Бэк, когда чужие слова дают понять о том, что Су далеко не глупый парнишка и тоже учуял совместимость. Внутри блондина загорается маленький огонёк, который с каждой минутой перерастает в счастливый пожар, готовый обжечь волосатые ножки Кая. Эта новость в разы облегчает работу. — Что ж ты мне раньше не рассказал, мой любимый друг! — хлопнув радостно в ладоши, внезапно меняется в настроении, потому что всё идёт куда лучше, чем он планировал.       — Никакой я тебе не друг! — но второй хмурится ещё сильнее, подозревая что-то неладное. Особенно, когда блондин хватает его под руку и вприпрыжку тащит в сторону той самой столовой, до которой не успел дойти. А жопа продолжает чуить подвох.       — Ещё какой друг! Пойдём-пойдём! Мы с тобой должны многое обсудить!       Так как сейчас перерыв ровно в полчаса, пройти через толпу людей в столовой просто невозможно, не говоря уже о том, чтобы куда-то сесть. Эти громкие и голодные студенты готовы сожрать не только свои подносы, но и повариху, которая даёт маленькую порцию, чтобы всем хватило. Но, к счастью, благодаря своей популярности Хён умудряется проскользнуть и выхватить себе всё самое вкусное вместе с удивлённым этим До, который думает, что дружить с этой мелкой тварью всё же выгодно.       — И так, — начинает блондин, стоит им сесть за свободный стол в дальнем углу и начать кушать, — мой милый До-До, внимай меня обеими ушами. Мы не встречались, а просто делали вид, что состоим в отношениях.       — Кха-кха! Что? — поперхнувшись супом, в изумлении выпячивает глаза, пытаясь хоть немного понять логику, с которой живёт одногруппник. — Зачем тогда…       — Дело в том, — сразу же перебивает, чтобы начать своё пояснение, и параллельно откусывает булочку, — что Чанёль — мой истинный, но этот утырок не чувствует запахи уже лет десять из-за сбоя в организме. Я пытался привлечь его внимание и поэтому сделал вид, что встречаюсь с Каем, но ему хоть бы хны. Этот идиот влюблён в тебя! — на последнем предложении парень злобно бьёт ладошкой по столу, но сразу же успокаивается и вздыхает. — Поэтому ты и бесишь меня, — а закончив рассказ, Бэк замечает в чужих глазах некую грусть и сочувствие, поэтому сдаётся. — Ну ладно… Бесил до того момента, как я узнал, что в твоих планах Чонин. Так как я могу спокойно вздохнуть, зная, что ты не нацелен на тощий зад моего длинноногого слоника, я помогу тебе.       — Как я могу нравится Чанёлю? Я ведь даже не обращаю на него внимания, не говоря уже о том, что вовсе не общаюсь с ним, — задумчиво произносит Кёнсу и пытается вспомнить, как и где именно он смог так привлечь Пака.       — Вот именно. Я тоже не понимаю, ведь я гораздо симпатичнее тебя, — недовольно хмыкает и пожимает плечами, отворачивая взгляд, пока второй закатывает глаза на это ребячество. Угораздило же его связаться с блондином.       — Ну и как ты собираешься помочь мне? Зная твой характер, тебе страшно доверить даже зубочистку подержать. Мало ли куда ты её запихнёшь и где ею поковыряешь, прежде чем вернуть.              — Может, в делах зубочистки я и плох, но в любовных делах я секс-гуру! — и подмигнув, заставляет неприятным мурашкам пробежаться по телу. — Я сведу вас, чтобы в конечном счёте и вы, и мы счастливо ебались до конца наших дней! Ну, по отдельности, конечно.       — У тебя есть план? — хоть и страшно безумно доверять Бэкхёну такое важное дело, чьи глаза и брови играют по отдельности, но делать больше нечего. Кёнсу не может больше сидеть сложа руки и наблюдать, как у альфы меняются пассии каждый его гон, в то время как у самого одни таблетки да иглы во время течки.       — Обижаешь, пучеглазик. Это тебе не хухры-мухры, а целую девственность терять!       — Да что с тобой не так?! — после последних слов омега в изумлении громко шикает и тянется через стол, чтобы закрыть второму грязный рот. Да, его беспокоит то, что кто-то может услышать, однако он соврёт, если скажет, что не считает парня всё же забавным. — Почему ты постоянно ведёшь себя так, когда можешь быть нормальным? — но этот вопрос застаёт блондина врасплох. Тот на секунду замирает, прекращая есть, будто его раскрыли, а после возвращает себе былую непринуждённость и ведёт плечами, надев вновь свою маску. Ещё никто не интересовался им так и не видел в нём игру, как смог проглядеть омега. Все принимали это, как должное... даже Чанёль.       — Детка, не я такой, жизнь такая. Думаешь, не будь я таким ужасным, остался бы целым и невредимым? Да меня, такого лёгкого на вес, уже давно бы все отымели! Поэтому имею всех первым я.       — Ну... В этом, думаю, ты прав, — всё же прислушавшись и сумев услышать чужую позицию, парень теперь понимает, почему тот предпочитает быть диким, чем одичавшим. — Раз уж ты мне помогаешь, то помогу и я тебе, — Хён вновь поднимает свой заинтересованный взгляд и выгибает вопросительно бровь, — купи в аптеке таблетки для обоняния, они очень действенные и в течение нескольких минут пробьют обоняние. Хотя странно, что за столько лет Чанёль никак не лечился.       — Думаешь, я не пытался отвести его ко врачу? Но проблема в том, что родители не в курсе, а расстраивать их он не хочет, зная, что те сразу наведут суету. Я столько раз говорил ему, что это может повлиять на его дальнейшую жизнь, но ему хоть бы хны, — и закатывает глаза, пометив в голове пункт с таблетками. И как он сам не догадался купить их? Решил бы проблему за минуту, а не за несколько лет.       — Ну, порой мы видим проблему не такой, какая она на самом деле, поэтому и не понимаем. Может, в его ситуации также, вот и не хочет как-то напрягать окружающих этим, — пожимает плечами и доедает свой суп, глядя на время, пока второй задумывается над словами.       Закончив обедать, Бэкхён вновь хватает уже друга под руку и шагает в аудиторию, по дороге рассказывая ему историю своей жизни, ведь друзей у него на удивление совсем нет. Поэтому поделиться с кем-то своей жизнью оказывается весьма приятным занятием. Кёнсу же скромно топает рядом и внимательно слушает второго, порой хмурясь, а затем бросая смешок, теперь уже смотрит на одногруппника с другой стороны. Обалдевшие же Чанёль с Чонином, стоит им только увидеть двух рядом идущих омег, которые садятся на самый последний ряд, о чём-то шушукаясь, сразу же распахивают рты.       Пак моментально тянется к своему телефону и строчит огромное смс. Да ещё так агрессивно, что экран едва ли не горит под пальцами, после отправляет и взволнованно смотрит вновь в их сторону. Да, Бэкхён сразу получает сообщение, но не только его. Второе привлекает куда больше, чем нытьё Ёля: «Ты подружился с Кёнсу?! Чем он пахнет? Спроси, есть ли у него парень? Боже, Бэк, как ты мог не сказать мне о том, что дружишь с ним? Ты ведь знаешь, что он мне нр…» и дальше по канону сопли, от которых нервы закипают. Собака сутулая, как он посмел влюбиться в кого-то, кто не Бэк?!       Другое смс от Кима, которое гласит: «Нам нужно поговорить. Жду тебя под лестницей». И почему только всех тянет именно туда? Это ведь самое небезопасное место во всём университете. Да даже если член кому-то оторвут там, никто и не услышит. Вот только говорить До об этом сообщении парень не торопится. Ему сначала нужно выяснить, что тот хочет, а затем уже крылышки надевать да лук в руки брать. Важное дело, как-никак.       И всю оставшуюся лекцию эти двое не прекращали шептаться, раздражая окружающих, которые никак не могли предъявить им за это. Они даже не подозревали, что за полтора часа найдут столько общих тем, сколько не видели за несколько лет учёбы. Поразительно просто. Когда же преподаватель оглашает об окончании занятий, Бэкхён ненадолго прощается с Су и торопится выбежать из аудитории до того, как за ним побежит Чан. По дороге же он не упускает возможность и шлёпает испугавшегося Чонина по его огромной заднице, тем самым показав, что будет ждать в назначенном месте.       — Бэк, мне нужно тебе кое-что сказать… — стоит младшему появиться, как тот сразу же начинает свой диалог, не желая тратить время на пустую болтовню. Несмотря на то, что они одногруппники, Кай старше обоих омег на год из-за того, что опоздал с поступлением и остался ждать открытие следующей приёмной комиссии.       — О боже, святые угодники… Только не говори, что!.. — только вот второй воспринимает всё иначе и, удивлённо разинув рот, прикладывает ладошки к груди, пока Ким наивно предполагает, что они думают об одном и том же.       — Да, всё именно так… — и, досадно вздохнув, радуясь тому, что его поняли, тут же закатывает глаза после продолжения чужих слов, готовясь прибить эту мелкую собаку.       — Ты серьёзно? Хочешь вернуть меня?! Слушай, я же говорил, что мой истинный — Чанёль, и ты согласился на время притвориться моим парнем. Я что, настолько сексуальный, что ты всё же влюбился? — и жалобно взглянув, будто альфа один из многих его поклонников, не дающих пройти, едва ли не получает фингал под глаз, ибо второй конкретно закипает от этих шуток.       — Прекрати нести всякую херню! Ты не привлекателен даже для одного раза, о какой любви может идти речь вообще? — но эти слова, кажется, задевают второго.       — Что сказал?! А ну забери слова обратно, иначе я тебе письку оторву!       — Ладно-ладно, хватит! — всё же сдаётся мужчина, когда второй уже тянется к его промежности, готовясь схватить и сжать с силой чужое достоинство. — Может, для кого-то ты и красивый, но у меня уже есть истинный.       — А, ну это не новость, — взмахнув рукой, вводит второго в замешательство. — Ты любишь его, а он тебя избегает, и вот ты страдаешь от сердечных мук и бля-бля.       — Откуда ты?..       — А это разве важно? Я всё про всех знаю. Даже секретики твоего Кёнсу знаю, хи-хи-хи, — сощурив глаза, вжимает голову в плечи и коварно смеётся, подобно злодеям, но больше для того, чтобы позабавиться реакцией Кима, что не заставляет себя долго ждать. Тот нервно закусывает губу, с трудом сдерживая себя, чтобы не начать расспрашивать, но прекрасно знает, что Бэк не расскажет. Несмотря на то, что он всё знает, не выдаёт никому личную и даже скрытую информацию, пока ему сильно не насолят по жизни. Это его, кажется, единственный плюс. — Ну так чего от меня хочешь? Чтобы я свёл вас?       — Да, — честно признаётся второй, не веря, что ему помогут.       — А что я получу взамен?       — Что угодно.       — Хм-м… Что угодно, говоришь? — ну конечно же, просто так он не станет что-либо выполнять. Не в его это стиле. — Тогда хочу, чтобы ты извинился передо мной.       — Публично на коленях? — вздохнув и уже приготовившись к худшему исходу, Чонин приятно удивляется и меняет своё мнение о парне, когда слышит:       — Прямо сейчас и искренне. За то, что назвал меня некрасивым. И за то, что бросил первым!       — Но ведь это была игра!       — А мне без разницы. Я — омега, хрупкое, нежное и мягкое существо. Я ангел, чьи чувства ты, придурок, безжалостно ранил и чьи белоснежные крылышки подрезал! — наигранно вытирает слезу, а после косит взгляд в ожидании.       — Какой, нахер, ангел? Да ты сатана во плоти! Не видишь рогов и хвоста что ли?       — Я щас тебе хребет вырву и скормлю русским медведям! Извиняйся, иначе я расскажу Кёнсу, что ты ебал всех в универе, включая преподавателей, поэтому ты так хорошо учишься! А ещё то, что ты дрочишь на картонного До, которого повесил у себя в коморке!       — Т-ты!.. Да как ты!.. Такого не было даже! — разинув в шоке рот, Кай вновь закипает, потому что ни одно сказанное слово не является правдой. Ох, и как же он сожалеет о том дне, когда повёлся на невинное личико и согласился встречаться с Бэком.       — Как думаешь, кому он поверит? Милый, время не резиновое, — и, постучав по запястью, где должны быть часы, ухмыляется.       — Твою ж… Ладно, прости за то, назвал тебя некрасивым и бросил первым. Мне правда жаль, что я ранил твои чувства. Доволен?       — Вполне. Я всё устрою, жди весточку, — сказав напоследок, разворачивается и шагает прочь оттуда, заставив чужое сердце забиться теперь уже от волнения и паники.       Положиться на этого омегу — то же самое, что спрыгнуть с крыши без уверенности, встретит тебя батут или земля, настолько Бэкхён не вызывает никакого доверия. Его специфические взгляды на жизнь всегда пугали, не говоря уже о том, как тот меняет чужую жизнь под свой лад, чем делает всё только хуже.       Однажды, когда Бэк вызвался помочь учителю, сказав «положитесь на меня», он чуть не спалил всю школу, которую тушили пятью огнетушителями. В другой раз на практику по химии он принёс трёх крыс, сказав, что они дохлые. И какое же было лицо у преподавателя, когда оказалось, что крыски-то не дохлые вовсе и спокойненько себе выползли из пакета, разбегаясь по разным углам под визги студентов. Оправдание, конечно же, у Бэка было короткое: «Упс… А я думал, что убил их. Я засунул крыс в пакет и так усердно прыгал на них! А они живучими оказались. Странно…». Действительно, очень странно. Особенно момент, когда он прыгал на них, чего, безусловно, не было. Но приврать всегда надо.       Избежал он наказания и тогда, когда в столовой украл из буфета почти все булочки, тайком сожрав в подсобке для швабр и оставив одну единственную для любимого Чана. А когда ругали, то Бён пускал наигранные слёзы, крича:       — Я же всего лишь маленькая омежка! Разве меня можно ругать за то, что я чуть-чуть проголодался? Вы и сами знаете, что для нас стресс опасен, ведь мы создаём будущий род… А что, если из-за стресса я не смогу иметь ребёночка? Маленького такого… С большими глазками… Толстенького… Вам разве не жалко меня? — На это преподаватели, состоящие из альф и бет, лишь неловко кивали, соглашаясь, ведь рожать — это святое. А когда Бэкхён скрывался за дверью, то они задавались вопросом, что только что произошло и как тот снова оказался безнаказанным? *       — Эй, Бунбон! Ты чего на смс не отвечаешь? — наконец сумев выловить друга у выхода из школы, Чанёль ласково зовёт и по привычке перехватывает рюкзак, закидывая на своё плечо, потому что у младшего с детства болят плечи от тяжести.       То, что Ёль является воспитанным и, к тому же, джентльменом, безумно нравится и льстит Бёну, вызывая даже в какой-то степени восхищение. Альфа всегда считал, что омегам и так тяжело жить, потому что, во-первых, у них болезненные течки каждый месяц, в то время как гон раз в три месяца, во-вторых, на каждом углу, куда ни плюнь, угроза от альф, а в-третьих, им приходится рожать нового человека, испытывая колоссальную боль — больше, чем организм может выдержать. Альфы же… А что альфы? Гуляют себе, никого не боятся, гон проводят без боли в обнимку с какой-нибудь омежкой, кайф. Живи — не хочу называется.       — Чанёль, тебе стоит перестать любить его, — глаза излюбленно закатываются за веки, потому что больше парень не может слушать это нытьё, которое причиняет ему боль. Он прекрасно понимает, что, знай Чан об этом, то не открыл бы своего рта, ценя чужие чувства.       — Почему? Что не так? У него всё же кто-то? — но он заламывает брови и вглядывается в чужое лицо, которое смотрит себе под ноги.       — Я не спросил.       — Кстати, у тебя, кажется, скоро течка. На тебя все смотрят, — заметив косые взгляды и попытки вдохнуть омежий феромон, Пак хмурит брови и делает грозный вид, чтобы не смели стрелять своими грязными членами в сторону его невинного друга. От этого сердце Бэкхёна трепещет, вновь обливаясь кровью.       — Ты прав, она должна начаться через пару дней, — всё также задумчиво бубнит, но после останавливается и встаёт на носочки, чтобы чмокнуть альфу в щёку. — Спасибо, что всегда остаёшься рядом и защищаешь меня.       — Это ведь мой долг, Бэкхён-и. Но твоё меняющееся настроение вводит меня в замешательство. Я привык к строптивому и стервозному тебе, — добро усмехается.       — Да вы что, сговорились все?! Пошли вы в жопу индюшкину, придурки! Не можете даже искренность в душе разглядеть! — выдав цитату, он гордо поднимает обиженный носик и топает вперёд, вызвав у альфы умиление. — Завтра я буду ночевать у тебя.       — Почему? Опять проблемы дома?       — Нет, просто хочу провести с тобой время. А что, ты против?       — Ты ведь знаешь, что нет.       — Ну вот и я так думаю. Какие у тебя могут быть дела, когда к тебе прихожу твой любимый я? Правильно! Никакие. **       На следующий день Бэкхён оказывается слишком загадочным. Он всё ходит, странно улыбаясь себе под нос, а на парах и вовсе хихикает, чем заставляет бедных окружающих нервно сглотнуть слюну, надеясь, что он продумывает что-то не для них. Даже в столовой не торопится, как обычно, а витает в своих мыслях, заставляя Чанёля буквально вести себя за руку, чтобы успеть взять хоть что-то.       К концу дня, когда все студенты торопливо разбегаются по домам, Бэк отправляет сообщение Кёнсу со срочной просьбой зайти в двести пятый кабинет, после чего отправляет это же сообщение Каю. Спрятавшись за углом, он внимательно наблюдает за тем, как первым туда входит омега, а затем и альфа, попавшись в его ловушку.       Стремительно подбежав, блондин захлопывает дверь и закрывает на ключ, подкупив при этом уборщицу, чтобы та открыла кабинет только лишь через полтора часа. Он прекрасно знает, что этого времени будет предостаточно, ведь долго они не протянут, вдыхая запах друг друга.       Что же касается Чанёля, то тот в это время находится в кабинете, расположенном прямо напротив двести пятого, из окна которого прекрасно видно, кто и чем занимается. Именно поэтому, без труда увидев До и Кима, что стоят вплотную друг к другу, Ёль чуть ли не падает со стула. Он искренне верил, что Кёнсу окажется его истинным, наплевав даже на то, что собственный запах никак не манил его. А теперь, увидев, что эти двое вместе, его мир с грохотом падает на землю, потеряв все шансы. Конечно, он мог бы возразить судьбе и попытаться завоевать его, но он не из таких людей. Он не станет из-за своего эгоизма рушить чужое счастье.       Когда же он уходит из аудитории, не желая наблюдать за их дальнейшими действиями, Бэкхён ловит Чана у самых ворот, заметив его опущенную голову с плечами, что не свойственно всегда счастливому альфе. Не думая ни секунды, блондин с разбегу прыгает ему на спину, но его не подхватывают за ноги, как обычно, а продолжают идти, будто чужой вес никак его не тронул.       — Эй, ты чего такой грустный? — но ответа не следует, что настораживает, заставив положить голову на плечо, дабы увидеть это опечаленное выражение лица.       — Оказывается, у Кёнсу есть парень… — но эти слова, как гром среди ясного неба. Да, Бэкхён планировал рассказать, но его опередили, отчего он медленно сползает на землю.       — Ох, значит, ты увидел?       — Так ты знал? Знал и не рассказал? — останавливается на месте и с удивлением смотрит на друга, но тон не повышает, а лишь сильнее изгибает брови. Словно его предали.       — Если честно, это я их свёл сегодня, — и Хёну ничего не остаётся, кроме как признаться, ведь врать он не хочет. Чанёль не заслуживает лжи. — Не обижайся, прошу. Они оба попросили меня об этом, потому что учуяли истинность, но я не хотел пока говорить тебе, зная, что ты расстроишься. К тому же, если бы я этого не сделал, ты продолжил бы не замечать свою настоящую омегу! — на эмоциях начав стремительно тараторить, чтобы убедить альфу в правдивости своих слов, случайно ляпает конец, после чего в шоке закрывает себе рот, получая такую же реакцию от второго. — Ой…       — То есть… Хочешь сказать, что всё это время знал, кто мой истинный, и молчал об этом? Бэк, ты с ума сошёл, что ли? Почему не сказал?! — и всё же повысив голос, Пак не на шутку начинает злиться. И впервые именно на Хёна. Тот знал, насколько истинность важна брюнету, видел, как Ёль мучился от этого, и молчал. Разве так поступают друзья?       — Да потому, что ты сам должен это почувствовать! Почему всё должен делать я?! — но второй парирует и кричит в ответ.       — Но я не могу, и ты знаешь это.       — Да всё ты можешь, Чанёль, просто не хочешь! Почему ты всегда такой? Делаешь лишь то, что нравится, и думаешь лишь о себе. А как же я? Как же мои чувства? Ты хоть раз спросил меня, кто нравится мне? Поинтересовался, о ком я думаю каждый день? Почему всегда всё должен делать я?! — наконец Бэк выпускает всё, что копилось в его груди, а затем опускает голову, с силой закусив нижнюю губу, ведь слёзы предательски стекают по щекам. Ему ещё никогда не было так больно из-за альфы. И, кажется, он чувствует эту боль физически, потому что хватается за сердце, которое начинает колоть, словно мелкие иглы внедряются в стенки.       — Бэ… — только начинает парень, протягивая руку, чтобы коснуться плеча, как омега уворачивается и перебивает его.       — Забудь, — пытается твёрдо, но голос дрожит. — Я неважно себя чувствую, наверное, из-за течки. Возможно, сегодня я останусь дома, — и, не дождавшись ответа, всё также с опущенной головой разворачивается и быстрым шагом удаляется прочь, медленно давая волю слезам.       — Бэк-э-эк… — Чанёль же жалобно зовёт его вслед и хочет пойти следом, но ноги продолжают стоять, будто приклеены.       И только сейчас он понимает, что совершил ошибку, ведь слишком хорошо знает омегу, как и то, что Хён не станет попусту лить настоящие слёзы. Его действительно нелегко задеть, но если это случается, то он скрывает, как может. Блондин не желает показывать настоящего себя никому, просто потому, что не доверяет людям. И Паку не хватило пяти лет, чтобы узнать причину этому чувству, но он продолжает находиться рядом — один из немногих, кому омега позволяет это сделать. Но почему?       Что касается слёз, то альфа видит их лишь второй раз, первым из которых был, когда отец Бёна скончался из-за долгой болезни, о которой парень также не разглашал. Он просто выслал сообщение о церемонии, куда Чанёль, включая его семью, стремительно прибыли, не веря в случившееся. Ему пришлось всю ночь утешать друга и утирать его слёзы, а уже спустя несколько дней омега надел свою маску и вернулся в общество, будто ничего и не было. Но несложно догадаться, ночи его были всё такими же мокрыми.       К счастью, Бэк умеет быстро успокаиваться и забывать обиды, именно поэтому уже через полчаса, успокоившись, он заходит в аптеку рядом с домом, где фармацевтом оказывается миловидная и… кажется, очень тупая девушка. Настолько, что только альфы ведутся на её отсутствие мозгов, готовые три часа стоять в очереди, лишь бы выпросить номерок.       — Да говорю же тебе, идиотина, таблетки для о-бо-ня-ни-я! У тебя в мозгах что, только альфы и ботокс?! Как можно не понять меня? — не выдержав же её даже минутного тугодумия, в итоге верещит во всю аптеку, разогнав посетителей.       — Эй! Да как вы смеете так со мной разговаривать, недоумок? — но та в ответ начинает повышать свой писклявый голос, от которого уши закладывает.       — Ха! Недоумок? Я тебе сейчас волосы выдру и в пизду затолкаю! Я твои почки через ноздри выну и жрать заставлю! Быстро дала мне таблетки! — однако блондин парирует, и из-за его нереально громкого и истеричного крика уши закрывать приходится именно фармацевту, которая в испуге всё же находит и вручает пачку. Да, на что только не толкает страх, даже мозги проявляет, чудеса просто!       Пулей вылетев из аптеки, ведь ему там слишком душно, косит суровый взгляд на зевак, обсуждающих то, как не повезло его альфе. Да если бы они только знали, что это ему не повезло с альфой, то молчали бы в тряпочку.       Ближе к вечеру парень уже решает, что надеть, и плюёт на то, что говорил не ждать в гости. Он уже успокоился и поменял своё решение, ведь что сделано, того не воротить. И, решив надеть огромную бежевую толстовку Пака, которую он благополучно стырил, дабы наслаждаться запахом, широкие джинсы с кедами, становясь похожим на подростка, хватает таблетки и, наконец, выходит из квартиры. К счастью, друг от друга они живут не так далеко, поэтому вся дорога суммарно занимает минут сорок пешим шагом, а так как парень воспользовался транспортом, то путь сокращается до двадцати минут.       — Бэкбон? Ты ведь говорил, что не придёшь, — стоит прозвучать дверному звонку, как альфа тут же открывает дверь, будто стоял за ней и ждал. На его вопрос второй лишь фырчит и опускает взгляд на оголённый торс, ведь на Паке одни лишь пижамные штаны. Этот вид возбуждает до боли в паху, заставив чуть ли не застонать от наслаждения.       — А ты, вижу, баиньки собирался? «Спокойной ночи, малыши» уже показывали? — но он берёт себя в руки и язвит в ответ, проходя внутрь, чтобы разуться.       — Бэк, — наблюдая за чужими действиями, начинает Ёль, чувствуя на себе ужасную вину и обязанность извиниться. — Прости меня, — и с полной искренностью в голове и глазах он тянется, чтобы обнять друга, который, опешив, едва ли воздухом не давится.       Жар чужой гладкой и такой рельефной кожи просто давит и плавит изнутри, а эти феромоны лишь приближают течку, готовую начаться с минуты на минуту. И если это случится, то омега точно без зазрения совести изнасилует брюнета. Но, решив забыться хотя бы на минуту, обнимает в ответ и громко вдыхает запах костра, сгорая от него, а короткими коготочками царапает широкую спину, дабы хоть как-то не превратиться в пепел.       — Прости, что расстроил, поэтому не царапайся, пожалуйста, и не обижайся на меня. Я действительно повёл себя эгоистично по отношению к тебе, не уделил тебе должного внимания, когда ты расстался и постоянно говорил о своей влюблённости. Но я не со зла, правда, — на секунду замерев, парень вслушивается в чужие слова и вновь ощущает грусть, однако стоит ему услышать шипение, как он тут же возвращает себе былую непринуждённость и отталкивает от себя Пака, которого до красноты расцарапал уже.       — Да забей, пойдём пожрём лучше, — и, взмахнув рукой, хочет пойти в сторону кухни, как его останавливают вопросом.       — А ты дома не поел?       — Нет. Я специально голодал, чтоб у тебя поесть, — на полном серьёзе выдав это, видит, как Чан наивно верит ему. — Да ел я, ел! Ты чего такой доверчивый-то? Да и вообще, тебе еду что ли на меня жалко? Она настолько дорогая?       — Да я ведь даже ничего не сказал. Просто задал вопрос, потому что удивился, ведь ты постоянно кушаешь, — абсолютно без задней мысли сказав это, теперь наблюдает, как у Хёна сужаются глаза, что не сулит ничего хорошего.       — Что ты только что сказал? Что я… что? Много ем? Намекаешь, что я жирный?! — с каждым словом раздражаясь всё больше, омега начинает краснеть, пока второй, обречённо вздохнув, правой рукой тянется и потирает свою переносицу. Эти скандалы никогда не прекратятся, видимо. — Ты видел вообще мои острые косточки? Видел мои рёбра? Нет? Тогда я покажу тебе, утырок! — и, приподняв толстовку, расстёгивает ширинку джинс, что тут же летят вниз благодаря своей форме, оставив Бёна в одних боксерах. Наровясь точно также стянуть толстовку, дойдя до шеи, сталкивается с сопротивлением в виде чужих рук.       — Бён-ни, я не говорил, что ты толстый. Ты худой и даже очень, поэтому не нужно доказывать мне ничего. Оденься и пойдём вкусно кушать, хорошо? — пусть они и друзья, Чанёль всё же альфа, которого возбуждает красивое тело омег. И если Хён будет щеголять перед ним в таком виде, то ему ничего не останется, кроме как возбудиться, именно поэтому он отводит взгляд с подтянутого торса и ровных ног, которые уже успел разглядеть.       — Уверен, что я худой? — уточняет прежде, чем потянуть одежду обратно вниз.       — Да, абсолютно.       — Ладно. Но штаны не надену, — и всё же ведёт плечами, показывая свой характер, чем возмущает Чана.       — Почему?       — А ты футболку надел? Нет. Так с чего я должен?       — Но это мой дом!       — Но мне плевать!       Демонстративно закатив глаза, всё же сдаётся, когда понимает, что спорить с этой мартышкой просто бесполезно. Бэкхён всегда найдёт ответ. Поэтому он лишь кидает фразу «делай, что хочешь» и направляется в свою комнату, ложась на кровать. Омега же победно улыбается и топает в сторону кухни, чтобы взять некоторую еду и присоединиться к другу.       Судя по заставке, Чанёль играл в игру до прихода парня, а сейчас выбирает комедийный фильм, не желая углубляться в драму. Особенно после увиденного днём. Ему явно нужно отвлечься и посмеяться, чтобы отпустить ситуацию и пойти дальше, но никто не ожидал, что фильм продлится целых три часа. Лишь благодаря хохоту, кашлям и смешным комментариям омеги Ёль смог расслабиться и не заметил, как быстро пролетело время.       Когда же начинаются титры, Бэкхён обращает внимание на то, как второго клонит в сон, если судить по количеству зевков. Быстро среагировав на это, парень срывается с кровати и под чужие попытки не смотреть на худые ноги через мгновение прибегает обратно со стаканом воды в одной и таблеткой в другой руке. Это то самое лекарство из аптеки, чтобы нормализовать обоняние альфы, вот только при попытке впихнуть его в чужой рот Хён сталкивается с сопротивлением.       — Да сожри ты её уже, сволочь! — не выдержав, в итоге кричит и шлёпает по плечу, вновь нависнув сверну и пальцами пытаясь пропихнуть лекарство сквозь плотно сомкнутые губы.       — Ни за что! Это точно яд, сам его жри! — отпихнув друга, кричит в ответ, но натыкается лишь на суровый взгляд и более ярую попытку.       — Жизнь твоя — яд! Быстро открыл рот, сучка недоделанная!       — Сам ты сучка, не буду я это пить!       — Ты заставляешь меня идти на крайние меры, Пак Чанёль… — и практически сдавшись, в тёмную голову Бёна приходит заманчивая идея, которой он поддаётся. Стоит коварной улыбке появиться на лице, а чужим глазам с опаской прищуриться, как Бэкхён незамедлительно седлает бёдра Ёля и специально проходится попкой по чужому паху, ощутимо потираясь.       Безусловно, не ожидавший такой подставы и сцены со стороны омеги, брюнет в шоке распахивает рот вместе с глазами и упускает момент, когда второй, воспользовавшись этим, закидывает таблетку и заливает воду, будто в горшок с цветком. Этим он заставляет поперхнуться и рефлекторно всё же проглотить лекарство. Их дружеские отношения прежде никогда не заходили дальше безобидных чмоков в щёчку или объятий, поэтому сейчас, оказавшись жертвой вещей, которые не должны происходить между ними, Чан пребывает в конкретном изумлении. Но больше всего он не может поверить в то, что его дружок радостно отзывается на все эти манипуляции.       — Фух, ну наконец-то… Чё ты упёртый такой? — облегчённо выдохнув, упирается своими ладонями о крепкую грудь, будто марафон пробежал. Но кое-что его настораживает. — Ты чего притих? Это же не яд, честно, — и задав вопрос, видит, как Чанёль весь покраснел, закусив нижнюю губу. В его взгляде блондин читает некий страх, стыд и неловкость, а после чувствует под своим задом что-то твёрдое и увеличивающееся. Ахнув, он пытается встать, чтобы переместиться на свободный край кровати, но специально под видом случайности падает обратно, своим орешком вновь оседлав возбудившийся член, отчего слышит шипение сквозь зубы.       — Чёрт, Бэк!       — Прости, я не специально. Ты сам виноват, что такой большой! Тебя ни обойти ни перепрыгнуть, как корову в десять тонн! — всё же сумев переместиться, довольно тянет улыбку, радуясь тому, что из-за него у Пака стояк. А этот факт лучше любых комплементов.       — Что это за таблетка? Чем ты накормил меня? — всё же решив сменить тему, он укрывается одеялом, чтобы чужой прожигающий взгляд не прожёг трусы, смущая всё сильнее.       — Позже узнаешь, — коротко отвечает и расстраивается, что от него скрыли такую достопримечательность.       — Позже — это когда? Когда сдохну? Ты сразу скажи, я хоть с семьёй попрощаюсь.       — Ты настолько не доверяешь мне? — недовольный такой шуткой, омега прищуривает глаза. Ещё чего ему не хватало. Он не хочет жить без истинного. — Это вовсе не опасное лекарство, а скорее витамин.       — Доверяю, поэтому и боюсь. Я всё ещё помню, как после твоего «свежего супчика» меня поносило неделю, — фыркнув, парень скрещивает руки, наблюдая, как блондин пытается скрыть свой смех.       — Да я не знал, что он сгнил! И к тому же я тоже ел…       — Тоже? Шутишь? Ты тупо ложечку отчерпнул и мне всунул остальное.       — А кто говорил жрать всё? Тебя дома не кормят? Ой, всё! Спи, — и, возразив наконец, махает рукой и отворачивается, с нетерпением ожидая начала действия препарата. Ему так интересно, что же почувствует альфа и почувствует ли вообще, что ехидная улыбка никак не сходит с красивого лица.       Спустя минут двадцать блондин всё же слышит громкое сопение, означающее лишь то, что Ёль заснул. Удивительно, честно говоря, как тот смог так быстро заснуть, да ещё и со стояком в штанах. Бэкхён, к примеру, пока не обдумает всё и всех перед сном, то ни за что не заснёт, а если снова возбудится на истинного, так вообще будет пол ночи развлекать себя игрушкой под одеялом.       Когда же проходит ещё минут десять, Хён начинает грызть ногти, не понимая, когда же начнёт действовать лекарство, а его низ живота с каждой секундой начинает болеть всё сильнее и сильнее. А может, оно уже подействовало, но из-за сна второй не чувствует просто? И чтобы убедиться в своих догадках, он медленно разворачивается и морщится от собственной боли. Безусловно, он забывает о том, что именно сейчас должна прийти его долгожданная течка, поэтому скидывает всё на протухшую еду Пака, за которую потом отчитает его.       — Ёль-и, ты спишь? — помахав рукой перед закрытыми глазами, убеждается в чужой дремоте и подбирается ближе. До его рецепторов доходит запах костра, который тот сразу же глубоко вдыхает, прикрыв свои веки. Ему кажется мало этого феромона, поэтому подкрадывается настолько близко, что нос касается чужой шеи, а лёгкие заполняются донельзя. — Ёбаные раки! — но внезапно тот прекращает все свои действия и резко открывает глаза, шёпотом прокричав проклятия, потому что понял, к чему вело его состояние. — Течка…       Теперь, поморщившись от того, что из заднего прохода начинает вытекать жидкость, неприятно впитываясь в бельё, а тело возбуждаться, парень отстраняется от альфы и пытается дышать через нос. Он делает глубокие вдохи и смотрит в потолок, стараясь не думать о лежащем рядом члене и друге. Но выходит, честно говоря, плохо. Чем больше он старается заполнить свою голову несуразными вещами, тем сильнее возбуждается, сводя всё к сексу.       — Чёрт, этот баран всё ещё спит… Неужели просроченные продала мне та дура? — сощурив глаза, вновь смотрит на Чана, желая прямо сейчас побежать и вырвать волосы фармацевту, но не может. — А может… — стоит очередной идее взбрести в голову, как коварная улыбка вновь появляется на губах.       Тихо хихикая, подобно дьяволёнку, он поднимает край чужого одеяла и пробирается под него, прямо к чужому паху. Удобно ложится между ног и приспускает домашние штаны с боксерами, после чего распахивает рот в приятном изумлении, а из глаз будто выпрыгивают сердечки, как в слащавых аниме.       — Ох нихуяшеньки-какашеньки… Вот это агрегат… — восхищённо прикасается пальчиками к коже и уже готов кончить лишь от этого. Так как Чанёль находится в полувозбужденном состоянии, то нескольких движений рукой хватает для того, чтобы он полноценно затвердел, увеличившись вдвое прямо на глазах. — Не может у корейцев быть такого пениса… это явно что-то иностранное!       Заметив выделяющуюся смазку, облизывается, а затем облизывает орган от основания до самого конца, чтобы поцеловать и медленно погрузить в свой рот. И он настолько возбуждается сам от сногсшибательного чувства, что стонет, будто это ему отсасывают. О таком он мог лишь мечтать или видел во снах, но теперь, отчётливо ощущая этот незнакомый феромон во время возбуждения, который, будто сожрав все ветки, превращается в пожар, парень теряется. Собственная течка усиливается, и он тянется к резинке своих боксеров, чтобы оттянуть их свободной рукой и поласкать себя одновременно.       Он принимается двигать головой активнее, с каждым разом поглощая практически до основания. Пусть член Пака и большой, но и Бэк немало тренировался на своих игрушках, зная, что когда-то пригодится. И действительно пригодилось, вот только он не учёл факт, что игрушки куда меньше в размере.       Через некоторое время сверху слышатся мычания и тяжёлое дыхание, доказывающее, что альфе нравится. Бэкхён и сам практически доходит до разрядки, но оттягивает момент, чтобы насладиться ещё. Вот только не сразу понимает, что всеми своими действиями, громкими причмокиваниями и стонами он будит Ёля, который явно не ожидал подобной выходки.       Парень просыпается от приятной тяжести под животом, мурашек и ощущений. А ещё от запаха моря, который уже заполнил всю комнату. Поначалу он думает, что спит и слышит запахи, ведь в реальности это невозможно. Но постепенно отходя ото сна, начинает ощущать влагу на своём члене с некими действиями, доставляющими удовольствие, просыпается полностью. Мало ли, что там у него в штанах происходит без его же ведома.       Резко распахнув глаза и привстав на локтях, он видит что-то круглое под одеялом прямо на своём паху, отчего резко хватается за край и отбрасывает в сторону укрытие, в шоке уставившись на нового хозяина между ног. И лучше бы он этого не делал. Один лишь вид своего друга, активно принимающего в свой маленький рот член и улыбающегося при этом, глядя снизу вверх, сводит с ума. А заметив, что тот одновременно надрачивает и себе, вовсе заставляет приставить мысленно пистолет к виску. А в голове одна мысль:

«Бэкхён отсасывает мне?!»

      — Б-Бэкхён! — чуть запнувшись, он продолжает смотреть на второго. Хочет отодвинуться, чтобы понять, что происходит и почему его комната пропитана каким-то запахом, но не может даже пошевелить пальцем. Он внимательно следит за чужим горячим языком, который пытается обвести каждую вздувшуюся вену, и губами, которые припухли и покраснели от долгих действий. — Мы же… мхм… Бэкхё-ён… — он хочет что-то сказать, но лишь мычит, когда язык проходится по уздечке. Хочется инстинктивно схватиться за чужие волосы и надавить на голову, чтобы поглотил глубже, но выдавливает из себя чужое имя таким хриплым голосом, что у Хёна бегут мурашки.       Повторив своё имя чужим голосом в голове ещё несколько раз, омега отрывается от сладкого члена и кончает с мелодичным стоном, излившись в боксеры. Чанёль же, которому в процессе продолжали наяривать, не выдерживает такого пошлого вида и с очередным изумлением кончается на чужое лицо. Он продолжает смотреть на блондина, который жмурится одним глазом, дабы не попало в него, и облизывает каплю у губ, пробуя на вкус. Горько, конечно, но ему даже это нравится.       — Ты… что ты… — и как только здравый рассудок приходит, альфа подаёт голос, хлопая глазами. — Зачем ты отсосал мне? Да ещё и дрочил себе от этого!       — Детка, не начинай истерику и подай лучше салфетку, — брюнет быстро реагирует на просьбу, поняв, в каком тот виде, и открывается ящик, достав парочку влажных салфеток, которые далее протягивает. Бэкхён вытирает ими лицо начисто, затем снимает с себя испачканное бельё и вновь неожиданно для второго седлает его бёдра, усевшись попкой прямо на полувозбуждённый член. — А ты до сих пор не понял? Ничего не чувствуешь? Никакого запаха? — сощурив глаза, видит, как чужие и так большие открываются ещё больше. Хочется сказать «куда ещё-то», но, видимо, веки Пака не имеют границ.       — Так это твой запах? Ты пахнешь морем?! — задаёт вопрос и вновь контрольно принюхивается, убеждаясь в своих же словах, но… — Бэк, у тебя течка? Мне купить таблетки? — его брови теперь хмурятся, а руки ложатся на оголённые бёдра. На мгновение Чанёль будто забывает, что на нём сидит полуголый друг, который начинает буквально своей дырочкой тереться о вновь колом стоящий член, запачкав своей прозрачной жидкостью. Теперь его начинает волновать состояние омеги, который никогда прежде не находился рядом с Ёлем во время течки. Да и никто не находился с ним в это время, поэтому парень и не знает, что это и как это. Лишь слышал рассказы о том, как это больно.       — Я не понимаю тебя… — но вместо ответа Бэк выдаёт лишь это. Он внимательно смотрит в чужие глаза и будто выискивает что-то. Будто пытается понять, тупой его друг или просто притворяется дурачком.       — Что? — второй же, не поняв, вытягивает лицо, готовый в любой момент побежать в аптеку за блокаторами, однако слышит:       — Чанёль, я дал тебе лекарство для обоняния, чтобы ты почувствовал нашу истинность. Я отсосал тебе и на твоих же глазах дрочил себе, а твой член до сих пор стоит колом под моим очком. Но знаешь, что больше всего меня удивляет? Это то, что у меня течка, из-за чего мой запах усилился в разы, я сижу на тебе без трусов, отчего ты кожей чувствуешь меня, а ты спокойно лежишь и спрашиваешь, купить ли мне таблетки. Ты должен был уже давно втрахивать меня в эту кровать, но ты опять тормозишь! Ты не принимаешь нашу истинность или что?       — Потому что я не ты, Бэк. Твоё самочувствие для меня важнее, чем животный секс, который продлится от силы минут двадцать. Это вовсе не из-за того, что я не принимаю нашу истинность, хоть и в шоке сейчас от новости. Наоборот, я сдерживаю себя, как могу, потому что волнуюсь о тебе. Волнуюсь о том, что тебе может быть больно и…       Но альфе не позволяют договорить. Блондин резко хватает его за подбородок и тянется вниз, чтобы в следующее мгновение впиться в чужие и такие желанные губы, выдыхая. Чанёль сразу же закрывает глаза и сжимает пальцами бёдра, после скользит ими выше прямо к талии под огромной толстовкой. Это их первый поцелуй, но он отвечает так, будто они всегда целовались — естественно и без промедлений. После ответов на свои вопросы он понял, что уже нет никакого смысла изображать друзей или ломаться перед судьбой, поэтому и поддаётся, ощущая то же самое, что и Бэк.       Омега же настолько счастлив, что в нём бабочки готовы вылететь наружу. Он смакует поцелуй, делает тягучим, будто жуёт жвачку, и чувствует, как брюнет начинает доминировать. Чанёлю также хорошо, он касается своим языком чужого и углубляет настолько, что дурманит. Вот только замедляется, когда ощущает, как его член обхватывают пальцами и приставляют к узкому колечку мышц.       — Бэкхён-и, я девственник, — отстранившись, так сексуально и спокойно выдыхает это в чужие губы, будто говорит о погоде. Бён же, не знав об этом, удивляется и теперь думает о том, насколько он грязный, раз у самого это явно не первый раз. Да, был грешок, но всего разок.       — Не пизди-ка гвоздику, ты встречался с омегами! — но, вспомнив об этом, тут же хмурится и выдаёт.       — Да, встречался, целовался, но на этом всё. У меня не было желания с кем-то всерьёз трахаться, если он — не мой истинный. К тому же я запахов не чувствую, а ты… Ты пахнешь всем, — и, улыбнувшись, тянется, чтобы вновь чмокнуть ошарашенного таким ответом теперь уже возлюбленного, а после одним движением разворачивает того спиной на постель и нависает сверху. — Несмотря на это, я знаю, что и как следует делать, — подмигивает, захватывая дух.       Теперь Бэк думает о том, что его облапошили. Будто Чанёль всё это время притворялся безобидным и наивным плейбоем, а на деле сексуальный и уверенный в себе девственник. Такое вообще возможно? Видимо, да, судя по тому, как под доминирующим взглядом, который буквально подчиняет, блондин тут же поднимает руки, стоит второму подцепить толстовку и потянуть вверх, чтобы снять.       Без промедлений Пак действительно очень умело мелкими поцелуями покрывает шею, заставляет закрыть глаза и выделяет больше феромона, ожидая такой же ответ, который следует. Когда Бэк прикрывает глаза, поддавшись ощущениям, альфа думает о том, как же сильно он влюблён в морской бриз и всё, что связано с ним. Даже его запах отдаёт не просто костром, как в лесу, а костром у вечернего моря, поэтому он так жадно нюхает омегу и пьянеет на глазах. Начинает покусывать кожу и оттягивать её, оставляя следы и доставляя легкую, но приятную боль, спустившись к соскам. Вот их-то уже Чанёль знатно терзает, заставив блондина кричать то ли от боли, то ли от колоссальных ощущений.       — Вставь… уже. Ай, больно! — стоит Чану вновь зацепить зубами уже покрасневший сосок, как его рефлекторно бьют по голове, даже не жалея об этом.       — Тебя надо растянуть для начала, — коротко выдаёт, опускаясь ниже и выцеловывая живот.       — Я уже растянул себя дома, поэтому начни уже меня ебать, — но своими словами вырывает усмешку. И вновь сексуальную. Как только ему удаётся это? Так вот каким Чанёль становится, когда возбуждается.       — Да что ты, — саркастично взглянув на второго, отстраняется и садится на колени у чужих ног, глядя на раскрасневшееся лицо и очаровательное тело. — Тогда попробуй сам вставить себе пальцы, — и вновь этот тон, которому омега не может отказать. Он лишь смущается ещё больше, не видя в человеке напротив своего пугливого альфочку, а после медленно тянется к своему проходу, пока член покачивается от прилива крови.       Под пристальным взглядом Бэкхён просто плавится и хочет сбежать, испытывая некий стыд и неловкость. Да, он не из робких особ, ноги раздвигает не впервые, да и фантазировал эту сцену не раз, однако сейчас, оказавшись не в своих фантазиях, где можно продумать сюжет и ответы, он хочет провалиться сквозь землю. И всё же касается себя, медленно погружая в тугое кольцо сразу два пальца, отчего закусывает нижнюю губу. Ему вовсе не больно, поэтому он погружает третий и тихо мычит, принимаясь понемногу ублажать себя, не зная, когда хищник напротив выпустит свои клыки и загрызёт его. Хочется свести коленки, потому что Ёль ничего не предпринимает, а продолжает наблюдать, гипнотизирует и застаёт врасплох. Но через минуту, совсем неожиданно для второго, тянется и погружает в сжимающееся колечко свои средний и безымянный пальцы, заставив изумлённо ахнуть и дёрнуться.       — Как ты сможешь принять меня, если не может принять даже это? — и под добрый оскал плавно погружает глубже к чужим пальцам, вот только свои длиннее других трёх. Поэтому он задевает верхнюю стенку, где находится заветная простата, заставив второго задрожать и откинуть голову, видя, как перед глазами всё расплывается. — Чего замолчал? Не язвишь, как обычно, не грубишь своим острым язычком. Неужто от доминантного альфы твои инстинкты заставили покорно подчиняться, подобно животным? Кажется, тебе даже нравится быть слабее, не так ли? — он вынимает свои пальцы и вновь вставляет очень глубоко, слыша вскрик. — Отвечай.       — Да! — очередной толчок, который вышибает сознание, заставив вновь содрогнуться телу и выгнуть грудь. Он не может поверить, что это действительно тот самый Чанёль. Может, у того просто раздвоение личности?       — Тогда мне следует чаще пользоваться этим, м? Что думаешь? Буду подчинять тебя себе каждый раз, когда ты будешь язвить. Буду заставлять стонать одним лишь взглядом, прямо как сейчас, чтобы ты также покорно слушался, — его движение пальцев ускоряются, а чужие выскальзывают наружу, чтобы схватиться за подушку над головой и начать стонать громче каждый раз, когда подушечки пальцев проезжаются с давлением по тому волшебному местечку. — Хочешь этого? — но Бэк не отвечает. Он полностью в своих чудесных ощущениях, что даже уши заложило. И только он хочет кончить, как альфа тянется левой рукой и сжимает основание члена, не позволив. — Отвечай, — пытливо требует, слыша громкое:              — Хочу!       — Умничка, — и только после ответа отпускает руку, позволив кончить.       Собственный член готов разорваться, поэтому, не дав нормально отдышаться парню, приставляет головку к раскрасневшемуся входу и тянется к чужим облизнувшимся губам, чтобы слиться в поцелуе. Чан видит чужие раскрасневшиеся щёки, расширенные зрачки и вздымающуюся грудную клетку, которые сводят с ума. Также плавно раздвинув мышцы, медленно входит до конца.       — Ах, ах, походи! — задрожав от такой чертовски непривычной наполненности, легонько хлопает по чужим напряжённым плечам, дёргаясь и зажимаясь. — Т-ты очень большой, — произносит с запинкой, будто боится. Но боится не Чанёля, а перечить такому самцу. И как бы странно это ни звучало, но инстинкты альф и омег действительно схожи с животными, которым их разум неподвластен.       — Будешь сильно сжимать — отшлёпаю, — и будто угрожая, произносит больше в шутку Ёль, но при этом не двигается, ласково убирая чужую выбившуюся прядь за ухо. Он терпеливо ждёт, чтобы к его размеру привыкли, ведь, опять же, не хочет делать второму больно.       — Я… мхм… не против, — честно признаётся парень и открывает глаза, но его дух застывает. Он видит чёрные и поглощённые страстью зрачки альфы, который при этом старается выглядеть максимально спокойно. На деле же его вздутая вена на шее, напряжённые руки и сам взгляд говорят лишь о том, что ещё секунда — и тот разорвёт парнишку на части.       — Напомни в следующие выходные, а то в будни, боюсь, сидеть не сможешь, — и добро усмехнувшись, вновь погружает в поцелуй, заставив обхватить свою шею.       Чанёль начинает медленно двигаться, когда чувствует, как его перестают сжимать, но каждое новое действие, как электрический ток для Бэка, который возобновляет свои стоны. С каждым новым толчком темп увеличивается и достигает того, что омега начинает кричать, ведь головка доходит до самой матки. Он царапает спину альфы, а тот, схватившись за чужие ноги, поднимает их выше, прижав к животу, и не останавливается. И оба даже подумать не могли, насколько восхитительным и сногсшибательным может быть секс, особенно с истинным.       Близясь к разрядке, Чанёль сначала доводит до оргазма омегу, который сжимается со всей силы и после дрожит, пытаясь отдышаться, а затем выходит и с помощью руки изливается на чужой живот, также тяжело дыша. Наклонившись, целует парня в губы и ложится рядом полубоком.       — Вау… — только и может произнести Хён, облизывая свои губы. — Почему не сцепился со мной? И метку не поставил.       — Потому что нам нужно закончить учёбу, для начала. Не хочу, чтобы ты брал академ и остался на второй год, — улыбается Пак, но после его улыбка пропадает, а пальцы тянутся к чужой щеке, чтобы огладить её и взглянуть в глаза. — Прости меня, — он искренне извиняется, отчего получает вопрошающий взгляд.       — За что?       — Честно говоря, я подозревал, что ты мой истинный, но ничего не говорил, дожидаясь действий с твоей стороны, — на этом глаза второго округляются до таких размеров, что становятся больше паковских.       — То есть ты взаправду притворялся неженкой?! Ты пиздабол! — а возмущению теперь нет придела.       — Я не всегда притворялся. Это началось в момент, когда ты начал проявлять ко мне симпатию. Ты старался чаще прикасаться ко мне, будто в этом нет ничего такого, краснел, отгонял от меня омег, а потом и вовсе в открытую стал нюхать меня при каждом объятии. Я ведь не был глухим и слепым тугодумом, а просто не чувствовал запахи.       — Тогда почему ничего не предпринял? Ты же у нас альфа.       — Потому что не знал наверняка. Ты молчал о своем феромоне, сколько бы я ни спрашивал, поэтому поначалу я просто думал, что нравлюсь тебе, не являясь твоим истинным. Если бы я задал тебе вопрос в открытую, а ты ответил «я не твой омега», то мы бы вряд ли были вместе, а долгую дружбу рушить не хотелось. В какой-то момент ты начал встречаться с Чонином, но я видел, как ты воротил нос от его запаха и всё равно бежал ко мне. Тогда-то и понял окончательно, что ты просто маленькая хитрюшка.       — И поэтому решил отомстить с Кёнсу?! — приподнявшись на локтях, чуть ли не кричит прямо в лицо, думая, насколько же профессионально его обвели вокруг пальца.       — Ну, он мне действительно нравился, но не настолько сильно, чтобы желать с ним встречаться. Мне было обидно, что ты ставишь на мне свою феромоновую метку, но при этом скрываешь истинность, которую я искал всё время. Так что, мы квиты.       — То есть, я тебе не нравился?       — Я бы не сказал. Ты мне симпатизировал и нравился, как друг, потому что я не чувствовал твоего запаха и никогда не совмещал нас в качестве пары. Нравиться ты мне начал относительно недавно, а теперь, почувствовав тебя, я привязался, как альфа.       — Етить твою налево… — пребывая всё в таком же шоке, Бэкхён ещё несколько минут смотрит в потолок, не веря тому, что только что услышал.       — Да, мы стоим друг друга, — усмехнувшись, вновь целует приоткрытые губы. — Раз уж мы всё выяснили, не хочешь съехаться?       — Не-а, меня мама убьёт, — но парень отказывается на такое заманчивое предложение, в голове уже представляя, как они будут заниматься всеми непотребствами днями напролёт.       — А за то, что от тебя за километр мной разит, не убьёт?       — Ну, думаю, это она понять сможет, — и смеётся, слыша такой же смех в ответ. — Я бы тебе признался в любви, но ты, тварь такая, переиграл меня, из-за чего теперь я в бешенстве. Только я могу быть таким умным!       — Напомнить тебе, как ты стонал от моего приказного тона несколькими минутами ранее? Теперь не только ты будешь вертеть всеми, как душе угодно, — на этих словах омега покрывается румянцем и отводит взгляд, не сумев возразить. И от этого бесится куда сильнее, пока не слышит: — Я люблю тебя, несносный Бён Бэкхён. Надеюсь, вступив с тобой в отношения, полюблю ещё сильнее.       — Пф, думаешь, этим загладишь вину? Ты играл на два фронта.       — Кёнсу мне симпатизировал, как просто красивый омега, но я должен был прожужжать тебе уши им, чтобы ты признался во всём. Да и не припомню, чтобы я был единственным провинившимся, — Чанёль подмигивает и опускается ладонью ниже, чтобы коснуться покрасневшего и припухшего соска, ниже к животу и касается члена, который вновь отзывается на ласки.       — Да чёрт с тобой! — не сумев больше сопротивляться, Бэкхён признаёт поражение и сдаётся, забираясь на альфу, чтобы далее с улыбкой погрузить возбуждённого дружка возлюбленного вновь в себя. Он опрокидывает голову и закатывает глаза от наслаждения, пока чужие руки оглаживают нежное тело, с такой же довольной улыбкой наблюдая за действиями.       Их ночь не заканчивается на двух разах. Они продолжают кувыркаться, как минимум, ещё четыре часа, не подозревая, что соседи их уже возненавидели за громкие звуки. А что касается следующего дня, то в двери университета Бэкхён входит с гордо поднятой головой, держась за руку с Паком. Ему кажется, что он уделал всех этим действием, но не знает, что для окружающих эта новость не является новостью, ведь многие и так считали, что они встречаются. Метку, кстати, блондин тоже всё-таки выпросил, которая теперь горит под одеждой. Но даже этому он рад.