Чертово утро, чертов Пи'Сингто, чертово метро!

      Чертово утро. Он чуть не проспал, перепутал баночки и намазал нос зубной пастой, высыпал полпачки нового кофе в кружку вместо банки, дважды переодевался и сейчас ловил взгляды вполне себе бодрого Пи’Сингто, который ждал его у дороги.       Чертов Пи’Джейн, который разбудил его ни свет, ни заря, так сладко проспавшего будильник, и сообщил, что отвезти он их не сможет.       Чертов Пи’Сингто, который ни разу не чертов, а вполне себе свой, родной и пераватский.       Чертово метро с его шумом, грохотом, толпами прижимающихся к тебе людей, чьи руки вечно лезут куда не надо… Стоп.       Перават моргнул и моментально проснулся, сбрасывая с тебя оцепенение и туман недосыпа, встряхнулся и смешно завертел головой, пытаясь разобраться в происходящем. Его пытались лапать. Аккуратно, касаясь пальцами бедра, так что сразу и не поймешь, что это не случайное касание попутчика, страдающего от такой же тесноты битком набитого транспорта. Прикосновение было уверенным, со скольжением пальцев по ноге, мягко и невесомо, через духоту вагона, тонкие штаны, накрывая полной ладонью и забивая на окружающих.       - Туан?..       В подтверждение его легко шлепают по бедру и Крист видит хулиганские искорки в черных глазах. Чертов Пи’Сингто! Который, поняв, что его заметили, начинает действовать смелее. И вот уже длинные пальцы вместо бедра жадно сжимают ягодицу, нетерпеливо мнут и чувствительное тело предательски отзывается на знакомые грубоватые ласки. Дышать, дышать, успокоить колотящееся сердце и остановить волну возбуждения, шарахнувшую в низ живота первым звоночком. А чертовы пальцы чертового Туана уже забираются сзади под ремень свободных штанов. Как токийской школьнице под юбку! И им плевать на преграды. Нет размеренного и постепенного развития событий, нет плавных движений, но есть наглая рука, уже забравшаяся в трусы и мнущая задницу напрямую, кожа к коже, тиская упругие ягодицы и… Нет-нет-нет, Сингтуан, это противозаконно! …касаясь моментально сжавшегося сфинктера.       Цель «держать себя в руках и не поддаваться» переросла в «держать лицо, блять, хотя бы снаружи», когда кончик пальца погладил кольцо мышц и толкнулся внутрь. Нажимая, втискиваясь, входя совсем чуть-чуть, на первую фалангу, но предательское тело призывно выгнулось, насаживаясь и подставляясь. Сколько чертовых раз эти пальцы побывали внутри, сколько удовольствия и крышесносных ощущений они принесли ранее, расслабляя, растягивая, лаская изнутри и снаружи, что подсознание и рефлексы стартанули намного быстрее, чем мозг.       - Кииииит…       Поднять затуманенный взгляд на безумного Пи оказалось не сложно, сложнее контролировать себя. Всего себя. Красного, смущенного, с нарастающим лавиной возбуждением, подрагивающими пальцами, вцепившимися в нижний край футболки старшего. Не потерять. Ни футболку, ни самообладание, которое летело ко всем чертям под настойчивым пальцем. Внутри. Всего одна рука, один палец, один Туан, один вагон одного поезда и ВОЗДУХ. Который ополчится против них, стоит хотя бы оступиться, показать настоящие эмоции и намекнуть о происходящем.       Задействовать вторую руку опасно, слишком явно. А трогать хочется везде. Не просто трахать пальцем неподготовленного нонга, а прижать к двери или поручню, сдернуть штаны, обнажая белую попку, провести между ягодиц рукой, а затем и головкой члена, дразня, проводя по ложбинке, толкаясь в сжатую дырочку, но соскальзывая вниз, между крепких мужских ног, молочных, ухоженных, место которым на плечах.       Из их маленького, но такого горячего, мирка, выдергивает голос, оповещающий, что они практически приехали.       Сингто, как самый собранный, в отличие от растекшегося в красную, смущенную и очень горячую лужицу Перавата, быстро приводит обоих в порядок и поправляет напоследок выбившиеся прядки из прически младшего.       - Кит, нам пора. Кит.       Добиться более менее осознанного взгляда, разжать пальцы на своей футболке и мягко улыбнуться. Свой питательный завтрак он получит чуть позже.