Ты, словно чьё-то искусство

A Thousand years — Christina Perri All Of The Stars — Ed Sheeran BTS — Louder than bombs Сказать, что Юнги ждал такого исхода, когда шел в компанию — ничего не сказать. Да, это было слишком неожиданно. ведь он думал, что просто сблизится с Чимином пока хотя бы до уровня друзей, которые знают друг о друге не все, но хоть что-то. Такая просьба… Нет, Мин не считал это каким-то странным, нет. Чимин расстался с парнем — вроде у всех бывает проблема такая, но казалось, что та самая боль, что была причинена Паку была слишком сильной. Словно она таилась и пряталась в сердце и даже не собиралась выходить. Но первый поцелуй с Юнги будто затмил всю ту ненависть и отчаяние. Так причем причина расставания даже слишком глупа. «Я не могу больше быть снизу, мы уже так давно не менялись» — помнит Чимин эти слова. Он и его партнер имели разнообразный секс. В начале их отношений, причем не только половых, все было прекрасно: каждый дорожил друг другом, веселье и грусть всегда разделяли вместе. Всегда. Что бы не случилось у Минсока, Чимин бросал дела и сразу приезжал. Он слишком переживал за него. Ему всегда было страшно, если что случить с Минсоком — он бы не простил себя. Чимин дорожил им, как ничем другим. Но в один миг все поменялось: Минсок стал часто уходить из дома. Чимин, поначалу не думал, что тот ему изменяет. Даже и в мыслях не было. Но даже, если бы это было так, то почему он это делал? Пак был человеком состоятельным, окружал заботой и любовью, даже тогда, когда это не нужно было, относился как к вещи, но к самой хрупкой, что есть на всем свете. Он не понимал. Возможно ли, что проблема расставания была только в сексе. Да, в начале Чимин всегда был снизу, но ведь всегда хочется какого-то разнообразия. Вот они и поменялись. Ощущения были совсем другие, и наслаждение менялось. Но Пак понимал, что если бы тот сказал об этой проблеме, то постарался бы все исправить. Почему же Минсок не дал ему второй шанс? Теперь он не узнает этого. Но то, что происходит сейчас, кардинально переворачивает мир двух парней, пока ничего не понявших. Мягкие и пухлые губы накрывают чужие, тонкие, но такие же мягкие. Глаза обоих закрыты, и в темноте той видны звезды, некая галактика. Чувство какое-то легкое и очень приятное. Это даже невозможно описать. Юнги протягивает руки к лицу Чимина, словно остановить должен. Но он не хочет. Кончики пальцев покалывает от напряжения, что даже страшно прикоснуться к чужому лицу. Мин прикасается к мягкой и бархатной коже сидящего напротив Чимина. Пытаясь легко отстраниться, руки парня хватают за лицо Юнги, и Чимин немного углубляет поцелуй. Парень в шоке, но хочется ещё. Будто это некий кайф. Горячие языки сплетаются воедино, взаимодействия с друг другом, проходятся по деснам и губам. Мятноволосый понимает, что это продолжается довольно долго, но не знает, как успокоить до сих пор плачущего Чимина. Слезы до сих пор капают с пухлых щек и подбородка на штаны Юнги. Он вытирает подушечками больших пальцев мокрые следы. И немного отстраняется. — Чимин, — пытается отдышаться он. — Погоди, мне кажется, что мы зашли за линию. — Юнги — Что? — Прости — Да нет, все нормально, я понимаю. Такое бы. — Нет, ты не понимаешь. — Прости? — Я извиняюсь не за то, что уже сделал, а за то, что сделаю сейчас. — Чт… Юнги не успевает договорить, потому что губы Чимина снова накрывают его. Из-за прошлого поцелуя губы стали краснее и пухлее, поэтому ощущения были в два раза приятней. Возможно это странно, что у парня такие пухлые и сладкие губы, но это чертовски прекрасно. Чимин начинает овладевать ситуацией. Маленькие ручки держали лицо, и Юнги уже не заметил, как он был повален на том разложенном диване, а на нем сидел Чимин. Чимин сидел, можно сказать, на коленях, но подвинусь ещё ближе, он уже был на пахе Юнги. Сверху смотреть было очень даже приятно. Он видел то, как Мин нервничает и из-за сбитого дыхания смотрит на него так, словно чего-то пугается. Как котенок забившийся в угол. Это так заводит. Он наклоняется, чтобы ещё раз поцеловать, но Юнги вроде ясно сказал, что они перешли границу. И как маленький начал поджимать губы в линию, чтобы не было куда целовать. Но не на того ты напал, Мин Юнги. Чимин ухмыляться и возвращает корпус обратно. Юнги уже подумал, что это все закончиться и Чимин просто слезет с него. Но — Ох… Блять… Чимин начинает медленно двигать своими бёдрами, тем самым нарастает напряжение у Мина в штанах — Чимин. Мгх… Прошу тебя. Ух. Остановись. Но Чимин не собирается останавливаться. Он хочет получить свой поцелуй. Поэтому, ускоряя темп, двигает бёдрами тщательнее, специально задевает е г о. — Мгх. Ох. Чимини… Прошу тебя… Ухх… Боже. Помру сейчас. Почти рычит старший. И вот тот момент. Чимин наклоняется корпус вперёд и снова целует, и в этот раз слишком страстно, кусая губы Юнги и зализывая ранки. Но двигать бёдрами не перестаёт. И теперь, когда он в другой позе, то уже и своим пахом трется о чужой. И единственное что мешает — это штаны. Но через них получается намного лучше, ведь члену места много там не найти: уж слишком тесно. Но это даже приносит некий релакс. Юнги сдаётся. Слишком сложно противостоять. Чимин слишком настойчив. И все слишком закрутилось Слишком много слишком. Обхватывая лицо руками снова, Юнги углубляет поцелуй. Управляет ловко языком и кусает, а пока Пак шипит на это, медленно зализывает ранку. Он понимает, что это будет его ещё одной ошибкой в жизни. Будет ли он жалеть? Возможно. Но будет ли он жалеть о том, что сделал это именно вместе с Чимином? Нет. Член все ещё пытается вырваться из узких джинс. И Чимин это чувствует. Очень хорошо чувствует. Но даже уже его член не может терпеть. Он не представляет, насколько старшему тяжело сдерживаться и не взорваться. Оба отстраняются от страстных поцелуев, переводят дыхание. Но хочется ещё, и ещё, и еще. Больше. Желанее Но этого недостаточно. — Юнги? Что ты.? Ой! Юнги перевернул Чимина, и теперь он сверху и нависает над Чимином. — Юнги? Погоди, стой. Аахх… Мхм. Мин перешёл на шею, и он явно понял, что это — та самая эрогенная зона младшего — шея. Кусая все сильнее и оставляя багровые пятна, он слышал более громкие и сладкие стоны наслаждения. Казалось, будто Чимин кончит только от того, что Юнги взаимодействует с его шеей. Рыжеволосый закрывается маленькими ручками в мятные волосы и притягивает к себе, словно что-то родное, то, что не хочется никогда не отпускать, держать только при себе. Это слишком приятно. Минсок даже ни разу не сделал так, да даже и сам Чимин не делал так. Это было чем-то новым для него, чем-то восхитительны, что хотелось все больше и больше. Наслаждение переходил по всему телу от шеи до кончиков пальцев. Всё тело покалывало от возбуждения и страсти, но это и придавало ту самую ноту в этом деле. Юнги же не стал останавливаться только на шее. Мысли, что пытались привести разум в нормальное состояние, боролись с пошлыми. Он понимал, что, возможно, и вправду, Чимин использует его, ведь после расставания так хочется какого-то тепла от человека. Да, он понимал. Понимал, что Чимин потом может просто заблокировать его номер и при встрече делать вид, что не знает. Понимал, что его могут возненавидеть и посылать куда подальше. Понимал, что разум Чимина затуманен, но так хотел хоть как-то его успокоить. Поэтому делал то, что хочет младший. Словно тот — король, услышавший отказ, может разорвать тебя на куски. Он спускался все ниже: от шеи до выпирающих ключиц, которые нуждались в багровых пятнах, укусах и поцелуях. Грудь вместе с набухшими сосками пылала жаром и вздымалась, как только чужие губы касались их. Язык играл с набухшими бусинками, и как только Юнги прикусил и оттянул одну из них, а вторую сжал послышался — Ю.Юнги~я Ахх. Только вырвалось это из уст младшего, Мин рыкнул и снова припал к губам кусая настолько сильно, что ручка Чимина, что уже давно была в штанах Юнги, сжала уже колом стоявший член. — Мгхм… Минни, осторожно Чимин любил, когда его называли ласково, но из уст того, кто сейчас набросился на тебя и страстно целует, имя слышалось очень сладко и нежно. Мятноволосый стал медленно, проводя носом линию, вызывая у Пака мурашки, спускаться все ниже и ниже. Взгляд заострился на прекрасном рельефном теле, которое скрывалось под сиреневым джемпером с вырезом у горла. Водя носом чуть выше паха, Юнги понял, что вот вторая зона. Ноги Чимина сводились, как только горячее дыхание опал до нежную бронзовую кожу. — Юнги… Мх… Прошу… И теперь у него снесло крышу. Возясь с ремнем и пуговицами, он откинул штаны в другой конец кабинета. Он целовал внутренние части бёдер, и на одном из них была родинка. Кусая нежную кожу, следя за выгибающимися движениями и слыша стоны, что разносились почти по всему помещению, Юнги наслаждался. Но лишь одно слово из уст Чимина заставило его опомниться. Прийти и привести в порядок как себя, так и свои мысли, что он сейчас чуть не натворил. Какова была бы его ошибка и её последствия. Не извиняясь, ничего даже не говоря, он просто вылетел из кабинета, забрав вещи и хлопнув дверью. Такая ситуация вымотала просто все и во всех смыслах, да так, что было лучше побеждать по лестнице так быстро, чтобы все сломать. Но внутри уже все сломлено. Юнги выбежал из здания, даже не обращая внимание на крики того самого Маршала. Было очень странное чувство. Словно огромная дыра появляется внутри него и начинает поглощать. Всё скручивалось и начало тошнить. То-ли от самого себя, то-ли от поступка, что он чуть не совершил. Было так противно. Он шёл быстро и видел, как люди смотрели на него. Но смотрели так, словно знали, что он наделал. Высмеивали в своих мыслях и пятились на него, желая поскорее уйти прочь. Это слово… Оно никак не давало покоя. Но было ли искренне оно сказано? Или же это простое помутнение? Глюк? Нет. Он не знает. Но это ещё больше угнетало. Давало тяжесть идти, дышать. Даже просто существовать. Казалось, что именно оно убивало Юнги, делая раны. Страх. Боль. Неуверенность. Они пожирали. Быстро забежав в свой подъезд, он побежал по лестнице, еле как доставая ключи трясущимися руками. Дверь открыта, но… — Юнги? — Что ты здесь делаешь, Чонгук? — Живу. Но, стой,. Что случилось? — Ничего — Но я ведь ви... — Я сказал ничего, значит ничего! Свали! Юнги редко повышал голос, и снова осознал свою ошибку. Но исправить он её мог. Позже. Сейчас нужно подумать. Хотя о чем тут думать. Смех и только. Толчок в сторону младшего, хлопок двери. Темнота. Она успокаивала. Сливалась с той дырой внутри. Гадкое чувство. Но даже ни одна мысль не приходит по этому поводу. Может ли быть такое, что слово адресовано не самому Юнги. Или Чимин решил подразнить или пошутить. Но ведь он был в таком состоянии. Ничего не приходит на ум. Как во время этого момента изо рта Пака вылетело это слово. «… Люблю…»