Ты, словно чьё-то искусство

— Как твое самочувствие? — спросил Намджун, помогая Чонгуку с подносом. Прошло около трёх недель после того случая. Чонгук стал, наконец-то, слышать, правда не так, как раньше, но лор говорил, что все образуется. — Все хорошо, спасибо, что заботитесь обо мне! — он поклонился, ставя подносы на железный стол.   Пока Чон лежал в больнице, он хорошо подружился с Намджуном; обед часто составлялся компанией из этих двоих. Поначалу, пока Гук не слышал, Джун писал ему на блокноте, он понимал, что оставлять Чонгука нельзя. Нельзя не помогать человеку, который нуждается в поддержке и помощи. Раньше Намджун просто лечил пациентов, не сближался с ними до уровня дружбы. Может потому, что они не были как Чонгук. Не были какими-то особенными. Во время лечения, он замечал, что тот даже и не слышит, но не расстраивается, ведь ему сказали, что слух вернётся, и все будет хорошо. Каждый его новый день был наполнен позитивом, но никак не грустью или страданием. Иногда Намджун и вовсе не понимал и спрашивал себя, возможно ли быть настолько храбрым человеком, что даже от болезни или повреждения он может радоваться, даря улыбку другим.    Мин тоже не остался в сторонке. Он приходит каждые выходные, чтобы проведать своего друга. Даже приносил его любимые закуски: пирожные, которые Гуки сильно любил. Они часто разговаривали и Юнги даже пытались выпихивать из палаты. Разговор иногда заходил, насчёт случившегося. Все же Чону было интересно, как его хён оказался там и не помнит ли он случайно того самого ублюдка, что сделал с ним такое. Юнги было сложно. Не так, конечно, как Чонгуку, нет. В душе. Он хотел бы рассказать, ведь Гук его друг, а дружба строится на доверии, правде и понимании. Но он также не хотел становиться предателем своей семьи. Отрицательно отвечая на вопрос, они дальше продолжали болтать о разном: о школе, о самой учебе, о том, что говорят о Чонгуке.      И вот наконец долгожданный день выписки Гука. Родители не смогли его встретить, так как уже вернулись домой. Отцу позвонили, сказав, что в с доставкой продуктов что-то не так, а разрешить проблему мог только он. Он имел небольшой магазин вместе с женой, как бизнес. Но Чонгуку не было обидно, он понимал их, и был рад, что его встретил Юнги вместе с приятелем. — Привет, я Джин! — парень протягивает руку, чтобы пожать ее. — Привет, я Чонгук, — с улыбкой на лице он протянул руку в ответ. — Так как у нас каникулы и школа закончена, то предлагаю прогуляться. Гук, ты ведь давно не был, а городе, верно? — Мм… Ну да! Куда пойдем? Джин был старше из примерно на 4 года, но внутри него словно сидел маленький ребенок лет семи. «Несмешные шутки» не имели смысла, но они и его смех заставляли смеяться.       Они ещё долго гуляли и наслаждались эмоциями. Чонгуку было легко. Легко на душе. Он понимал, что Мин и вправду друг, который не оставит его в беде, поможет. Неважно, как, неважно, каким способом, за друга он готов рвать на куски. Джин. Он пока не привык Джину, но раз он друг Юнги, то станет и его другом. Он уверен, что Мин плохих друзей не выбирает. Стоя на платформе возле моста, Чонгук раскинул руки в стороны, дышал глубоко; мысли в голове становились на места, эмоции оставались в воспоминаниях. Хотелось записать их все на жёсткий диск и сохранить. Душа была в покое. Было обидно, что доктора Кима он больше не увидит — он помог ему, вкладывая все свои усилия, не только потому, что он врач, но ещё и оттого, что он принял мальчика. Ким не всех впускал в свою личную жизнь, но место для Чонгука было особенным. В тот день, когда обнаружили, что Чон перестал слышать, всю вину он хотел забрать на себя и уйти. Уйти с тяжёлой ношей. Но улыбка его помогла поверить, что все получится. Этот мальчишка был примером того, что нельзя сдаваться. Насколько бы ситуация не была бы сложна, нельзя опускать руки. Все может получиться, главное — верить в это. Ветер бьёт в лицо, освежая и наполняя лёгкие свежим воздухом, свободой. — Эй, ты че стоишь, как пугало? Тут вроде не огород, — посмеялся со своей шутки Джин и подошёл к Гуку. — Дышу наконец-то воздухом свободы, — улыбается он. — Я вижу ты немного замкнут в себе, но ты можешь мне довериться… Знаешь что я делаю, когда мне нужно освободить голову от мыслей: я прихожу сюда, растопыриваю руки и… Крик проносится по всему мосту. Крик души. Крик свободы. Чон смеётся, но вскоре, желает точно так же. Два кричащих человека заявляют о свободе И вправду, хён не обманул: в голове нет мыслей, все легко и просто. — Эй дебилы, вы че тут разорались? — Юнги шел со стаканчиками мороженого. -Спасибо, хён, и вправду, легче…  ***    — Так, мороженое… П п п, — Юнги зашёл в магазин рядом с их домом, чтобы купить мороженого, он ведь ехал в компанию к Чимину, который как раз его и попросил. Выбора было много: шоколадное, ванильное, клубничное, фисташковое, мятное, карамельное, банановое, крем-брюле и далее, далее, далее. Выбор был огромен, но выбрать надо было то, что понравиться Чимину, но… Он не знает его предпочтений. Зайдя в смски, Юнги нажал на диалог с Чимином. Ю — «Слушай, а какое мороженое взять?» Ч — «На твое усмотрение, хён» Ю — «Окей» Юнги ещё долго думал над выбором и только собрался взять карамельное с шоколадным, как дверь холодильника открылась и ударила Мина по лбу. Кто-то ее открыл. — Да чтоб… — Ты? — Ты? Перед Мином стоял Намджун. — Погоди, а это… Да не, я, наверное, ошибаюсь. Хотя? Стой, разве ты не бывший врач Чонгука? И разве не ты брат Таны? — Он самый — Почему ж я тебя тогда не узнал? — Возможно, не было нужды? — Ну вроде того — Как Чонгук там? В последний раз я его видел лишь в том баре, а до этого в больнице, — продолжил Намджун. Он не изменился: все так же, когда рассказывал, мял руки, словно о чем-то беспокоясь, улыбался до такой степени, что видны были ямочки. — С ним все в порядке? — Ну если не считать того случая, что его избили, и он стал неимоверным, голубее нашего прекрасного неба, геем, то тогда да, все супер. Намджун усмехнулся. — Почему ты не представился тогда, что врач моего друга, мм? -Да подумал, что как-то не время, — подвёл итоги Намджун, стоя у кассы. Ямочки опять выделялись на его щеках. Мило. Ещё немного поговорив у выхода из супермаркета, они разузнали о себе больше: что живут почти по-соседству, любят одни и те же сигареты да и пиво тоже. Прощаясь, Юнги дал свой телефон, чтобы хоть иногда переписывались и обещал передать привет Чонгуку, а также спросить по поводу его здоровья, хоть и знал что все хорошо. Прохладный ветер дул в лицо, раздувая чёрное пальто. Холодные руки были раздражены из-за полиэтиленовых пакетов из маркета, ноги мёрзли, словно уже было начало зимы. Ноябрь очень хорошее время. Не жарко, иногда светит солнце, и прохладно. Но это даже и к лучшему. Наконец, Мин подошёл к огромному стеклянному зданию, на котором выкрашивалась вывеска «4 Chain company». Еле как объяснив охраннику, который не верил, что его ждут, позвонил Чимину, попросив спуститься, чтобы разрешить проблему. — Уже минут, наверное, 20 прошло, а ваш «друг», — намекая на эти слова, говорил охранник, — Ещё не пришел. Интересно, а он вообще есть. И ухмыльнулся. Юнги очень бесят такие люди, вот прям до тошноты. Они не верят ничему, что ты говоришь и после несут всякий бред. Мин достал из карманов джинс телефон, чтобы уточнить, правильно ли он вообще приехал. Проверив адрес, который скинул ему Чимин, Юн точно был уверен, что это — то самое место. Было бы очень странно, если бы ещё одна компания называлась так же. Поэтому вариант того, что он перепутал отпал. Но почему же тогда его никто не встречает. Подумав, что над ним просто пошутил Чимин, он уже разворачивался к выходу, как услышал цокот каблучков по лестнице, причем очень быстрых. — Юнги-хён! Стой! — Маршал, почему ты его не впускаешь? Я ведь сказал же, что ко мне придут, — он злится, надуваясь как воздушный шарик. — Обычно к вам приходил только один молодой человек. И это, как погляжу, не он. Чимин стал красным. Его медовая кожа вдруг стала почти что белой, и покрылась пятнами. — Пошли, не задерживайся только, — промямлил Чимин и довольно быстро пошел к лестнице. Юнги, пытаясь догнать младшего, проваливается в этой миссии. Сигареты дают о себе знать. — Стой, не так быстро, я не успеваю за тобой, — Мин уже пыхтел, тяжело глотая воздух своими закуренными лёгкими. Поднявшись на разных лифтах: Чимин, который бежал первее, заскочил в лифт быстрее. Юнги мельком увидел, что он присел и обнял свои колени. Что-то явно не так, что-то случилось. Может кто-то его расстроил? Он не знает, но собирается это выяснить. Зайдя в лифт, Юнги сначала стоял в ступоре: он не знал на какой этаж ему ехать. На телефон приходит сообщение Ч — " 36 этаж» Кнопка нажата, и лифт уже едет, и только когда Мин почти подошёл к единственной двери на этом этаже, вспомнил, что не купил ложки для мороженого. Фейспалм. Только Юнги хотел открыть дверь, услышал всхлип. Резко дёргая ручку, чуть ее не сломав, он врывается в кабинет, заставленный различными картинами, тканями, холстами. Около окна стояли два дивана друг напротив друга и круглый стеклянный стол. Юн быстро положил на стол пакет с мороженым, не заморачиваясь, что оно растает и поменяет свою форму, подбегает к Чимину, который в позе эмбриона лежал на одном из диванов и бился в истерике, всхлипывая. При каждой новой волне, он дрожал, лёгкие пытались поглотить больше кислорода, но от этого Чимин только задыхался, словно его душили, перекрывая к чертям кислород. Стирая дорожки слез, которые лились, словно градом, Юнги приобнимал его. И что, что он знает его совсем недавно? И что, что их встречи, в основном, были очень странными? Ему было плохо, он нуждался в помощи, поддержке. Как же тяжело было смотреть на это. Даже представить невозможно, насколько Юнги тогда самому было не по себе. Сердце его сжималось до маленьких размеров, при виде крошечного Чимина, бьющегося в истерике. Эти слёзы он видит уже в третий раз. Что случилось с младшим? Кто смог сломать такое чудо? Истерики прекратились, сменялись на тяжёлое дыхание, резкое и чёткое. Отстранившись от плеч Мина, Чимин придерживал из ручками, смотря то в глаза, то на губы, облизывая свои, слюнявые, мокрые и пухлые. — Юнги-хён. — Да, Чимини? Земля уходит из-под ног. — Могу я тебя… Кое о чем попросить? — Конечно, что угодно? Она пропала — Прости, но… Могу я тебя поцеловать? — … Хорошо Мир вообще существует?!