Бруклин

— Джемин, чего ты от меня хочешь? — Правды, Донхёк. Всего лишь правды. Хёк тяжело вздохнул. Конечно, надеяться на то, что Джемин не пристанет к нему с расспросами про его посещение «Бруклина» было бесполезно, но Хёк всё-таки надеялся. Не потому, что боялся, что друг его осудит или посмеётся, и естественно не потому, что он ему не доверяет, просто воспоминания о том вечере стали для него чем-то особенным. С первой (и единственной) сессии Донхёка прошла неделя. И с тех пор юноша ещё ни разу не взял в руки листок с чужим номером, который неимоверно тяготил кошелёк. Ему было страшно и неловко, и он, кажется, совершенно запутался в ощущениях. Когда в тот вечер он вернулся домой, и блаженная нега сошла с него окончательно, он обдумал произошедшее и впал в полнейший ужас от осознания того, что ему понравилось и, о боже, он возбудился из-за того, что незнакомый (но невероятно сексуальный) парень им командовал. Конечно, фетиши бывают разные, и в двадцать первом веке нет ничего плохого в том, чтобы заниматься БДСМ. Просто Донхёк никогда не думал всерьёз, что это коснётся его самого, и когда оно не просто коснулось, а прямо-таки окатило его с головой, юноша впал в растерянность. Джемин не отставал от него всю неделю. Они учились вместе, да и дружили невероятно крепко, так что избегать его было трудно. Не то, чтобы На слишком уж наседал на Хёка, но ему было интересно и важно знать, что же так озаботило друга. В итоге Донхёк и Джемин буравили друг друга взглядами, пока в старшего не врезался прохожий, не смогший обойти их, стоящих у светофора. — Хорошо, — сдался Хёк. — Я расскажу тебе, что было, когда мы дойдём до кафе, ладно? — Сразу бы так, — фыркнул Джемин, и, закинув руку Ли на плечо, двинулся дальше. — Но, блин, откуда ты столько знаешь о «Бруклине»? Ты там был? Джемин рассмеялся. В его голосе, вопреки предположениям Хёка, не было неуверенности или напряжения, только веселье и повседневное лукавство, без которого он обходился крайне редко. — Всё-то тебе расскажи, а сам не хочешь. Донхёк измученно поднял голову к небу, цокая и закатывая глаза от раздражения. — Да скажу я, скажу, боже! Ты достал. — Почему для тебя это такая проблема? — Ты узнаешь, когда мы дойдём. Они замолчали, двигаясь рядом быстрым неудобным шагом. Донхёк злился, но скорее на ситуацию, а не самого Джемина, а тот покусывал нижнюю губу, чувствуя, что перегнул палку. — Ладно, ладно, — сдался На. — Я там бывал. — В «Бруклине»? — уточнил Ли. — В качестве кого? Джемин неловко пожал плечами и улыбнулся, едва-едва поглядывая на старшего и с осторожностью наблюдая за его реакцией. — И Доминанта, и Сабмиссива. Я проходил там курсы. Донхёк молчал несколько секунд, обдумывая полученную информацию, и когда до него дошло, что сейчас сказал Джемин, он тут же словно врос в землю, поражённый его словами. — Ты… что? Курсы? Почему я не знал? — А почему я не знал, что у тебя в шкафу спрятан дилдо? Это не погода, чтобы просто сказать об этом. Оглушённый тем, как громко и непристойно прозвучали слова друга, которые, впрочем, более чем прямо отражали суть ситуации, Донхёк поджал губы. Он вдруг почувствовал себя пристыжённым и даже, пожалуй, немного виноватым, потому что позволил себе наехать на лучшего друга. — Прости, ты прав. — Ничего. Они стояли, глядя каждый себе под ноги, и не решались заговорить снова, пока Джемин не сдвинулся с места первым. До кофейни, куда они направлялись, было уже совсем недалеко, и они шли гораздо медленнее, чем прежде. Донхёк вздохнул, чувствуя себя крайне неуютно. Ему хотелось разбавить обстановку и заговорить, но это требовало смелости, которую он собирал в себе по крупицам в течение нескольких секунд. — И как давно ты знаешь про «Бруклин»? — Может, месяцев шесть? Ли в неверии обернулся, едва не запинаясь о свои ноги. — Полгода? Ты серьёзно? Но как же… ты же был несовершеннолетним! Джемин рассмеялся в ответ, да так свободно, что у него закрылись глаза. — Это всё, что тебя волнует? Если так, то всё просто — я договорился с нужным человеком. Парни переглянулись, и взгляд младшего был таким лукаво-проницательным, что его неоднозначность поставила Хёка в тупик: этот взгляд точно на что-то намекал, но Донхёк совершенно не понимал, на что именно. — А что насчёт тебя? — вдруг спросил Джемин, понизив голос до громкого шёпота. — Скажи сейчас, тебе хоть понравилось? Донхёк моментально вспомнил «Бруклин», сначала такой пугающий, но после — приятный и уютный; вспомнил чувство потерянности, страх, а затем властный голос, горячие касания, такой глубокий поцелуй и записку, болтающуюся в кармане… Улыбка всплыла на его лице сама собой. — Очень. Джемин, обрадованный крупицей новой информации, вдруг выпрямился, зашагал чуть быстрее и в целом крайне взбодрился. — Доминант был хороший? — Более чем. Тем временем они подошли к излюбленному атмосферному «Starbucks», пестрящему рождественскими украшениями и небольшой нарядной елью у входа. Джемин, улыбаясь и постоянно оглядываясь на Донхёка, толкнул входную дверь плечом. — Чёрт, я жажду подробностей… о, Джехён-хён! Хён! Донхёк удивлённо выглянул из-за чужого плеча, глядя туда же, куда и Джемин. В субботнее утро людей в зале было мало, а в углу меж стеной и окном за четырёхместным столиком действительно сидел Джехён, резко поднявший голову, когда На позвал его. Донхёк улыбнулся — он был рад видеть хёна и точно не отказался бы сесть с ним, особенно учитывая, что это могло на некоторое время отвлечь Джемина, но потом заметил, что рядом с ним кто-то сидел. Незнакомец с некоторым опозданием оторвался от телефона и поднял голову, встряхнувшись, и когда его чёлка растрепанно упала набок, Донхёк мгновенно узнал эти (восхитительные) черты лица. Его сердце, соскочив с ритма, забилось так быстро, как если бы Донхёку вдруг пришлось прыгать с парашютом. — Твою мать! — шепнул он, схватившись за куртку Джемина, надеясь увести его, но было поздно — Джехён, заметив их, приветливо махал рукой и подзывал их к себе. Джемин в ту же секунду направился к старшему, волоча Хёка за собой. Они остановились у самого столика, и Донхёк неловко отодвинулся за Джемина, боясь поднимать глаза. Джехён тепло улыбался им, сияя прелестной ямочкой на щеке. — Привет, ребята! — Привет, хён, — улыбнулся Донхёк, смотря на него лишь на секунду; так некстати его озарило, что в последнюю их встречу Джехён учил юношу целоваться. Хёк почувствовал, как начинают багроветь его уши. С каждой секундой ему становилось всё хуже от ощущения цепкого взгляда, на который он старался не обращать внимания. — Вы давно здесь? — не теряя времени, спросил Джемин. — Где-то полчаса. А вы гуляете? — Ага! Решили выбраться, а то Донхёк всю неделю ходит сам не свой. Хёк разочарованно поджал губы и зажмурился — ну надо же было Джемину сказать именно это и именно при нём! — Рад вас видеть. Это мой друг, Минхён. Сердце Донхёка не переставало неприлично громко и быстро стучать, и он с большим трудом заставил себя поднять глаза. Рядом с Джехёном действительно сидел его Доминант, Ли Минхён или же Марк, человек, из-за которого Хёк всю неделю изводил себя разными мыслями. Не успел он удивиться, откуда они с Джехён-хёном знакомы, как в его голове всё прояснилось: хён часто рассказывал про своего младшего друга из Канады, с которым они подружились в старшей школе, и кто бы мог подумать, что этим другом окажется именно Минхён. — Привет! Я Джемин, а это Донхёк, — представил их На, и Хёку пришлось взглянуть на своего недавнего знакомого. Вопреки его страхам, на лице Минхёна была дружелюбная лёгкая улыбка и ни капли насмешки, разве что искорки лукавства в красивых больших глазах. — Привет, ребята. — Сядете с нами? — предложил Джехён, и Джемин не оставил никому и секунды на размышления. — Да, конечно! И начал снимать верхнюю одежду, скидывая рюкзак на место напротив Джехёна, оставляя Донхёку, как назло, место напротив Минхёна. — Я сделаю заказ. Тебе латте? — уточнил На, даже не предлагая другу пойти с ним. Хёк подумал, что тот просто всё знает и издевается над ним. — Ага, с пряничным сиропом. И неожиданно Джехён-хён тоже поднялся с места, приковывая к себе удивлённые взгляды. — Я тоже схожу, хочу тирамису. Минхён, тебе взять чего-нибудь? — Нет, хён, спасибо. И старший, кивнув, ушёл на кассу вместе с Джемином, оставляя поражённого и смущённого Донхёка наедине со своим не то дьяволом, не то самой заветной мечтой. Нервничая под внимательным взглядом, юноша снял куртку, неспешно повесил её на расположенную рядом вешалку, порылся в рюкзаке в поиске салфеток (оттягивая момент Х), и только после этого сел на отведённое ему место. Минхён смотрел на него всё это время, продолжая улыбаться, разве что теперь в его улыбке было озорство и лёгкая усмешка. — Привет, Донхёк. Младший вздрогнул, разом вспомнив все события недельной давности из-за столь знакомого голоса и интонации, и, чувствуя страх и смущение, решил действовать, как обычно бывало в таких ситуациях: защищаться посредством язвительности. — Вроде уже поздоровались, нет? — нервно усмехнулся он. Марк фыркнул и откинулся спиной на стул. — И когда ты собирался позвонить? — А я должен был позвонить? — деланно удивился младший. — Кажется, я ничего не обещал. Взгляд Минхёна потяжелел и ухмылка пропала с его губ. От резкой перемены чужого настроения Хёку стало откровенно не по себе, но извиниться или что-то изменить он был уже не способен. — Прекрасно. Значит, ты не такой уж и сабмиссив по жизни, да? — Мы будем обсуждать БДСМ? — А что ещё ты хочешь обсудить? Донхёк обвёл взглядом кафе и большое окно, за которым виднелось пасмурное серое небо и укутанные в пальто люди. — Я бы поговорил о погоде? — предположил он, снова глядя на мужчину. — Неужели? Вопрос Минхёна был скорее риторическим, но Донхёку всё равно пришлось прикусить язык, чтобы не ответить ему какой-нибудь колкостью, дабы не сделать ещё хуже. Он лишь раздражённо вздохнул и решил молчать, пока не вернутся остальные. — Кто бы мог подумать, что ты тот самый младший, о котором мне так много рассказывал Джехён? — вдруг заговорил Минхён, качая головой. — Впрочем, когда ты на сессии назвал себя «Хэчаном», что-то показалось мне знакомым, но, объясни, как это может быть? Хёк очень старался игнорировать мужчину, но интерес, подогретый словами о том, как много про него рассказывали, не сдержался: — Что? — Джехён говорил, что его донсен — совсем неопытный мальчик, который с большим трудом осознал свою ориентацию и попросил своего любимого хёна научить его целоваться! А на сессии ты вёл себя отнюдь не как невинный мальчик. Смущённый сразу несколькими вещами, юноша вспыхнул. Минхён знал о его поцелуе с Джехёном! И, что ещё хуже, теперь он знал, что до этого у него не было никакого опыта и что он был его первым любовником (хотя дело и ограничилось интимными ласками). Ему было и стыдно, и обидно одновременно, он уже хотел было начать защищаться и оправдываться, но в итоге, насупившись, выдал лишь едкое: — Отвали. Мужчина напрягся; его челюсть сжалась, и под кожей мелькнули желваки. Он уже было хотел что-то ответить, как к столику резво подлетел Джемин с двумя большими стаканчиками кофе. — О чём болтаете? — весело спросил он. — О погоде, — бросил мужчина, продолжая сверлить младшего взглядом. На нахмурился, но никак не прокомментировал это, тут же усаживаясь и начиная расспрашивать Минхёна про его дружбу с Джехёном, разбавляя тяжёлую атмосферу за столиком.

***

Около часа спустя, когда вся компания наговорилась, Джехён с Минхёном ушли, оставляя младших наконец наедине. — Что с тобой? — тут же спросил проницательный Джемин, преисполненный беспокойством. — Ты какой-то угрюмый. Донхёк неопределённо пожал плечами. — Всё нормально. — Точно? — Да, просто этот Марк… — начал было Хёк и тут же прикусил язык — Минхён ни разу не упоминал в разговоре это имя, потому что связанно оно было с крайне пикантной темой. — Марк? — настороженно уточнил На, и прежде, чем Донхёк успел выкрутиться, продолжил. — Стой. Ты же не хочешь сказать, что он был твоим Доминантом? — Ты его знаешь? — Я хожу на курсы Доминантов в «Бруклине», Хёк. Там все знают, кто такой Минхён. Донхёк нахмурился. — Он какая-то знаменитость? — У него куча наград за лучшее связывание, Донхёк! Юноша вспомнил, как разглядывал красивые снимки в папке, что давала ему девушка из администрации в Бруклине, и неосознанно сжал в руке телефон. — Да, я видел фотки в портфолио. Джемин вдруг развернулся к нему всем телом, хватая друга за руку. — Он не просто связывает, Хёк. Он связывает и пытает, — прошептал он, и Ли недоуменно прищурился. — Пытает? — Удовольствием, конечно, но все, кто проходил с ним сессию, говорят, что это тяжело вынести. У него мало постоянных сабмиссивов, потому что он не знает, что такое «хватит», и для него почти стёрты границы между удовольствием и пыткой. Неужели ты сам этого не понял? Донхёк с неверием смотрел на друга, пытаясь понять, не шутит ли он, но когда убедился, что тот серьёзен, покачал головой. — Честно говоря, нет. — Что он с тобой делал? — Ну, ничего? — смутился Ли. — Мы учили позы, а потом он меня… поощрил. Джемин нахмурился и замолчал на несколько долгих мгновений, и теперь он, казалось, пытался понять, не шутит ли друг. — Ты серьёзно? — Более чем. — Это охуеть как странно, Хёк. — Да что с ним не так?! — вспылил раздражённый Ли. Джемин хотел было что-то сказать, но лишь покачал головой. Несколько мгновений спустя он всё-таки ответил: — Лучше спроси у Джехён-хёна, он гораздо лучше его знает. Донхёк сначала не понял, причём тут их хён, но когда мысль оформилась в его голове, он чуть не взвизгнул: — Джехён знает об этом?! — Ага. Вообще-то, он совладелец «Бруклина». Поэтому я удивился, когда понял, что ты не слышал про «Бруклин». Ты правда не знал? Донхёк недовольно цокнул, чувствуя и раздражение, и обиду, и смущение, стараясь не думать о том, что Минхён может всё рассказать Джехёну. — Да я, видимо, вообще не знаю своих друзей, блять. На вдруг громко рассмеялся, и атмосфера между друзьями смягчилась; Хёк и сам, глядя на Джемина, улыбнулся.

***

Они поговорили ещё немного, не затрагивая больше тему «Бруклина», и разошлись по своим домам. До самого вечера Донхёк не мог найти себе места: он всё вспоминал, как утром грубо разговаривал с Минхёном, его грозный взгляд и недовольный тон, и размышлял о том, что будь они на сессии, он заслужил бы наказание. Мысли об этом приятно отзывались в его теле. Донхёк хотел ещё раз посетить «Бруклин» и почувствовать себя в чьей-то власти, слушать голос, приказывающий что-то делать, и быть послушным, чтобы после заслужить поощрение. Он хотел узнать, каким ещё может быть его Доминант, но он боялся звонить или писать ему: а вдруг он будет не вовремя, или скажет что-то не то, или покажется слишком глупым… и вдруг в его голове что-то щёлкнуло. Донхёку не обязательно было звонить Марку, чтобы записаться к нему на сессию. Он тут же сорвался из дома и примчался в Бруклин, даже не задумываясь о том, не будет ли это слишком. За стойкой администрации находилась всё та же девушка, приветливо улыбающаяся, и юноша в этот раз совсем не побоялся задать ей вопрос. — Смена мастера Минхёна началась час назад, но записей у него на сегодня нет. Если вы хотите, можем организовать сессию прямо сейчас. Конечно, на такое Ли не рассчитывал. Он собирался прийти и записаться на какой-нибудь другой день, и уже собирался сказать об этом, как в фойе вышел Минхён, которому суетливая девушка успела отправить СМС. Их с Донхёком взгляды пересеклись, и, глядя в чужие прищуренные, смотрящие с недоверием и усмешкой глаза, младший ухмыльнулся. Пожалуй, сейчас самое время. Минхён, получивший известие о работе, тут же ушёл, не проронив ни слова. Хёк быстро оформил договор и внёс оплату, получив, как в прошлый раз, ключ от шкафчика в раздевалке и номер комнаты, в которой будет проходить сессия. Когда Донхёк вошёл в комнату, мужчина ждал его прямо у двери. Парень остановился подле него, и они стояли, глядя друг на друга, и выражение, которое было у старшего на лице, напрягало. — Садись на колени, — тихо проговорил Минхён, отступая на шаг. Он несомненно приказывал, хотя ещё не имел права, но Донхёк даже не обратил на это внимания, тут же безропотно опустившись на тёплый пол. Мужчина зашёл к нему за спину, и младший съёжился от ощущения, что вместе с тем, как теряет старшего из виду, он теряет и контроль над происходящим. Его голого плеча коснулись холодные пальцы, и Донхёк резко выдохнул. — Сессия началась, Хэчан. Голос Марка стал ниже, вместе с тем меняя и атмосферу вокруг. Донхёк прикрыл глаза, сосредотачиваясь на движении пальцев у себя на спине. Чужая ладонь перевернулась, тыльной стороной лаская его затылок, а сверху в волосы зарылись пальцы другой руки. Если бы Хёк мог, он бы замурлыкал от того, насколько эта ласка была приятна. — Я рад, что ты снова пришёл. — раздалось сверху. — Как самочувствие? — Всё хорошо, Господин. А ваше? Страх вдруг отпустил, словно откатился от Хэчана волной. Мужчина продолжал массировать его кожу, оглаживая виски, кончики ушей, шею, маленькие выпуклые косточки на плечах и лопатки. — Прекрасно. Марк наклонился, уперевшись ладонями в хёковы плечи, и шумно выдохнул в чужой затылок. — Встань. И тут же выпрямился, отходя на пару шагов. Что-то подсказывало Донхёку, что этот приказной тон, совершенно отличающийся от того, что был в прошлую их сессию, не предвещает ничего хорошего; не задавая вопросов и стараясь не мешкать, парень встал. За его спиной раздавались шаги — Минхён отдалился, зашуршал ящиками, а потом вернулся, встав перед Хёком. Рукава его водолазки теперь были закатаны, и одной ладонью он наматывал на другую достаточно толстую, гладкую на вид верёвку. Такую, что мальчишка видел на фотографиях связанных мужчиной сабмиссивов. От одной мысли, что Марк его свяжет, у Донхёка перехватило дыхание и рот стал наполняться слюной; он сглотнул, неотрывно наблюдая за тем, как чужой внимательный взгляд скользит по его телу, замирая в области паха. Мужчина быстро глянул Хёку в глаза исподлобья, убеждаясь в его внимании, а затем снова посмотрел на его бёдра, кивая в их сторону. — Снимай, — приказал Марк, и даже будь на Донхёке что-то помимо трусов, он всё равно понял бы, что речь идёт именно о них. Нервная дрожь прошлась по его телу, слегка подгибая коленки и заставляя трястись руки. Хёку вдруг стало невыносимо стыдно: хоть он и бывал уже полностью обнажённым перед Марком, в прошлый раз это произошло тогда, когда он уже был в постели и окружён лаской, но сейчас он не успел даже расслабиться, не то, что возбудиться. Минхён продолжал тяжело смотреть на него, поглаживая верёвку, и младшему ничего не оставалось, кроме как стащить дрожащими руками бельё, откидывая его на пол рядом. Из-за непривычной открытости Хёк чувствовал себя незащищённо и крайне неловко, он даже страшился поднять взгляд выше чужих ступней. — Сядь на стол, вытяни руки вперед запястьями вверх, ладони в кулаки. Донхёк тут же послушался, стремглав подлетев к столу и сев так, как ему приказали. Мужчина немедленно подошёл к нему, раздвинув колени руками и оказавшись так близко, что жар его тела юноша чувствовал кожей бёдер и коленей, а руки упёрлись ему в грудь. Минхён чуть сдвинулся и обхватил одной рукой оба его запястья. — Такой послушный… — шепнул он, прикладывая верёвку к запястьям. — А утром, помнится, ты мне дерзил. Разговаривал так неформально… Так и хочется тебя наказать. Напомни, что ты сказал мне? Слово такое грубое… Донхёк шумно сглотнул слюну. Ему было страшно, но не так, как в прошлый раз. Тон, которым мужчина обращался к нему, побуждал дрожь вдоль затылка и сладко тянуло под рёбрами. Юноша заглянул Минхёну в глаза и потерялся — Ли-старший смотрел на него грозно, но в то же время так желанно, что все сомнения истерлись под этим натиском. Хёк заметно вздрогнул, когда его колена коснулась ладонь. — Громко, Хэчан, — потребовал Марк, и младший лишь чудом сдержал очередную дрожь. — «Отвали». Марк погладил его по коленям, оставляя верёвку просто болтаться на чужих запястьях. Донхёк всё смотрел на него и смотрел, подмечая с каждым мгновением всё новые детали: вот родинка на левой щеке, а вот ещё одна скрывается под воротником водолазки при движении; вот вмятинка над бровью, а когда мужчина сосредоточено хмурится, маленькая складочка возникает на его лбу. Старший рассматривал его в ответ, и несколько томительных секунд они просто любовались друг другом. — Ты помнишь стоп-слово? — «Канада» — Умница. Донхёк улыбнулся похвале, и мужчина мимолётно приподнял уголок губ в ответ. Его ладони легко соскользнули с коленей, возвращаясь к верёвке, и пальцы резво запорхали вокруг, делая замысловатые узлы. Хёк завороженно наблюдал за происходящим, понимая, что ему самому потребовалось раза в три больше времени на то, чтобы сделать хоть один узел, тогда как Марк завязывал уже шестой, плотно, но не больно привязывая руки Донхёка друг к другу. — Эта техника называется шибари. Твой друг уже рассказал тебе, как я люблю связывать непослушных Сабмиссивов? Хэчан смущённо взглянул на мужчину, замечая в его выражении лукавство. И пока юноша медлил с ответом, Доминант слабо шлёпнул его по бедру. Хёк резко возмущённо всхлипнул. — Я не слышу. — Да, Господин, Джемин рассказал мне. — Прекрасно. Руки вверх, — скомандовал Марк, и младший незамедлительно выполнил. — Ложись. Слегка напрягшись и насторожившись, Хёк медленно опустился лопатками на стол, ёжась от прохлады. Ему всё ещё было немного стыдно, ведь он до сих пор не был возбуждён, а сейчас — открыт ещё больше, чем прежде, но мужчина смотрел на него без тени отвращения или даже безразличия — он смотрел так, что Донхёк сам начинал верить в свою сексуальность. Марк чувственно огладил ладонями его бёдра и колени, поднялся выше и пробежался пальцами по резко напрягшимся мышцам живота. Он массировал живот и грудь, придвигаясь ближе, затем снова спустился руками к хёковому торсу и едва-едва надавил на тазовые косточки. Хёк тяжело дышал, чувствуя, как подрагивают мышцы его запрокинутых рук, и с большим трудом держал голову, чтобы видеть, как его Доминант склоняется к нему, оставляя поцелуй у пупка. — У тебя такое красивое тело… Донхёк слабо простонал и откинул голову назад, стукаясь затылком о дерево и укладывая руки локтями себе на лоб. Мужчина жарко выдыхал, согревая его кожу, и оставлял лёгкие поцелуи всё ниже и ниже. С каждой секундой младшего всё больше накрывало жарким волнением, и он чувствовал, как понемногу встаёт член. Марк вдруг сделал чуть более рваный выдох и на пару мгновений прижался к бедру Донхёка щекой, а потом легонько прикусил кожу. Донхёку хотелось опустить руки, чтобы зарыться пальцами в чужие волосы, но он сдержал себя, ощущая чужую руку на члене. Минхён сжал его, медленно начиная надрачивать, вынудив Хёка дёрнуться под волной резкого возбуждения и окончательно затвердеть. Мужчина чередовал чувственные поцелуи с резкими движениями одной руки, другой лаская живот и грудь, вместе с тем удерживая извивающегося мальчишку на месте. Хэчан поджал пальцы на ногах, обхватывая лодыжками чужую спину, когда старший мокро лизнул кожу прямо рядом с членом, задев его скулой и мочкой уха. Марк вдруг сдвинулся, оставив его член, и, обхватив юношеские щиколотки, согнул его ноги, уперев стопами в стол. Хёк подтянулся выше, от чего его голова едва не упала со стола, и широко развёл ноги. Доминант устроился между ними и тут же поцеловал головку возбужденного члена, лаская ладонями бёдра и яички. Хэчан застонал, жмурясь от приятной неги. Минхён то целовал его, то лизал, медленно гладил и вычерчивал круги, пока не коснулся языком сжатого анального сфинктера. Хёк с содроганием понял, что абсолютно не готовил себя. Прежде, чем паника согнала его возбуждение, он постарался расслабиться и поддаться жаркому языку и дыханию. Мужчина чувственно ласкал его кожу руками, с каждым движением всё более открыто дотрагиваясь до влажного от слюны входа, не забывая оглаживать член. Донхёк уже окончательно расслабился, когда вместе с языком в него осторожно вошёл указательный палец. Он двигался внутри свободно, пока не добавился второй; Марку пришлось обильно смазать его слюной, чтобы Сабмиссив не чувствовал дискомфорт. — Сегодня ты хуже растянут, — тихо заметил мужчина. — Почему так, Хэчан? Донхёк явственно ощущал недовольство в обманчиво-спокойном голосе Доминанта, из-за чего почувствовал укор совести и собственную глупость. В стремлении прийти сюда и подразнить мужчину, в дурацком желании доказать ему (или самому себе) что-то необъяснимое, в ослепительной тяге к чужому приказному тону, Хёк совсем не подумал ни о собственном состоянии, ни о правилах безопасности, которых следовало придерживаться. Несмотря на то, что он понимал, что едва ли Марк действительно сделает ему больно (к тому же, у него было стоп-слово), юноша всё-равно заволновался о возможном дискомфорте, который последует из-за его непредусмотрительности. Хэчан рвано вздохнул и осторожно посмотрел на Доминанта, сталкиваясь с его внимательным взглядом. — Потому что я не готовился, Господин. — И почему же? Марк всё продолжал растягивать его одной рукой, выпрямив спину и теперь возвышаясь над Донхёком, который снова смущался, испытывая неловкий стыд. — Я не думал, что приду сегодня, — шепнул он. Взгляд у мужчины одновременно потяжелел и засверкал, отражаясь лукавством во вспыхнувшей вдруг ухмылке. — И почему же ты здесь? Хэчан мгновенно прикусил губу, замечая, как чужие глаза наблюдают за этим жестом. Ему было неловко, но он надеялся, что слова, которые он собирался произнести, возымеют правильный эффект. — Я хотел увидеть вас, Господин, — прозвучало едва слышно. Марк глубоко вздохнул и его ухмылка вдруг оттаяла, оставив после себя лишь приятную полуулыбку. Руки мужчины вновь медленно заскользили по дрожащему под ними телу, расслабляя мальчишку. — Мне нравится, как это звучит. Но почему ты не позвонил раньше, малыш? Донхёк не знал, что ему ответить, и прикрыл глаза. Действительно, почему он не звонил? Из-за гордости, которая вспыхнула в нём, стоило осознать, как он подчинялся чужому голосу? Или смущения, одолевающего его при воспоминании о первой сессии? Хотя вероятнее всего причиной был страх — страх перед неистовым желанием почувствовать это снова, ощутить чужие ласки, строгий голос, жар дыхания… Хёк боялся, что будет выглядеть слишком нуждающимся и кто-то (Марк) будет порицать или высмеивать его за это. — Я не слышу ответ, Хэчан, — шепнули сверху, и юноша открыл мутные от возбуждения глаза. — Я боялся… — Меня? — удивлённо выдохнул мужчина. — Да. Я боялся показаться глупым… или… или слишком навязчивым… Марк нахмурился, осторожно поглаживая пальцами колени Хэчана. Его взгляд невозможно было прочесть, но по поджатым губам было видно, что он недоволен ответом. — Но ты не глупый и не навязчивый, Хэчан. Обещай, что в следующий раз напишешь мне сразу, как захочешь этого. Обещаешь? Едва ли Донхёк смог бы в ближайшее время перебороть себя и осмелиться на звонок, так что он молчал вместо ответа. Его тело было напряжено и разгорячено, поэтому когда Марк, не услышавший ответа, шлёпнул его по розовеющему бедру, он вскрикнул: — Обещаю, Господин! — Мы поговорим об этом ещё раз после сессии. А теперь не дёргайся. Не успел Хёк прийти в себя и подумать, как мужчина отошёл от него, и у стены снова зашуршало в ящиках. Юноша не сильно стукнулся затылком о стол, надеясь прийти в себя. Марк вернулся несколько мгновений спустя, и парень чуть приподнял руки, чтобы рассмотреть, что же он принёс. В его руках была смазка и небольшая коробочка, которые он тут же положил на стол рядом с Донхёком, и целая охапка каких-то верёвочек. Минхён начал распутывать их, и тогда младший разглядел на концах маленькие прищепки. Хёк вздрогнул, осознавая, что это были крохотные зажимы. Мужчина отобрал четыре верёвочки и, склонившись над юношей, аккуратно зацепил их по две на каждой руке Сабмиссива, выше локтей. Это было не больно, лишь немного неприятно, и Донхёк даже не дёрнулся. — Считай до трёх вслух, Хэчан, — скомандовал Доминант. — Медленно. Парень глубоко вздохнул, сосредотачиваясь на ощущениях, и начал считать. — Раз. Два. Три. Ах!.. Зажимы сдёрнуло неожиданно и резко, всего через мгновение на коже Донхёка появились красные пятнышки. Секундная вспышка боли сменилась тянущей пульсацией, дыхание участилось и жаркая волна прокатилась по возбуждённому телу дрожью. — Больно? В голосе Доминанта слышалась неподдельная забота, но несмотря на то, что боль была, Сабмиссив считал этот дискомфорт слишком незначительным, чтобы сообщать о нём, и отрицательно промычал в ответ. Юноша тут же почувствовал горячие пальцы на своей груди, которые с нажимом очертили рёбра, и заметно дрогнул, подаваясь навстречу, когда они защекотали бока и чувствительный живот. — А теперь расслабься. Не ёрзай, иначе отшлёпаю, — низко шепнул мужчина, и Хэчан тут же замер, почти задерживая дыхание. — Так-то лучше. Марк ещё несколько мгновений ласкал его подрагивающий торс, а после снова медленно прихватил кожу рядом с пупком зажимами. Донхёку было чуть щекотно, хоть и приятно, и он сдерживался, чтобы не дёрнуться и не увернуться от прикосновения. — Считай до пяти. — Раз. Два. Три. Четыре. Пять! В этот раз боль была ощутимее, хотя прошла так же быстро, как и в первый. Задетые места щипало и жгло, под кожей на животе разливался пожар, и Хёк не сдержал шумного выдоха, понимая, что тянущее чувство расходится по всему торсу, отдаваясь приятным покалыванием в налитом кровью члене и кончиках пальцев ног. Доминант медленно погладил хёков живот, проходясь по красным местам и вызывая крупную дрожь. Одной рукой он слегка коснулся члена, тогда как другой зажал прищепкой нежную кожу рядом с ним. — Ай… — пискнул Хэчан, чувствуя слабую колючую боль, когда зажимы украсили бёдра. Их было целых шесть штук, по три с каждой стороны паха, и кожа в тех местах горячо пульсировала. — Тише… не бойся. Расслабься, — зашептал Марк, аккуратно надрачивая младшему. — Считай до семи. Донхёк тяжело дышал и с каждой секундой соображал всё хуже. С большим трудом он начал считать, как в бреду, даже не слыша собственный голос, пока в какой-то момент не ощутил как на секунду пронзило его бёдра и член, вырвав из груди громкий стон, и очнулся, когда кровь прилила к бёдрам. — Умница, Хэчан. Даю тебе пять баллов. Ну, тише, тише. Всё хорошо. Марк гладил его ноги, прижавшись к телу и нежно целуя локти, накрывающие лицо, и только тогда Донхёк услышал собственные короткие стоны, похожие на скулёж, и ощутил слёзы, собравшиеся в уголках глаз. Мужчина медленно подтянул юношу за бёдра ближе к краю стола, вынудив свесить ноги, и потянул за связанные руки, усаживая. Пока Сабмиссив восстанавливал дыхание, Доминант быстро распускал узлы на его запястьях. Донхёку было так хорошо, что почти плохо: кожа рук, живота и бёдер горела, а член, блестящий от собственной смазки, ныл и пульсировал, заметно подрагивая. Донхёку неистово хотелось прикоснуться к нему, и когда Марк окончательно распутал его, тут же спросил: — Господин, можно прикоснуться к себе? Мужчина отступил от него на шаг, окидывая тяжёлым, возбуждённым взглядом, наматывая верёвку на руку. — Давай, — грубо, будто даже с вызовом произнёс он, и Хёк с бешеным удовольствием осознал, насколько сильно смог раззадорить своего Доминанта. С хитрой полуулыбкой, осмелевший от возбуждения Хэчан опёрся рукой о стол позади себя, показательно выгнувшись перед мужчиной, и широко лизнул собственную ладонь, оставляя на ней блестящий след слюны. Он с упоением наблюдал, как тяжело сглатывает Минхён, а его взгляд неотрывно следит за рукой, которая, не теряя времени, опустилась на покрасневший член. Собственное крепкое прикосновение оказалось для юноши неожиданно приятным, и он высоко простонал, откидывая голову назад. Рука тут же задвигалась на члене в привычном умеренном темпе, изредка замедляясь и оттягивая кожу вниз, затем резко соскальзывая вверх, надавливая на головку. Донхёку было вдвойне приятно от ощущения чужого внимательного взгляда, темнеющего с каждой секундой, и когда он стал чуть ускоряться, Марк остановил его. — Встань. Донхёк, тяжело вздохнув, медленно слез со стола, придерживаемый руками Доминанта, и вскрикнул, когда его грубо развернули, прижав ладони к столу. — Чёрт… — простонал Марк ему в затылок, шумно втягивая носом воздух. Мужчина дёрнулся и отстранился, опустившись на колени позади Донхёка. Юноша опустил голову и поражённо наблюдал за тем, как Доминант снова связывает его, на этот раз ноги, начиная от голеней и выше, доходя до самых коленей, из-за чего плотно прижались друг к другу его бёдра. Он с непониманием смотрел, как Марк чуть сдвигает его ноги дальше, увеличив расстояние от стола и вынуждая наклониться, перенося вес на руки. Мужчина потянулся за коробочкой, что лежала на столе, и присел сбоку от Сабмиссива. Он достал какое-то маленькое непонятное устройство в виде полукруглого силиконового мешочка чёрного цвета с длинным тонким проводом, на другом конце которого был пульт управления. Донхёк прежде не видел подобного, но предположил, что это какой-то вибратор, и понял, что оказался прав, когда Марк аккуратно натянул мешочек на головку его члена. Устройство плотно обхватывало её, чуть сжимая и не соскальзывая. Непривычное давящие чувство заставило Сабмиссива простонать и закрыть глаза, из-за чего он не заметил, как старший встал позади него, положив пульт управления на стол и взяв смазку. Хэчан судорожно вздохнул, ощущая прохладную жидкость, стекающую между ягодиц к бёдрам, и охнул. От осознания, что сейчас его трахнут, голова пошла кругом, и он постарался расслабиться, надеясь, что его растянут ещё немного, но… Младший не сдержал удивлённый возглас, когда ладонь со смазкой скользнула между его сведённых бёдер, задевая пальцами мошонку, и выскользнула, оставляя за собой странное чувство влаги. — Господин, почему вы… — хотел было поинтересоваться юноша, как подавился словами, чувствуя, как в то же место толкается горячий пульсирующий член Марка. Хёк опустил голову и увидел, как между тесно соединённых бёдер виднеется крупная розовая головка, и застонал. Теперь всё обрело смысл: поза, связанные ноги и смазка на коже. Марк медленно двинулся назад и резко толкнулся обратно, с громким звуком прижимаясь голыми бёдрами к чужим ягодицам. Мужчина навалился на Хэчана, прикасаясь грудью к его спине, и, протянув руку под его подмышкой, взял в руки пульт управления и нажал на какие-то кнопки. Донхёка затрясло, да так сильно, что Минхёну пришлось перехватить его под рёбрами. Устройство на его члене стало вибрировать, стимулируя головку, и поражённое и без того сильным возбуждением тело задёргалось в чужих руках. Марк размеренно толкался меж его бёдер, от чего слышалось смущающее хлюпанье, а Сабмиссив не переставал стонать, извиваясь и дёргаясь то ли в стремлении почувствовать больше, то ли желая избежать прикосновений. — Стой смирно! — рыкнул мужчина. — Ты слишком плохо растянут, а у нас и без того мало времени. В следующий раз готовься заранее, если хочешь, чтобы я нормально тебя трахнул. Мужчина вновь потянулся и снова на что-то нажал, из-за чего вибрация усилилась и ускорилась, и у Донхёка дрогнули руки. — Господин! Боже! Его трясло, кожа горела, член изнывал и удовольствие жалило до боли. Донхёк стонал и кричал, пытаясь вырваться, но связанные ноги и крепкие объятия не позволяли сдвинуться с места. — Тихо, Хэчан, тихо, — прозвучало над самым ухом, и юноша почувствовал, как ускоряются чужие движения. От количества ощущений Донхёк задыхался, не успевая вдыхать между стонами, и плакал. Возбуждение стало нестерпимым; мальчишка прикусил губу и зажмурился, мыча и замирая в надежде на оргазм, но тот, словно специально, не наступал. — Я не могу больше, Господин! Тяжело стоять! Снимите это, прошу! Марк замер. — Ещё раз, — рыкнул он. Донхёк вскрикнул, чувствуя руку, сжавшую его ягодицу, и его глаза закатились сами собой. — Пожалуйста, Господин! Умоляю, хватит, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Мужчина застонал ему в шею, целуя её и сдёргивая рукой устройство с Хэчана. Мальчишка заплакал сильнее, чувствуя прохладу на сильно сочащейся головке и надвигающийся оргазм. — Можно прикоснуться к себе, пожалуйста? — быстро зашептал он. — Нет. Ты и так кончишь. Марк сдвинулся ещё дальше назад, притянув к себе хэчановы бёдра и наклоняя того сильнее. И тут же задвигался с новой силой, и теперь при каждом глубоком толчке его член упирался младшему прямо в мошонку. — Боже! Боже, боже, боже! Когда Сабмиссива накрыл оргазм, удовольствие охватило его с такой силой, что на несколько мгновений потемнело в глазах и в ушах появился шум; Марк крепко прижал его к себе, прекращая двигаться, пока мышцы мальчишки бесконтрольно сокращались и дёргались. Когда Хэчан открыл мутные заплаканные глаза, мужчина усаживал его на стол, опускаясь на корточки и развязывая ноги. Донхёка окутало ни с чем несравнимое блаженство и расслабление; всё его тело продолжало мелко дрожать, покрытое блестящим потом, и понемногу сходил жар. Хёк с полуулыбкой наблюдал за Минхёном, за его аккуратными и заботливыми движениями, и несдержанно коснулся его волос. Доминант тут же поднял на него взволнованный вопрошающий взгляд, но наткнулся лишь на ласковую довольную улыбку Хэчана, который тут же одёрнул ладонь, вспомнив о том, что сессия ещё не закончилась. — Спасибо… — тихо шепнул он, и Марк, мимолётно улыбнувшись, встал, кидая верёвку Сабмиссиву за спину на стол. Хёк мельком окинул мужчину расслабленным взглядом и задержался, рассматривая всё ещё возбуждённый член. Он был не такой длинный, как дилдо у юноши дома, но такой же по толщине, ровный, увитый крупными венами. И пусть Донхёк никогда прежде не дрочил кому-то кроме себя, сейчас ему нестерпимо хотелось попробовать. — Господин, можно?.. Марк перехватил чужой взгляд и тяжело вздохнул, приблизившись к юноше. — Справишься? — шепнул он. Донхёк улыбнулся, ощутив где-то в груди укол необъяснимой нежности. Всю неделю он боялся, что Марк будет высмеивать его или упрекать, но вот он, перед ним, взлохмаченный и возбуждённый, и взгляд его наполнен заботой. За всю сессию мужчина так и не причинил ему настоящей боли, хотя мог бы, и даже сейчас в первую очередь беспокоился о чужом состоянии, а не о своём. — Я буду стараться. Парень аккуратно придвинул Марка ещё ближе, и, облизнув пересохшие губы, обхватил ладонью его член. Ощущение было… непривычное. Член Марка был больше его собственного и даже горячее, венки у мальчишки почти не проступали и были мягкие, а у мужчины они были твёрдые и упругие, ощутимые при каждом движении. Донхёк надрачивал медленно и с осторожностью, привыкая и подбирая удобное положение кисти, и вскоре начал набирать темп. Марк запрокинул голову, шумно выдыхая, и обхватил шею Хёка ладонью, приятно массируя загривок. Юноша то замедлялся, то ускорялся, стараясь делать так, как обычно делал себе, и вскоре почувствовал, как Минхён окольцовывает его запястье, отстраняя, и придвигается к Донхёку между ног. — Умница, Хэчан. А теперь посмотри на меня. Младший улыбнулся, подняв на мужчину глаза, и тут же жарко выдохнул, сталкиваясь с его пропитанным негой взглядом. Не спрашивая разрешения, Сабмиссив закинул руки мужчине на шею, чуть надавливая на мышцы надплечий, и прикусил губу, пока Марк быстро и рвано двигал рукой, глядя младшему прямо в глаза. Прикрыв веки, Хёк намеренно слегка вздёрнул подбородок и отпустил губу, сопровождая это лёгким стоном, и уже через секунду его оглушил низкий горловой стон Доминанта, а после бёдра обожгло горячим семенем. — Молодец, — выдохнул Марк, закрывая глаза и прислоняясь лбом к макушке Хэчана. — Господин, а можно?.. Юноше не дали договорить чужие настойчивые губы, впившиеся в его собственные чувственным глубоким поцелуем. Наплевав на правила, Хёк огладил пальцами чужой затылок, прижимая мужчину к себе ближе, и застонал от крепких рук на своей талии. Когда они отстранились друг от друга, Минхён, тяжело дыша, огладил скулу мальчишки и улыбнулся. — Сессия окончена, Донхёк. Как ты себя чувствуешь? Младший улыбнулся ему в ответ, ненавязчиво массируя старшему кожу головы и шеи. — Как выжатый лимон. — Это далеко не самое страшное. — Не сомневаюсь. Минхён вдруг отстранился, обхватив чужие руки и выставив их между телами, внимательно разглядывая и прощупывая кожу у запястий. — Не болят? — обеспокоено уточнил он. Донхёк с недоумением подумал, почему они должны болеть, и опустил взгляд. Кожа была красная и слегка исполосованная верёвками; события последних минут пронеслись в его голове осознанием, выбившим громкий вздох из его груди. — Всё хорошо, — ничуть не соврав, шепнул он; руки в самом деле не болели, лишь ныли, как и бёдра, и ноги, и опадающий член, от усталости. — Кажется, я немного перетянул. Прости. Младший поднял голову и заглянул своему Доминанту в глаза; беспокойство, отражающееся на чужом лице, грело мальчишке душу. — Всё в порядке, Минхён. Мужчина чуть отстранился, поглаживая большими пальцами чужие запястья, и улыбнулся. — Мне нравится, как ты произносишь моё имя, — шепнул он. — А теперь… возьми свой телефон и позвони мне, чтобы я мог сохранить твой номер. Прямо сейчас.