Черти скромного мальчика

Невилл всегда был скромным и стеснительным мальчиком. Жуткая неловкость, смущение и низкая самооценка были его постоянными сопровождающими. Он считал себя недостойным. Никчемным. Жалким. Невилл ненавидел себя за это. Он знал, что не должен быть слабохарактерным, особенно в такое ужасное время. Но он должен делать хоть что-то, чтобы стать лучше. Лонгботтом был самым неуверенным в себе человеком. Он постоянно краснел, когда рядом появлялся объект его воздыханий. Мальчишка был отчаянно влюблен. Невилл на целую минуту задерживал дыхание, стоило только разглядеть его в толпе. Юноша считал себя полнейшим неудачником. Ведь только такой неудачник как он мог влюбиться в великолепного Гарри Поттера и с горечью осознавать, что это чувство никогда не станет взаимным. Невилл Лонгботтом будет последним человеком, который заинтересует самого Мальчика-Который-Заставлял-Его-Сердце-Биться-Чаще. Эмоции отчаяния захлестывают его, разрывая грудную клетку. Гарри Поттер никогда не обратит на него внимания. Он будет для него всего лишь другом, в то время как ему хотелось большего. Юноша бы хотел иметь право подолгу смотреть в эти яркие изумрудные глаза, которые буквально светились от счастья. Невилл бы хотел почувствовать вкус этих мягких, красных губ и зарыться руками в чёрные вихры. Лонгботтом не хотел быть просто другом. Именно поэтому сейчас этот стеснительный, скромный мальчик водит рукой по пылающему члену, прикусывая губу и сдерживая стон. Соседи по комнате спят, и ему бы очень не хотелось их разбудить. Если бы кто увидел, чем он сейчас занимается, он бы просто провалился под землю от стыда. Ему стыдно от того, что он дрочит на собственного друга, на Гарри Джеймса Поттера – волшебника, который сводит его с ума одной своей искренней улыбкой. Он ненавидит себя за то, что щипает пальцами свои соски, представляя, будто это Гарри кусает их, будто это он играется с этой чувствительной частью тела. Невилл презирает себя за то, что облизывает указательный и средний палец и начинает с остервенением посасывать их, воображая, как делает Гарри неумелый минет. Он водит мокрыми пальцами по собственной шее, спускаясь к ключицам, груди, животу, начерчивая узоры, фантазируя ласки, которые бы доставлял ему Гарри своим языком. Член вбивается в руку всё яростнее, заставляя хныкать с каждым толчком всё громче и громче. Смазка позволяет скользить с необыкновенной легкостью. Невилл большим пальцем надавливает на головку, зажмуривает глаза и прогибается в спине, не давая себе кончить. Еще слишком рано. Он крепко сжимает член у основания, а другой рукой хватается за свои яички, начиная их перекатывать. Лонгботтом массирует их и поглаживает. Хочется буквально кричать от этой нескончаемой смеси боли и удовольствия. Лицо уже давно приобрело красный оттенок, пот буквально струится по лбу. С нижней губы уже давно течет кровь, от слишком сильного укуса. Тело напряжено, очень хочется излиться себе на живот. Но он не позволяет себе. Еще нет. Когда от собственных действий уже начинает кружиться голова, Невилл убирает руки с яичек и члена. Давая себе небольшую передышку. Две минуты он дает себе отдышаться, чтобы быть в состоянии заняться тем, о чем до сегодняшней ночи ему было даже стыдно подумать. Когда дыхание более или менее пришло в норму, юноша собрал с члена немного смазки и перевернулся на живот, приподнимая бедра и утыкаясь головой в подушку. Лонгботтом готов провалиться под землю от осознания того, насколько должно быть развратно и непристойно он сейчас выглядит. Увидь его кто в такой позе, он бы, чтобы не мучиться, сам в себя пустил бы Аваду. Невилл завел руку за спину и нащупал пальцами сжатое колечко мышц. Он начал кружить вокруг ануса указательным пальцем, намеренно подразнивая себя и умирая от предвкушения. Когда терпение подошло к концу, он ввел в себя одну фалангу пальца и тяжело задышал. Лонгботтом представил, будто это сейчас Гарри находится за его спиной и проталкивает свой член всё глубже и глубже. Невилл делает круговые движения и наталкивается на заветный бугорок. Юноша хрипло застонал. Определенно, это было даже лучше, чем он ожидал. Лонгботтом ввел в себя второй палец, ощущая небольшой дискомфорт, но совершенно не обращая на него внимания, и начал двигать рукой взад-вперед. Кончики пальцев продолжали надавливать на простату, принося невыносимое удовольствие, особенно если представить, что это сейчас Гарри остервенело вбивается в него, заставляя кричать в подушку. Он покачивает бедрами в такт собственным толчкам и даже не замечает, как начинает стонать, уже абсолютно не сдерживая себя. Когда оргазм уже почти настиг его, до него обеспокоенно донеслось: – Невилл? Лонгботтом прекратил манипуляции и от шока не знал, что делать. – Невилл? Ты в порядке? – Сонный голос приблизился к его кровати. И в следующую секунду парень понял, что попал. Мерлин! Глаза Гарри Поттера встречаются с ошарашенными глазами Невилла Лонгботтома, до которого только сейчас доходит, в какой позе он находится. Парень резко вытащил пальцы из своей задницы и присел на кровать, всё ещё не зная, что сказать. Он уже представляет, как до Гарри доходит, чем он сейчас занимался и ждет, когда того исказит от омерзения и он услышит от Поттера: «Невилл, ты отвратителен. Мне мерзко от того, что я считал тебя своим другом. Ты жалок». Лонгботтом закрывает глаза руками и чувствует, как по его лицу катятся слезы. И ждет. Ждет, когда Гарри, Наконец, выбросит из своих уст эту ужасно обидную фразу. Но Поттер молчит. Стоит и молчит уже добрых три минуты. Когда юноша замечает всхлипы парня, он приходит в себя. Невилл чувствует, как прогибается его кровать, и замирает, переставая плакать. – Эм… Невилл, я… Прости, я не должен был без спроса заглядывать в твою кровать. Мерлин, как неловко, – Гарри мнётся, совершенно не представляя, что можно сказать. Лонгботтом издает отчаянный стон и только сейчас понимает, что сидит перед Поттером абсолютно голый. Он резко накрывает себя одеялом, готовым взорваться от смущения. Гарри разглядывает тело друга, подмечая для себя, что оно кажется ему привлекательным. А смущенный Невилл и вовсе вызывает одно умиление. Даже представить сложно, что скромный, стеснительный, неловкий и неистово трахающий себя пальцами парень – это один и тот же человек. Гарри пододвигается ближе к Лонгботтому и кладёт свою руку на его плечо. Невилл вздрагивает, и от неожиданности отрывает от своего лица руки, выставляя на обозрение высохшие слезы и красные глаза. Поттер медленно наклоняется и в следующую секунду касается губами шеи мальчика. Лонгботтом не двигается, будучи ошарашенным подобным жестом. Он громко сглатывает, когда чувствует язык на собственной коже. Он не понимает, что происходит. Почему Гарри не только не ушел, назвав его омерзительным, но еще и остался и теперь ласково облизывает его шею. – Г-гарри, ч-что ты делаешь? – С большим трудом выдавил из себя юноша. Поттер чуть куснул шею, вызвав при этом слабый стон, и зарылся рукой в темные волосы, взлохмачивая их, а потом надавил рукой на плечо, откидывая на подушки. Теперь Гарри возвышался над Невиллом, устроившись на его бедрах, по-прежнему продолжая целовать шею, но медленно подбираясь к подбородку. – Очевидно, целую твою шею, – Поттер пытался отклониться от вопроса, но, видя затравленный взгляд, сжалился и честно ответил, – я сам до конца не понимаю своих мотивов. Просто какие-то левые чувства подсказывают мне, что именно это я сейчас должен делать. Расслабься и получай удовольствие. Но Невилл не мог расслабиться. То, что сейчас делал Гарри походили на его самые заветные желания, и от этого сердце начинало отбивать неимоверно быстрый ритм. – Я-я не понимаю… Как ты можешь меня целовать? Я же отвратительный, у меня нет такой фигуры, как у тебя. Нет такой внешности, – Лонгботтом всё ещё сомневался в правдивости происходящего и до сих пор ждал, когда Гарри наконец скажет, что он наивный идиот и просто свалит, оставив его и дальше корить и ненавидеть себя. – Ты несешь полнейший бред, Невилл, – Поттер даже оторвался от его щеки и серьезно посмотрел в его глаза, – кто тебе сказал, что ты отвратительный? Ты даже не представляешь, насколько ты на самом деле привлекательный молодой человек. Лонгботтом пораженно уставился на друга, не зная как реагировать. Его только что назвали привлекательным? – Но, Гарри, я же совсем не худой. Я ужасно нелепый. У меня на самом деле довольно отталкивающий вид, – возразил юноша, не отрывая взгляд от таких красивых глаз. – Ты не прав, Невилл. Ты очень приятен внешне, у тебя прекрасные голубые глаза, густые волосы, милые веснушки. А твоя небольшая пухлость только придает тебе изюминку. Ты красивый, Невилл, запомни это раз и навсегда, – и чтобы не слышать дальнейших возражений припал своими губами к розовым губам друга, вызывая у того судорожный вздох. Лонгботтом прикрыл глаза, отчаянно и очень неумело отвечая на поцелуй. Губы Гарри на самом деле были мягкими и даже немного сладкими. Это был его первый поцелуй, и он готов зарыдать от счастья, что он случился именно с человеком, который бесконечно дорог ему. Поттер продолжал ласкать губы Невилла, не решаясь пока проникать в его рот языком. Рука начала двигаться по всему телу, обводя плечи, задерживаясь на груди, гладя бока и останавливаясь на животе. Гарри отстранился от губ Лонгботтома и впился глазами в лицо друга. Он выглядел до невозможности мило с опухшими губами, красными щеками и полными желания голубыми глазами. Невилл смутился от этого изучающего взгляда, думая, что Гарри ищет в нем недостатки. Хотя он был уверен, что их даже искать не нужно. Видя, как друг снова стушевался, Поттер сказал: – Прекрати смущаться своей внешности. Это до добра не доведет. Иногда недостатки, наоборот, делают людей еще более привлекательными. Ты красив по-своему, Невилл. Поверь мне, – Гарри двинул рукой, которая покоилась у друга на животе, вниз и обхватил основание члена. Лонгботтом застонал от столь приятных ощущений и закрыл глаза, полностью доверяясь Поттеру. Рука, что двигалась на его чувствительном органе, заставляла сжимать пальцами простыню и прикусить губу, только сейчас вспомнив про соседей в комнате. Гарри наблюдал за эмоциями юноши и не мог им не восхищаться. Невилл правда был особенно и необычайно красив, а его смущение придавало ему необычайную милоту. Когда рука прекратила свои движения, и Гарри слез с парня, Лонгботтом испугался. Он думал, что вот, дождался того, чего боялся. Поэтому, когда его ноги развели в стороны и устроились между ними, Невилл от удивления открыл глаза и с такой надеждой уставился на парня напротив. Поттер, оставшись довольным реакцией парня, поднес свою руку к губам Лонгботтома. И тот, не сразу сообразив, взял два пальца в рот, начиная их посасывать, при этом не отрывая свой взгляд от Гарри. С каждым движения языка пальцы становились еще более мокрыми, и это было до ужаса приятно. Поттер даже на миг прикрыл глаза от столь приятных ощущений. Невилл повторял с пальцами Гарри то же самое, что и со своими несколько минут назад. Но вот лизать чужие пальцы оказалось намного приятнее. Лонгботтом даже перестал смущаться и пытался показать всё, что умел, орудуя своим языком крайне умело. Он видел, что своими действиями доставлял Гарри удовольствие, это не могло не радовать. С каждой секундой он становился всё увереннее в себе. Поттер вытащил пальцы изо рта Невилла и коснулся ими колечка ануса, легонько поглаживая. Лонгботтом почти извёлся весь в ожидании. Анус подрагивал, нетерпеливо ожидая вторжения. Когда в него вошли сразу два пальца, юноша от удовольствия застонал. Мышцы уже были растянуты его действиями и уже вполне могли принять что-то более крупное. И под этим «что-то» он явно подразумевал член Гарри. И только сейчас до него дошло, что тот по-прежнему полностью одет. Невилл взглянул на Гарри и совершенно не был готов к тому, что тот с таким интересом будет двигать пальцами в его анусе назад и вперед, с любопытством разглядывая, как колечко мышц сжимает пальцы. – Гарри, ты… Ты так и будешь в одежде? Может быть ты, ну, – Невилл покраснел от своей просьбы, которую не мог полностью озвучить без колебаний. – Разденешься? – Гарри посмотрел на него с доброй ухмылкой. Лонгботтом покраснел еще сильнее, хотя казалось, что сильнее уже невозможно. – Ты даже не представляешь, какой ты милый, когда смущаешься, – сообщил Поттер, но вынул пальцы и стал стягивать с себя пижаму, краем глаза ловя насколько жадно, следил за его движениями Невилл. У Гарри было поистине идеальное тело, которое совершенно не могло сравниться с его: не слишком заметный выступающий пресс, небольшие бицепсы, безволосая грудь. Поттер был совершенен. Очнулся Лонгботтом только, когда в его анус уперлось что-то более крупное, нежели пальцы. Юноша затаил дыхание. Сейчас он лишится девственности. И сделает это с человеком, которого по-настоящему любит. Гарри обхватил ноги Невилла и закинул их себе на плечи, оказавшись лицом к лицу со вторым. Чтобы отвлечь парня от вероятной боли, он обхватил одной рукой член Лонгботтома и проник языком в его рот. Невилл, не сдерживаясь, стонал от ласк руки и языка и поэтому почти не заметил, как Гарри толкнулся в него. Он сморщился от боли, которая была не слишком заметной. Сейчас он был полностью сосредоточен только на умелых движениях руки и языка, который вовсю орудовал в его рту, принося сладкое наслаждение. Поттер ввел член до конца и прекратил целовать парня. Он убрал руку и посмотрел в такие яркие сейчас глаза, наполненные бесконечным желанием и нежностью. Они еще минуту смотрели друг на друга, запоминая каждую черту на лице напротив. Гарри начал двигаться, ловя каждую эмоцию друга? Любовника? Смазки на его члене было не слишком достаточно, но ощутимого дискомфорта не вызывала. Невилл уже был растянут, а потому его анус практически с легкостью принимал его всего. Это было узко, тесно, и от этой тесноты кружилась голова. Сердце Лонгботтома билось с такой скоростью, что могло выпрыгнуть из грудной клетки. С каждым толчком он чувствовал себя счастливым. Слезы радости выступили на его глазах. Когда Гарри задел простату, он закричал. Закричал от восторга, наполнявшего его. Наслаждение, которое он чувствовал, заставляло сходить с ума. Член двигался в одном ритме, и Невилл, поборов свою робость, потянулся за поцелуем, который получил без промедления. Они были соединены. Член в его анусе, язык в его рту, сердце, которое уже полностью принадлежало Гарри. Он всё ещё до конца не верил, что всё реально. Он боялся проснуться и осознать, что всё было всего лишь приятным, но никчёмным сном. Здесь и сейчас он чувствовал себя на седьмом небе. Он бы хотел, чтобы всё продолжалось вечно. Гарри продолжал двигаться и понимал, что сейчас дойдет до точки. Невилл был прекрасен. Его тело, его лицо, его эмоции – всё это привлекало. Он бы хотел всегда видеть эти счастливые глаза, радостную улыбку. Чувствовать этот проворный язык, слышать эти удивительно восхитительные стоны. Поттер кончил от ощущений, наполнявших его, и издал полный наслаждения стон, упав всем телом на юношу. Невилл чувствовал, как его наполняет сперма внутри и со смущением осознал, что хотел бы, чтобы она никогда не вытекала из него, как напоминание о такой чудесной ночи. Лонгботтом обхватил Гарри ногами, прижимая к себе и не желая отпускать. – Ты прекрасен, Невилл. Прошу, запомни это, – прошептал Поттер и снова его поцеловал, а после положил голову на грудь парня, слушая, как бьется сердце. Невилл не сразу заметил, как по щекам начали течь слезы. Он чувствовал себя сейчас по-другому: нужным, красивым, особенным. К сожалению, умиротворенную идиллию прервали голоса: – Вы наконец-то закончили? – Мерлин, теперь вы дадите нормально поспать? – Кто из вас двоих такой шумный? Невилл от испуга весь сжался, чувствуя сильный страх. Ну вот, их застукали, ему теперь будет стыдно смотреть друзьям в глаза. Он снова начал бояться, что Гарри сейчас отстраниться и назовет это всё недоразумением. – А мне уже нельзя заниматься любовью со своим парнем? – Со смехом отозвался Гарри, прижимаясь к Лонгботтому крепче. Невилл тяжело вздохнул, услышав слово «парень». Гарри назвал его своим парнем? – Что ты, Гарри, мы бесконечно рады за вас. Наконец-то вы оба перестанете смотреть друг на друга с такой тоской, от которой вас хотелось даже пожалеть. – Заткнись, Рон, – по-доброму ответил Поттер и улыбнулся, глядя на Невилла, – ну, что, малыш, еще разок или всё-таки поспим? – Знаешь, Гарри, мне кажется, что я наконец-то счастлив, – широко улыбнулся в ответ Лонгботтом. И они вместе уснули с улыбками на губах. Невилл под Гарри, а Гарри, так и не вытащив член из Невилла.