Чертово утро, чертов Пи'Сингто, чертово метро!

      Крист ходил целый день как на иголках, взбудораженный утренней поездкой. Как пальцы его Пи… Перават выдохнул и потряс головой, пытаясь выкинуть из головы смущающие мысли о дороге от метро до офиса GMM, когда казалось, что на них смотрят абсолютно все, как и эти все прекрасно знают, чем они занимались. И быстрый минет от старшего никак не облегчил ситуацию, а наоборот, поселил где-то в районе живота маленький неутихающий огонек еще не возбуждения, но предвкушения и какого-то горячего сладкого томления, которое не давало покоя тем больше, чем ближе был конец рабочего дня.       Он уже шел по коридору в поисках затерявшегося Сингто, когда из-за угла на него вырулило что-то юркое, быстрое, щебечущее по телефону и вылившее на Перавата свой незакрытый кофе. Кофе, с которого так и не началось его утро, и тот же самый чертов кофе, которым закончился его рабочий день. И который оставил на светлых штанах такое хорошее крупное расползающееся пятно.       - Простите…       Нечто уставилось на него круглыми глазами, засунуло телефон в штаны и принялось суетливо махать руками, то пытаясь стереть пятно, то закрыть, то вернуть все обратно, но при этом не выходя за рамки и даже не прикасаясь к чужим ногам.       - Простите! Я сейчас, я все исправлю, я уберу, оплачу чистку, простите, Пи!       Остановив словесный понос непонятного шиломыльного паренька из стаффа, Крист с грустью посмотрел на коричневое пятно и вспомнил о брошенных где-то запасных штанах. Какого черта они тут делали разбираться было поздно, но именно они могли очень выручить. Широкие джинсы с излюбленной кучей дырок.       В течение десяти минут нашлись и джинсы, и Сингто, и Джейн, оповестивший, что не может их забрать, и что Пи’Юи занята, и что заняты они очень сильно, и что добираться домой придется самостоятельно. Огонек предвкушения тут же полыхнул, у них есть еще время! Можно затащить старшего в свободную комнату, а можно… Пи’Джейн же занят?       Только Крист не учел, что черти в тихом омуте его Туана всегда на страже, иначе как объяснить то, что они уже снова стояли на станции и ждали поезд. Один поезд, один вагон, один Сингто, один… Или уже два? Сердце ёкнуло, руки сжались в кулаки, и сфинктер сжался тоже, от воспоминаний о целом одном. Ему нужно было больше, еще больше. Не просто пальцы, ему нужен был крепкий член своего старшего, первое проникновение, самое ожидаемое и самое чувствительное, когда срывает крышу от переизбытка ощущений.       И Крист шел. Послушно шел, ведомый толпой, которая занесла его в вагон, шел, подталкиваемый Сингто, пока не уткнулся в дверь, прижатый старшим. Очень крепко прижатый старшим, который утром так нетерпеливо шарил в его штанах, сжимая задницу, в которую прямо сейчас упирался бедрами.       Не успели зайти оставшиеся пассажиры, закрыться двери, а Перават уже чувствовал, как те же самые руки, которые хозяйничали с утра, с той же наглостью забрались под безразмерную футболку, огладили живот и поднялись выше, сжимая соски. Чертов Пи’Синг… Кит готов был захныкать прямо сейчас, в этих сильных руках, прижатый к поджарому телу, распластанный по двери в вагоне, забитом людьми под завязку. Его огонек полыхнул моментально, заводя с пол-оборота. А неугомонный Туан все хозяйничал под его футболкой, терзая соски пальцами, потирая их, покручивая, сжимая и тут же мягко поглаживая. Слишком контрастно, слишком людно, слишком возбуждающе. А рук было две, и одна спускалась все ниже, давая немножко выдохнуть, успокоиться. Обманчивое чувство.       Пальцы прошлись по ширинке и спустились чуть ниже, к дырке на штанах. Внутрь, по обнаженной коже, оглаживая ноги. Моментально вспыхивающий младший дернулся прочь от прикосновений и лишь сильнее вжался ягодицами в пах Сингто, скорее догадываясь о тихой нецензурщине, слетевшей с губ. Такой Сингто заводил похлеще любых афродизиаков. Когда он слетал с катушек, то остановить его было невозможно. Его не останавливали ни сидящий в соседней комнате Пи’Джей, ни ребята за стенкой, ни недостаток времени перед учебой, ни, как оказалось, толпа людей. Напористый, возбужденный, заведенный с самого утра, он больше не мог сдерживаться. Сжав уже и так затисканный сосок, он накрыл второй рукой член Криста через джинсы и крепко сжал. Как бы ни смущался младший – он был возбужден. Его нонгу нравилось… Вся эта ситуация, когда нельзя лишний раз двинуться, чтобы не вызвать подозрений, нельзя хныкать, стонать, жмуриться, подмахивать, нельзя перехватить контроль и нельзя оседлать. Все, что так любил Кит – нельзя. Но его нонг был возбужден, и это перекрывало все. Сингто готов был держать свои руки при себе, он бы остановился, если бы не нашел отклик. Но твердый член, так правильно лежащий в его руке, говорил о готовности к продолжению.       Расстегивать штаны опасно, это привлечет внимание. Остается только…       Сингто толкнулся бедрами, имитируя фрикции, и скользнул пальцами в уже ранее исследованную дырку на штанах. Очень удобно расположенную дырку, через которую, вероятно, можно дотянуться… Черт, пальцы доставали только до края трусов, это было катастрофически мало. Ему нужен был член Перавата, причем сейчас. Тянуться дальше, не замечая впивающиеся края дырки в запястье, пробираясь пальцами глубже, чувствуя через ткань трусов твердую плоть, благодаря Будду, что младший любит эти огромные вещи, и можно задрать штанину повыше, повернуть поудобнее и да! Накрыть рукой возбужденный член.       Крист дрожит, кусает губы, молча похныкивает в ладошку, но все бесполезно. Рука уже заняла свое место и покидать его не собиралась, кроме как двинуться назад, прижаться к коже плотнее и проскользнуть под ткань боксеров. От прямого прикосновения Перават дергается всем телом, вскидывает голову, но смотреть назад боится, иначе его полыхающие щеки будут достоянием всего вагона. Ему невдомек, что красные уши выдают его состояние с головой. Но только для Пи’Сингто. Довольного Пи’Сингто, дорвавшегося до любимой плоти, обхватывающего твердый член, пусть и в неудобной позе, не всей ладонью, не обращая внимания на боль от впивающейся ткани, но эмоции его нонга покрывают все. Как он тяжело дышит, кусает губы, как не знает куда деться и что выбрать – толкнуться в руку или прижаться ягодицами к такому же твердому члену Пи’? Его разрывает от ощущений, но их явно недостаточно. Нужно больше. И Сингто убирает руку, вытаскивает ее из разлохмаченной дырки, и снова забирается под безразмерную футболку, но теперь чтобы залезть в штаны, надеясь, что огромная вещь скроет движения его руки. Раздвинуть ноги Перавата коленом, практически усаживая на себя, втиснуть руку в расстегнутые на одну пуговицу штаны и вновь сжать член напрямую, не медля и сразу же начиная дрочить. Как же хорошо, что женщина справа стоит спиной, закрывая обзор других пассажиров, иначе им несдобровать. Сингто прижимается всем телом, насколько это возможно, и свободной рукой окончательно расстегивает бесформенные джинсы Криста, наплевав уже полностью на все, что их окружает. Есть только горячий возбужденный младший, который трется попкой о его ногу и толкается в руку, стараясь получить максимальное количество ощущений. Жадный до прикосновений Крист, сдерживающий свои сладкие стоны. Ему осталось совсем немного, он уже на грани. Напрягается, хватает ртом воздух, замирает и дергается, пачкая спермой футболку. И все-таки протяжно стонет под грохот поезда, не выдерживая.       - Мой Кит…       Сингто продолжает мягко поглаживать член, немного продлевая удовольствие, а, закончив, быстро приводит одежду младшего в порядок. Достает из сумки бутылку воды и протягивает, улыбаясь. Он таки дорвался до шквала эмоций своего нонга, получил большой кусок самого вкусного пирога. Собственное возбуждение маячило на краю подсознания, доставляя неудобства не более чем свежий укус комара. Он был пресыщен удовольствием Криста, льнущего сейчас к нему, как большой разморенный на солнышке кот. Хотя внешне был больше похож на взъерошенного воробья, особенно когда повернулся лицом и позволил привести свою прическу в порядок.       Свою остановку они уже давно проехали, но какое это имеет значение, когда большая желтая футболка прилипает к молочно-белому животу, снаружи начинают проступать пятна от спермы, а его солнечный Кит утыкается лбом в плечо, пряча все еще горящие от смущения щеки.