"Герои-любовники"

      Всем известна мерзопакостная погода Лондона. Особенно осенью. С ее постоянными туманами и нудными дождями. Такая погода не приносит ничего хорошего: сплошная меланхолия, усталость и далеко не радужное настроение. Хочется проваляться целый день на диване с какой-нибудь скучной книжкой, чашкой остывающего кофе и мерным перестуком капель по карнизу и не думать ни о чем… Вот только лежать было некогда. Хоть и конец недели, но работы у Драко было, как в канун Рождества. Разработка нового зелья – отнюдь не только неожиданные результаты, запоротые образцы и попросту трата ингредиентов. По большей части это: монотонный подбор нужного компонента, просчитывание эффекта на пять пергаментов, как минимум, и адреналиновое голодание. Ожидание чуда, азартного блеска в глазах помощников и простой, человеческой радости от того, что получается. Неудачи, конечно, бывают, но это – тоже результат. Причем иногда очень необычный. Вот хорошо Снейпу: приготовление, пусть и самых сложных, зелий – это стабильность от начала и до конца процесса. Он – Мастер. Но и специфика тут немного другая. Все-таки подарок Министерства принес плоды не только ему. Работать с детьми бывшему Пожирателю, конечно, больше никто не позволит, а вот иметь в штате первоклассного зельевара – один большой плюс. Драко до сих пор не понимает, почему Северус согласился на эту работу, но и осуждать его не возьмется. Все-таки Снейп взял его к себе не для того, чтобы тот копался в причинах и следствиях. В конце концов, Драко любил свою работу, хоть иногда и чертовски от нее уставал. Вот как сейчас. Сбежав, наконец, из душного кабинета и своей, постоянно заглядывающей и невыносимо назойливой, заместительницы Грейнджер, в тихий паб на берегу Темзы, он просто отдыхал. Легкий ужин на ночь глядя и ополовиненная бутылка вина как никогда позволяли забыть о загруженной неделе и чертовом экспериментальном зелье.       Над входной дверью звенит колокольчик, и в паб входят несколько волшебников. Хриплые голоса и громкий смех наполняют уютную полутишину и заставляют невольно обращать внимание на вошедших, но Драко, не отрываясь, смотрит в мутное окно. Темнеет, и дождь понемногу успокаивается, но уходить не хочется. Хочется продлить тишину в голове, чтобы утром вновь окунутся в работу.       Возле его столика останавливаются. Боковым зрением он видит высокий темный силуэт, но только через несколько секунд поворачивает голову и поднимает взгляд.       – Привет, – грубый голос тих из-за саднящего, по всей видимости, горла, но Драко узнает его. В памяти тут же мелькают серебристо-зеленые трибуны, холодный ветер в волосах и свист несущегося бладжера.        – Здравствуй, Флинт, – приветствует Драко, и Маркус тяжело опускается напротив. – Какими судьбами?       – Да так. С тренировки идем, – в темном ежике волос блестят мелкие капли. Колючий взгляд немного смягчается, и Драко отвечает на эту своеобразную улыбку.       – Не ожидал тебя тут увидеть, – он мягко тянет губы и подает руку. – Как ты?       – Неплохо, – Флинт отвечает на рукопожатие. – Как сам?       – Так же. Работы невпроворот.       – Не надоело еще эти склянки перебирать? – Маркус устало трет брови и бросает подошедшей официантке. – Поесть чего-нибудь и бутылку виски.       – Не надоело, – Драко пожимает плечами и окидывает внимательным взглядом своего бывшего капитана. – Устал просто.       Между ними повисает расслабленная тишина. Флинту приносят заказ. Он отодвигает поставленную тарелку и берется за бутылку, наливает на два пальца и выпивает залпом, а потом принимается медленно жевать. Драко опять отвлекается на окно и шорох дождя. Неожиданная встреча не особо волнует ни его, ни Флинта, как будто виделись на прошлой неделе или в прошлом месяце. Они никогда не были особо близкими приятелями, просто играли когда-то в одной команде. Просто были когда-то слизеринцами и презирали гриффиндорцев. Когда-то доказывали свою невиновность в одном суде и не стали отвечать за грехи отцов. Драко лишь раз мельком видел Флинта в Министерстве. Как только закончились разбирательства над младшим Малфоем, стали шерстить всех слизеринцев, выпускавшихся после первого появления Лорда. Толком они, конечно же, ничего не нашли, но «змеиного яду» напились вволю. Что не могло не скрасить пребывание в «казенном доме».       Драко еще раз оглядывает крепкую фигуру Флинта и останавливает взгляд на лице. Такого он не помнит. Как бы ни доставала их учеба, строгие преподаватели и вездесущие красно-золотые выскочки, Маркус всегда был сосредоточенным, хмурым, далеко не самым глупым, как считали многие, и иногда упертым как тролль. И вот тут редко кто ошибался. Сейчас он видит перед собой опущенные плечи, осунувшееся лицо, тени под глазами и тяжелый, нечитаемый взгляд. Как будто враз сломалась его любимая метла и Высшая Лига прекратила свое существование. О настоящей любви Маркуса к квиддичу тоже знали немногие, но Драко почему-то кажется, что дело сейчас не в пресловутой Лиге и метле. Свои проблемы слизеринцы решают сами и редко когда делятся ими с кем-то, да и не спрашивают о них. Обычно. Но Малфой уже столько этих «слизеринских правил» нарушил, что проявить дружеское участие, даже по отношению к Флинту, это уже не нонсенс. Как и не статья.       – Что-нибудь случилось? – просто спрашивает он, и Флинт чертыхается, опускает голову на руки и шумно выдыхает. Драко вмиг напрягается от легкой дрожи и не может сдержать удивления.       – Я… – Флинт запинается и с силой трет кулаки. – Не знаю, как сказать.       – Скажи прямо, – усмехается Драко.       – Вуд в больнице, – резко выдает Маркус, и Драко все-таки вскидывает брови.       – Чего?       – Ты просил прямо. Вот, прямее некуда – Вуд в больнице, – цедит сквозь зубы Флинт и отводит глаза. А Драко кажется, что мироздание если не перевернулось, то покосилось основательно.       – Угу, а теперь – по порядку. С чего вдруг тебя волнует капитан грифов? – Драко придвигается к столу и с любопытством смотрит, как Флинт снова берется за бутылку.       – Не грифов уже давно. «Нордвинда», – он делает несколько больших глотков и медленно выдыхает. А потом торопливо сворачивает тему и поднимается из-за стола. – С чего волнует?.. А ладно, забудь.       – Сядь, Флинт, – Драко откидывается на спинку стула и заинтересованно смотрит на него. С чего волнует? Едкое тройное «ха» звенит в голове. Это уже очевидно. Наши враги нам обычно ближе, чем друзья. Только их мы знаем вдоль и поперек. Только мы должны знать. Еще один негласный закон «Змеиного Дома». Вот только… Так не волнуются о врагах. Даже бывших.       – Ну? – односложность разговоров с Флинтом льет сладкий бальзам на сердце, после пыток получасовыми умозаключениями Грейнджер. Будь она не ладна и не к ночи помянута.       Флинт вертит в руках бокал и опять доливает виски.       – Не знаю, Малфой… Я, когда услышал, что на последнем матче случилось, вообще ничего не понял. Да и не почувствовал вроде, – Маркус долго подбирает слова и опять чертыхается. – А потом вдруг как обухом по голове ударило…       Он опять надолго замолкает, а Драко выстраивает в голове цепочку. Последний матч, последний матч… Кажется, он что-то такое слышал. «Нордвинд» вел в счете почти всю игру, а потом что-то случилось с их вратарем, и их просто задавили. И место в одной восьмой ушло другим…       – Что с ним? – спрашивает Драко.       – Да хрен его знает. Травма серьезная головы. Сначала вроде все в порядке было, а потом он впал в кому и уже почти неделю не приходит в себя. Колдомедики эти, безмозглые, только руками разводят… Ну ты их знаешь, – головная боль бьет в виски, и он наконец поднимает на Драко взгляд. – Ладно… Пойду я.       С чего вдруг он рассказывает все это Малфою, он и сам не знает. Вот только давит, давит где-то в области сердца, и он не может уже больше терпеть. Хочется двигаться, действовать, что-то говорить, кричать… А вместе с тем и молчать, и сидеть в тишине в пустой квартире, напиваясь до отключки… И никогда не вспоминать больше об этой статье в спортивном обозревателе.       – Увидимся еще как-нибудь… – Драко кивает и провожает взглядом ссутулившуюся спину капитана.       Он все понял правильно. Флинт не просит о помощи. Драко спросил, он ответил. Вот только на краю сознания лихорадочно бьется какая-то недооформившаяся мысль. Что-то, что не даст ему покоя, пока он не потянет за ниточку и не вытащит идею на свет…       Проходит больше часа, прежде чем Драко подзывает официантку и оплачивает счет. Он аппарирует с порога паба и думает о том, как мать будет рада неожиданному визиту. И как будут не рады его отсутствию на работе Грейнджер и помощники.              Три дня Драко методично прочесывает библиотеку поместья. Навязчивое полувоспоминание медленно сводит его с ума, лишая сна и покоя. Среди потрепанных пергаментов, многотомных фолиантов, книг и дневников находится все: от замысловатых пыточных заклинаний, старательно всеми забытых, и до старинных рецептов зелий от бесплодия. Все-таки преимущественно «темная» библиотека – это не только кладезь компромата и улик под практически любую статью Кодекса Магических Правонарушений, но и богатый источник рабочего материала для любознательного человека. Что-то неплохо вспомнить, что-то доработать, а что-то взять на вооружение как основу к новым зельям. И, кстати, про статьи и компромат – что-то нужно более тщательно перепрятать. Авроры, конечно, утащили все, что могли, как относящееся к запрещенному, но кое-что им видеть и знать не стоит. Мирное время «закручивает гайки» похлеще военного. Все то, что успели принять, дополнить и возобновить за время последнего пребывания Лорда на грешной земле, теперь не только сделали нормой, но еще и много чего другого вспомнили. Иногда Драко казалось, что законодатели вместе с Визенгамотом решили полностью переписать весь Свод Магических Законов. А еще Драко считал, что это бесполезное бумагомарательство. Сколько бы нового они не напридумывали, нынешний министр со своей компанией и обозом лояльности не торопится принимать абы что. Войну прошли многие, а большинство и вовсе принимало непосредственное участие в боевых действиях, и это наложило свой отпечаток. Перебдеть они уже не боятся, а недобдеть – и подавно. Конечно, куда им, ведь «Спаситель Всея Британии» жив, относительно здоров и даже служит на посту самого молодого аврора. Есть на что уповать и надеяться.       Драко тянет на себя тяжелый том с верхней полки и не замечает нескольких тонких книжиц и кипы пергаментов, лежащих сверху. Конечно, они тут же с шумом падают вниз, окутывая его облаком густой серой пыли. Он матерится сквозь зубы и пытается отчистить рубашку, а в это время в библиотеку заходит мать.       – Драко, дорогой, ты все еще здесь? – она слышит сдавленные чертыхания за дальними стеллажами и уверенно идет к нему.       – Драко, ты не спускался ни к завтраку, ни к обеду. Иногда мне кажется, что ты даже спишь где-то здесь, между собраниями Ахрида Лукавого и многотомником «Зеленой аптеки Древности», – голос Нарциссы неподдельно строг. Она оглядывает сына, вытирающего нос и смахивающего пыль с одежды, и укоризненно качает головой.       – Ничего подобного, мама, – отвечает Драко.       – Ты похож на беспризорника! – она упирает кулаки в бока и сводит брови. – Немедленно приведи себя в порядок и спускайся к ужину.       – Хорошо, – быстро кивает Драко и складывает рассыпавшиеся книги на столик.       Конечно, мама была рада его неожиданному появлению в доме. Из-за его работы они могли месяцами общаться только через камин и почтовыми совами, и теперь каждое его возвращение стало маленьким праздником для обоих. Нарцисса сетовала на загруженность Драко и их редкие встречи, но поделать ничего не могла, потому что и сама не сидела сложа руки. Управление большим поместьем – не самая легкая задача, к тому же после смерти Люциуса она руководила всем его бизнесом. Что-то закрыла и продала, а что-то реорганизовала и держала под контролем. Драко до сих пор с дрожью вспоминает тот спор об управлении наследством. Политика и бизнес никогда не интересовали его в достаточной степени, а после войны он даже представить себя не мог в предпринимательстве, закулисных играх, торгах и акциях. По всей видимости, уже тогда хотелось делать что-то более значимое, чем плести интриги и подписывать бумажки. Драко долго спорил с матерью по этому поводу, отбивался как мог, приводил железобетонные доводы и хиленькие оправдания, пока его не спасла Молли Уизли. Оказалось, ее привел к хозяйке гостеприимный эльф, она послушала, послушала их перебранку, а потом предложила такое, от чего и мать, и сын только удивленно раскрыли рты. Сначала Драко недоумевал, что Уизли вообще делает в Мэноре, и ему тут же доходчиво объяснили, что и Нарцисса, и Молли состоят в комитете Матерей, образованном под конец войны для помощи пострадавшим детям. Как оказалось, не только состоят, но и вполне цивилизованно общаются. И даже не прочь обсудить свои дела за чашкой чая по воскресеньям в гостях друг у друга. А потом выяснилось, что Уизли предлагает не просто дело, а буквально спасает Драко от участи бизнесмена. Молли берет под руку Нарциссу и воодушевленно советует взять весь этот бизнес и перенести его под крыло Комитета. Большая часть доходов будет, конечно же, уходить Малфоям, а остальное – на комитетские нужды. О благотворительности нет и речи, но если переоформить недвижимость как комитетскую, то можно будет срубить все налоговые ставки. Уизли фонтанировала идеями еще минут десять, пока окончательно не заинтересовала Нарциссу. Но особенно она поразила Драко, когда предложила свою помощь непосредственно. «В такой большой семье как моя не просто умеешь считать деньги. Экономика – это мой конек», – заявила она, и Нарцисса махнула на Драко рукой. С тех пор он полностью посвятил себя зельеварению, а «материнское дельце» процветает, как клумбы профессора Спраут в середине июля.       Повздыхав еще немного, Драко принимает душ и спускается в столовую. Ужин как всегда восхитителен, беседа вполне размеренна и довольно типична для матери: о погоде, работе, общих знакомых и женитьбе. От последней скользкой темы Драко прячется за вишневым бисквитом и что-то неразборчиво бурчит в ответ. Мать поджимает губы, но, скорее всего, недовольна его пренебрежением этикетом, чем нежеланием говорить. А под конец трапезы Нарцисса, медленно потягивая вино, спрашивает:       – Драко, а что ты ищешь?       – Я и сам не знаю, мама, – он складывает из салфетки журавлика. – Это не что-то конкретное. Просто какая-то неясная мысль не дает покоя. А где я ее видел, и в чем она заключается, вспомнить не могу.       – Тогда я бы посоветовала тебе проверить дневники прадеда. Они на чердаке в архиве, – предлагает Нарцисса и, видя, как заблестели глаза сына, строго добавляет. – Завтра с утра.       – Мам, я… – ему уже не терпится. Всю библиотеку не перероешь, а вот в дедовом архиве может статься…       – Драко, я не буду повторять. Ты обязан выспаться, иначе я запру тебя здесь еще на несколько дней, – Нарцисса поднимается и предупредительно кладет руку на его плечо.       – Хорошо, обязательно, – Драко устало улыбается и целует ее в щеку. – Спокойной ночи.       – Вот и молодец.       Конечно же, до утра он не смог вытерпеть. Промаявшись полночи сомнениями, он запасся свечами и оккупировал чердак. А за завтраком Нарциссе хватило одного взгляда, чтобы все понять.       – Драко, я же просила тебя… – сын ерзает от нетерпения, и она невольно улыбается.       – Ну мама! Я просто встал пораньше и решил проверить. Мама, я нашел! – Драко от восторга чуть не опрокидывает тарелку. – Сейчас доем и побегу на работу, надо все изучить.       – Ладно, ладно, побежишь, – Нарцисса смеется и вспоминает двенадцатилетнего Драко, показывающего любимые трюки на метле. – Расскажешь хоть потом?       – Обязательно! – Драко кивает и торопливо допивает кофе. – Все, мам, я ушел.       Короткий поцелуй, свист камина, и Драко уже нет в доме. Нарцисса вздыхает, еще немного предается воспоминаниям и уходит заниматься своими делами.        ***              – Малфой, черт возьми, что за срочные дела?! – Грейнджер влетает в кабинет словно фурия, едва он успел отряхнуть мантию.       – Не начинай! Мне хватило того, что ты в Мэноре устроила, – тут же огрызается Драко.       Кстати, сцена была вопиюще хамская. Грейнджер уже даже не орала, она фонтанировала злостью и недовольством так, будто бы перед ней была рота Пожирателей. А все из-за того, что она устала не меньше, чем Драко и, естественно, решила, что он сачкует, когда они выбиваются из сил, графиков и «всех снейповских котлов».       – Ты лучше не ори, а слушай. Я нашел тебе пару оригинальных решений, что-то из них точно сработает, – Драко обворожительно улыбается. Вообще-то, Грейнджер оказалась неплохой коллегой, но что понесло ее в отдел Зельеварения для него до сих пор остается тайной. Она могла пойти куда угодно со своим превосходным аналитическим складом ума, но выбрала почему-то именно вотчину зельеваров. Она неплохо бы смотрелась, например, в законодательстве или юриспруденции, но раз уж оказалась тут, пришлось срабатываться. В моменты, когда Драко был особенно зол на нее, он думал, что это попытка героев войны присмотреть за нашумевшими слизеринцами. Или, вообще, маленькая месть Поттера конкретно ему. Мерлин, как он ее целых семь лет терпел? Но загадка так и осталась загадкой.       – А ты? – Грейнджер подхватывает кучу выданных пергаментов и сумку с книгами.       – А у меня появилась одна идея…       – Что за идея? – тут же перебивает она и пристально вглядывается в лицо Драко.       – Если дело выгорит, то расскажу, а нет, то и голову забивать не стоит, – отмахивается он. – Просто хочу кое-что проверить.       – А мы, значит, одни со всем управляться будем? – Грейнджер притворно надувает губы, что дает понять, что она уже не сердится. Но и расспрашивать не станет. Хоть в чем-то они сошлись: «сырой» материал не обсуждается.       – О, Грейнджер, ну там ведь уже почти все готово. К тому же я принес парочку занимательных рецептов, которые неплохо бы вспомнить и доработать, – вот тут она уже плотно «садится на крючок», и Драко опять улыбается. – Не будешь мне мешать хотя бы несколько часов, и они полностью твои.       – Договорились. Но тогда тот фолиант о шаманстве тоже мой, – она возвращает улыбку, а Драко про себя чертыхается.       – Имей совесть, Грейнджер! Ему больше трех сотен лет! – книга и вправду хорошая и расставаться с ней не хочется.       – Драко, дорогой, да я к тебе сутки на пушечный выстрел никого не подпущу, – елейным голосом тянет Грейнджер и не спеша идет к двери.       – «Мисс-Всезнайка-тире-Загребущие-Руки», – с досады выдает Малфой.       – А то! – ее смех слышен уже из коридора, и он с облегчением выдыхает. Хорошо хоть, что она как сказала, так и сделает, а книга сейчас не настолько важна, чтобы жертвовать ради нее временем и нервами.              Тому, кто сказал, что труд облагораживает человека, Драко лично бы вырвал язык. А потом пришил бы обратно. Двое суток в лаборатории безвылазно так «облагораживают», что зеркала начинаешь бояться. Нет, конечно, бывало, они и дольше сиживали, но тогда хоть было кому подменить, и можно было выкроить часок отдыха для себя. А сейчас Драко просто не мог оторваться. Найденный им рецепт был не просто зельем. По сути своей, как раз зелье было не самым сложным, а вот заклинание, применяемое в ритуале его приготовления… Да, именно в ритуале, иного названия этому процессу Драко бы не дал, но и готовить его вряд ли бы когда-нибудь взялся. Ему хотелось не столько спасти жизнь, сколько провести этот ритуал и приготовить необыкновенное варево. И, как он сам подозревал, это был уже не просто научный интерес, а самая настоящая одержимость своей работой, неизведанным и новым. Раз такой упорный труд его «облагораживает», то ему стоит воздать по заслугам. А риск, как говорится – то самое благородное дело.       Закончив изучать найденные материалы, он отправил сову Флинту и аппарировал домой отсыпаться.        ***              Утро разбудило его привычным шорохом дождя, бледным светом из-за полуоткрытых занавесок и недовольным ворчанием зеркала. Пока он натягивал халат и хаотично метался босыми ногами по холодному полу в поисках тапок, оно выдало, по крайней мере, пять нелицеприятных вещей в его адрес.       «Посмотрел бы на себя, чучело!» – ругалось зеркало. «Работа эта твоя… Что маггловские вагоны разгружать, что пробирки мыть – одна и та же песня. Глупость несусветная!» Драко даже удивляться не стал откуда зеркало знает о маггловских вагонах. Оно досталось ему от прежних жильцов вместе с квартирой, и, судя по тому, что иногда выдавало такие вот занимательные фразеологизмы, прошлое у него было бурным и повидало оно немало. «Что молчишь? Вон тапок под тумбочку залез. Ищет он…»       – И тебе доброе утро, брюзга, – усмехается Драко. Это ежеутреннее ворчание поднимает ему настроение.       «Полегче на поворотах, мальчик. Я старше тебя в четыре раза, а такое ощущение, что это тебя из антикварной лавки вытащили. Личико-то кукольное, а от пыли не оттерто», – продолжает ворчать зеркало, и Драко притворно хмурится.       – Разобью. На тысячу осколков.       «Разбей. И будешь жить в блаженном неведении, что просрал весь свой аристократизм. Кто ж тебе тапки по утрам искать будет?»       – Да уж, и без того, и без другого мне никак не обойтись, – смеется Драко, но не шутит. Ему самому иногда кажется, что с этой работой он действительно скоро забудет про свое хваленое происхождение вообще и про цивилизованную жизнь в частности. Интересно, как Снейпу удается оставаться педантом все это время. Хотя ничего удивительного – Мастер Зелий всегда держал все и всех под контролем, и в первую очередь себя. И, конечно, его зеркало никогда бы не осмелилось высказывать свое мнение в присутствии хозяина.       – Лучше удачи пожелай, у меня сегодня трудный день, – говорит Драко уже из ванной.       «Удачу на хлеб не намажешь», – бурчит зеркало. «Лучше поспал бы еще пару часов да позавтракал как нормальный человек, а не как…» Очередное крепкое словцо заглушает поток воды, и Драко опять смеется. Что ж, если все получится, он обязательно выбьет себе дня три выходных, и выспится, и поест по-нормальному.        ***              Как они и договаривались, Флинт встречает его у входа в больницу в три часа. Он нездорово бледен, и это настораживает Драко. Словно его обухом по голове ударило не в переносном смысле, а в буквальном.       – Не гарантирую, что найденный способ поможет. Насколько я знаю, все прецеденты уже давно канули в Лету, – сразу же предупреждает он.       – Из магической комы вообще, да и при постороннем вмешательстве тоже, редко выходят, – тут же откликается Маркус, а потом вздыхает. – Хуже уже все равно не будет.       – Откуда такая осведомленность?       – Колдомедик, его лечащий, просветил. Я был здесь на днях, – он отводит глаза, и Драко кивает.       Ведьма за стойкой регистратуры улыбается, узнав его, и отрывается от заполнения каких-то бумаг.       – Мистер Малфой, добрый день. Сейчас я выпишу вам пропуск.       – Не нужно. Сегодня я – посетитель. Отделение сложных магических травм на четвертом этаже, если не ошибаюсь? – Драко возвращает улыбку.       – Да, мистер Малфой. Удачного дня, – ведьма возвращается к своим бумажкам, окинув внимательным взглядом второго посетителя. Примечательная внешность, ничего не скажешь.       Маркус хмурится, и когда они заходят в лифт, Драко не выдерживает.       – Не вибрируй, Флинт. Такие болтают только под палочкой аврора. К тому же мы ничего противозаконного пока не делаем.       – Спасибо, успокоил, – цедит Маркус и в десятый раз ругает свой болтливый язык за то, что ему приспичило рассказать все именно Малфою. Этот будет язвить даже дементорам в лицо, не то что простым смертным.       – Сейчас обратно напугаю, – усмехается Драко, а потом серьезно продолжает. – Затея потребует много магических сил как от меня, так и от тебя, и это не совсем безопасно.       – Плевать. Законность? – спокойно спрашивает Флинт.       – Закон про такое и не помнит, – отвечает Драко и чувствует, как бегут мурашки по спине. Забавно, что адреналин бьет именно сейчас. Драко боялся, что будет нервничать с самого утра и к моменту появления в больнице накрутит себя до того, чтобы бросить всю эту затею.       Маркус уверенно шагает по коридору и останавливается возле крайней двери. Драко замечает, как он задерживает дыхание, входя в палату, и чертыхается про себя. Какое уж тут «вибрировать», когда видно все невооруженным взглядом. Как дети, ей Богу…       Просторная палата залита мягким полусветом. Тонкий аромат цветов тщетно пытается перебить стойкий больничный запах. Драко тихо чихает в кулак и достает носовой платок. Профессия зельевара отобьет любую аллергию, а вот реакцию на запахи усилит втрое. И бесполезно злиться на чертов веник, хотя так и тянет выкинуть его в окно. Флинт садится на стул у кровати Вуда, а Драко останавливается в изножье. Бывший гриффиндорский капитан бледен как полотно и обзавелся шикарными синяками под оба глаза, что его, конечно же, не красит. Драко хмыкает и радуется тому, что все открытые раны уже зарубцевались. А то, что состояние тяжелое, видно и с первого взгляда.       – Ну что ж, приступим, – Драко медленно снимает сигнальные чары и перебирает в памяти несколько диагностирующих заклинаний. Для начала нужно выяснить, насколько повреждена магическая аура, внутренние потоки магии и нервная система. Полученные данные будут необходимы как составляющие в заклинании при приготовлении зелья.       – Опусти палочку, Малфой, – резкий оклик звучит от двери, и Драко невольно вздрагивает.       – Тьфу ты! Принесла нелегкая… – он начинает злиться и оборачивается, узнав голос. – Какими судьбами, Поттер?       – Опусти палочку, – раздельно произносит тот и медленно подходит.       – Уже, – Драко показательно опускает руки и делает шаг назад.       – Что вы здесь делаете? – Поттер встречает хмурый взгляд Флинта, но палочку тоже убирает. Война давно кончилась, и уже нет никакого смысла играть в противостояние, так зачем же они пришли?       – Очевидное не для тебя, Поттер? Что можно делать в больнице, как не навещать больных? – язвит Драко. Теперь придется не просто объяснять, что они тут забыли, а раскладывать все по полочкам. Он застал Малфоя с палочкой в руке, и это уже в достаточной степени подозрительно.       – Ты ему не сват, не брат и даже не друг, – повторяет он мысли Драко и заинтересованно смотрит на него. – Так какого?       – Малфой нашел способ помочь Вуду, – отвечает Флинт и начинает теребить край простыни.       Поттер вскидывает брови и поворачивается к нему, а Драко мысленно аплодирует. Полный провал. А ведь у него уже было наготове несколько отмазок.       – Какой? – Поттер тут же переключается на Драко.       – Ну да, я прямо сейчас начну тебе все рассказывать, – усмехается он и складывает руки на груди.       – Малфой, не ерничай, – Поттер невольно улыбается, вспоминая школьные перебранки. – Давай колись.       – Я тебе что, лонгботтомовский кактус, чтоб колоться? – ехидничает он, но тоже не может сдержать усмешку. Это тебе не с Грейнджер воевать за каждый ингредиент. И не с зеркалом судачить о парадоксальности пропажи домашней обуви.       – О, Мерлин… – Поттер закатывает глаза и по привычке зарывается пальцами в волосы.       – Ладно. Есть одно старинное и очень сложное в приготовлении зелье. Сейчас о нем мало кто помнит. А если бы и помнили, то вряд ли бы практиковали в силу этой самой сложности и специфичности, – рассказывает Драко, решив больше не мучить переминающегося с ноги на ногу Поттера.       – Оно запрещенное? – тут же откликается тот.       – Ты меня слышал, нет? Сказал же, что о нем уже и не помнят, – хмурится Драко. – В министерских списках Запрещенных его нет, я проверял.       – Угу, тогда в чем специфичность? – Поттер продолжает лыбиться, и это окончательно выводит его из себя.       – В том, что оно требует так много магических сил, что можно сквибом остаться или вообще сдохнуть! – огрызается он и трет виски от наступающей головной боли. В этом весь Потер – пара глупых фраз – и Драко хочется на стенку лезть в приступе бешенства. Столько лет прошло, а реакция на него почти не изменилась.       Поттер еще раз угукает и в задумчивости бредет к окну.       – А с чего вы вдруг решили помочь Оливеру? – он опирается о подоконник и переводит взгляд с Малфоя на Флинта.       – У него спроси, – Драко опять тянет руку в карман, вспоминая про платок.       Поттер вопросительно оглядывает Маркуса, и тот медленно поднимает голову. Они долго смотрят друг другу в глаза, а потом Поттер просто хмыкает и ничего не говорит, проявляя солидарность с Малфоем. По всей видимости, он тоже подозревает что-то такое, до чего дошел в своих умозаключениях Драко, и это делает ситуацию абсолютно неоднозначной.       – Ладно, чтобы там ни было с твоим зельем, я в этом участвую, – Поттер отталкивается от окна и подходит к Драко.       – Еще чего! – тут же возмущается тот.       – Да пусть уж… – подает голос Флинт, и Драко сердито вскидывает руки к лицу.       – Чхи!.. Соплохвоста тебе в задницу, Поттер! На кой черт ты нам сдался?! – рычит Драко и сердито терзает нос платком.       – Во-первых, я тоже хочу помочь Оливеру. Во-вторых, проконтролирую твои действия с неизвестным и, по всей видимости, опасным зельем как аврор, а в-третьих… Мало ли что пойдет не так, – Поттер обворожительно улыбается. – Кстати, будь здоров.       – Сам не болей, придурок, – огрызается Драко, но уже сдается. – С твоим участием любое дело пойдет не так.       – Ты себе даже не представляешь, сколько раз я это слышал, – подначивает Поттер, глядя, как Малфой в притворном ужасе закатывает глаза, и констатирует. – Значит, договорились.       – Договорились, – Флинт поднимается со стула и становится между ними. – Малфой, может ты все-таки продолжишь?       – Если меня перестанут отвлекать, – Драко подходит к кровати, достает палочку и принимается за дело.       Итоги неутешительны. У Вуда остался просто мизерный шанс, чтобы выкарабкаться самому. И Драко кажется, что и с зельем этот шанс не намного больше, но попытаться хочется. Он достает пару зачарованных фиалов и под пристальными взглядами Поттера и Флинта делает небольшой надрез на левой вудовской руке. В один собирает несколько капель выступившей крови, другой подносит к лицу Вуда, собирая еле слышное дыхание. Перо строчит в пергамент результаты заклинаний, а потом Драко сосредоточенно снимает магический слепок с реакции на произведенные чары.       – Все, завтра в одиннадцать вечера в Малфой-мэноре, – Драко осторожно складывает фиалы и пергамент в карманы мантии. – Прошу не опаздывать.       – Завтра? – Поттер, следивший за всеми его действиями, встрепенулся.       – Завтра, Поттер, – Драко еще раз поправляет мантию и идет к двери. – Лунный цикл подходит. Как в старой сказке: в полночь при полной луне – самое колдовство.       – Можно подумать, это имеет какое-то значение, – фыркает Поттер.       – Может и нет, но лучше следовать правилам, – откликается Флинт и уходит следом за Драко.        ***              Вот так дела творятся… Помощь пришла от тех, от кого ее и ждать не стоило. Флинт – уже сплошное недоумение, а вкупе с Малфоем – так вообще шок. Поттер устало трет лоб и присаживается на кровать к Вуду.       – Оливер, скажи, что мне это не снится. Флинт и Малфой собираются тебя лечить… – он медленно вдыхает и переводит взгляд на окно. – Ох, что это будет…        ***              Первым приходит Поттер. Вышколенный домовик докладывает о прибытии гостя и ведет того в кабинет.       – Надеюсь, тебе хватило ума не болтать о нашей затее? – спрашивает Драко, не отрываясь от бумаг.       – И тебе привет, Малфой, – Поттер улыбается и с интересом рассматривает обстановку.       – Вот черт! – Драко бьет кулаком по столу и разбрасывает пергаменты.       – Да не говорил я никому! Чего так нервничать? – Поттер поднимает с пола упавшие листы и перья.       – Я уже не нервничаю, я – в бешенстве! Где эта чертова бумажка?! – Драко продолжает копаться на столе, а потом облегченно выдыхает, найдя нужную. – Не маячь, Поттер, сядь уже.       – Так все-таки, что это за зелье? Оно темное?       – Нет, по сути своей оно не темное, – Драко откидывается на спинку и смотрит Поттеру в глаза. – Но, как я уже говорил, оно готовится с использованием большого количества магии. А еще потребуется кровь, и этого вполне достаточно для того, чтобы считаться темным. У Вуда я взял лишь пару капель, а вот Флинту придется отдать максимум возможной.       Драко поднимается из-за стола и начинает прохаживаться у камина.       – Ты ведь помнишь самое сильное средство передачи природной, жизненной магии помимо волшебной палочки? – Драко останавливается и смотрит на часы.       – Кровь, – утвердительно кивает Поттер.       – Именно, а чтобы оперировать с субстанцией в таком сочетании нужно очень много магических сил от проводящего ритуал, – продолжает объяснять он.       Поттер опять кивает и тоже поднимается.       – Вот. Когда все закончится, дашь нам эти зелья, – Драко вытаскивает из ящика стола два флакона и передает их Поттеру. – Флинт потеряет сознание в течение нескольких минут, а я… Надеюсь, что только в конце.       – Это настолько опасно? – Поттер пристально смотрит в глаза, и тот начинает еще больше нервничать.       – Да! Мерлин… Зеленое – Флинту, бесцветное – мне. Не перепутай, придурок! – Драко обхватывает себя за плечи внезапно задрожавшими руками и чувствует, что уже готов падать в обморок. С ним такого не случалось, пожалуй, со времен войны.       Поттер неожиданно делает шаг вперед и кладет ладони поверх рук Драко. Крепкие пальцы неожиданно холодные, но от их прикосновения что-то внутри начинает биться ровнее. Драко удивленно вскидывает бровь, а Поттер абсолютно серьезно говорит:       – Успокойся, дыши глубже, – его длинная челка падает поверх очков, мешая Драко заглянуть в глаза и понять, кто из них волнуется больше.       – Поттер, я сейчас расплачусь, – Драко не подает вида, что удивлен. Вот кому-кому, но только не Поттеру проявлять сейчас дружеское участие. Но он как всегда до ужаса нелогичен – успокаивать, пусть и бывшего, врага… Хотя чему он удивляется? При желании этот герой и с кентаврами договорится, а уж тепло пообщаться со слизеринцем – и подавно.       – У меня где-то в кармане был платок… – Поттер улыбается, но рук не убирает, постепенно согревая и свои, и его пальцы.       Именно в этот момент срабатывает камин, и из него выходит Маркус.       – Я что-то пропустил? – задумчиво произносит он, на автомате отряхивая мантию быстрыми движениями.       – Ничуть, – Поттер быстро опускает руки и отводит глаза.       – Ну, раз уж все в сборе, пора начинать, – Драко берет со стола несколько пергаментов и медленно выдыхает сквозь зубы последнюю дрожь. – Прошу за мной.       Несколько длинных коридоров приводят их в дальнее крыло, где находится бальный зал. С торца к зданию пристроено роскошное крыльцо для приема гостей в случае праздника, но Драко уже не помнит, когда в последний раз здесь устраивались торжества. Нарцисса даже Рождественские балы проводит теперь в Малом зале в центре поместья. Время величия аристократии окончательно уходит, и больше нет нужды в великосветской помпезности.       Драко нравилось бывать здесь летом, когда большие двери распахнуты настежь, и под сводчатым потолком гуляет теплый ветер. В огромные окна, занимающие почти всю левую стену, ослепительно светит солнце, дробясь в тенях листвы близкого парка. Солнечные блики танцуют по паркету под неслышную музыку, и все пространство зала дышит непередаваемой, немного грустной умиротворенностью. Однажды в зал залетела бабочка и долго кружила в желтых лучах, и Драко не мог оторвать взгляда от этого маленького цветастого чуда, порхающего в золоте заходящего солнца. В такие моменты он жалел, что не умеет рисовать. Как мог, но он бы обязательно запечатлел эту картину невинной летней роскоши. Он не умел рисовать, но зато был знаком с музыкой. Поднимаясь на небольшую сцену у дальней стены и садясь за рояль, он играл все, что мог вспомнить. И это казалось ему ничуть не хуже ненарисованной картины.       Сейчас зал был полон призрачного света луны. Голубые лучи застыли в пространстве словно ледяные колонны, и даже тень не промелькнет – парк за окнами по-ночному тих. В зале прохладно и немного тянет сыростью. Малфой заглядывает в окно: луна почти под потолком и небо пока чистое, но темная завеса облаков уже рядом. Где-то вдалеке слышится раскат грома, и Драко передергивает плечами.       – Нужно поторопиться, пока светит луна, – бросает он и широким шагом идет в центр зала.       – Кхм, а миссис Малфой как на все это смотрит? – Поттер хмурит брови и тоже оглядывается на окно.       – Сам-то как думаешь? Хорошо, что она уехала на несколько дней, иначе я бы и пытаться не стал, – сердито отвечает Драко.       – А другое место бы не подошло? – спрашивает Флинт, и эхо его голоса убегает под потолок.       – Ты такое знаешь? Не на квиддичном же поле подобным заниматься, – не оборачиваясь, бросает Драко и наконец останавливается.       В центре зала находится высокий круглый фонтан. Широкий парапет опоясывает его длинным сидением, ниспадая к полу каменной волной. Вода стекает по узорной композиции в центре и ярко вспыхивает под лунными лучами.       – Флинт, встань сюда, – Драко указывает место со стороны окон. Тот послушно становится, и его тень резко рвет световые полосы угольной чернотой.       Когда Драко начинает произносить заклинание подготовки, под ногами Маркуса вспыхивают большие рунические символы. Переплетаясь, они образуют вокруг него широкий неровный круг со сложным рисунком внутри. На парапете фонтана стоит высокий прозрачный сосуд, а рядом лежит длинный кинжал. Драко выкладывает из карманов фиалы, наполненные в больнице, и пергамент, быстро пробегает по нему глазами, повторяя про себя последовательность, а потом берется за ножны.       – Для этого заклинания понадобится много твоей крови, Флинт. И это может тебя убить. Поэтому спрошу еще раз. Ты действительно хочешь приготовить это зелье? – серьезно спрашивает Драко.       – Да, – просто отвечает Флинт, и у Поттера на миг замирает сердце. Конечно, он и сам не раз бывал на подобной грани и даже за ней, но чтобы вот так добровольно идти на подобный риск, нужно очень много мужества. А мужественные слизеринцы – это нонсенс. Они скорее предпочтут изворотливость и умение загребать жар чужими руками. Но Поттер в который раз уже убедился, что все эти шаблонные мнения – полная чушь. Вот и Малфой вряд ли когда-нибудь согласился проводить что-то подобное, с угрозой и для своей жизни, если бы не был так фанатичен в своей работе. Сам Поттер пошел бы на такое из чистого геройства и желания спасти чью-то жизнь, а слизеринцем двигает упорство и любовь к науке. И что из них сильнее, тот еще вопрос.       – Хорошо, – кивает Драко и переносит содержимое фиалов в сосуд специальным заклинанием, а потом подносит его к текущей воде. Наполненный сосуд он ставит в ногах Флинта, а сам отходит на край рунического круга.       – Будет много ран и боли, так что постарайся сильно не дергаться, – Драко оглядывает Флинта и продолжает инструктировать. – Дыши медленно и глубоко. И еще, постарайся как можно дольше оставаться на ногах.       Что-то в глазах Малфоя забавляет Флинта, и он чуть кривит губы в усмешке.       – Не ссы, все нормально будет, – грубоватые слова отзываются в Драко нервным смешком и негромким чертыханьем.       Это на первом курсе «Маленький Принц» мог капризничать и надувать губы, а сейчас Флинту кажется, что Малфой еще никогда не был настолько серьезен и сосредоточен. Сам он, на удивление, пришел в Мэнор спокойным и расслабленным. Конечно, где-то на краю сознания бились волнение и надежда на успех, но лучше уж этот назойливый зуд, чем беспросветное отчаяние и невозможность хоть чем-нибудь помочь.       – Поттер, становись у меня за спиной, хватит маяться, – отрывисто кидает Драко. – Ты только страхуешь. Вмешиваться – в самый последний момент.       – Я помню, – откликается Поттер и тихо дышит ему в затылок. Малфой поводит плечами, и тот делает полшага назад, давая ему больше свободного пространства. Поттер достает палочку, делает глубокий вдох, и тут же Драко произносит:       – Все. Начали.       Он резко взмахивает рукой и начинает плести заклинание. Его громкий голос отражается в сводах и возвращается эхом. Древняя латынь легко льется с языка, но он все равно иногда «прихватывает» окончания слов от волнения. Каждый его вдох заставляет Поттера дышать глубже и размереннее. Каждое его движение палочкой повторяет кинжал, зажатый в левой руке. И от каждого этого движения на теле Флинта появляются глубокие длинные порезы. Маркус кривится и чуть вздрагивает от боли. Кровь пропитывает одежду, собирается в сгибах пальцев, и, как только первая капля падает на пол, приходит первый мощный удар волны магии. Руны вспыхивают красным маревом и тут же гаснут, наливаясь темным багрянцем. Голос Драко становится чуть медленнее и отрывистее, а Маркус переступает с ноги на ногу. Поттер видит, как магия Драко подчиняет магию Флинта, растворенную, переплетенную, созданную в его крови. Как она заставляет ее концентрироваться в сосуде с водой. Флинт мягко опускается на колени, а потом и вовсе заваливается на бок, прикрыв глаза потяжелевшими веками. Вокруг него уже целая лужа, и она все ширится, и Поттеру кажется, что в человеке просто не может быть столько крови. В этот момент вода в фонтане замедляет свой бег, лунный свет немного тускнеет, и он понимает, что Драко не хватает сил. Поттер раскидывает руки в стороны и чуть приближается. Как делиться своей магией с другим человеком, переплетая ее и пополняя поток, их учили в аврорской академии, но только в теории. Занятие это сложное, трудновыполнимое и далеко не безболезненное для исполняющего. В большинстве случаев проходит неудачно и с необратимым падением магического уровня волшебника. Но Поттер уже не думает об этом. Он боится прерывать напряженный голос Драко, поэтому произносит заклинание невербально, чувствуя, как все тело тут же наполняется острой болью, и его магия начинает медленно, неохотно вторить магии Малфоя. Драко ощущает прилив чужих сил, но не позволяет себе отвлечься даже на секунду. Его тело наливается странной блаженной истомой, рука с палочкой мелко дрожит от напряжения, и он переходит к финальной части заклинания. Еще около минуты воздух над ними тихо вибрирует, но с последним словом и последними движениями палочки и кинжала, раздается оглушительный раскат грома, а Драко падает на пол. Весь зал тут же окунается во тьму, шорох в фонтане становится громче, и Поттер понимает, что ритуал завершен. Он тяжело кашляет и посылает Люмос под потолок. Получается только с третьего раза. А вот посылать Малфоя и Флинта ко всем чертям получается очень даже хорошо и цветасто. Правда, не вслух, зато с выражением. В тусклом свете слабого заклинания он добирается до Флинта, оскальзываясь в крови, встает на колени и достает малфоевские флаконы. Он приподнимает голову Маркуса и вливает нужное зелье в рот. Его тело холодное, и Поттер боится, что уже поздно. Что они уже потеряли одну жизнь, и еще не факт, что спасут вторую. Он торопливо перебирается к Малфою, вливает в него оставшуюся склянку и начинает тормошить.       – Малфой! Гипогрифья задница, очнись! – он хлопает его по щекам, и Драко начинает слабо двигаться.       – Сам… такой… – бормочет он, тяжело дыша.       – Очнись, твою мать! Что с Флинтом дальше делать? Он же умирает! – неистовствует Поттер, и Драко морщится от громкого голоса, наконец открывая глаза.       – Что делать – тащить нас в мою лабораторию. И не трогать мать… – тянет он и пытается сесть.       – Хорошо. Эльф! – окликает Поттер, и перед ним тут же возникает слуга. – Этого – быстро в хозяйскую лабораторию. Потом нас.       Эльф беспрекословно подчиняется, исчезая с Флинтом, а Поттер закидывает руку Малфоя на плечо и тянет на ноги. Через пару секунд возвращается эльф и аппарирует их следом за Флинтом. После перемещения Поттеру хочется избавиться от содержимого желудка, и он еле сдерживается. Оглянувшись, он видит Маркуса, бережно уложенного на небольшой диван, и ищет куда бы пристроить Малфоя. Под ноги чудесным образом подворачивается кресло. Он не слишком вежливо сгружает туда свою ношу и опять кидается к Флинту. Пульс почти не прощупывается, дыхание поверхностное и кожа все так же холодна, но Поттер мог бы поспорить, что в зале Флинт вообще был мертв.       – Малфой, приди же в себя наконец! Куда вас теперь? В Мунго или сразу на кладбище? – зло цедит он и слышит за спиной удовлетворенный смешок.       – Шутник, бля… Это магические раны. Пока в Мунго разберутся, нас действительно закопают, – отвечает Драко и слабо взмахивает рукой. – Акцио Восстанавливающее!       Его тут же подкидывает в кресле от резкой боли в руке, а стройный ряд флаконов на полках даже не шелохнется.       – Блядь, – повторяет Драко и прижимает руку к груди. – Не могу, выкачан досуха.       – Говори, какие нужны, сам буду призывать, – предлагает Поттер, и Драко начинает диктовать зелья.       После седьмого – Флинту, его раны начинают медленно затягиваться, а после пятого – Малфою, тот начинает связно мыслить и выдает еще с десяток необходимых восстанавливающих и залечивающих заклинаний. Через полчаса Поттер вытирает рукавом взмокший лоб и усаживается прямо на пол.       – Все, не могу больше, – устало ноет он и запрокидывает голову в тяжелом вдохе.       – Больше пока не надо. И так уже под завязку набиты, – тихо говорит Драко и улыбается. – Поттер, это ты там, что ли, со мной своей магией поделился?       – Угу, должен будешь теперь как земля колхозу, – бурчит Поттер.       – Не знаю, кто такой "колхоз", но я с тобой еще за Выручай-комнату не расплатился, – тянет Малфой, и Поттер возвращает улыбку.       – Во-во. Но ты не волнуйся, я обязательно что-нибудь придумаю, – хихикает он, и тут же они оба вздрагивают от негромкого хлопка аппарации. Эльф жмется к креслу Малфоя и подает ему Флинтов сосуд.       – Хозяин, вы забыли… – щебечет он, а Поттер громко матерится.       – Тьфу на тебя, мерзкое создание! – он хватается за сердце и продолжает распекать несчастного эльфа, а Драко, не сдержавшись, хохочет, рассматривая получившееся зелье.       – Коньяк, шоколад и лимон. Быстро! – рявкает Поттер домовику и тяжело поднимается на ноги.       – Ты только посмотри… – Драко приподнимается в кресле и закупоривает сосуд. – Просто невероятно.       Зелье переливается за тонким стеклом мягким светом. Как будто не вода была, а текучая ртуть с растворенной в ней радугой. Поттер осторожно принимает в руки сосуд и заинтересованно смотрит на получившееся чудо.       – Да уж. Напомни мне, на что потребовались два полутрупа? – ерничает он, но Драко продолжает довольно улыбаться.       – Это, Поттер, что-то навроде легендарной Живой Воды. Не только мертвого поднимет, но и магию реанимирует, – хвастает тот. – Если вкратце.       – Спасибо, дальше не надо, я все понял, – скороговоркой перебивает Поттер и перемещается к столу, куда появившийся эльф сгрузил бутылку, бокалы и вазочки. Он наливает в один и передает его Малфою. – Пей давай.       – Фу, Поттер, я не люблю коньяк.       – Пей без разговоров. Я не собираюсь тебя уговаривать, – строго произносит он и, когда Драко послушно опрокидывает в себя коньяк, пододвигает к нему вазочку с шоколадом. – Закусывай.       – Угу, еще и сладким… – Драко тяжело дышит и жмурится, но шоколад все-таки ест.       – Это – лучшее лекарство, – со знанием дела поучает Поттер, пьет сам и кладет в рот дольку засахаренного лимона.       – Этому тебя в академии авроров научили? – Драко недовольно контролирует следующий разлив.       – В академии нас научили делиться магией с безмозглыми авантюристами, – строго отрезает Поттер и кивает в сторону дивана. – Флинт поправится?       – Куда ж он денется? – Малфой уже без пререканий выпивает вторую порцию. – Завтра я его еще раз зельями накачаю, и через пару дней он опять будет искать жертву для нашего неуемного «авантюризма».       – Ехидничаешь уже, значит – в порядке, – удовлетворенно констатирует Поттер.       – Угу. Вроде, – кивает Драко и потягивается. На удивление, коньяк действительно помог – прокатился горячей волной по жилам и освежил голову.       – Тогда я пойду. Сам справишься?       – Справлюсь, не умирающий, – Драко и вправду лучше. Ему даже кажется, что палочка в так и не разжатых пальцах привычно наливается знакомой теплотой.       – Я камином, – предупреждает Поттер. – И завтра обязательно зайду.       – Да иди уже, герой хренов, – машет на него рукой Драко. – Но завтра, чтоб не раньше восьми вечера!       – Ладно, ладно, зельевар хренов, – смеется Поттер в ответ и уходит к камину.        ***              К вечеру следующего дня Драко успевает выспаться, отдохнуть и переделать кучу разных дел. А когда заходит в отведенную Маркусу комнату, тот сразу же накидывается на него с вопросами.       – Получилось? – голос Флинта тих и устал.       – Получилось, не дергайся, – Драко присаживается к нему на кровать, дает выпить очередное зелье и накладывает несколько диагностирующих чар. – Как ты? Мы там с тобой оба чуть не умерли.       – Нормально. Слабость только жуткая, – Маркус шевелит руками и чуть приподнимается на подушках. – Поттер помог?       – Разве без него хоть одно мероприятие обходится? – фыркает Драко.       – А зелье… помогло? – Флинту попросту страшно слышать ответ, но он должен знать не напрасно ли не умер.       – Еще не знаем, не употребляли, – раздается от дверей, и Малфой дергается с палочкой наизготовку.       – Я тебя ненавижу, Поттер! – шипит он.       – Ой, какие мы нежные, – улыбается Поттер. – Можно подумать я к тебе когда-то питал светлые чувства.       Драко заинтересованно щурится, а Флинт недовольно вопрошает:       – И почему?       – Ждем, когда ты очнешься.       – Есть принципиальная разница, кто опоит Вуда этой настойкой? – Маркус переводит взгляд на Малфоя.       – Мм, нет, вроде, – задумчиво отвечает тот.       – Ну, так какого?! – Флинт уже не на шутку разозлился.       – Спокойнее, – строго говорит Драко. – Сейчас я его принесу.       Он уходит, а Поттер присаживается на стул рядом с кроватью Маркуса.       – Вижу тебе лучше. Ты там помер почти.       – Угу, – кивает Флинт. – Ждешь благодарности?       – Да к черту ее, – Поттер улыбается и вытягивает ноги.       Флинт прикрывает глаза, а потом тихо спрашивает:       – Ты там был, Поттер?       – Был. Добро пожаловать в наш клуб, – он ехидничает, но голос совершенно серьезен. Сколько уже мусолили эту тему, но все равно кто-нибудь, да поинтересуется. Слава Мерлину, Скиттер хоть об этом не узнала.       – Расскажешь?       – Нет. Так же, как и ты, – Флинт спрашивает не из праздного любопытства, и Поттер об этом знает. И именно поэтому никому не рассказывает о том, что было «там».       Маркус еще раз кивает и опять закрывает глаза. Возвращается Малфой и показывает ему зелье. Флинт недолго вертит сосуд в руках и пожимает плечами. Сейчас ему уже все равно, что это за зелье, лишь бы помогло.       – Держи, Поттер. Влить сразу все до последней капли, – Драко передает ему сосуд и тот бережно прячет его в складки мантии. – Аккуратнее, ради Бога…       – Ладно, ладно, – он поднимается. – Пошли Малфой, проводишь гостя.       – Будто ты сам дорогу не найдешь, – ворчит Драко, но идет к двери.       – Выздоравливай, Флинт, – бросает Поттер, и Маркус кивает на прощание.       В коридоре они напряженно молчат, и только у камина в холле Поттер подает голос:       – Малфой, а это обязательно должен был быть Флинт? Может лучше мне было… – он переминается с ноги на ногу, а Драко объясняет.       – Поттер, для этого зелья важна связь человека, чью магию берут, с больным. Подойдут родственники, любовники, супруги, лучшие друзья. Но чем сильнее и глубже связь, тем больше шансов, что больной выздоровеет.       Поттер задумчиво кивает, похоже, подтверждая свои догадки, а потом вдруг улыбается.       – А ненависть – достаточно сильная связь?       – Запомни, Поттер, тебя бы я не стал спасать ни при каких условиях, – чертов герой со своими странными намеками. Драко бросает в дрожь от подобной перспективы.       – Зря. Был бы прекрасный шанс поквитаться, – Поттер исчезает в камине, и Драко кажется, что последней пропала именно его широкая, как у гребанного Чеширского кота, улыбка. Он чертыхается и возвращается к Флинту, надеясь, что у этого придурка хватит ума сообщить о результатах лечения, а не томить ожиданием свежего Ежедневного Пророка.        ***              Раннее утро Поттер встречает в дурном настроении. Привычка подниматься ни свет, ни заря на работу не вытравливается даже в редкие выходные. Вот как сейчас. Воскресенье, а он с семи уже на ногах. Вчера он целый день работал, еле вырвавшись к Малфою, а потом вернулся обратно в Министерство. Чертов отчет никак не хотел доделываться, а оставлять его на сегодня и потерять еще полвыходного дня, точно уже самая последняя гадость. Настроение было плохим еще и из-за того, что прием посетителей в Мунго по выходным начинался с одиннадцати утра, и как провести эти 4 часа, Поттер себе плохо представлял. Конечно, бывало аврорские засады длились по нескольку дней, но тогда напряжение и неизвестность не так томили ожиданием. Там впереди была только опасность, а с ней далеко не все торопятся встречаться. Сейчас же было предвкушение, ожидание чуда, надежда. И это просто сводило с ума. В конце концов, нужно найти себе хоть какое-то занятие, чтобы время пролетело незаметно. Можно вот, к примеру, прибраться в квартире. А то уже даже перед самим собой стыдно за пыль, тяжелый, застоявшийся воздух и островки мусора на коврах. Гермиона давно советовала ему нанять домовика и не мучиться по этому поводу, а он все откладывал. Так почему бы не сейчас? Если не домовика нанять, так хоть уборкой заняться. Окончательно решив, Поттер больше не сомневался и сразу действовал. Тут же стали находиться нужные пергаменты, неотправленные письма, носки и рубашки разной степени свежести. Книжный шкаф облегченно вздохнул, избавившись от клубов пыли между фолиантами, а перемытая посуда от счастья разве что не звенела. В порыве этого «вдохновения» Поттер даже окна вымыл, и удивился, насколько может преобразиться его квартира, став чистой. И, конечно же, за работой он чуть не пропустил время. Наскоро приняв душ и переодевшись, он аппарировал к Мунго.       Рассекая в холле толпу из многочисленных посетителей, больных и врачей, он старательно опускал голову и делал вид, что никого не замечает. Без аврорской мантии его теперь редко узнавали, но если бы кто-нибудь его сейчас остановил, то он бы не сдержался и попросту сбежал. Волнение волнением, но он чуть не взвыл, когда увидел в палате Вуда посетителя.       – Джеки! Здравствуй, – Поттер улыбается и обнимает девушку. Старшая сестра Вуда выше его почти на голову, но при таком росте на удивление складная. Длинные волосы собраны в хвост на затылке, карие глаза прикрыты густыми ресницами, а красиво очерченный рот расплывается в улыбке.       – Привет, Гарри! – она поднимается с кровати и обнимает его.       – Ты здесь откуда? – Поттер теребит в руках купленный букет и начинает от нетерпения считать про себя морщерогих кизляков.       Джессика – тренер юношеских команд по квиддичу, работает за границей и дома месяцами не появляется. А тут вот примчалась к любимому брату…       – Из Германии. Вырваться удалось только на выходные. Сам понимаешь, подготовка к полуфиналу… – она устало пожимает плечами и забирает у Поттера цветы.       – Как Оливер? Без изменений? – спрашивает он.       – Да, все так же, – вздыхает она. – Мама совсем извелась. Да и медики ничего толкового сделать не могут.       – Ты не переживай так. Все образуется, – утешает Поттер, а Джессика только расстроено кивает.       – Гарри, ты не побудешь с ним? Я спущусь в кафе, выпью кофе.       – Конечно-конечно, иди, – тут же соглашается он, а про себя ликует.       Как только за девушкой закрывается дверь, Поттер достает сосуд и приподнимает голову Оливера, вливая зелье. Пока он этим занят, его три раза бросает в холодный пот от страха, что сейчас вернется Джеки или войдет кто-нибудь из колдомедиков. И один раз – в жар, когда последняя капля исчезает во рту Вуда. Поттер разминает затекшие руки и готовится ждать. Теперь уже сколько угодно и до конца. Ведь это зелье было приготовлено с таким трудом и должно, нет, просто обязано, хоть как-то помочь.       Возвращается Джессика и они еще около часа беседуют у постели Вуда, а когда Поттер собирается уходить, раздается тонкий писк сигнальных чар. Они встревожено переглядываются, но через несколько секунд в палату прибегают врачи и выпроваживают их. Снова томительно ожидание уже в коридоре, тихие слезы Джессики и бесполезные попытки ее успокоить. Наконец, из палаты выходит врач, и по его шокированному лицу все становится ясно.       – Мистер Вуд очнулся и сейчас спит. Мы проведем дополнительные анализы и исследования, но совершенно точно могу сказать, что ваш брат теперь обязательно поправится, – колдомедик осторожно сжимает руки Джессики и мягко улыбается. Та бросается его обнимать, и он смущенно ее отстраняет. – Сообщите его родителям и близким.       – Конечно! – радостно взвизгивает Джеки и убегает в приемную с камином.       Поттер еще недолго потолкался в больнице, любуясь на счастливые лица, побеседовал с лечащим врачом Вуда по поводу прогнозов и чудесного выздоровления – похоже, их вмешательство с зельем прошло незаметно для колдомедиков. А потом аппарирует домой. Теперь можно и основных виновников торжества поздравить. Он засовывает голову в камин, вызывает Мэнор и с пять минут любуется на «слизеринца-в-домашней-обстановке».       – Малфой! Может все-таки обратишь на меня внимание? – зеленая голова в камине обворожительно улыбается, и Драко вздрагивает.       – Черт возьми, Поттер! Ты когда-нибудь научишься сначала предупреждать о своих визитах? – сердится он.       – А ты когда-нибудь научишься звать меня в гости сам? – парирует Поттер, не переставая улыбаться.       – И долго ты там сидишь? – хмурится Драко вместо ответа.       – Достаточно, чтобы понять, что вульгарно-непричесанный вид идет тебе гораздо больше, чем та зализанная прическа. Сейчас как раз в моде лохматость «а-ля Поттер», – смеется он.       – Убью нахрен! – огрызается Драко и торопливо приглаживает волосы. – Судя по твоему оскалу, новости хорошие?       – А то! – радуется Поттер. – Так Флинту и передай. Вуд очнулся, сейчас спит, как проснется, будет раздавать благодарности.       – Ну, слава Мерлину, – облегченно выдыхает Драко и тоже улыбается. – Все, сгинь отсюда. Пойду радовать Флинта.       Поттер исчезает, а Драко идет к Маркусу. Неужели этот кошмар закончился?        ***              Проходят две недели, за которые Драко уже раза три успел пожалеть, что приготовил то злополучное зелье. Сначала была выволочка от Снейпа. Когда Драко наконец соизволил появиться на работе, то застал весьма прозаичную картину: Грейнджер и Снейп что-то горячо обсуждали, а при его появлении тут же замолкли. Что понадобилось бывшему профессору в вотчине экспериментаторов, для Драко осталось неизвестным, потому что Грейнджер открыла рот, и он тут же пожелал ей провалиться на месте.       – Ну, как твое «дельце», Малфой? Тебя не было два дня, оно выгорело? – в ее глазах неподдельный интерес, а вот Снейп тут же прожигает его подозрительным взглядом.       – Увы, Грейнджер. Дельце оказалось «пустышкой», – холодно отвечает он. Из-за ее проницательности и дотошности, Драко приходится вспоминать свой шикарный высокомерный тон, чтобы моментально поставить ее на место и закрыть эту тему. – Если я когда-нибудь выйду в отпуск на этой поганой работе, может и вернусь к нему, но не сегодня.       – Хорошо, Малфой. Но сейчас твоя поганая работа станет еще хуже. Готовы результаты того неизвестного зелья. И без тебя нам не обойтись, – Грейнджер даже не злорадствует. Сейчас каждая голова и руки будут для них важны. Благо, мыслями она уже вся в предстоящей работе и больше не будет спрашивать о его делах.       Снейп же просто молчит, и Драко хватает одного взгляда, чтобы понять, что он не просто будет объясняться с учителем, а расскажет ему все и во всех подробностях. Естественно, в конце рабочего дня от того приходит служебная записка с приглашением на чай. Драко внутренне сжимается и опять вспоминает прошлое, когда споры, выволочки и понукания были нормой общения профессора с ним. Пока он все подробно рассказывает, изредка потягивая остывающий чай, Снейп неторопливо прохаживается от книжного стеллажа к камину и напряженно слушает, не перебивая. И только под конец рассказа недовольно взмахивает руками.       – Экспериментаторы фиговы! – злобно цедит он. – Выдрать бы вас всех троих как сидоровых коз, розгами, чтоб больше неповадно было калечить друг друга! Нет, выдрать этого увальня Флинта! Поттера сразу, сразу же закопать! А тебя отправить в Сибирь разводить каменных ежей!       – Ну, Северус, – осторожно тянет Драко. – Мы же все в порядке…       – Вот именно поэтому и выдрать. Подохли бы, я бы тогда еще не так с вами расправился! – отрезает Снейп и достает бутылку бренди из шкафчика для готовых зелий.       Он выпивает бокал и усаживается за рабочий стол, а Драко терпеливо ждет, когда стихнет эта буря праведного гнева. Несколько минут они просто молчат, а потом он достает пергаменты со своими вычислениями, результатами и заклинаниями.       – Вот весь рабочий материал, – Драко выкладывает листы на стол, и Снейп тут же начинает их просматривать.       – Где ты нашел рецепт? – не отрывая глаз от бумаг, спрашивает он.       – У нас на чердаке, в прадедовых записях.       – Надеюсь, ты понимаешь, что про это никто не должен знать? Только благодаря Поттеру вы с Флинтом еще живы и не сквибы. Сомневаюсь, что кому-нибудь еще удалось бы подобное повторить, – продолжает Снейп. – И остальные чтоб тоже молчали. А записи спрятать так, чтоб даже мыши не нашли.       – Уже, – кивает Драко.       – Хорошо. Это я заберу. Посмотрим, что можно будет вычленить и переработать.       Снейп поднимается из-за стола, и Драко тоже торопливо встает. Профессор будет злиться и негодовать еще несколько дней, пока не вернется в свое обычное умеренно-злобное состояние. И Драко обязательно постарается не встречаться с ним в ближайшие дни, ни за какие коврижки.       – Каковы результаты применения? – напоследок спрашивает он, и Малфой про себя чертыхается.       – Поттер сказал, что Вуд очнулся и чувствует себя хорошо.       – Плохо, – тут же вновь хмурится Снейп. – Ты должен был лично проконтролировать процесс приема и отследить все изменения после.       – Северус, ну, кто бы позволил мне провести нечто подобное в больнице, да еще и не задавая вопросов? – негодует Драко. – Хорошо, что Поттер так удачно подвернулся. Мне с моим прошлым это было бы втройне тяжелее сделать.       Снейп тяжело вздыхает и выпроваживает бывшего ученика за дверь. Когда же эти дети наконец повзрослеют и перестанут сломя голову лезть в самое пекло?        ***              Не успел он еще как следует соскучиться по профессорским выволочкам, как у него появляется новая головная боль. И, конечно же, ее зовут «Поттер». Раньше в их отдел регулярно, раз-два в месяц, заглядывал кто-нибудь из авроров. Проконсультироваться по какому-либо делу, передать найденные неопределенные зелья или еще зачем. Зато Поттера Драко встречал от силы раз в полгода на каком-нибудь министерском приеме. Теперь же ему казалось, что нельзя было спокойно пройти по коридору, чтобы не наткнуться на аврорскую мантию. И с Поттером он теперь сталкивается не по разу на дню. В лифте, на лестнице, в очереди в кафетерии и даже как-то раз у Снейпа. Поттер тогда вылетел из кабинета зельевара злой как черт, что Драко, естественно, тут же рассмешило. Похоже, их отношения ничуть не изменились. Он мысленно поаплодировал Северусу и пошел относить ему оставшиеся рога желтохвостой улитки.       Но верхом терпения Драко стало появление Поттера в его кабинете около полуночи. Приготовление нового зелья было в самом разгаре, и Драко не хотел оставлять его без присмотра ни на минуту, собравшись работать до утра. Поттер же в спешке так шандарахнул дверью об стену, что штукатурка на потолке пошла мелкими трещинами.       – Малфой, быстро! Нужна твоя помощь! – рявкает он, и Драко тут же звереет.       – Ты совсем охренел, Поттер?! Какого черта ты врываешься сюда, как к себе домой?!       – Нет времени! – Поттер хватает его за руку и со всей силы тянет за собой.       – Блядь! Не тяни! Сам пойду! – Малфой вырывается, но бежит следом за ним. – Какого…       – Там ребенок умирает… – выдыхает на ходу Поттер.       Они минуют коридор, сворачивают за угол и тут же натыкаются на пару авроров. В небольшом холле стоит диван, и мужчины столпились около него.       – Разойтись! – командует Поттер, но Драко уже видит маленькое тельце с мертвенно бледным лицом.       – Убирали группу мошенников, наткнулись в подвале на заложника. Они его чем-то опоили. Ларсен диагностировал, сказал, что состояние быстро ухудшается, – торопливо рассказывает Поттер, а Драко коротко взмахивает палочкой, накладывая сразу несколько сканирующих заклинаний.       – Сам вижу. Почему в Мунго не отнесли?       – Побоялись аппарировать, поэтому обратным порт-ключом сюда. Дежурного колдомедика нет на месте, а у вас наверняка есть все, что потребуется… – выдыхает кто-то из-за спины Драко.       – Ясно все. Быстро несите ко мне в кабинет, – Малфой выпрямляется и убирает палочку.       Всей толпой они возвращаются обратно, и он тут же начинает метаться между шкафами. Ребенка укладывают прямо на рабочий стол Драко, и он принимается вливать в него зелья, изредка взмахивая палочкой, проверяя состояние. Минут через десять он заканчивает и подходит к камину.       – Мунго! Готовьте отделение Сложных отравлений, – Драко склоняется к зеленому пламени и через пару минут из камина доносится отклик сигнала готовности, а Малфой отступает с дороги.       – Все. Несите осторожно. Слепок своих диагностирующих и информацию по принятым зельям я им оставил, дальше там сами разберутся, – командует он аврорам, и двое мужчин торопливо исчезают в камине, бережно поддерживая ребенка.       – Он поправится? – спрашивает Поттер, и Драко устало падает в кресло.       – Поправится. Там было столько всего намешано и в такой концентрации, что еще бы немного и вряд ли бы вытащили, – вздыхает он и трет виски, а потом неожиданно спрашивает. – У тебя всегда так, Поттер?..       – Угу, – кивает тот, чуть улыбается и присаживается рядом на край стола. Ему даже не нужно спрашивать, что Малфой имеет в виду. Для него такие выбросы адреналина – уже норма, и он не видит в этом ничего удивительного. – А ты молодец, быстро справился.       – «Молодец»… – Драко кривит губы. – Что, еще и орден за это дадут? Или обойдутся благодарностью с занесением…       От дальней стены, где кипит котел, слышится громкое шипение и хлопок. Драко подбрасывает в кресле, и он тут же кидается к котлу.       – Чертов Поттер! – рычит он. – Это было мое новое зелье! Ты хоть знаешь, сколько времени и сил я убил на него?!       Поттер молча слушает, как бушует Малфой, тихонько посмеиваясь про себя. Эти зельевары, все как один, ужасно нервные. Еще чуть-чуть и Драко оденет этот злополучный котел ему на голову. В точности, как это пытался сделать Снейп, когда Поттер сунулся к нему.       – Примерно представляю, Малфой, – медленно тянет он, изображая задумчивость. – Но в любом случае готов возместить в пятикратном размере.       – Что, сам будешь готовить? – злится Драко. – Или отдашь себя мне для опытов, во благо науки?       – Ну-у… А каких-нибудь вариантов без летального исхода для меня не найдется? – усмехается Поттер, и Драко достает палочку, решительно настроившись убить этого недоделанного героя.       – Хорошо, хорошо, – тут же поднимает руки Поттер. – Я согласен.       Драко злобно усмехается, уже предвкушая, что сделает с ним, а Поттер как ни в чем не бывало продолжает:       – Как на счет ужина в среду?       Малфой шокировано распахивает глаза, и воздух вокруг него начинает искриться от магии.       – Прочь с глаз моих! – с трудом выдает Драко, и Поттер тут же слезает со стола и торопится исчезнуть за дверью.       Драко тяжело дышит и опять опускается в кресло, а из коридора слышится довольный смешок. Чертов Поттер опять все перевернул с ног на голову!       С того момента Драко просидел в своей лаборатории два дня безвылазно, прерываясь только на короткий сон и еду. Домой получилось заскочить только на полчаса – помыться и переодеться. На зеркало было предусмотрительно наложено Заглушающее – у Драко просто не было ни сил, ни желания на перебранки со стекляшкой. Ему вполне хватило того, что за эти два дня он успел раз пять поругаться с Грейнджер и один раз поцапаться со Снейпом, который неожиданно заглянул к нему в самый неподходящий момент.       К полудню среды зелье было готово и Драко наконец смог облегченно выдохнуть. Он приводил в порядок документацию, когда в специальное отверстие под потолком влетела служебная записка. Мысленно чертыхнувшись и попросив Мерлина чтобы это был не Снейп или кто-нибудь из вышестоящего начальства, он развернул бумажку и тут же чертыхнулся в голос. «Ну так как на счет ужина? Я угощаю! Поттер». От злости Драко чуть не испепелил несчастную бумажку, но на взмахе палочкой остановился. Черт возьми, они ведь уже не дети, и нет смысла каждый раз выпускать свои шипы. Да, Поттер его ужасно раздражает, но при желании и терпении с ним можно нормально общаться, как оказывается. А еще Драко безумно нравится выводить его из себя, ехидничать и подкалывать. И Поттер, как ни странно, в долгу не остается. Задумавшись над тем, не скрытый ли мазохист Поттер, он, все еще злобно, пишет: «Побойся Бога или хоть кого-нибудь, Поттер! Меня в детстве не били по голове, чтобы ужинать с чертовым Золотым мальчиком». Через пять минут на его гневное послание приходит ответ: «Трепло ты, Малфой! (Или тебя действительно не били?) Соглашайся! Обещаю, место будет приличным». Драко усмехается и торопливо пишет следующее послание. «От трепла слышу! (Зато ты, наверное, до одиннадцати лет из синяков вообще не вылезал. Да и потом тоже…) А если серьезно, то, Поттер, я последние 60 часов на ногах, может ты хоть сострадание проявишь? Я не хочу ужинать, я хочу СПАТЬ! P.S. Вообще удивлен, что ты знаешь о приличиях». Все также посмеиваясь, он разворачивает пришедший ответ и тут же икает от удивления. «А я уже четвертые сутки на ногах (покой нам только снится), так что не заливай мне про сострадание. Я в таком состоянии, что уже мало способен на какие-либо проявления гуманизма. Поэтому пока зову лишь ужинать, а постель оставим до выходных». Драко чешет затылок и еще раз икает. Похоже, Поттер действительно «в кондиции» раз позволяет себе отвечать такими глупыми грязными намеками. Хотя сама идея… Тьфу ты! Драко испуганно дергается от этой мысли и тянется за пером. «Вот теперь я тебя действительно боюсь, Поттер. Ты – извращенец! И я с тобой никуда не пойду!» Поттеровский ответ не менее испуганный: «Идиот! Я же пошутил! В конце концов, я же должен как-то отблагодарить тебя за помощь. Так что соглашайся сам, отказа я не приму». «Что, угрожаешь?» – тут же пишет Драко. «Терпеливо настаиваю. Ну, Маааалфой…» Неровные буквы от нетерпения подрагивают, и Драко, смирившись, вздыхает. «В восемь вечера у выхода из Министерства. И не опаздывай, ждать не буду». Ответная записка взрывается над столом горстью блестящего конфетти, а Драко в очередной раз поражается чудаковатости национального героя.       Под конец рабочего дня ему даже становится интересно, куда его поведет Поттер. Конечно, можно было бы заартачиться и пойти в его любимое место, но любопытство пересилило. Драко стоял в холле и с нетерпением поглядывал на часы. Еще две минуты, и он с чистой совестью пойдет домой, а Поттер – на эксперименты. На лестнице раздаются торопливые шаги, и Драко оглядывается.       – Привет, – отдышавшись, говорит Поттер, а Драко в ответ усмехается.       – Привет. Ну и куда мы пойдем?       – Погоди, ты так что ли собираешься идти? – Поттер оглядывает его и достает палочку. – Это околомаггловское место, так что мантию я тебе сейчас…       Он задумчиво пыхтит и взмахивает рукой, а Драко не успевает и рта открыть, как его мантия превращается в темно-серое пальто.       – Ну и вкусы у тебя, Поттер, – Малфой разглядывает свое отражение в большом зеркале.       – Нормально, тебе даже идет, – улыбается тот и преобразует свою мантию в коричневый плащ.       – Да уж… А теперь позволь оказать ответную услугу, – Драко тоже достает палочку и почти со злорадством смотрит, как поттеровские лохмы приобретают вполне цивилизованный вид «творческого беспорядка». – Вот, уже что-то похожее на человека.       – Блин! Малфой, я себя не узнаю, – Поттер крутится перед зеркалом, но в целом остается довольным. – Хотя это все равно на полчаса – дольше не продержится.       – Продержится. Или я тебя клеем оболью, – обещает Драко. – Мы идем или еще будем прихорашиваться?       – Идем, – улыбается тот, и они поднимаются на маггловскую улицу.       Минут десять Поттер как будто бесцельно водит его по тротуарам, выбирая проулок потемнее, а потом неожиданно берет за руку и аппарирует. Драко дергается и чуть не падает, вовремя ухватившись за поттеровское плечо.       – Предупреждать же надо! – злится он, а тот только отмахивается.       – Да ладно, впервой что ли? – он выходит из тупика, в котором они оказались, а Драко чертыхается, когда видит перед собой оживленный проспект. От яркого разноцветья витрин рябит в глазах. Поттер тянет его за собой, ловко продвигаясь в толпе. Они проходят уже с десяток баров и кафе, но ни одно из них Драко даже не заинтересовало. Наконец, Поттер сворачивает за угол, и они оказываются перед входом в небольшой ресторан. Узорная вывеска гласит «Лидия», и Драко удивленно приподнимает бровь – среднестатистическая забегаловка – это все, на что хватило Поттера? Тот же, видя его недовольство, только усмехается и кивает швейцару. На входе в зал Драко окутывает полутьма и медленные тягучие звуки саксофона, что еще больше добавляет удивления.       – Мистер Поттер, – подскочивший официант мягко улыбается и провожает их.       По дороге Драко рассматривает довольно дорогую обстановку, широкие кованые светильники на стенах и драпировку бархатных тканей. А заведение-то с претензиями, усмехается он про себя и усаживается за предоставленный столик в углу. В противоположной стороне находится высокая барная стойка и небольшая сцена, где играет пожилой музыкант. Мелодия переливается по залу глухими волнами, что тут же расслабляет и выносит из головы все его раздражение.       – Джазовый бар, Поттер? Это что-то оригинальное, – констатирует Драко и просматривает предложенное официантом меню.       – Не только. По средам и пятницам играют джаз, а в четверг и субботу – скрипка или рояль, – отвечает тот. – А еще здесь сносная кухня и отменное красное вино.       – Сейчас проверим, – Драко делает заказ и еще раз оглядывает зал. – Но обстановка вполне умиротворяющая.       – Я знал, что тебе понравится, – улыбается Поттер и разливает по бокалам подоспевшую бутылку.       – Ну? – Драко смотрит, как медленно переливается рубиновая жидкость.       – Что «ну»? – опешивает Поттер.       – Ты, кажется, благодарить меня собирался? Так давай, с выражением, – смеется Малфой.       – Угу, сейчас, – Поттер возводит глаза к потолку и несколько секунд прикидывает в уме «выражения». – Дорогой мистер Малфой…       Драко прыскает со смеху в кулак и тут же комментирует:       – Многообещающее начало.       – Не перебивайте, мистер Малфой, – притворно хмурится Поттер и продолжает улыбаться. – От всей души прошу принять мою искреннюю благодарность за помощь в спасении жизни ребенка…       – А сейчас ты встанешь на колени, и я ее приму, – опять перебивает Малфой.       – На колени я встаю только в одном случае, – Поттер моментально переходит из игривого настроения в обидчиво-ожесточенное.       – Это в каком же? – усмехается Драко, а про себя ругается на все лады. Дернуло же его за язык!       – Когда мою дома полы! – рявкает Поттер.       Ситуацию разряжает подоспевший с тарелками официант. Поттер начинает терзать свой бифштекс и не поднимает на Малфоя глаз, а тот с досады допивает вино одним глотком и пытается исправить положение.       – Мне всегда казалось, Поттер, что ты только прикидываешься дурачком. Это была шутка, – серьезно говорит он. Что делать со взбешенным Поттером он себе плохо представляет. Это уже не школа, когда можно было лезть в драку по поводу и без, а не сидеть тут, ужинать и благодарить.       – Да все я понял, Малфой, – вздыхает Поттер и откидывается на спинку стула. – Я же говорил, что четвертые сутки на ногах. Плохо себя контролирую. Как говорит Снейп, моя адекватность – это такое же мифическое явление, как и способность Невилла приготовить сносное зелье.       – И вот тут он совершенно прав, – улыбается Драко. Хвала Мерлину, Поттер достаточно отходчив. – Но, в любом случае, я тоже хотел тебя поблагодарить.       – Это за что? – опять не понимает тот.       – Уже забыл, как помог мне приготовить кое-что одной темной ночью?       – Ах, это, – усмехается Поттер. – И вовсе она не темная была.       – Для кого как. В общем-то, я и ужинать с тобой согласился именно по этому поводу, так что не обольщайся.       – Угу, а еще из-за перспективы увидеть меня на коленях, – Поттер заново наполняет бокалы.       – Мы, кажется, уже прояснили этот вопрос? – отнекивается Драко. Все-таки худой мир лучше войны.       Повисает недолгое молчание, Драко успевает расправиться с большей частью своего салата, а Поттер заводит разговор о каких-то общих министерских знакомых и последних квиддичных матчах. Малфой отвечает на вопросы, смеется над его шутками, в меру ехидничает и под конец ужина окончательно расслабляется. Музыка вполне приятная, вино действительно достойное, а собеседник… Впрочем, как оказывается, Поттер при желании может быть очень мил. Прощаясь на улице, Драко даже не удивляется протянутой руке.       – Не думал, что скажу это, но хорошо посидели, – Поттер улыбается. Его теплые пальцы чуть подрагивают, и он торопливо прячет руки в карманы.       – Ты вообще редко думаешь, Поттер. Это уже всем давно известно, – Драко притворно вздыхает. – Но вынужден с тобой согласиться, место действительно неплохое. Одно только меня волнует…       – Что? – Поттер показушно передразнивает его вздох.       – Что ты теперь окончательно расслабишься и начнешь бегать ко мне по поводу и без. Обнадежишься, что вредные слизеринцы не такие уж и вредные. Или, упаси Мерлин, вообще моим фанатом станешь, – Малфой по привычке ехидничает, и Поттер смеется.       – Я давно уже себя ничем не обнадеживаю. А про фанатов не напоминай – только-только ажиотаж улегся.       – Да ты что? – тянет Драко, а Поттер хохочет.       – Угу. Ладно, так уж и быть, обещаю не фанатеть. Но и вниманием обделять больше не буду, – и Малфой даже возмутиться не успевает, как Поттер бесшумно аппарирует. Что у него за дурацкая привычка оставлять последнее слово за собой и сбегать?! Далось ему вообще это чертово внимание! Да за кого он его принимает?!       Драко еще немного сетует на подобную несправедливость и аппарирует домой. А Поттер пусть провалится где-нибудь по дороге!        ***              Еще раз Малфой жалеет о том, что ввязался помогать Флинту, когда опять забредает в тот самый квиддичный паб. Сегодня тут накурено больше, чем обычно, а громкие веселые голоса прорезают тяжелый воздух, как капли начавшегося ливня. Драко опять просидел в своей лаборатории всю неделю, и даже не стал удивляться непогоде. Абсолютные законы подлости и относительные – невезучести как всегда в действии. Он выбирает угол потемнее, заказывает виски и легкий ужин, а перед его столиком тут же, как по волшебству, возникает Флинт.       – Не помешаю? – спрашивает он и снимает тяжелую промокшую мантию.       – Нет, садись, – Драко даже рад такой компании. Все лучше, чем надоевшие помощники и осточертевшая зануда-Грейнджер. – Не в курсе, что тут сегодня празднуют?       – «Гарпии» порвали юго-восток, – отвечает Флинт и открывает бутылку.       Они молча пьют и принимаются за еду. Маркус, по всей видимости, только с тренировки и выглядит уставшим, а Драко настолько вымотан, что не имеет никакого желания радоваться чужим победам. Он изредка поглядывает на Флинта и тоскливо хмурится: что опять не ладно, раз уж его обычно-недовольный вид наполнен до краев глухой обреченностью и скрытой болью? Умер у него что ли кто? Или Вуд… Драко на миг пугается, пришедшей в голову мысли, но тут взгляд цепляется за мелькнувшее в толпе посетителей знакомое лицо. Пара столов в другом конце зала соединены вместе. Похоже, «Нордвинд» полным составом отмечает возвращение своего капитана, – и Драко облегченно выдыхает. Тогда что не так? Он не любит терзаться пустыми предположениями и спрашивает напрямик:       – Что опять случилось, Флинт? – он видит, как Маркус недовольно вздрагивает, откладывает вилку и тянется к бокалу с виски.       – В этот раз – ничего такого, с чем я не мог бы справиться сам, – глухо отвечает он. Чертова малфоевская проницательность обжигает не хуже алкоголя, и Маркус опять проклинает тот день, когда встретил его здесь. Может быть, они когда-то и были слизеринцами и играли за одну команду, но они никогда не были друзьями, чтобы вот так сидеть и травить друг другу байки о «тяжелой змеиной доле». В тот раз Маркус просто плохо соображал от отчаяния и безвыходности, а теперь… Не случилось ничего такого, что требовало бы вмешательства постороннего лица.       – Как знаешь, – кивает Драко и промакивает губы салфеткой. Можно еще с часик посидеть тут, потягивая виски и не вслушиваясь в громкие голоса. Просто расслабиться и отдохнуть, напрочь игнорируя осунувшуюся физиономию Флинта. Как будто ничего не изменилось… В конце концов и его расслабит эта атмосфера. Драко собирается спросить о следующей игре Маркуса – неплохо было бы выбраться на матч, он сто лет уже на трибунах не бывал, как его перебивает веселый пьяный голос.       – Вы только посмотрите какие люди! – Вуд в обнимку с двумя девицами неспешно приближается к их столику. – Неужели у вас тут встреча клуба любителей гремучих змей?       Вуд кривит рот в широкой улыбке и слегка покачивается на ногах. Девицы безвольно мотыляются вслед за пьяным и глупо хихикают.       – Неужели львы умеют пить? У них от этого шкура не облезет? И куда только «Гринпис» смотрит? – ехидничает в ответ Драко. Гриффиндорец начинает его не на шутку злить. Какого черта он вообще к ним подошел?       – Не боись, Малфой, львам от этого ничего не будет, – смеется Вуд и подначивает. – А вот троллям, говорят, алкоголь вообще отшибает единственную извилину. Ту, что пониже копчика!       Флинт в момент сатанеет и стремительно поднимается, чуть не опрокинув стул. Похоже, пьяный гриф просто мечтает нарваться на драку. На них уже обращают внимание из-за соседних столиков, и Драко внутренне подбирается. Он видит ссутулившуюся, словно от боли, спину Маркуса и крепко сжатые кулаки. Флинт прожигает Вуда злобным взглядом, а потом, неожиданно успокоившись, оборачивается к нему.       – Пойду я, Малфой… – выдавливает он сквозь зубы, вытаскивает из кармана несколько монет и кладет их на стол. Влажная мантия оттягивает руку, он отодвигает с дороги опешившего Вуда и неторопливо идет к двери. А Драко передергивает от того, что он ненароком успел заметить во взгляде Флинта, и лишь кивает в ответ. Голоса, громкий смех, звон тарелок все также наполняют паб. Отскочившие было в испуге, девицы опять хихикают, и никто, кроме него, не знает о том, что внутри у этого высокого угрюмого человека сейчас что-то сломалось и в клочья рвет осколками душу.       Вуд удивленно оборачивается к Драко и тот шипит на него не хуже той самой заправской гремучей:       – Ну и с-сука же ты, Вуд…       Он тоже поднимается из-за стола и расплачивается за ужин. Никакого настроения сидеть здесь больше нет и в помине. Сейчас ему хочется врезать по вылупленной на него гриффиндорской роже что есть сил и никогда, никогда больше, ни при каких обстоятельствах не связываться с погаными красно-желтыми отродьями.       Драко идет к выходу, а Вуд наконец выходит из ступора и как на веревочке дергается следом за ним.       – Подожди, Малфой!       – Отъебись! – Драко уже с трудом держит себя в руках, с силой хлопая входной дверью перед носом у Вуда. Холодные потоки дождя тут же обрушиваются на него, но он боится доставать палочку. В таком состоянии он первым наложит только Круциатус, а не водоотталкивающее заклинание. Причем сделает это с особым удовольствием, а потом с чистой совестью пойдет в вотчину Поттера. Блядь, тот ведь тоже гриф! Что ж, тогда и ему с удовольствием достанется!       – Да погоди же! – Вуд хватает его за рукав мантии, и Драко оборачивается. Под сильным, порывистым и, черт возьми, северным ветром, Оливер трезвеет прямо на глазах. Но связно выразить свое удивление все еще не может. – Что это с ним?..       – «Что»?! Ты еще спрашиваешь «что»?! – злобно цедит Драко и вырывает ткань из рук Вуда. – Этот тролль тебе жизнь спас, а вся твоя благодарность – это пьяные оскорбления!       Вуд удивляется еще больше, опускает руки и делает шаг назад, как будто тот несет какой-то невозможный, просто невыносимый бред.       – Ничего не понимаю! Как это? – в ответ Драко лишь отмахивается, опять бессвязно матерится и аппарирует домой.       К черту этого недопомершего Вуда! К черту этого дебила Флинта с его дебильными, тролльими чувствами! К черту его самого за этот идиотский порыв «помочь ближнему»! К черту все! Злость кипит в нем обжигающей лавой и покалывает кончики пальцев неконтролируемой магией. В порыве он пинает попавшийся под ноги пуфик, разбивает несколько колб в шкафу, меряет комнату широкими шагами, а потом бессильно падает в кресло. Под невнятное бухтение зеркала из спальни, он понемногу успокаивается и в который раз уже за свою жизнь зарекается связываться с гриффиндорцами. Ни к чему хорошему это никогда не приводило и не приведет, если красно-золотые так и не научатся разгребать последствия своих действий и думать наперед о том, что говорят.       И конечно же, в понедельник на работе ему, на свою беду, попадается Поттер. Они сталкиваются в коридоре, и Малфой чудом сдерживается при виде ухмыляющейся рожи. Да Лорд от зависти сейчас в гробу, или что там у него в качестве последнего пристанища, переворачивается – настолько она мерзкая.       – Привет! – улыбается Поттер, а Драко демонстративно складывает руки на груди, с отвращением игнорируя протянутую ладонь.       – Тебя, Поттер, даже видеть не хочется, не то, что приветствовать, – выговаривает он.       – Так-с, понятно, – тут же подбирается аврор и окидывает его внимательным взглядом. – Тебя что, Снейп укусил?       – Оставь профессора в покое! – злится Драко.       – Тогда объясни, с чего вдруг сменил милость на гнев? – резонно замечает Поттер.       – Скажите-ка мне, дорогой мистер Аврор, а с чего вдруг вы не просветили мистера Квиддичного капитана о том, кому он нынче жизнью обязан? – спрашивает Малфой, и Поттер тут же прикидывается дурачком.       – Ну, во-первых, ты сам настаивал, чтобы об этом никто не знал. Во-вторых, я думал, что «Мистер-которому-больше-всех-было-надо» сам ему все расскажет. А в-третьих… – тут он задумывается на секунду. – Тебе что, еще и его благодарность нужна?       – От таких, как вы, мне не нужно ничего! – отрезает Драко, намереваясь уйти.       – Погоди. Так что произошло? – Поттер в миг оказывается перед ним.       Он действительно ничего не понимает, и, глядя в честно встревоженные глаза, Драко лишь злобно фыркает:       – Можешь Вуду ничего не говорить, но предупреди, что в следующий раз, ни я, ни Флинт не станем спокойно выслушивать его оскорбления и пьяные потуги на остроумие. Все, у меня нет времени, – Драко обходит Поттера и направляется в свой кабинет. Вот еще, будет он ему все рассказывать! Держал бы лучше своих приятелей подальше от нормальных людей, и не пришлось бы теперь стоять посреди коридора с открытым ртом.       – Да уж, объяснил… – Поттер в ступоре смотрит вслед ушедшему Малфою и задумчиво тянет руку к голове. Опять у них там что-то не ладно, а по-нормальному объяснить, что, слизеринец, как всегда, не в состоянии. Что ж, придется самому до всего докапываться и все-таки поговорить с Оливером. Он решает не медлить и отправляет Вуду сову с предложением пообедать вместе.       Полдня пролетают незаметно, и Поттер чуть не опаздывает на встречу. В небольшом семейном ресторанчике на углу светло и уютно. Вуд сидит за столиком у окна и, увидев Поттера, поднимает в приветствии руку.       – Привет! Прости, что опоздал, – Поттер устало плюхается на стул и виновато улыбается.       – Не страшно, я сам только что пришел. Эти чертовы колдомедики любят меня до невозможности, – сетует Вуд.       – Ты в порядке? – тут же тревожится аврор.       – О, Мерлин! Гарри, я уже просто ненавижу эти слова, – улыбается Вуд. – Конечно, я в порядке. Вот только врачам этого мало. Как же, «феноменальный случай исцеления», «надо все изучить» и бла-бла-бла. Я к ним теперь каждую неделю обязан являться.       – Тогда терпи, «феномен», – смеется Поттер.       – А ты звал меня за тем, чтоб подкалывать? – спрашивает Вуд, и Поттер прекращает улыбаться. Как он не любит все эти серьезные разговоры! Но Вуду действительно стоит знать, что случилось на самом деле, как бы неприятно это не оказалось.       – Нет, конечно, – вздыхает он. – Оливер, а что там у вас с Малфоем случилось? Он на меня сегодня всех драконов спустил.       Вуд удивленно вскидывает брови – они об этом будут говорить? Малфой что, в своем репертуаре продолжает ненавидеть гриффиндорцев и до сих пор рассказывает об этом на каждом углу?       – Да, некрасиво получилось, – рассказывает он. – У меня была первая тренировка после выхода из больницы. А потом ребята из команды решили отметить мое выздоровление в небольшом баре рядом со стадионом – мы там часто собираемся. Я немного перебрал, а потом заметил в толпе знакомые лица. Оказалось, что это были Малфой с Флинтом.       Вуд устало выдыхает и тянется к чашке.       – Наговорил им какой-то бредятины про сборище змей и троллей. Плохо помню… Знаешь, как будто воспоминание о школе. Флинт, естественно, сразу – на дыбы, но, что удивительно, не сказал мне ничего в ответ и даже пальцем не тронул.       Тут уже и Поттер удивляется. Чтобы Флинт, да не полез в драку? Такого еще ни разу не случалось. А потом он вспоминает усталое, осунувшееся лицо и тихонько матерится. Какие уж тут догадки, когда пора делать неоспоримые выводы.       – Зато Малфой ругался на чем свет стоит. Проорал что-то о том, что Флинт мне жизнь спас, а потом ушел. А я так ничего и не понял, – заканчивает Вуд. – Ты в курсе, что с ними творится?       – Угу, – кивает Поттер. – Видишь ли, Флинт и Малфой действительно тебе жизнь спасли. Ну и я немного поучаствовал.       – Что? – Вуд не просто ошарашен, он уже готов в обморок падать от подобного заявления.       – В общем, по порядку было так: ты лежал в коме, надежды никакой не осталось, и колдомедики только руками разводили. Я заходил к тебе в больницу и наткнулся в палате на Малфоя и Флинта. Конечно, сразу спросил, какого лешего они тут, и получил в ответ предложение помочь, – рассказывает он, а Оливер молчит, переваривая услышанное. Чтобы Флинт? Малфой? Они с ума посходили что ли?       – Дальше, – требует он.       – А дальше была занимательная ночка в Малфой-мэноре, – Поттер, не сдержавшись, улыбается, вспоминая малфоевкие вопли. – Мы приготовили одно очень сложное зелье, напоили им тебя, и вот теперь ты с нами.       – Гарри, погоди смеяться. Я нихрена не понимаю. Зачем Флинту и Малфою спасать меня? – спрашивает Вуд.       – Вот насчет Малфоя с большой уверенностью могу сказать, что им двигал научный интерес к приготовлению древнего и очень сложного зелья. А Флинт… Его мотивы тебе виднее – ты его лучше знаешь. И кстати, по-моему, инициатива была именно его.       – И ты позволил им напоить меня какой-то дрянью? – Вуд не возмущается, ему просто интересно.       – Оливер, доктора сказали, что никаких улучшений нет, что ты умрешь через пару дней. В тот момент я был готов на что угодно. Но мне и мысли в голову не приходило просить помощи у слизеринцев. И потом, им ведь не было никакой выгоды вредить тебе – ты и так умирал… – Поттер рассеянно смотрит в окно. Очки сбились на кончик носа, тяжелые отросшие пряди щекочут шею, и он то и дело поправляет жесткий воротник рубашки.       – Странно это все… – вздыхает Вуд и внимательно смотрит на него.       – Не то слово, – усмехается Поттер и серьезно продолжает. – Но знаешь, Оливер, тебе действительно не стоит больше к ним цепляться. Они оба чуть не умерли, пока готовили это зелье. Малфой израсходовал почти всю свою магию, и мне пришлось ему помогать. А Флинт истек кровью и чуть к праотцам не отправился.       – Невероятно, – Вуд хватается за голову и долго трет виски. Это действительно невероятно. Этого просто не может быть… Но это есть, и то, что он сейчас жив – заслуга двух слизеринцев, с которыми они даже добрым словом не обмолвились за все время своего знакомства.       – Я тоже сначала удивлялся, но в конце концов это сработало, – говорит Поттер. – И еще одно, Оливер…       – О Мерлин, что еще? – пугается Вуд, и Поттер хохочет.       – Мы пришли сюда обедать, – веселится он и открывает меню. – Давай ты продолжишь удивляться после еды? На сытый желудок все проблемы становятся в два раза легче. К тому же здесь подают восхитительный бефстроганов, после которого я расскажу тебе еще парочку анекдотов из жизни зельеваров, авроров и квиддичных игроков.       – Только не это, – притворно сердится Вуд, но тоже улыбается, понемногу приходя в себя. Он рад, что жив, пусть даже и таким путем. А с Флинтом и Малфоем он еще обязательно поговорит на эту тему.        ***              Он отправляет три совы с перерывом в два дня, но они все возвращаются ни с чем. Вернее, с его нераспечатанными записками. Вуд знает, что Маркус тренируется в Лондоне, но все равно уточняет у тренера, не выезжала ли Флинтова команда за границу. Вконец измаявшись ожиданием, он решает подкараулить Флинта на стадионе после тренировки. Сбежав со своей пораньше, он аппарирует через весь город и целый час меряет шагами выход из стадионной раздевалки – дальше его не пустила охрана. Но в выходящей толпе Флинта нет. Оливер чертыхается и вылавливает Беннета. Они знакомы еще по молодежной лиге и когда-то играли вместе, но загонщик лишь разводит руками: на тренировке Флинт был, а из раздевалки исчез. Вуд злится и просит завтра вывести Флинта за забор стадиона во что бы то ни стало. Беннет, конечно же, усмехается и говорит, что ему пока дороги все его зубы, а Оливер тут же обещает ему взамен любое лечение и золотые коронки на все пострадавшие части тела.       На следующий день Вуд возвращается, когда игроки уже расходятся. Он замечает долговязую фигуру Маркуса, вяло отбивающуюся от настырного загонщика, и подходит к ним.       – Я сказал: отвали на хер, Беннет! Правый фланг – твой, и я не собираюсь менять расстановку… – ругается Флинт и осекается, заметив Вуда.       – Ну, как знаешь, – соглашается Беннет, кивает Оливеру, а потом, заговорщицки подмигнув, торопливо исчезает.       – Так и будешь от меня бегать, Флинт? – Вуд смотрит вслед ушедшему Бену.       – Очень надо, – недовольно бурчит Маркус. Он не хочет видеть этого придурка. Он совершенно не представляет, что отвечать ему на предстоящие вопросы и как объяснять свои поступки.       – Тогда, может, поговорим? – предлагает Вуд и окидывает Флинта пристальным взглядом.       – Не о чем, – отвечает Маркус, но Оливер и так знал, что он это скажет. Дело даже не в нежелании встречаться и игнорировании проблемы. Флинт всегда был такой: угрюмый, грубый на словах и скорый на расправу, ненавидимый даже в собственной команде. И очень упрямый. Вуду придется клещами вытаскивать из него ответы.       – Нет, есть о чем. Во-первых, я хочу извиниться за тот вечер. Я был пьян и не соображал толком, что говорил. А во-вторых, я хочу знать, почему ты спас мне жизнь, – терпеливо выговаривает Вуд.       – Не твое дело, – отрезает Флинт.       – Мое. Потому что за мою жизнь ты отдал кровь. И я хочу знать: с чего вдруг, – настаивает Оливер.       – Я не в претензии, – упорствует Маркус. – Выжил и радуйся.       – Не могу! – Оливер с энтузиазмом ухватывается за его ответ. – Объясни, почему вы с Малфоем помогли мне?       – Не собираюсь я ничего объяснять! – Флинт злится и быстро шагает по тротуару.       – Ты же знаешь, что я от тебя не отстану, Флинт!       – Не отстанешь – отправишься обратно в больницу, – Маркус резко останавливается, и Оливер утыкается ему в плечо. Он ниже его на голову, и заглядывает в глаза снизу-вверх. Флинт не шутит о больнице – он уже достаточно зол.       – Все, отвали от меня.       – Подожди… – Флинт аппарирует, но Вуд успевает схватить его за руку, перемещаясь вместе с ним.       В первые секунды перед глазами стоит темнота, и он боится, что потерял какую-нибудь часть тела по дороге. А потом он начинает различать очертания предметов и тусклый свет из окон. Они оказались в большой полутемной комнате, разделенной надвое широким диваном. У одной стены стоит кровать, а у другой – журнальный столик, два кресла и камин.       – Вот придурок! Какого черта ты за мной поперся?! – ругается Флинт и отходит к шкафу, где в мини-баре поблескивают бутылки. Как этого идиота не располовинило во время аппарации? С досады он плещет в стакан что-то явно высокоградусное и выпивает одним махом.       – Охх… – Вуд приземлился на бок. Цепляясь за мягкий ворс ковра, он медленно встает и часто моргает, окончательно приходя в себя.       – Это твоя квартира? – он осматривается, медленно переходя от центра комнаты к окну, а потом к кровати. – Неплохо так и довольно уютно.       Флинт матерится и опять наполняет бокал. А Вуд улыбается: хочет или нет, но этот тролль расскажет, почему спас его.       На низкой тумбочке возле кровати лежит кипа каких-то бумаг. Приглядевшись, Оливер замечает свою колдографию среди страниц и вытягивает ее. В руках оказывается газетная вырезка из квиддичного обозревателя за прошлый месяц. Он вытаскивает еще одну и опять видит мелкие типографские буквы и свое лицо. Следующая – то же самое, и еще, и еще, и еще… И, против воли, у него вырывается удивленное:       – Теперь понятно почему… – он ошарашен, и в мыслях тут же выстраиваются всяческие невероятные предположения.       Он чувствует, как за его спиной Флинта бросает в холодную дрожь, как тот оборачивается, а потом стремительно идет к нему. Вуд почти без страха заглядывает ему в глаза, но тот от ярости вряд ли сейчас что-нибудь замечает. Палочка в его руках, не дрогнув, выпускает огненный вихрь, и газеты тут же оборачиваются пеплом. Маркус чуть отводит руку в сторону – Обливиейт – и больше никаких разговоров с этим чертовым грифом. Оливер оказывается быстрее. Вратарская реакция и неслабый испуг спасают от праведного гнева, как и невербальный Экспеллиармус. Палочка Флинта оказывается где-то под диваном, но он тут же хватает Вуда за грудки и прижимает к стене.       – Да что ты можешь понимать… – еле выдыхает он от злости. Его мелко трясет от яростного напряжения. Воздух в комнате сгустился и наполнился магией, а тлеющие угли в камине вспыхивают и начинают потрескивать.       Маркус окидывает злым взглядом замершего Оливера и еще раз встряхивает его.       – Пошел вон отсюда… – он еле заставляет себя разжать кулаки и отпустить вудовскую мантию, а тот чуть слышно выдыхает от облегчения.       – Флинт…       – Убирайся! – рявкает Маркус, и тот решает больше не испытывать судьбу и торопливо идет в коридор.       Как только за Вудом щелкает замок входной двери, Флинт достает закатившуюся под диван палочку и призывает бутылку виски. Он садится прямо на пол у кровати и устало смотрит в окно на темнеющее небо. Это будет длинная ночь. Сегодня он напьется до зеленых пикси перед глазами. А о том, что произошло и что делать дальше, будет думать дня через три-четыре, когда устанет глушить неприятные мысли, страхи и досаду алкоголем.        ***              – Этого просто не может быть… – чуть слышно вздыхает Оливер, и Поттеру надоедает стоять в стороне. Он подходит к нему и садится рядом на лавку.       В парке недалеко от Министерства в этот вечерний час нет почти никого из прохожих. Пасмурные сумерки грозят дождем, и аврор вглядывается в небо, пытаясь предугадать ближайший прогноз.       – Оливер, что опять случилось? – наконец спрашивает Поттер. С момента их последней встречи в том ресторане проходит чуть больше двух недель – честно говоря, он ожидал, что Вуд придет к нему раньше.       – Почему он это сделал, Гарри? – Вуд поднимает на него растерянный взгляд. На этот раз вопрос звучит несколько иначе – ему интересны не просто причины, он хочет знать, что творится у Маркуса в голове. За прошедшее время он успел много чего себе напридумывать, но ни один из вариантов, почему Флинт спас ему жизнь да еще и хранит газетные вырезки с упоминаниями о нем, не кажется достаточно правдоподобным. В голову лезет только чепуха о квиддичных фанатах и маньяках-сталкерах.       – Хмм… – только и выдает Поттер, запуская руку в волосы. Он не знает, что ответить Вуду, потому что в те предположения, которые есть у него, Оливер ни за что не поверит. – Я и правда не знаю…       – А мне кажется, что знаешь, – Вуд сосредотачивается на лице Поттера, и у того начинают бегать глаза. Он плохо умеет скрывать свои мысли от близких. Или искусно притворяется.       – Оливер, это – не мое дело, – ему придется смириться. Вуд слишком долго сомневается в себе и Флинте, раз до сих пор спрашивает. Хотя, похоже, Маркус уже дал ему пищу для размышлений. Так чего он хочет сейчас? Чтобы Поттер произнес это вслух?       – Угу, а вы с Малфоем просто мимо проходили? – Вуд начинает злиться. Поттер – аврор – и должен видеть и понимать людей лучше многих других. Чего же сейчас мучает его?       – Оливер, знаешь… Я просто не смогу объяснить это чувство словами. Флинт, он… Просто он очень сильно хотел, чтобы ты жил. Это было его единственным желанием, – тушуется он, еле подбирая слова.       – Браво, Поттер! Сколько пафоса и соплей! Ты стихи писать не пробовал? – голос, раздавшийся совсем рядом, заставляет их вздрогнуть и резко обернуться. Малфой собственной персоной, кто же еще. Он стоит возле деревьев и отряхивает полу мантии, испачканную где-то в сырой опавшей листве.       – Малфой, ты меня заикой когда-нибудь сделаешь! – Поттер хмурится, но почти рад тому, что больше не придется мучиться в подборе выражений. Он не любит и не умеет обсуждать подобные щепетильные темы, а зельевар сейчас разложит все по полочкам со всей присущей ему язвительностью.       – Ты даже представить себе не сможешь, с каким нетерпением я этого жду и с каким удовольствием стараюсь, – сквозь зубы цедит тот, и Поттер тут же улыбается. Как всегда, в своем репертуаре.       – Я надеюсь, ты не воспринимаешь всерьез слова этого придурка? – Драко обращается к Вуду, но тот не поднимает глаз, устало выдыхая.       Он ежится под порывом холодного ветра и говорит совершенно не о том, о чем думает.       – Малфой, я прошу прощения за тот вечер. Я был пьян и не соображал, что говорю…       – Можно подумать, гриффиндорцы вообще когда-нибудь соображают! – зло перебивает Драко, и тут же влезает Поттер.       – Ну, не обобщай, Малфой! Гермиона вот постоянно что-то соображает! – сейчас ему хочется разрядить обстановку и хоть как-то сгладить острые углы малфоевского красноречия.       – Да уж, Грейнджер… – Малфой осекается и машет рукой. Только ее тут не хватало. Он медленно вдыхает промозглый воздух и, не отрываясь, смотрит на Оливера.       – Вуд, я думаю, ты знаешь о том, что мы с Поттером уже умудрились спасти друг другу жизнь. Но мы, блядь, никогда не спрашивали "почему"! Мы просто сделали это! – Вуд удивленно вскидывает голову на гневную тираду и открывает рот. Истории о Выручай-комнате с Адским пламенем и пленением в Малфой-мэноре не слишком хорошо известны широкой публике. Только кругу определенных «избранных», в который входит и Вуд. Но то, о чем сейчас говорит Драко, совершенно не укладывается в голове. Это совершенно не то, что могло бы быть у них с Флинтом. А потом его осеняет.       – Я понял, – он торопливо встает, немного растерянно оглядывается на них и быстро уходит из парка, не прощаясь.       Поттер удивленно смотрит ему вслед, а потом улыбается – Малфой превзошел самого себя, выбрав самое непонятное из объяснений.       Драко садится на место Вуда и запрокидывает голову вверх, рассматривая тяжелые низкие облака. И конечно же, Поттер тут же цепляется к нему с закономерным вопросом.       – Кстати, да, Малфой, а почему ты тогда меня спас? – он продолжает улыбаться и уже знает ответ.       – По той же причине, что и ты, – естественно отвечает Драко. Поттер прекрасно все понимает, но продолжает задавать эти глупые ненужные вопросы.       – Но ты соврал Оливеру, – он заинтересованно склоняет голову, и Драко переводит на него взгляд.       – Не соврал, а просто сказал не то, что он боялся услышать. Вуд и так все прекрасно понял, теперь пусть принимает решение.       – А ты не думаешь, что мы могли ошибиться в своих догадках насчет Флинта? – спрашивает Поттер. Потому что, если это «дельце» не выгорит, они наломают кучу дров и будут выглядеть в глазах Флинта полнейшими идиотами.       – Это ты не думаешь, Поттер, а я знаю, что прав, – отвечает Малфой.       – Интересно, откуда это? Уж не на личном ли опыте проверено? – подначивает Поттер и ухмыляется на вытянувшееся лицо слизеринца.       – Нет, ты однозначно – придурок, Поттер! И это не лечится! – Драко злится и не находится с ответом на неожиданный выпад аврора. С чего вдруг его опять тянет на эти идиотские намеки?       – Эй, погоди, ты куда? – окликает Поттер, когда Малфой поднимается со скамьи.       – Подальше от тебя! Вдруг твой идиотизм заразный! – бросает через плечо Драко и торопливо исчезает из аллеи. На кой черт его вообще дернуло подходить к гриффиндорцам?       – Ну-ну… – бурчит Поттер, продолжая улыбаться, и тоже поднимается на ноги, неторопливо шагая в противоположную сторону. – Мой идиотизм не более заразен, чем твой.        ***              Что делать с озарением и последовавшими за ним догадками, Оливер абсолютно себе не представляет. Он ожидал от Флинта всего чего угодно, но только не этого. И еще Малфой со своими намеками и наводящими на совершенно «левые» мысли рассказами. Он ведь не сказал ничего дельного, но посеял не один гектар сомнений в мыслях Вуда тогда, когда там и так уже был дремучий лес. В конце концов, ему ведь нужно сделать всего лишь один шаг навстречу Флинту. Не более. А там – как пойдет.       Помня, что затея с совами не катит, он решает опять подкараулить его после тренировки. Сочувствующий взгляд Беннета заставляет его энтузиазм таять со скоростью снега под мартовским солнцем, но пути назад уже нет, и Оливер решительно шагает навстречу Флинту.       – Мерлин… Опять ты, – сокрушается Маркус и начинает злиться. Если Вуд снова начнет его спрашивать «зачем» и «почему», он собственноручно отправит его на тот свет без всяких сожалений.       – Ну, не Мерлин, всего лишь обычный волшебник, – слабо улыбается Вуд и собирает всю свою волю в кулак, торопливо продолжая. – Если ты закончил, может, посидим где-нибудь?       – Чего? – опешивает Флинт.       – «Чего», «чего», пойдем выпьем, говорю! – смеется Вуд. Похоже, удав не ожидал, что кролик придет сам. Да еще принесет с собой гарнир и выпивку к главному блюду.       – Вот еще… – тянет Флинт. Он сомневается и неожиданно ловит себя на том, что почти смущается. Да быть такого не может!       Вуд тем временем пытается угомонить приступ паники. Как угодно, но он должен уговорить Флинта на посиделки в баре.       – Да брось ты, Флинт! Столько лет уже прошло. Можем мы хоть раз посидеть где-нибудь и пропустить по стаканчику, не подравшись при этом? – самонадеянность самонадеянностью, но от дружеского хлопка по плечу Вуд себя вовремя удержал. Такого слизеринец точно бы не перенес.Маркус хмурится, но в конце концов соглашается. Чем черт не шутит, может они и вправду смогут выпить чего-нибудь где-нибудь и при этом не поубивать друг друга. А вот поцапаться с них вполне станется.       – Ладно, – кивает Флинт и мысленно обещает себе постараться не выходить из себя в ближайшие полчаса. Нет, хотя бы в ближайшие 15 минут – дольше он вряд ли продержится.       Вуд ведет его в квиддичный паб, что совершенно неудивительно. Всю дорогу они молчат, но Флинт то и дело замечает вороватые взгляды в свою сторону. Вуд не боится его – он терзается какими-то сомнениями. Но, по гриффиндорскому обычаю, он сначала сделает и только потом поймет, что сотворил. Он просто не осознает, что уже принял решение и сейчас движется к его исполнению, на автомате накручивая себя и придумывая какие-то отговорки.       В пабе шумно и светло. Они занимают столик, заказывают виски и мясо с картошкой Флинту и пиво со шницелями для Вуда. За едой Оливер начинает обсуждать недавно прошедшие игры, тактику и самих игроков, торопливо заглатывая и почти не жуя. Он болтает без умолку, в то время как Флинт ест не спеша, тщательно пережевывая, и изредка вставляет несколько фраз. А потом ему это надоедает.       – За тобой никто не гонится, Вуд. Можешь ты хоть минуту помолчать? – Маркус лениво потягивает виски.       – Могу. Это просто привычка, – откликается Вуд. – Вормструм нас так гоняет, что не успеешь оглянуться, а перерыв уже кончился, и опять на поле надо.       Дальше Вуд начинает вещать про своего «зверя-тренера-Вормструма» и сетовать на немилость Квиддичных Богов, а Флинт усмехается про себя. Он не верит, что этот вечер закончится так безоблачно и тихо. Потому что теперь его очередь спрашивать.       – Ты ведь не за тем меня сюда притащил, чтобы болтать о квиддиче? – спрашивает он и с интересом смотрит на потупившегося Вуда.       – А почему нет? – Оливер еще немного мнется, а потом решительно поднимает голову, чтобы встретить взгляд Маркуса. – Мы уже давно не враги и даже не соперники. Между нами не стоят факультеты и Кубок школы, так почему бы нам не общаться просто как старым знакомым?       – Резонно, – соглашается Флинт, но этого мало. – Еще доводы будут?       – Угу, есть тут еще один… довод… – Оливер загадочно улыбается, и у Маркуса нехорошо екает в груди. – Меня в команде уже чуть ли не ненавидят за «сумасшедшую одержимость квиддичем». А понять одного одержимого может только другой одержимый. А ты у нас как раз из таких!       Вуд дерзко подмигивает ему и хохочет, а у Флинта нервно дергается веко. Чертовы гриффиндорцы сумасшедшие до мозга костей все поголовно – это признанный факт. Но это, наверное, самое адекватное, что мог предложить Вуд, так как о дружбе, из солидарности, и речи не шло.       – Да уж, определенно… – немного оторопело подтверждает Флинт. Он ожидал чего угодно, но о гриффиндорской логике тоже немало легенд ходит. Так что ему придется либо подчиниться ей, либо рвать все «отношения» с Вудом. А раз в последнем он, увы, никак не заинтересован, то придется терпеть.       – Вот и чудненько, – Оливер не может поверить, что с «удавом» удалось договориться. Конечно, о «вегетарианстве» и думать нечего, но успех надо бы закрепить. – Кстати, ты помнишь про Кубок Мира? Нам придется сыграть друг против друга по меньшей мере три игры, и не надейся, что я теперь уступлю тебе. Мы разделаем вас под орех!       – Ха! Кто кого еще разделает! Думаешь, если ты стоишь на кольцах, то вашей защите нечего будет делать? Да мы выиграем у вас в первые же десять минут! – ну раз пошла такая пьянка, то Флинту ничего не остается, как поддержать эту вудовскую игру в «общение старых знакомых».       Несколько часов они спорят о том, чья защита лучше и дольше продержится, какая тактика беспроигрышней, и чей ловец первым поймает снитч. А потом расходятся, удовлетворенные вполне мирной беседой. Как бы ни чесались кулаки во время жаркой дискуссии, но ни одного проклятия не прозвучало. Это определенный прогресс в их новых «отношениях».       Уже дома Вуд обнаруживает, что с момента расставания с Флинтом не перестает улыбаться. Он более чем рад сложившейся ситуации и не устает благодарить родителей и Мерлина за свою находчивость. Квиддич – беспроигрышная тема в общении с Флинтом. Конечно, велик шанс, что тебя проклянут или банально врежут по зубам, но это, скорее всего, единственная тема, которую можно обсуждать с Маркусом. Потому что в остальных они оба вообще не сильны.       Флинт же остаток вечера опять проводит в компании виски. Да уж, с Вудом им только квиддич и обсуждать, ни на что другое они не сгодятся. Но это не вполне то, чего он хочет от Оливера. Хотя в данной ситуации, это пока единственное, что тот может дать. А в остальном… Что ж, Вуд действительно прав – впереди Кубок Мира и отборочные игры. А если им совсем повезет, они могут попасть в финал и играть в одной сборной. Флинту не хочется себя обнадеживать и тешиться напрасными желаниями, но тяжелые мысли из разряда: «а что, если» давят и саднят тупой болью в груди. И слишком сильно хочется верить, что эта безумная идея с общением не провалится где-нибудь по дороге.        ***              В последнее время Малфою жутко не везет. Сначала взрывается котел с новым зельем. Что ж, не редкость, но не на стадии же первой подготовки! Где-то что-то пошло не так с самого начала, какая-то глупая ошибка погубила все расчеты и вычисления взаимодействия ингредиентов. И – все насмарку: котел – вдребезги, зелье – на стены, пол, потолок, самого Драко и пару помощников. Хорошо еще, что не ядовитое, иначе бы они сейчас все в Мунго отдыхали. Заглянувшая на шум Грейнджер даже рта открывать не стала, наблюдая за рассвирепевшим Малфоем. Хотя ее распирало так, что видно было невооруженным взглядом, а все-таки хватило ума держать при себе все свои ахи-вздохи и «я же говорила». Потому что изначально она попробовала сунуться в расчеты Драко и все проверить – и, естественно, была тут же обругана и отправлена восвояси. Теперь же она только сетует на несговорчивость коллеги, а не волнуется о том, не ранен ли кто. Сколько бы раз ни происходили неприятности в лаборатории, Малфой заметил, что Грейнджер – последняя, кто будет волноваться о безопасности. У него создается впечатление, что война отшибла последние способности к сопереживанию и беспокойству у этой девушки. Бесстрашные гриффиндорцы становятся законченными психами. Драко рассеянно думает об этом, очищая рабочую мантию заклинанием, и неожиданно вспоминает о полученном от матери письме. Нарцисса уже полмесяца отдыхает во Франции, и, конечно же, оповестила об этом сына только сейчас. Подобное уже не в новинку, но Драко раздражает, что ему не сообщают вовремя. Ведь она могла понадобиться ему. Мать пишет о дальних родственниках, старых и новых знакомых, погоде и магазинах. А еще она мельком упоминает о своих ухажерах, и это тоже раздражает Драко. Он не против любых новых отношений матери, но в каждом таком письме она как будто просит прощения за Люциуса. И подобные мысли Драко жутко не нравятся. Но и это не единственное, что выводит его из равновесия. Постоянно куда-то пропадают пергаменты и перья. Расставленные не к месту предметы мебели словно сами лезут под ноги, чтобы он обязательно за них запнулся. Косые взгляды обывателей и даже плохой прогноз погоды тоже не добавляют гармонии в привычный уклад. Он даже с зеркалом умудряется жестоко ругаться каждый раз, как приходит домой. Но больше всего ему не нравится то, что он постоянно беспричинно волнуется и дергается. Хотя нет, причина есть, и, конечно же, это – Поттер. А точнее – отсутствие этой «причины» в Министерстве. Его нет нигде: ни в коридорах, ни на лестницах, где они в последнее время часто сталкивались, ни в холле, ни у Грейнджер и даже ни у Снейпа. Три недели его как будто не существует, и Драко устает придумывать причины его отсутствия. Ну мало ли, задание какое сложное или отпуск у него. Или он просто куда-нибудь уехал. Малфой лишь надеется, что Поттер не валяется где-нибудь в больнице с тяжелым ранением. С чего вдруг Драко думает о нем, он не может себе никак объяснить. Такое ощущение, будто забыл какую-то мелочь, а она не дает покоя, постоянно зудя где-то на краю сознания. В конце концов, поймав себя на разглядывании министерской толпы на наличие знакомой лохматой шевелюры, он плюет на все и идет к Грейнджер спрашивать о герое.       – Тебе зачем? – она даже не отрывается от книги.       – Дело есть, – врет Драко. Дела, конечно же, нет, но ему уже просто жизненно необходимо успокоить свои бессвязные мысли.       – О, с каких это пор вы с ним так близки? – вот тут она поднимает взгляд и заинтересованно хихикает.       – Грейнджер, в своем ли ты уме? – злорадно ухмыляется Драко в ответ. Эта зануда со своим чутьем попала в самую точку, даже не подозревая об этом. – Я уже сказал, что это по делу.       – Какому? – упорствует она.       – Мне нужна помощь аврора. Компетентного…       – Давно ли ты считаешь Гарри в чем-либо компетентным? Ты? С твоим-то самомнением? – загорается Грейнджер.       – Компетентного в одном давнем вопросе, – продолжает Драко. – Еще со времен войны. Сама понимаешь, немногие…       – Что за… – перебивает она.       – Даже не думай, – тут же останавливает Драко. – Мне нужен Поттер.       – Хмм… – Грейнджер откидывается на спинку стула и делает вид, что старательно вспоминает. – Если скажу, что он женился и укатил в свадебное путешествие, поверишь?       – Не может такого быть. Уизли давным-давно забила на нашего героя, – Драко начинает злить эта ее манера отвечать вопросом на вопрос.       – При чем тут Джинни? Думаешь, у него мало пассий? – смеется Грейнджер.       – Хватит! Ты скажешь или нет? – Малфой поднимается на ноги и прячет кулаки в карманы брюк. Сколько можно тянуть кота за хвост?!       – Скажу, – она тоже встает из-за стола. – Скажу, что не знаю, где он.       – Я серьезно…       – Я тоже, Малфой, – она вздыхает, собирает кипу пергаментов и книг в ровную стопку, а потом серьезно продолжает. – Я не знаю, где он. Если бы случилось что-то плохое, я бы узнала первой. А раз все тихо, значит с Гарри все в порядке, и он посчитал ненужным информировать меня о своем отсутствии.       Выйдя из кабинета, Драко прислоняется к стене и пытается привести в порядок мысли. Во-первых, он должен прекратить это навязчивое бдение за Поттером. Во-вторых, у него действительно никаких серьезных дел к нему нет. А в-третьих… Грейнджер уже не просто спокойная как танк, она какая-то уж чересчур черствая. Могла бы, ради приличия, иногда интересоваться делами своих друзей.       Плюнув на все и взяв на завтра выходной, Драко идет напиваться в ближайший бар. Хотя нет – стоит еще раз посетить то джазовое местечко, которое ему показал Поттер, и еще продегустировать их карту вин. Когда-нибудь эта полоса невезения кончится, и все опять встанет на свои места. А успокоить нервы сейчас как раз помогут алкоголь, приятная обстановка и музыка.       «Лидию» он находит достаточно быстро, немного поплутав по шумному проспекту, вспоминая нужный поворот в проулок. Сегодня тут трио виолончелистов с довольно мрачными мелодиями. Драко погружается в тягучую печальную музыку и вспоминает военное время. Это не самые лучшие воспоминания, но, с другой стороны, тогда все было намного проще. Постоянная опасность, боль, жизнь и смерть, все было на эмоциях, на выбросе адреналина в кровь. А сейчас ты боишься выговора начальства и сетуешь на пролитый кофе на чистую рубашку. Ненормально, конечно, так думать, но и смиряться с прошлым нелегко и небезболезненно. Сначала он пытался забыть обо всем, научиться не дергаться от каждого шороха и не прятать на ночь палочку под подушку. Сначала даже в зеркало было непросто смотреть, чтобы не видеть в отражении глаза убийцы. А потом он стал методично выкидывать все это из головы. Драко смотрел, как Снейп обустраивает свое новое рабочее место, и забывал все те моменты, когда этот человек поднимал палочку против других волшебников. Он смотрел в глаза авроров на последних обысках в Мэноре, и на мать в вечернем туалете по случаю первой годовщины победы, и стирал свое прошлое из памяти без всяких сожалений. Он остался жив и на свободе. Он двигается вперед шаг за шагом. Он начал жить заново, став другим человеком, в будущем которого больше нет места боли, отчаянию и страху.       От тяжелых мыслей его отвлекает прикосновение к плечу. Он вздрагивает от неожиданности, поднимает голову и тут же матерится сквозь зубы.       – Блядь, Поттер! Ты меня до инфаркта доведешь!       – Я окликнул тебя перед этим, но ты, по всей видимости, не услышал, – Поттер пожимает плечами и усаживается напротив. – Ты меня искал?       Драко с облегчением выдыхает и усмехается.       – Да. Не с кем было пропустить стаканчик в такой замечательный вечер, вот и подумал, что ты мог бы составить мне компанию.       – Неужели? А Герм сказала, что у тебя ко мне дело, – хмурится Поттер.       – Я соврал, – просто отвечает он.       – Малфой, ты в своем уме?! Ты выдернул меня с серьезного задания только за тем, что тебе не с кем выпить?! – Поттер свирепеет.       – Можно подумать, я тебя силком тащил, – фыркает Драко. И без того нерадужное настроение уверенно ползет под плинтус. Чертова черная полоса и не думает заканчиваться.       – Не могу поверить… – сокрушается Поттер и поднимается на ноги. – Я бросил все, примчался в Лондон, думал у него опять какой «апокалипсис» случился, а ему тут просто собутыльника не хватает!       – Может, мне еще прощения попросить за доставленные неудобства? – цедит Драко. Он злится на Поттера за этот дурацкий выговор, но еще больше – на себя за то, что пошел спрашивать Грейнджер. Хотя, с другой стороны, вот он, Поттер – живой, здоровый, матерится на чем свет стоит. Не этого ли он желал?       Поттер молчит в ответ, смотрит куда-то поверх макушки Малфоя, а потом садится обратно. Минут пять над столиком висит тяжелая тишина, и даже подошедший официант не решается ее нарушить, тут же беззвучно исчезая. Драко рассеянно смотрит, как Поттер устало опускает голову на руки и сосредоточенно дышит, успокаиваясь. Его плечи подрагивают, а из-под длинной челки вырывается сдавленное фырканье.       – Что смешного, Поттер? – Драко даже пугается такой реакции. Похоже, герой окончательно слетел с катушек, раз психует и смеется одновременно.       – Мог бы просто сказать, что соскучился… – Поттер поднимает голову и лукаво заглядывает Малфою в глаза, а тот от изумления чуть не опрокидывается вместе со стулом, резко отодвигаясь от стола.       – Ты – псих! Как тебе такое в голову пришло?! Как ты вообще… – он не может подобрать слов, его просто шокируют подобные предположения.       – Ой, Малфой, я не могу… – через силу выдавливает Поттер, от смеха хватаясь за живот. – Ты бы видел сейчас свое лицо…       – Придурок, – констатирует Драко, но уже и сам не может сдержать улыбку, потому что у Поттера чертовски заразительный смех. – Быстро ты сменил гнев на милость.       – А я тебе соврал, – улыбается Поттер и показывает язык. А Драко опять открывает рот от изумления.       – Ненормальный! Какого ты тогда на меня всех драконов спустил?! – он опять сердится, но уже почти несерьезно. Поттер действительно слетел с катушек.       – Ой, да ладно, с тебя не убудет, – улыбается тот и подзывает официанта. – К тому же хотелось хоть раз самому поорать на тебя, а не выслушивать твои вопли.       – Точно, ненормальный. Лечиться не пробовал? – Драко наблюдает, как Поттер безбожно глотает залпом огневиски и даже не морщится.       – Что плохого в исполнении давней детской мечты? – ухмыляется Поттер. – А если серьезно, Малфой, то я действительно только-только вернулся с задания. Заскочил в Министерство, а там Гермиона с вопросами о том, как давно у нас с тобой появились общие дела. И вот – я здесь.       – Угу, и как ты меня нашел? – Драко чувствует, как постепенно его отпускает напряжение последних недель.       – Забыл, с кем имеешь дело? – интересуется Поттер, и Драко тут же отнекивается.       – Упаси Мерлин такое забыть.       – Это просто интуиция, Малфой, интуиция, – смеется он и с аппетитом принимается за поданный ужин.       Драко неторопливо ковыряется в своей тарелке и украдкой поглядывает на Поттера. Тот выглядит не просто усталым, похоже, он изможден до предела: бледная нездоровая кожа, чуть подрагивающие пальцы, круги под глазами и только взгляд, хоть и тоже усталый, но живой и наполненный задорным огнем. И на миг Драко кажется, что «скучал и волновался» не он один.       – Хреново выглядишь, – констатирует он вслух.       – Ты тоже, – улыбается Поттер. – Меня Герм посветила в твои проблемы с «выскакивающими из котлов» зельями. Тяжелая неделя?       – Ха-ха, не то слово… – выдыхает Драко. – Хорошо хоть, завтра выходной, а не то я действительно скоро ничего кроме «выскакивающих зелий» приготовить не смогу.       – О да, это было бы плохо, – усмехается Поттер и заговорщицки продолжает. – У меня вот тоже завтра выходной…       – О нет, Поттер! На меня даже не рассчитывай, – тут же открещивается Драко.       – Да брось ты! У меня появилась одна замечательная идея…       – Хвала Мерлину, что хоть одна… Нет, погоди, тебе ничего хорошего в голову прийти не может по определению, только какая-нибудь глупость. Так что, чтобы бы ты ни сказал, на меня можешь не рассчитывать! – Малфой категорически против. Одно присутствие Поттера уже чревато, а уж если у него еще и идеи в отношении слизеринцев, то это точно ничем хорошим не кончится.       – Это не обсуждается, Малфой! – смеется Поттер. – Я зайду за тобой после полудня и силой вытащу на улицу. Не сомневайся.       – Вот же черт… – сокрушается Драко, но в глубине души почти рад тому, что Поттер что-то ему предлагает. Это уже не просто налаживание отношений или начало какой-то мифической «дружбы». Но, что бы это ни было, оно ему нравится. Нравится, что Поттер может свободно смеяться рядом с ним, быть равным в общении и поступках. В конце концов, война изменила не только его и других участников. Больше всего досталось именно Поттеру. И то, каким он стал, Драко тоже нравится.        ***              «…Конечно! Пьяному-то и море по колено! А вот то, что на него без страха да стыда уже и не взглянешь, его не волнует. Вылитый детеныш мантикоры. Тьфу!» – ругается зеркало в своей обычной манере, а Драко засовывает голову под подушку и мечтает не просыпаться еще как минимум часа три. «Сколько спать-то можно, рохля бесстыжая? Небось весь день удумал в постели валяться?»       – Перевешу тебя в кладовку и наложу Силенцио, – бурчит из-под подушки Драко.       Придется вставать, а то эта сварливая стекляшка не умолкнет. И спать не даст, и договорится до того, что он действительно перевесит его куда-нибудь.       «Перевесь! Сил моих больше нет смотреть на это убожество!»       – Вот и не смотри. А еще лучше, просто помалкивай, – рычит Драко и начинает всерьез раздражаться. Он медленно вылезает из постели и идет в душ. «Выходной» называется – в собственном доме покоя нет.       «Как хоть домой-то добрался, помнишь?» – ворчливо, но уже без прежней озлобленности, спрашивает зеркало, когда Драко возвращается из ванной. Разгоряченное тело понемногу приобретает более-менее приличный вид, да и лицо хозяина преображается. И это немного его успокаивает.       – Помню. Местами… – улыбается Драко. После шокирующего предложения Поттера они выпили еще по бутылке вина, и к моменту расставания Малфоя изрядно шатало. Но он настоял на том, что доберется сам, и, судя по тому, что добрался, все прошло достаточно удачно. Пусть даже он и не помнит некоторые моменты своего пути.       Стрелки часов постепенно приближаются к полудню, и Драко начинает немного нервничать. Интересно, что за идея появилась у Поттера? Они опять куда-то пойдут? Но куда? Зная аврора, Драко не решается даже предполагать – абсолютно бесполезное занятие – Поттер непредсказуем. Он завтракает, просматривает утренние газеты и почту, а потом с удовольствием вытягивается на диване в гостиной. Хорошая книга, тишина и несколько часов в его распоряжении. И даже если Поттер передумает и не объявится, Драко это ничуть не расстроит. У него выходной, и он намерен отдыхать. В половине третьего камин оживает, и из пламени появляется «Его Лохматое Величество».       – Подъем, Малфой! На все прихорашивания тебе полчаса: мы и так уже опаздываем! – Поттер лыбится и демонстративно усаживается в кресло, готовясь ждать.       – А здороваться тебя не учили, Поттер? – Драко недовольно смотрит на него поверх книги, не меняя позы на диване.       – Не-а! – смеется Поттер. – Но я серьезно: поторапливайся.       – Куда мы идем? – он все-таки поднимается.       – Узнаешь, когда будем на месте.       – Что за секреты, Поттер?       – Это не секрет, это сюрприз, – упорствует тот и забирает малфоевскую книгу. Присвистнув на название, он начинает с интересом просматривать страницы, закидывает ногу на ногу и погружается в чтение. А Драко чертыхается.       – Как я буду «прихорашиваться», если не знаю куда иду? Форма одежды парадная, или мы будем лазить по помойкам, и я могу не заморачиваться? – язвит он.       – О, Мерлин! Сколько условностей! – сокрушается Поттер, не отрываясь от чтения. – Не переживай, Малфой, кутюр можешь оставить на потом. Обычная одежда вполне подойдет.       Драко хмыкает и уходит в гардеробную. Поттер как был неотесанным чурбаном, так им и остался. Внешний вид его по-прежнему не волнует.       Полчаса пролетают незаметно, но Драко доволен своим костюмом. Сочетание простоты и элегантности не бросается в глаза своей вычурностью. Хотя на самом деле вся одежда довольно дорогая. Это на работу Драко выбирает повседневную мантию не глядя, потому что знает, что они все ему идут. А вот одежду «на выход» он предпочитает продумывать. И конечно, стоит ему удовлетворенно хмыкнуть своему отражению, как от дверей раздается поттеровский голос.       – Да все отлично, Малфой. Хватит крутиться перед зеркалом.       – Ты точно извращенец, Поттер! Как давно ты там стоишь? – злится Драко. Он не услышал его шагов и не почувствовал присутствия, как будто вконец потерял всю свою сноровку, приобретенную на войне. И это – далеко не повод для радости. Чертов Поттер не просто доведет его до нервного заикания, он обязательно сделает это каким-нибудь особо изощренным способом.       – Твое время вышло, – улыбается Поттер. – Нам пора.       Он энергично роется в карманах брюк и подходит к нему. Отражение в зеркале тут же вздрагивает мелкой рябью и шокировано восклицает: «Святые Хранители! Что это за убожество?! Теперь я понимаю, откуда у тебя эти замашки! Грязь полукровок липнет ко всем с белой кожей! Что за позор!.. Я не хочу этого видеть! Не хочу!»       – Не обращай внимания, – Драко тут же тушуется и начинает оправдываться. – Эта старая стекляшка оскорбляет всех, кого видит.       – О, я уже привык, – смеется Поттер. – Слышал бы ты, как меня костерит портрет тетушки Блэк – по сравнению с ним твое зеркало – просто ангел. Хотя вот и снейповское от меня тоже было не в восторге…       – Снейповское? – удивляется Драко. Что он делал у Снейпа дома? Но Поттер не дает ему продолжить. Он вытаскивает из кармана что-то маленькое и блестящее, берет Малфоя за руку, и они исчезают из комнаты.       «Грязные беспризорники! Лохматые увальни! Бестолочи и неряхи!» – продолжает истерить зеркало, но его больше некому слушать. Однако это его не расстраивает – по возвращению, хозяина ждет занятный рассказ о том, что он думает о вырождении аристократии и вездесущности «поганой крови».       Рывок портала вышибает дух, спирая дыхание, и Драко надеется удержать свой желудок на месте. Даже аппарация не настолько противна, как перемещение порталом. За несколько секунд полета сквозь пространство он перестает ощущать свое тело – только неистово тянущее чувство в животе да крепкие пальцы Поттера поверх его ладони. Драко сильнее сжимает руку и выдыхает. Возвращение в реальность отдается мягким толчком в ноги, он на автомате делает шаг вперед, и тут же его кто-то толкает в спину. Потом еще и еще, перед глазами все рябит, и он абсолютно не понимает, что происходит. Поттер тянет его за руку, Драко сопротивляется и тут же получает еще один тычок в бок. Куда ни глянь – мешанина мантий, лиц, рук и ног. Толпа несет их неизвестно куда.       – Поттер, где мы, черт возьми?! – кричит Драко.       – На стадионе… – слышится голос откуда-то спереди.       – Что?       – На стадионе, говорю. Отборочные матчи в сборную. Сегодня Оливер играет, – повторяет Поттер и подтягивается ближе к Малфою. – Держись крепче, а то потеряешься.       – Твою мать… – тянет Драко. Квиддичный матч, ну конечно же! Куда еще, кроме ресторана, он мог его повести? Вот из-за такой скудной фантазии у него и нет постоянной подружки – в какое романтическое место он бы ее отвел? Так, погоди! Причем тут романтика? Они же не на свидании. Что за чушь? Хотя как назвать эту неожиданную вылазку, он себе даже представить боится.       Поток людей понемногу редеет, и Поттер отпускает его руку, свободно двигаясь рядом.       – И как тебе это в голову пришло? – интересуется Драко.       – Не мне пришло – Флинт приглашал нас обоих, – улыбается Поттер.       – Да ну? Я об этом ничего не слышал, – хмурится Драко. Это правда или Поттер опять его разыгрывает?       – Я встретил его в Министерстве, когда вернулся. Тебя он не нашел, вот и пригласил через меня, – продолжает ухмыляться Поттер, а Драко подозревает, что Флинт вполне мог бы послать ему приглашение и билеты с совой, но чертов гриф опять переиграл все по-своему. Или все-таки нагло врет.       – Конечно, не министерская ложа, но места одни из лучших, – Поттер утягивает его на лестницы, немного путается в проходах трибун и наконец выводит к указанной секции.       – Не сомневаюсь, – Малфой замечает Флинта в одном из кресел, и тот оборачивается, будто почувствовав его взгляд.       – Пришли все-таки, – Флинт поднимается и пожимает Драко руку, а потом, немного поколебавшись, и Поттеру.       – Не верю, что это была твоя идея, – Малфой усаживается в соседнее кресло, смотрит, как Поттер с энтузиазмом хватает омниокуляр и поворачивается к Маркусу.       – Естественно. Вуд настоял на том, чтобы я позвал вас обоих на его игру, – Флинт чуть кривит губы в улыбке, и Драко еле успевает скрыть свое удивление. Похоже, он общается с Вудом. Да так, что тот смеет настаивать на чем-то в отношении Флинта. Это не то чтобы шокирует Малфоя, но он никак не ожидал, что прогресс будет таким бурным. Хотя, что взять с гриффиндорцев? Горячие на мысли и слова, скорые на расправу, они, конечно же, в последнюю очередь будут заморачиваться о чужом мнении. Вуд наверняка просто взял Флинта в оборот, так же как Поттер – Драко. Хотя даже представить такое сложно. Но и про себя, Драко никогда бы не подумал, что сможет относительно спокойно общаться с Поттером. Да еще и выпивать с ним и ходить на квиддичные матчи.       Малфой разглядывает ревущие трибуны и последние приготовления на поле. Форма «Нордвинда» темно-синяя с серо-стальными вставками, их соперники – в бело-голубом. Из-за этого кажется, что на трибунах беснуется непогода. Как будто на спокойное небо наползают грозовые тучи. Цветастые волны на секунду замирают, а потом взрываются с удвоенной силой по свистку судьи к началу матча. Игроки начинают метаться в небе, а Поттер – нетерпеливо ерзать и толкать Драко локтем в порыве азарта. Пять минут Малфой терпит, а потом хватает его за руку, силой удерживая от очередного толчка.       – Поттер, прекрати! – рычит он.       – Малфой, ты чего?! – искренне недоумевает тот, вырывает руку и взвивается с места. – Давай, Лив! Давааай!!!       Драко злится, но, пожалуй, ничего сделать с этим не сможет. Он оборачивается к Флинту и замирает. Маркус полностью отражает Поттера, как в зеркале. Только не кричит и не машет руками: кулаки неистово сжаты, в глазах – триумф и почти восхищение происходящим действом. Он внимательно следит за игрой, за всеми игроками и судьями. И особенно – за Вудом. Каждое движение, каждый поворот метлы, каждый удар. Куда там Поттеру с омниокуляром да и Драко тоже – они всего лишь любители, игравшие в школе. Взгляд профессионала отметит все: поймает за хвост любую задумку и хитрый трюк, предскажет все дальнейшие действия и состояние игрока. И конечно, Драко не может не отметить, что Флинт любуется Вудом. Малфой и сам несколько минут завороженно наблюдал, как гибкая фигура проделывает невероятные финты и наносит удары.       Небо затягивает серая масса облаков, словно вторя буйству на трибунах. Драко ежится под налетевшим порывом холодного ветра и не сомневается, что будет гроза. Мерцающий защитный купол над полем и трибунами поможет только от дождя, а ветер и отзвуки грома будут бушевать здесь так же, как и снаружи. Через минуту приходит первый раскат. Из-за рева болельщиков он почти не слышен, но в небе как будто что-то взрывается. Драко невольно вспоминает Кубок Мира перед четвертым курсом и морщится от неприятных мыслей. Произошедшее тогда, стало началом чего-то, что уже давно было ему суждено. Того, к чему его готовил отец… Драко с усилием отметает эти мысли – сейчас не время и не место вспоминать об ошибках – все счета уже давно оплачены. Он оборачивается к Поттеру и рассматривает его напряженный профиль. То, что произошло тогда на Кубке, наверняка стало и для него… Нет, не началом, а, скорее, очередным столкновением со злом. И он в очередной раз поражается мужеству и выдержке этого человека. Дело даже не в Доме Гриффиндора и характере. Он с самого детства был таким. В то время как Драко купался в роскоши и исполнении любых своих прихотей, этот подросток воспитывал себя сам. Где-то находил силы бороться со всем миром, его злом и смертью. Драко на миг прикрывает глаза, мысленно представляя себе жизнь Поттера, и опять невольно содрогается. Как ни крути, вынести такое – слишком для любого, пусть даже и сильного, человека… И он опять себя обрывает. Мысли о Поттере стали тем же болотом, что и его воспоминания: затянут легко, и сразу не выберешься. К тому же в последнее время он размышляет о Поттере слишком часто, что, конечно же, опять раздражает. Он отнюдь не забыл свой нездоровый интерес к гриффиндорцам в школе, но сейчас это уже становится подозрительным.       Тут Поттер опять его толкает, Драко вскидывается, чтобы нагрубить, и тут же замирает вместе со всем стадионом. Вспышка молнии озаряет кольца, вратаря и загонщиков. Они разыгрывают комбинацию с квоффлом, а Вуд готовится принять удар. Загонщики передают друг другу мяч, собираясь бить в левое кольцо, как вдруг неожиданно за их спинами возникает охотник, перехватывает мяч и посылает его по длинной траектории в дальнее правое кольцо. И даже Малфою понятно, что Вуд не успеет принять или отбить удар. Оливер делает резкий кувырок назад и набирает скорость, почти падая вниз головой. Драко кажется, что он слышит напряженный свист метлы и стискивает до боли пальцы – только бы он успел. А сбоку слышится тихое и до одури испуганное флинтовское: «куда?..»       Вуд успевает за доли секунды, хвостом метлы отсылая квоффл в сторону, но тут же из-за колец возникает бладжер и сбивает его. По трибунам несется испуганное «ох», комментатора в истерике почти не слышно. Драко, Поттер и Флинт тут же вскакивают с палочками наизготовку. И плевать, что на трибунах анти-магический барьер, и из палочки сейчас даже Люмоса не добьешься. Драко почему-то кажется, что Поттер сейчас обязательно что-нибудь сделает, с палочкой или без, но остановит это ужасное падение. Он же – чертов герой. Но Поттер не шевелит ни единым мускулом, его кулаки сжаты так же, как пальцы Драко и Флинта. Секунды полета кажутся вечными. Метла Вуда, потеряв своего седока, устремляется следом за ним, но слишком медленно, чтобы тот успел за нее ухватиться. А потом Драко замечает, как она немного прибавляет ход, и чуть не падает от удивления – она не может сделать этого просто так! Или ему показалось, что она ускорилась? Возле самой земли он видит мерцание магии, скорее всего магическая подушка подхватит Вуда и не даст разбиться. Но Оливер уже замедляет падение, хватается за подоспевшее древко и взмывает обратно в воздух, чуть не чиркнув по песку. Трибуны взрываются облегченными вздохами и радостью, комментатор неистовствует, а они втроем усаживаются обратно. Чертов Вуд все-таки умудрился не разбиться, но как он смог опять взлететь? Удар бладжера был не настолько силен? Малфой рассматривает вратаря и слышит сдавленное чертыханье Флинта. Судя по его лицу, он не просто зол – он в бешенстве.       Игра продолжается. Охотники «Нордвинда» не выпускают из виду бладжеры и заняли плотную оборону у вудовских колец. И тот, конечно же, психует, ожесточенными жестами отсылая игроков на их позиции: они и так потеряли очки и проигрывают, так нечего капитана караулить. И примерно через полчаса ловец «Нордвинда» сжимает в руке снитч. Трибуны ликуют похлеще разбушевавшейся грозы, и даже Драко, забывшись, радуется вместе со всеми. Поттер что-то разгоряченно говорит, но тот его не слышит из-за торжествующего грохота стадиона. Он довольно улыбается и кивает на все слова Поттера, а потом замечает ярость Флинта и ухмыляется еще счастливее – ох, кому-то сегодня достанется…       После игры, когда поток болельщиков понемногу мельчает, Флинт окольными путями выводит их на поле, а потом – и в помещения для команд. Охрана, завидев его высокую мощную фигуру и хмурый взгляд исподлобья, тут же расступается, узнав знаменитого игрока. А уж признав Поттера, так и вовсе вытягивается по струнке. Слыша недовольное фырканье за спиной, Драко усмехается. Хочешь не хочешь, а слава до сих пор бежит впереди тебя. На вопрос о капитане какой-то парень из команды Вуда указывает им на неприметную дверь, и они заходят. За дверью оказывается медицинский кабинет и сам Вуд, обмотанный бинтами поперек груди.       – О, привет! Видели игру? – Оливер улыбается и осторожно натягивает рубашку, поднимаясь с кушетки.       – Какого черта ты творишь?! – Флинт тут же сгребает его за грудки и злобно шипит.       – Чего? – Вуд непонимающе хлопает глазами и пытается отцепить пальцы Маркуса от своей одежды.       – Молодой человек, – раздается хриплый голос. – Я бы не советовал так хватать и, особенно, трясти моего пациента сразу после травмы.       Худощавый старичок в белой мантии что-то дописывает на пергаменте за столом и встает.       – Мистер Вуд, раз уж лежать вы отказываетесь, так хоть постарайтесь поменьше двигаться да и напрягаться вообще. Костерост скоро начнет действовать, и, не дай Мерлин, ваши ребра срастутся неправильно…       – Спасибо, доктор. Я все понял, – торопливо перебивает Оливер, и Флинт тут же его отпускает.       Старичок недовольно качает головой и выходит из комнаты, вежливо кашлянув Малфою и Поттеру.       – О чем ты думал?! – Флинт снова звереет и сердито сжимает-разжимает кулаки, явно сдерживая себя от удара. – И не говори, что ты не видел этот чертов бладжер!       – У меня нет глаз на затылке… – стонет Вуд и делает шаг назад к кушетке. Что-то Маркус разошелся. Только бы бить не стал – еще одного удара он точно не выдержит.       – Знаешь, что, Вуд, – Флинт неожиданно успокаивается, шагает к нему и заглядывает в глаза. – Я уже жалею о том, что тогда тебя спас.       Оливер испуганно дергается от этих слов, а Флинт разворачивается и уходит, хлопнув дверью.       – Уфф… – удивленно выдыхает Драко. Это гриффиндорцы-то – горячие головы? Гляньте-ка: Слизерин не отстает!       И только Поттер, рассматривая дверь, невпопад интересуется:       – Значит, наша праздничная вечеринка отменяется?       – О да, Поттер, сейчас – самое время напиться! – ехидничает Драко и оборачивается к Вуду. – Если так и дальше пойдет, то и я начну жалеть о твоем выздоровлении, Вуд, и своей посильной помощи.       – Ну уж, Малфой… – тянет Поттер, но Оливер его тут же перебивает.       – Это игра. И если бы эта ситуация повторилась, я бы сделал все так же, – отрезает он. Нет причин оправдываться. Пусть бладжер и был в его поле зрения, он не мог пропустить этот мяч. Он точно знал, что успеет. А удар и вовсе не был настолько сильным, чтобы вывести его из игры.       – Как знаешь, – недовольно пожимает плечами Драко.       – Вы всегда с ним так? – спрашивает Поттер.       – Да нет, вроде… – тушуется Вуд и торопится сменить тему. – Может, сходим выпить куда-нибудь?       – Костерост несовместим с алкоголем, – отрезает Малфой и направляется к выходу. – Если не хочешь осложнений. Это я тебе как специалист говорю.       – Действительно, Лив, не будем рисковать. Ты отдыхай, а мы потом еще соберемся, – улыбается Гарри. – И да, поздравляю с победой! Ты отлично играл.       Вуд сдавленно смеется, благодарит и прощается с Поттером. Вся эйфория и радость от победы испарились, как только он увидел озлобленное лицо Флинта. И, если честно, у него нет желания праздновать ее без Маркуса.       Драко оглядывается в поисках аппарационной зоны, а Поттер догоняет его у выхода со стадиона и, отдышавшись, предлагает:       – Малфой, а может, ну его? И все-таки сходим куда-нибудь?       – Нет, Поттер. Я теперь знаю, как тебе удаются сюрпризы, и не горю желанием идти с тобой даже в знакомое место, – качает головой Драко. Не то, чтобы он обиделся или хотел досадить Поттеру, просто из-за этого инцидента праздновать что-либо вконец расхотелось. Неприятный осадок лежит не только на чувствах – горечь на корне языка требует запить ее не огневиски, а успокаивающей настойкой из трав.       – Тогда – в следующий раз, – Поттер поджимает губы и тут же исчезает на месте. А Драко плюет с досады: ну вот, опять! Опять чертовы гриффиндорцы утерли всем нос, вылезли сухими из самого пекла и, черт возьми, оставили последнее слово за собой! Ну, погоди же, Поттер! Только попробуй еще сунуться ко мне в лабораторию! Я покажу тебе, как вымещать на мне свои придурошные обиды! Драко вдогонку матерится сквозь зубы, еще раз плюет и тоже аппарирует. И он не шутит – сунься к нему аврор еще раз и он точно опоит его каким-нибудь экспериментальным зельем!        ***              У Драко опять все начинает валиться из рук. Целую неделю после матча он не находит себе места из-за неприятных мыслей и сопутствующей им головной боли. Его подопечные ведут себя тише пыли с верхних полок стеллажей, зная крутой нрав начальника. Грейнджер имела глупость спросить: «Что опять неладно в“Датском Королевстве”?», но от одного только свирепого взгляда тут же побледнела и, рассерженно фыркнув, ушла. Теперь говорит с ним только строго по делу и на полтона ниже, дабы «не разбудить спящего дракона». К выходным, когда все окружающие уже мечтали о тихой и безболезненной смерти (своей или начальника – не важно), в лабораторию принесло Снейпа, который тут же оценил ситуацию и вызвал Малфоя к себе в кабинет.       – Что происходит, Драко? – зельевар ставит две чашки на стол и делает приглашающий жест.       – Ничего не происходит, – отвечает тот и демонстративно отворачивается к окну. Он знает, что со Снейпом подобное не пройдет, и ему все равно придется говорить, но вот что именно говорить, он не знает. За эти дни злость и раздражение постоянно растут, не давая ни минуты покоя истерзанному сознанию. Он изводит сам себя, не находя этому причины и выхода накопившейся злости.       – И поэтому ты готов разорвать любого, кто подойдет к тебе ближе, чем на два метра? – Снейп язвительно поднимает брови, но сохраняет тон нейтральным. Малфоевские истерики он ненавидит уже очень много лет, и выслушивать их у него нет никакого желания. Но Малфой молчит, и это настораживает. – Драко…       – Не надо, Северус, – перебивает тот и опускает голову, тяжело вздыхая. – Я правда не знаю, чего дергаюсь. Из-за нового ли зелья, которое не доведено до ума. Из-за матери, которая уже месяц неизвестно где пропадает. Или из-за этой чертовой игры…       – Так, стоп, – тут же вмешивается зельевар и начинает раздражаться. – Первые результаты по составу только готовы и достаточно неоднозначны. Грейнджер уже консультировалась у меня. Нарцисса, насколько я в курсе, воплощает свою очередную идею для Комитета где-то на юге Франции. А что за игра?       – Грейнджер у тебя консультировалась? – Драко дергается от изумления. Эта чертова всезнайка пошла докладываться к Северусу, а не к нему, как должна была. Не хотела с ним скандалить, а теперь придется – он этого так просто не оставит!       – Дело сейчас не в ней! – рявкает Снейп. – Что за игра?       Малфой осекается под напором наставника – вывести того из себя за считанные минуты у Драко получилось ничуть не хуже, чем у того же Поттера, будь он неладен.       – Квиддич, – отвечает он.       – И? Хватит тянуть соплохвоста за туловище, рассказывай толком! – ругается бывший профессор. Сколько можно вести себя как обиженный ребенок?!       Драко опять замолкает, сосредоточенно вдыхая-выдыхая, пытаясь успокоиться и привести в порядок мысли и чувства. А потом начинает рассказывать. Про идиота Поттера со своим сюрпризом, про игру и про идиота Вуда, подставившегося под бладжер, и опять про «идиотского идиота» Поттера со своими обиняками. К концу рассказа он не выдерживает и начинает ходить от стеллажа к стеллажу, размахивая руками и сыпля проклятиями в адрес гриффиндорца. Он вспоминает все встречи с Поттером, начиная с исцеления Вуда, и все его идиотские слова и поступки. Он бесится около часа, а потом, выдохнувшись, падает обратно в кресло. А Снейп, делавший все это время вид, что внимательно его слушает, вдруг начинает неприлично хохотать. Он заливается смехом, а Драко, испугавшись, тянется к графину с водой.       – Северус, ты чего? – Малфой осторожно протягивает ему бокал, сетуя про себя на то, что сначала нужно было хвататься за успокоительное зелье, а уж только потом – за воду.       – Ты идиот, Драко, вот «чего»! – посмеивается Снейп и вытирает рукавом заслезившиеся глаза. – Ты Хогвартс окончил черт знает когда, а все как школьник распинаешься о своей ненависти к Поттеру! Какая ностальгия…       – И эта ностальгия заставляет тебя хохотать как сумасшедшего? – опешивает Драко. – Я уже забыл, когда ты в последний раз так смеялся. Напоминай мне почаще, я тебе еще много чего могу рассказать о нашем герое. В красочных эпитетах.       – Тебе этого не понять, дурень, – Снейп окончательно успокаивается и серьезно продолжает. – Как и причин своего раздражения.       – Раз ты такой умный, так просвети, – ехидничает Драко и снова начинает сердиться – Снейп уже не просто знает ответ – он будет издеваться над ним, пока Драко сам его не найдет.       – И упростить тебе задачу? – ехидничает Снейп. – Все, Драко, «сеанс у колдопсихолога» окончен. И без тебя много работы.       Он демонстративно допивает воду, пряча еще одну ухмылку за бокалом, а Малфой чертыхается и уходит.       Какого черта Снейп опять заговорил загадками? Он же действительно уже не в школе, чтобы требовать от него решения задачи! Драко возвращается к себе в кабинет и до конца рабочего дня бессистемно смешивает ингредиенты к новым зельям. А выдохнувшись, откладывает колбы и заваливается на диван. С таким настроением он, скорее всего, взорвет весь этаж, но не придет к однозначному ответу, что именно из перечисленного Снейпу его раздражает и злит больше всего.        ***              Последние дни не задаются и у Поттера: то ли преступный мир взял выходной и не сотворяет ничего такого, что требовало бы вмешательства авроров, то ли его счастливая звезда повернулась к нему боком и решила испытать на выносливость к скуке. Его секретарь, прознав о «передышке в боевых буднях», сразу же притащил кучу пергаментов, требующих подписи, пересмотра или просто прочтения. Аврор и в обычные-то дни уделял бумагам не больше 20 минут, а тут заниматься этим часами? К обеду он был уже настолько раздражен, что пытался под любым предлогом сбежать из Министерства, но не получалось. Обязательно находился какой-нибудь чинуша с предложениями выпить и обсудить «чего-то-там» – Поттер, как всегда, не вслушивался. Первый же год работы в Министерстве сделал его лакомым кусочком для каждого любителя хитрить, обманывать и впаривать народу «Мерлин-весть-что» его устами. И поэтому он вежливо, но категорично отказывал всем, кто пытался им манипулировать.       Больше бюрократов Поттер не любит только журналистов. Почти каждый день кто-нибудь из прессы обязательно пытался взять у него интервью. И неважно, о чем: о новом памятнике на Кривой Аллее или о последних сводках погоды на зиму – все они требовали внимания и эксклюзивности. А свою славу Поттер недолюбливает еще больше, чем чиновников и журналюг вместе взятых. Хотя и не скрывает, что иногда не прочь ею воспользоваться. Он уделял корреспонденту строго десять минут, а потом выпроваживал за дверь, ссылаясь на плотное расписание. Пусть даже оно и пестрело бледными пятнами незначительных дел. Ближе к концу недели, окончательно устав изображать из себя образцового работника, он освободил полдня и заперся в кабинете: с книжкой и в удобном кресле. Пусть думают, что хотят, свой «рабочий план» он давно и успешно перевыполняет. И конечно же, не прошло и часа, как в дверь постучали. Хотя Поттер честно велел секретарю под угрозой увольнения не пускать никого. Кроме, конечно, экстренных случаев. Ругаясь про себя на нежданного гостя, он открывает дверь и видит на пороге Вуда. Секретарь делает виноватое лицо и разводит руками, зная о дружбе начальника с квиддичной звездой.       – Привет, Оливер! – ну хоть какое-то разнообразие. Поттер тут же забывает все свои проклятия, пропускает того внутрь и опять запирает дверь.       – Гарри, я хочу поговорить, – Вуд бледен как полотно и задумчив, как, бывало, Гермиона за учебником по зельеварению.       – Ну тогда надо звать меня в бар. Где я за кружечкой сливочного пива охотно тебя выслушаю, – улыбается Поттер.       – Гарри, я не знаю, что мне делать… – устало выдыхает Оливер и усаживается в кресло.       Поттер несколько секунд удивленно смотрит на него. Вроде бы он уже озвучил план действий. Вот только Вуд пропустил все мимо ушей.       – Так, понятно. Уже успел накрутить себя до полуобморочного состояния. Ты когда последний раз ел? А спал? – Поттер садится напротив и разглядывает бледное лицо с синяками под глазами, впалыми щеками и неопрятную щетину.       – Я не помню. И я себя не накручиваю, – отвечает Вуд и устало откидывается в кресле.       – Угу, было бы так, ты бы ко мне не пришел, – отрицает Поттер. Оливер выглядит нездорово, и дело тут явно не только в физическом состоянии. – О ком думаешь?       – Как ты… – Вуд смотрит исподлобья, но его взгляд кажется не удивленным, а скорее рассерженным. – О Флинте.       – Так я и думал. Он что, все-таки пытался врезать тебе за тот бладжер? Или опять наорал?       – Ничего. Он меня демонстративно игнорирует.       – А, так значит синяки под глазами – это не его рук дело? – Поттер начинает раздражаться и паясничает. Оливер – хороший друг, но иногда некоторые гриффиндорцы действительно бывают до крайности тупы и упрямы.       – Ну Гарри! – восклицает Вуд, а Поттер тут же поднимает руки в извиняющемся жесте.       – Я понял, прости. И что тебя больше волнует – то, что тебя игнорируют? Или то, что это – Флинт? Или то, что Флинт игнорирует тебя?       – Последнее… – тихо произносит Оливер и заливается бледным румянцем.       – И-и-и… – тянет Поттер. Он хочет, чтобы Вуд сам это сформулировал, может тогда поймет в чем его проблема.       – Я кое-что тебе не рассказал, Гарри, – Оливер вспоминает про сгоревшие газетные вырезки. Он не знает, почему именно они застряли в голове и никак не хотят объясняться. Потому что малфоевские доводы о спасении его ничуть не убедили. Он знает, что и Поттер и Малфой вполне сносно общаются друг с другом. Оливер и сам подбил Флинта на такое "общение". Но чертовы вырезки и последняя ссора в медпункте сводят его с ума. С чего, ну с чего бы вдруг Флинт собирает его фотки и волнуется о нем? Они же ведь не друзья?       – О чем? – опять тянет Поттер, вырывая Вуда из раздумий.       – Я нашел в квартире Флинта кучу своих фоток, – нервничая, выдает Оливер, а Поттер удивленно распахивает глаза.       – Ты был у него в квартире?       – Да, так получилось. Но я не понимаю…       – Все ты понимаешь, Оливер. Просто боишься об этом думать, – Поттеру надоедает ждать, когда Вуд осмелится выдать свою гипотезу. Он пододвигается ближе и заглядывает в глаза.       – Как раз, наоборот. Я ничего не понимаю и поэтому думаю об этом постоянно, – отнекивается Оливер.       – Ну тогда я скажу прямо, – отчаявшись достучаться до разума Вуда, Поттер рубит с плеча. – Флинт в тебя втюрился. А ты думаешь о том, что на это ответить.       – Да не может этого быть, – абсолютно серьезно отвечает Оливер и непонимающе смотрит на Поттера.       – О, Мерлин!.. – рычит тот, вскакивает на ноги и начинает ходить по кабинету.       – Гарри, я помню, что говорил Малфой, и понимаю, с чего вдруг Флинту приспичило меня спасать. Честно, я бы для него то же самое сделал. Но эти колдографии… Они-то тут при чем? Ты же, вот, не собираешь информацию о Малфое, а он не коллекционирует твои автографы. Тогда что?       – А мне и не нужно собирать. Потому что я и так все о нем знаю. Работа такая, понимаешь ли, – ухмыляется Поттер.       – А он? – спрашивает Вуд.       – А он тут ни при чем, – отрезает Поттер. – Оливер, ты сам запутался, а теперь и меня запутал. Но одно я могу сказать тебе точно – Флинт к тебе неравнодушен.       – Но…       – Никаких «но», Оливер. Именно поэтому он тебя спас. Поэтому общается с тобой. А на последней игре пытался прибить, потому что перепугался до чертиков, когда ты свалился с метлы. Какие еще тебе нужны доказательства причинно-следственной связи?       – Гарри, ты, правда, думаешь… – потерянно начинает Вуд и замолкает. Поттер садится обратно и берет его за руку, от чего щеки Вуда вспыхивают.       – Правда. Думаю, – кивает аврор. – Но лучше было бы, чтобы ты сам у него об этом спросил.       – Ты шутишь так, да? Хочешь, чтобы он меня сразу Авадой? – Оливер пугается по-настоящему. Одна только мысль о подобном разговоре с Флинтом повергает его в полуобморочное состояние.       – Не шучу. Но сейчас – не это самое главное, – увещевает Поттер. – Я хочу, чтобы ты подумал о том, что ответишь на его чувства, когда они окажутся правдой.       – Я не гей, – тут же протестует Вуд, но Поттер его останавливает.       – Я уверен, что и Флинт не гей. Дело не в этом. Просто подумай, как изменится твое отношение к нему, если ты будешь знать наверняка? – Оливер тут же погружается в себя, но Поттер опять не дает ему потонуть просто так, привязывая еще один камень сомнений к его раздумьям.       – И, кстати, о знании. А что ты знаешь о Флинте? Не о тех ваших школьных стычках, а о том, что он чувствует. Например, когда играет. Что он любит делать, когда не занят тренировками? Что любит есть, и тому подобное. Какой он?       – Он… – начинает Оливер, и Поттер опять его перебивает.       – Мне можешь не рассказывать, главное, чтоб ты сам знал. И определился, наконец, чего хочешь от него.       – Хорошо, – кивает тот и прикрывает глаза на несколько секунд. А потом вдруг улыбается. – А что ты знаешь о Малфое, Гарри?       – Ну, например, он – шикарная сволочь. Во всех смыслах. Ему определенно нравится джаз, и он любит чертовски крепко хвататься руками за ближайшие предметы, когда нервничает, – с улыбкой перечисляет Поттер, а потом осекается. – Вообще-то ты пришел просить дружеский совет о своем «герое-любовнике», а не о Малфое! Так что хватит о нем!       Оливер чувствует, как начинает расслабляться, и его сумасшедшие раздумья понемногу отпускают душу.       – Из нас четверых, вы больше подходите на роль «бывших-врагов-тире-героев-любовников», – смеется Вуд, а Поттер влепляет ему шутливую затрещину.       – Ты точно тронулся умом, Оливер! Чтобы я и Малфой… Брр! Страшнее этого только Снейп в розовых панталонах старухи Амбридж!       Они еще долго смеются, представляя горемычного Снейпа в разных одеждах, избавляясь от напряжения последних дней. Вуд уходит почти умиротворенным. Несмотря на то, что дело еще не решилось, Оливер уверен, что теперь сможет со всем этим справиться. Как бы плохо и тяжело ни было. А Поттер, все еще посмеиваясь, наливает себе чай и решает все-таки разделаться с последними документами, оставленными его ленью на следующую неделю.        ***              Провалявшись на диване битых два часа, Драко так и не смог обуздать раздражение. Оно требует выхода, всплеска эмоций. И лучше всего, конечно же, – на виновника. Он решает не откладывать в долгий ящик и тут же поднимается на ноги. А по дороге к поттеровскому кабинету, успевает придумать десяток новых оскорблений и высказать, не вслух пока, все свои претензии на повышенных тонах и со зверски злобными интонациями.       Заработавшись, Поттер забывает о времени, и только когда настенные часы отбивают семь раз, позволяет себе выпрямить затекшую спину и собираться домой. Стук в дверь отвлекает его от перекладывания пергаментов, и он идет открывать, удивляясь посетителям в такое время. Неужели все-таки экстренный случай? На пороге стоит Малфой, и Поттер обреченно вздыхает. Этот – не экстренный, этот – катаклизм местного масштаба, не иначе.       – Нам нужно поговорить, Поттер! – чеканит Драко и, не дождавшись приглашения, заходит в кабинет.       – Что ж, у меня сегодня за день такой? – причитает Поттер. – Все хотят говорить именно со мной: сначала Оливер, теперь вот ты…       – Вуд был здесь? – удивление заставляет отступить от первоначального плана. – И о чем вы говорили?       – Не о чем, а о ком, – философски поправляет Поттер и притворно изумляется. – О ком еще можно с ним говорить, кроме как о Флинте?       – И что ты ему сказал? – нет, злость никуда не делась. Хватило всего пары слов Поттера, чтобы она разгорелась с удвоенной силой.       – Сказал, как есть: что Флинт втюрился в него, – Поттер опять начинает посмеиваться, а Драко вслед за ним злорадно ухмыляется.       – Ну, держись, Поттер. За это Флинт с тебя три шкуры снимет и заставит их сожрать. Будь уверен.       – Многие пытались это сделать, только кишка у всех тонка, – аврор ухмыляется в ответ, но все веселье вдруг куда-то исчезает.       – И что же Вуд ответил на подобное заявление? – интересуется Драко.       – Обещал подумать над перспективами, – вздыхает Поттер и возвращается к столу с бумагами. Малфой ведь не за этим сюда пришел. Наверняка его змеиная сущность требует выпустить накопившийся яд. И кто же, как не «дорогой бывший враг», лучше всего подойдет на эту роль?       – Ну тогда удачи ему в этом нелегком деле, – ехидничает Драко и рассматривает усталую физиономию Поттера. Что это его так доконало? Неужто преступники не ловятся? Или зарплату не дают?       – О чем ты хотел поговорить? – напоминает Поттер, и Драко тут же осознает, что все его обиняки и претензии, придуманные по дороге, вылетели из головы.       – Я… – начинает он и тут же запинается, а аврор удивленно вскидывает глаза – чтобы Малфой да не знал, что сказать, и мялся будто Невилл у доски? – Как насчет сходить куда-нибудь выпить? Рабочий день уже закончился…       От удивления Поттер падает в кресло и расплывается в совершенно искренней улыбке.       – Ты приглашаешь меня на свидание? – его так и подмывает расхохотаться в голос. Конечно, ничего в этом смешного нет, но одно только то, что Малфой пришел не ругаться, а пригласить выпить, делает его невероятно счастливым.       – Какое свидание, идиот?! – взрывается Драко. – Мы что, герои-любовники, чтоб на свидания ходить?! Чокнутый придурок! Забудь про приглашение, я иду домой!       На «героях» у Поттера сердце екает в груди, и он, все еще смеясь, торопится остановить зельевара.       – Да пошутил я! Это ты идиот, Малфой, – он хватает его за рукав и разворачивает к себе. – Место выбираешь ты, плачу – я. Идет?       – Идет, – Драко со злостью выдергивает ткань из пальцев Поттера, а про себя ругается на все лады. Ну что это такое?! Когда?! При каких обстоятельствах он решил вместо хорошей ссоры устроить с Поттером попойку?! Мерлин… Это действительно какой-то идиотизм! Вот только… «Идиотничать» с Поттером ему почему-то хочется больше, чем ругаться.        ***              После разговора с Поттером, Оливер чувствует не просто облегчение. Ему кажется, что теперь все стало, если не проще, то точно не сложнее. Однако, стоит ему увидеть Флинта, идущего с тренировки и в упор его не замечающего, внутри все обрывается. Кровь набатом бьет в ушах, учащается дыхание и враз немеют руки. А после аппарационного хлопка, Оливер хватается за первую попавшуюся стену, наблюдая хоровод черных точек перед глазами. С чего вдруг он решил, что все стало просто, если от одного только вида угрюмой физиономии Флинта он чуть в обморок не упал? И что делать дальше? Его опять затягивает гиблое болото размышлений о Маркусе, и все опять начинает валиться из рук. Даже квиддич не радует. Он пропускает мячи, вяло двигается, и тренер срывает голос, заходясь в истерике. Оливер покорно слушает его вопли, но никак не может сосредоточиться, извиняясь на автомате. Его задумчивое состояние замечают не только тренеры и товарищи по команде. В конце концов даже Флинт узнает от третьих лиц о «черной полосе» капитана «Нордвинда». После очередной неудачной тренировки Оливера вылавливает Беннет и сокрушается, что не хочет быть «флинтовским информатором». На подобное заявление Оливер застывает с открытым ртом, а Беннет продолжает жаловаться.       – Это ты с ним общаешься, Вуд, не я. И я тебе уже говорил, что получать по морде от Флинта хуже, чем от боксеров на ринге – мне ни один колдостоматолог столько зубов не поставит, – ругается загонщик, но, не добившись никакой внятной реакции от Вуда, уходит ни с чем.       А Оливер еще долго сидит в раздевалке и не может пошевелиться. Все эти дни он не просто думает о том, любит ли его Флинт. Он боится признаться себе в том, что, так или иначе, его волнует ответ на этот вопрос. Конечно, слова Гарри были убедительными, а поступки Маркуса – и подавно, но он хочет услышать это от самого Флинта. И это тоже пугает его. Что он должен сказать в ответ? Что он должен сделать, чтобы вернуть то, пусть неловкое, общение? Станет извиняться – Флинт просто посмеется над ним. Скажет, что им лучше остаться друзьями – получит по зубам так же, как бедный Беннет. Признается, якобы «отвечая на чувства» Маркуса – так ведь это – неправда. А ложь любой слизеринец заметит сразу же. Как ни крути, но «куда ни кинь – всюду клин». Даже если они просто поговорят и каким-то чудесным образом замнут эту тему, то навряд ли смогут общаться как раньше. Но эта неизвестность сводит его с ума, и он наконец решается. Поздним вечером в стадионном холле с камином ему кажется, что сейчас вершится вся его дальнейшая судьба. Но он так устал… Оливер сыплет порошок и через пару минут в зеленом пламени видит темную комнату и отсветы по углам. Сумрачная фигура в кресле тихо, но от этого не менее угрожающе, спрашивает голосом Флинта:       – Чего тебе?       – Я хочу поговорить, – отвечает Оливер.       – Не о чем.       – Нет, есть о чем!       – Проваливай.       – Сколько еще ты будешь меня игнорировать? – настаивает Оливер, а в ответ слышатся только сдавленные ругательства.       – Флинт, мне надоело висеть в камине! Тащи свою задницу в наш паб и выскажи все, что тебе не нравится, в лицо! – Вуд начинает злиться. Обиды обидами, но цацкаться он с ним больше не собирается. Он и так уже пострадал.       – По-моему, это ты хотел говорить, – бурчит Маркус.       – Тогда я иду к тебе.       Оливер исчезает в пламени и тут же появляется вновь, отряхивается и переступает с ноги на ногу. Вся его напускная воинственность медленно, но уверенно тает, как только глаза привыкают к полумраку. В прошлый раз здесь было гораздо чище, и пустые бутылки не валялись прямо на полу.       – Когда же ты уже оставишь меня в покое? – устало вздыхает Маркус и поднимается к бару за новой порцией виски.       – Когда узнаю причину твоего идиотского поведения! – ругается Оливер и следует за Флинтом. Он хватает его за плечо и разворачивает к себе. – Какого черта, Маркус?       – А я думал, ты знаешь «какого», раз приперся сюда! – рычит Флинт и с силой отталкивает его. А Оливер опешивает. Чертова головоломка складывается слишком быстро и слишком громко, чтобы он мог четко видеть картину.       – Стоило спасать идиота, если он, оказывается, не хочет жить? Стоило общаться с идиотом, надеясь, что он оценит? Стоило волноваться за идиота, когда ему плевать на чувства других?! – с каждой фразой Флинт все ближе к нему, и Вуд пятится назад, пока не упирается в стену. С каждой фразой Флинт повышает голос, а Вуд распахивает глаза и открывает рот от удивления.       – Ты уже три раза назвал меня идиотом и ты и вправду на меня запал, – констатирует Оливер, а Маркус упирается руками в стену над его головой и наклоняется.       Поцелуй вышибает из Вуда дух, ноги подкашиваются, а в животе как будто взрывается одна из знаменитых петард близнецов Уизли. Оливер не может пошевелиться и задерживает дыхание, но когда Флинт отпускает его губы, на него обрушивается лавина незамеченных раньше звуков и мыслей. Он дергается и буквально отпрыгивает от Флинта, а тот как ни в чем ни бывало возвращается к бару.       – И это – твой ответ, – тихо произносит он. И уже не спрашивает – утверждает. А Оливеру от того, насколько этот голос зол, хочется завыть.       – Маркус…       – Убирайся вон! – рявкает Флинт, и по полкам бара тут же пробегает дрожь, заставляя жалобно звенеть все находящиеся там склянки.       И Вуд сбегает. Так позорно, что у него горят щеки. Черт! Он ведь правда хотел… Он хотел сказать, что ему нужно время. Что он не может вот так сразу… Принять? Отвергнуть? Он и сам не знает. Но он не должен был так просто уходить. Он чертов трус!       Оливер ни на минуту не прекращает думать о том, что между ними произошло. И злость от того, что он не может решить, как поступить дальше, неожиданно подстегивает его на тренировках. Он снова возвращается в форму, что приводит в восторг тренеров, а сокомандники только разводят руками от изумления. Близится финал отборочных матчей, и последней станет именно игра «Нордвинда» с «Ониксом». И это злит Вуда еще больше – он не позволит себе опять испугаться Флинта. Но сможет ли он играть против него? И сможет ли выиграть?        ***              – Эй, Поттер! Иди сам, я не собираюсь тебя тащить!       Бутылка виски в одно лицо... Ну кто бы сомневался, что Поттер – идиот? Драко, конечно же, пил вино, а аврор прикончил целую бутылку шотландского виски двенадцатилетней выдержки, словно это было сливочное пиво, и теперь еле передвигает ноги.       Они опять выбрались на «променад» после очередной трудовой недели. Но стоило ли идти в приличный ресторан, когда с тем же успехом они могли надраться и в дешевой забегаловке? Зато не было бы так стыдно перед состоятельными магами. Чертов…       – Ты ж меня не бросишь, Малфой… – бормочет тот и старательно виснет на Драко.       – А ты сомневаешься? Я что, по-твоему, всю жизнь мечтал таскать на себе пьяных героев? Это – прерогатива Уизли, – злится он в ответ.       – Рон… ик! В Румынии… Ему не до меня… Драконы… Черт! – аврор спотыкается и чуть не падает.       – Смотри под ноги! – рявкает Драко и покрепче перехватывает его за талию. – Куда тебя тащить? Ты в таком состоянии аппарировать не сможешь. Камин…       – Мой камин… ик! Ес-стеснно закрыт… – Поттер сильнее сдавливает его плечо, и это почти похоже на объятие.       – Тогда я кину тебя в этой подворотне! К утру протрезвеешь и аппарируешь сам, – вот ведь обуза, куда его девать-то теперь?       – К утру я замерзну и помру… Или меня какой-нибудь бандит пришибет… Нееет, Малфой… Ты меня не бросишь… – конечно, проще всего сейчас притащить его к себе и оставить отсыпаться. Но, черт побери, он же ему не нянька!       – Сдохнешь ты, как же, – жди и надейся, – ехидничает Драко, а Поттер пьяно хихикает.       – А ты все надеешься. Какой оптимист… – аппарировать в таком состоянии он действительно не сможет, но домой надо как-то попадать. – На вот…       Он вяло роется в карманах, достает какой-то брелок и пихает его в руку зельевара.       – Порт-ключ? – Драко крутит в пальцах небольшой серый камешек и снова злится. – Какого черта мы тащились три квартала, когда могли сразу переместиться?       – Я думал… Ты хочешь прогуляться… – почти обиженно бурчит Поттер, а Драко в ответ сжимает кулаки. Он же зарекался больше никогда и ни при каких обстоятельствах никуда не ходить с Поттером!       Порт-ключ переносит их в абсолютно темную комнату. Драко мутит, и он боится, что его ноша сейчас же попрощается со своим ужином. Он делает несколько осторожных шагов и тут же, обо что-то споткнувшись, падает. Локоть прошивает острая боль, а потом из него вышибает дух, когда Гарри приземляется плечом ему на грудь.       – Блядь, Поттер! – Драко пытается вздохнуть и сдвинуть его с себя, но аврор, похоже, уже настроился спать.       – Сам такой… – сонно мычит тот и ерзает, устраиваясь поудобнее.       – Слезь с меня! – вопит Драко, но Поттер уже сопит, смешно морщась от его громкого крика.       – Пьянь тропическая, – ругается Драко и наконец вспоминает про Люмос и заклинание левитации.       В неярком свете проявляются очертания мебели и занавешенных окон. Он левитирует бесчувственное тело на кровать, не церемонясь, спихнув на гору одеял и подушек, и оглядывается в поисках лампы или свечей. Находит и с любопытством осматривает убежище героя. Это определенно не дом Блэков, который, как он слышал, достался Поттеру в наследство. Комната совершенно обычная, без каких-либо намеков на убранство, присущее древнему роду. За парой дверей оказались небольшая захламленная кухня и прихожая с санузлом. А отодвинув одну из штор, Драко увидел маггловское шоссе и коробки многоэтажек. Какая скука. Естественно, сын полукровки будет жить рядом с магглами. Но можно ведь было и обычный дом купить, так зачем же Поттеру ютиться в тесных комнатушках рядом с магглами? Хотя выбор места немного необычен. Например, для себя Драко выбрал роскошные апартаменты с видом на городские сады и реку в старом магическом районе Лондона.       У дальней стены он обнаруживает камин, стол, заваленный пергаментами, насест и пустую клетку. Почти спартанская обстановка, если бы не разбросанная одежда и кучи всякого хлама по углам. И домовика он себе завести не может? Что за глупости? Драко вздыхает и усаживается в единственное приличное кресло у стола. «Герой в оригинальной обстановке», ха-ха. Такое ощущение, что Поттер тут не живет, а только ночует. Хотя как тут можно спать? За окнами – гул машин, наверху кто-то топает, а платяной шкаф скрипит так, что Драко не удивится, если там заведется боггарт – они любят такие места.       Он зажигает настольную лампу и разглядывает разбросанные на столе бумаги: какие-то обрывочные заметки, чертежи и непонятные схемы, нарисованные от руки. Стопка книг на полу не привлекает его внимания, как и книжный шкаф, а вот ящики стола, наоборот, так и просятся, чтобы их открыли. Драко воровато оборачивается к кровати, но Поттер все также усердно сопит и не думает просыпаться. Любопытство не порок, как говорят, но Драко прекрасно знает, что порой чужие секреты ни в коем случае не стоит трогать. А еще он знает, что ни за что не простит себе, если упустит такой шанс порыться в личных вещах «Золотого мальчика». В конце концов, должна же его детская мечта исполниться. К сожалению, в ящиках – только канцелярский хлам, пустые чернильницы и сломанные перья. Но в последнем, под кипой чистых пергаментов, он обнаруживает небольшую шкатулку и странную книгу без названия в кожаном переплете. Шкатулка никак не хочет открываться. Драко перепробовал с десяток отпирающих заклинаний, но так ничего и не добился. Только разозлился еще больше: деревянная коробка с простой резьбой на крышке как будто смеялась над ним, пряча свой драгоценный секрет. Плюнув на попытки открыть ее, он берется за книгу. А вот на ней не было ничего, кроме стареньких тесемок, и с первой же страницы Драко понял, что это – фотоальбом. На него смотрит и улыбается счастливая семья – чета Поттеров со своим ребенком. Он пролистывает страницы и подолгу останавливается на некоторых снимках. Вот Грейнджер – из-за книг виден только нахмуренный профиль и взъерошенная копна волос. Она поправляет свои вихры и, кажется, вздыхает, снова замирая над страницами. Неустанно смеющиеся и толкающиеся близнецы Уизли, перетягивающие друг у друга длинный гриффиндорский шарф. В конце концов, они оба обматываются этим шарфом, прижимаются друг к другу, а потом, смеясь, синхронно показывают ему язык. Драко фыркает и переворачивает страницу – там Рон, гарцующий на метле. Виден кусочек голубого неба, какое-то нелепое деревянное строение на заднем плане и заросший двор. Когда Уизли делает очередной лихой вираж, в рыжей шевелюре вспыхивает солнце, и Драко кажется, что он чувствует теплый ветер на лице и густой запах травы. Дальше – их сокурсники. Кто-то корчит рожи, кто-то просто улыбается, а на одной есть даже преподавательский стол с учителями. Снейп, в своей обычной манере, строгий и собранный, что-то говорит Макгонагалл, а та делает вид, что слушает. Хотя на самом деле все время отвлекается на стол первогодок, устроивших возню за тарелками. Сбоку ворочается большая тень Хагрида – он пытается заглотить кусок окорока размером с собственный кулак, и Драко опять поджимает губы. А потом натыкается на лукавый взгляд из центра стола. Дамблдор… Серый колпак неряшливо сдвинут на затылок, борода испачкана в варенье, а сам старик увлеченно разворачивает хэллоуинские конфеты. Малфой долго смотрит на этот снимок. Школьные воспоминания всплывают одно за другим. Счастливые и печальные, где-то злые, а где-то даже и страшные… Он прикрывает глаза и позволяет картинкам свободно течь сквозь себя. Это уже было. И это прошло. И наверное, он уже не захочет повернуть время вспять, чтобы прожить все заново. Время ценно лишь настоящим. Прошлое – это лишь вот эти детские воспоминания. Будущее – это завтра, которое еще не наступило и не истратило своих возможностей. Так что он старается жить здесь и сейчас. Последние колдографии – с начала шестого курса. Лавгуд с венком из опавших листьев на голове собирает невидимые ягоды с чахлых кустов. Подносит руку ко рту и блаженно жмурится. Должно быть, эти несуществующие ягоды довольно сладкие… А дальше идут пустые страницы – что не удивительно – тогда у них уже не было времени фотографироваться. Да и желания, наверное, тоже. Что толку смотреть на погибших людей, которые улыбаются и машут тебе рукой сквозь года? Это – лишние слезы и боль. Драко вот до сих пор не может спокойно смотреть на колдографии отца в поместье. Портрет Люциуса в картинном зале редко с ним разговаривает, как будто до сих пор недоволен тем, что Драко не стал преемником его бизнеса. А колдографии… Там отец улыбается. Они гуляют вместе с матерью по открытой веранде и о чем-то разговаривают, держась за руки… И Малфой больше не хочет этого видеть: отец мертв, а у матери новые любовники. Просто осталось доказательство, что и они когда-то были счастливой семьей.       Драко возвращается на первую страницу. Удивительной красоты женщина, хоть и полукровка. Медные локоны рассыпаны по плечам, и малыш забавляется с ними, теребя маленькой ручкой. Темные волоски на детской макушке смешно топорщатся, а неистово зеленые глаза так и сверкают, когда ребенок заливается смехом. Джеймс… Теперь понятно, в кого Поттер. Они сейчас очень похожи: та же открытая улыбка и сильные (теплые, как помнит Драко) руки. Вот только взгляд разный. Старший Поттер смотрит по-доброму. Он счастлив и готов поделиться своей радостью с любым прохожим. Он как будто излучает силу, которая всегда будет оберегать. Младший не такой. Драко не помнит, чтобы Поттер когда-нибудь так улыбался и смотрел. Он может смеяться над ним и его шутками, радоваться со своими друзьями, но в глубине его глаз всегда таится что-то темное – то ли тоска, то ли обреченность – Драко так пока и не смог разобрать. В последнее время он обнаружил, что его пугает взгляд Поттера, и он старается не заглядывать ему в глаза. Чтобы ненароком не заметить то, чего он больше никогда не захочет увидеть. Малфой прячет альбом обратно под пергаменты и убирает запертую шкатулку. Аврор что-то бормочет во сне, но он не прислушивается. Ему здесь больше нечего делать. Он уходит из квартиры, закрывая входную дверь своим любимым запирающим заклинанием. Оно не то чтобы сложное или сильное, но достаточно древнее и заковыристое, чтобы Поттер помучался, если вдруг решит ломануться на выход через обычную дверь. В конце концов, не может же он уйти просто так и не оставить никакого «сюрприза» гриффиндорцу, так опрометчиво впустившему в свой дом, слизеринца.        ***              Новую рабочую неделю Драко, по устоявшейся уже привычке, начинает с выволочки подчиненным. Не то чтобы он получал от этого удовольствие, но, собирая утреннюю «пятиминутку» в понедельник, он любит вспоминать ошибки и неудачи прошлой недели и «грозно напоминает» о том, что будет лишать за подобное премий. Это придает его команде так называемый стимул да и самого настраивает на рабочий лад. В этот раз под раздачу попадает Грейнджер. Малфой интересуется последними наработками по новому зелью. А точнее, почему о них было доложено Снейпу, а не ему – непосредственному начальству. Девушка мнется, а потом вдруг вспыхивает и дает ему отпор.       – Знаешь, Малфой, мне надоело попадать под твое плохое настроение! Будь ты хоть трижды начальником, мы тут все обычные люди, и у всех нас хватает своих проблем! Так что изволь держать свое раздражение при себе! – она сердито фыркает и складывает руки на груди, а Драко только ехидно усмехается.       – Твои доводы были бы засчитаны, Грейнджер, если бы ты работала как надо и отчитывалась передо мной, а не бегала плакаться к Снейпу.       – Я ему не плакалась! – взрывается Грейнджер. – Не так давно ты был готов разорвать любого, кто к тебе приблизится! И я решила не усугублять ситуацию.       – Достаточно, – теперь Драко совершенно спокойно улыбается. Грейнджер уже в достаточной «кондиции», раз решилась озвучить подобное вслух. – Отчет – мне на стол. И чтобы больше подобного не повторялось.       – Да уж, повторишь такое… – бормочет она в ответ.       – Хмм, Грейнджер, раз уж ты у нас такая добрая и обо всех заботишься, чего ж не обеспечишь нашего героя антипохмельным зельем? Этому идиоту пригодилось бы, – кто бы сомневался, что Малфой отпустит ее без единой шпильки насчет ее «человеколюбия».       – Не знаю, Малфой, что вы пили, да-да, я уже в курсе, что вы с Гарри выбираетесь иногда вместе, он все-таки мой друг, – тут же предупреждает она и серьезно продолжает. – Но он никогда не напивается.       – Ну-ну, я своими глазами видел, – парирует Драко, но уже начинает сомневаться – Грейнджер, несомненно, знает Поттера лучше, чем он.       – Тогда, действительно, не знаю. Я его никогда пьяным не замечала, – она пожимает плечами и прячет улыбку. – А раз уж вы пьете вместе, то тебе и карты в руки.       – Ага, делать мне больше нечего! – бурчит Драко, а Грейнджер, посмеиваясь, уходит.       Вот это номер… Поттер что, притворялся? Или и вправду был пьян? Но зачем ему лгать? Хотел посмотреть на его реакцию? Или домой к себе притащить? Или… А вот тут ему в голову начинает лезть уже полнейший бред. Опять Поттер выкинул фортель, а Драко теперь будет мучиться вопросами? Он что, пытается таким образом заинтересовать его своей персоной? Чертов Поттер, он ведь только-только успокоился, а тот опять устраивает ему «сладкую жизнь». Что ж, не дождется. С досады, так и не придя к однозначному выводу, Драко принимается за работу.       А к вечеру Поттер опять напоминает о себе. Служебная записка, назойливо маячит над головой, и Драко не выдерживает. Он только закончил все расчеты и собирался заняться зельем, а тут… «Привет, Малфой! Ты не поверишь, но нас снова приглашают на квиддич! Поттер», – гласит записка, и Драко тут же бросает в стену первую попавшуюся под руки колбу. «Я никуда не пойду, занят», – выводит он и в порыве прорывает пергамент насквозь. Бумажная птичка улетает, припадая на одно крыло, и возвращается уже залатанная магией. «Ого, сколько злости! Ты вправду занят или просто не хочешь повторения прошлого «сюрприза»? На этот-то раз я честно предупреждаю». Буквы торопливо неровные, как будто Поттера действительно расстроил его отказ. «Сказал же – занят, и никуда с тобой не пойду», – чеканит Драко. Он опять злится, но уже из-за того, что на самом деле ему все-таки хочется пойти. Но не говорить же об этом Поттеру. «Ну, Малфооой! Оливер очень просит! Доктора ему наконец дали добро (я сам видел справку в больнице). К тому же он будет играть против команды Флинта. Где твой дух соперничества? Ты просто обязан болеть за Флинта, а я – за Оливера!», – продолжает канючить Поттер. «Где мой дух – тебе в рифму ответить? Я и так знаю, что Флинт победит. И что ты делал в больнице?» – пишет Драко. «В рифму – не надо, я уже догадался. А победит ли Флинт – еще не известно. Твоя уверенность в этом – не доказательство. А что я делал в больнице – мое сугубо личное дело. Но я, так и быть, поделюсь им с тобой, если ты придешь на игру», – на этот раз злится Поттер. Хоть и не рвет бумагу, а все равно строчит так, что чернила едва не брызжут недовольством на Драко. «Не доказательство? Хочешь пари? И можешь оставить свои секреты при себе – в качестве одолжения они теряют весь свой интерес и значимость». А вот тут Малфоя уже просто разбирает. И дело не в каком-то секрете Поттера, дело в пари. Брать Поттера «на слабо» – плевое дело, и Драко действительно уверен в победе «Оникса». «Хорошо, заключаем пари. На что? Хвала Мерлину, тебе уже не интересно, а то я было испугался, что ты за меня и вправду волнуешься». Опять Поттер его подкалывает! «Пари – на желание, проигравший будет выполнять поручение оппонента. И хватит себе льстить, Поттер! Я уже говорил, что не пошевелюсь, даже если ты будешь умирать». Драко сворачивает ответ и улыбается, вспоминая эти «старые добрые» пикировки. «Согласен. Зови Гермиону, я сейчас к вам поднимусь, и она разобьет. Врешь ты все, Малфой. Раз уж пьяного до дому дотащил, то и помирать буду – не бросишь». Какая самоуверенность. Но на словах про пьяного, Драко опять начинает сомневаться. Что-то тут не так. «Жду. Умри и узнаешь наверняка». Поттер появляется через десять минут. Грейнджер, хоть и делала вид, что недовольна, но рукопожатие разбила и засвидетельствовала условия со всей присущей ей серьезностью. Что ни говори, но отголоски школьной вражды до сих пор проявляются. И предубеждения о факультетах так никуда и не делись, хоть и потеряли почти всю свою силу под напором прошедших лет. И только Поттер улыбался и шутил как ни в чем ни бывало.        ***              – Ха, Поттер! Я же говорил, что мы выиграем! – Драко не просто ликует. Это ощущение пришло из далекого детства, когда он еще сам играл. Да даже когда он просто болел за свою команду, его охватывало это чувство. Чувство силы, надежды, радости и азарта, так, что кровь бурлила, и сердце выпрыгивало из груди. А победа приносила почти эйфорию, ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения.       – Заткнись ты… Флинта вообще с игры удалили, так что не думай, что еще и спор выиграл, – бормочет Поттер. Проигрыш его, конечно же, расстраивает, но сама игра была настолько захватывающей, что он не очень-то и переживает. Финал отборочных матчей – это встреча сильнейших команд, и, на его взгляд, по этой силе обе команды сегодня были равны. Он честно надеялся на победу, но даже до ничьей не хватило всего каких-то 10 баллов. И вот уже Малфой сходит с ума от удовольствия.       – Э, нет, Поттер. Флинт – часть команды, а значит, это – и его победа тоже. Ты проиграл, – нет ничего приятнее видеть опрофанившегося грифа, а если это еще и Поттер, так вообще – предел всех сбывшихся мечтаний.       – Ну-ну, спорить еще с тобой. Давай говори свое желание. Надеюсь, оно не будет каким-нибудь извращенным. Типа поцеловать Снейпа или пройтись голышом по Министерству, – вздыхает Поттер.       – Это ты у нас – кладезь извращений, а не я. Но спасибо за подсказки, я обязательно придумаю что-нибудь незабываемое, чтобы ты оценил, – улыбается Драко. Что-то быстро Поттер сдался. Умеет проигрывать? Или это тактика такая?       – Не за что. Придумаешь – я всегда к твоим услугам, – Поттер тоже улыбается, про себя выдыхая от облегчения, что расплата не наступит прямо сейчас. – Пойдем найдем Оливера и Флинта?       – Шутишь, Поттер? Хочешь, чтобы и тебе перепало по зубам? Вуд наверняка сейчас у Флинта, высказывает ему все, что о нем думает на повышенных тонах, – ехидничает Драко. – Вот только Флинт навряд ли станет его слушать и сразу отправит к Мерлину. Во всех смыслах.       – С чего ты взял? – Поттер пугается подобных перспектив, но подозревает, что именно так все и будет.       – Ты – идиот, Поттер. Я не устаю это повторять, – отвечает Драко. – Достаточно вспомнить, что произошло после того, как Вуд свалился с метлы. Мы сами были тому свидетелями. А раз ко всему этому ты ему еще и правду открыл о «проблеме» Флинта, то не удивлюсь, если сейчас все закончится теми же разборками. И я точно не хочу в этом участвовать. Сложи два и два, Поттер. Вуд, конечно, тоже идиот, но я сомневаюсь, что до такой степени, чтобы никак не отреагировать.       – Да уж, – соглашается Поттер, но оставаться серьезным не получается, и он смеется. – Я бы сейчас не хотел оказаться на их месте. Вуд – не дурак, Малфой. И Флинту наверняка достанется больше, чем ты можешь себе представить.       – Ну конечно, – улыбается Драко в ответ и сокрушенно вздыхает. – Главное, чтоб Флинт не уделал Вуда до такой степени, чтобы нам опять пришлось готовить то зелье.       – На этот раз все будет нормально. «Милые бранятся», – уверенно кивает Поттер. – Ну что, Малфой, пойдем отмечать вашу победу? Ты проставляешься, раз выиграл.       – Нет уж, Поттер. Я уже зарекался, что не буду пить с тобой. Мне и прошлого раза хватило, – отнекивается Драко.       За разговорами они дошли до аппарационной зоны. Болельщиков все меньше и меньше, а на поле и трибуны уже спешат уборщики. После такой встряски ему хочется тишины и покоя: завалиться дома на диван с книжкой и бокалом вина и проваляться до вечера. А идти куда-то, да еще и пить, пусть даже и с Поттером, ему совсем не хочется.       – Да ладно тебе, было же весело! – настаивает Поттер, но уже понимает, что Малфой с места не двинется.       – Так весело, что ты попал в больницу? – в упор спрашивает Драко.       – Тебе же не было интересно, – удивляется Поттер. С чего вдруг Малфой об этом спрашивает?       – Я пошел с тобой на квиддич, а ты обещал рассказать. Я мог бы не ходить и узнать, что победил, из завтрашних газет, – настаивает Драко. Не то чтобы ему было действительно интересно. Просто все эти мелкие недомолвки и неясности сводят его с ума ощущением незавершенности.       – Значит, все-таки интересно, – усмехается Поттер, а потом серьезно продолжает. – Не здесь.       Он берет его за руку и аппарирует. И Драко опять не успевает даже возразить, как перемещение заканчивается, и под ногами вновь возникает опора.       – Ты когда-нибудь научишься предупреждать о своих действиях? – злится он уже по привычке. Поттер не стал говорить об этом на стадионе и перенес их в другое место – информация явно не для посторонних.       – Предупреждал бы, давно был бы мертв. Хочешь победить – действуй стремительно, не оглядываясь, – строго говорит Поттер. – Первое правило квиддича. А на войне оно жизнь спасает.       Он подходит к высокому парапету набережной. Река тяжело вздыхает под надвигающимися сумерками и дрожит от холодного ветра.       – Мы не на войне, Поттер, – отвечает Драко и шагает следом за ним. Как он и предполагал, все серьезно. Но он не думал, что настолько.       – Кто-то с тобой явно не согласен, – Поттер чуть растягивает губы в грустной улыбке. – Иначе меня бы не пытались отравить.       – Что? Ты серьезно? – опешивает Малфой. Сколько времени уже прошло со смерти Лорда, скольких Пожирателей и их последователей переловили авроры, да и сам Поттер, а все равно кто-то пытается его убить?       – Да какие уж тут шутки, Малфой? – сникает Поттер. – Хотя я уже привык. Не в первый раз и не в последний.       – Конечно же, привык, – ехидничает Драко. – Как будто к смерти возможно привыкнуть.       – Не строй из себя дурачка, Малфой, – злится Поттер в ответ. – Ты прекрасно знаешь, что меня пытаются убить с самого детства. А на войне я повидал больше смертей, чем кто-либо. Так что просто поверь, для меня это уже не ново.       – Ладно, проехали, – спорить с ним сейчас бесполезно. Да и не на эту тему. – Как это произошло?       – Ты помнишь, что я был пьян в стельку? Так вот, я никогда не напиваюсь. Я хорошо переношу алкоголь, и с одной бутылки виски меня бы так не развезло. Утром мне стало плохо, и я двинул в больницу. Колдомедики обнаружили в крови неизвестное зелье, которое, вкупе с алкоголем, должно было привести к смерти. Но, раз уж я такой крепкий, меня быстро откачали, и в понедельник я уже был на работе, – рассказывает Поттер. – А там меня ловит Гермиона и начинает выяснять, с чего вдруг я был пьян.       – Зелье значит… – задумывается Драко, и нехорошее предчувствие начинает медленно ворочаться в животе. Да и Грейнджер все-таки была права…       – Угу. Мы с Гермионой думаем, что сделать подобное, в первую очередь, мог зельевар, – ну конечно, кто бы сомневался.       – И ты подозреваешь меня, – тут же ощетинивается Драко. Сколько бы оправдательных приговоров ему не вынесли, а до сих пор на него иногда смотрят с недоверием и опаской.       – Не льсти себе, Малфой, – улыбается Поттер. – Ты уже давно не кусаешься по-крупному. Хотя не сомневаюсь, что ты до сих пор желаешь мне смерти при любом удобном случае.       – Ну так чего же? – это обидно, черт возьми!       – Я тебе верю, – обезоруживает Поттер, и у Драко екает сердце. Верит? Не может такого быть. Да и с чего бы вдруг? Или опять врет? Что же он тогда потащил его на эту набережную, а не в Министерство за Веритасерумом? Значит, и вправду верит?..       – А во-вторую очередь, это наверняка какой-то маг с богатой коллекцией древних неизвестных артефактов и зелий, – продолжает Поттер.       – И я опять подхожу под описание, – не унимается Драко.       – Эй! Я уже сказал, что верю тебе. Ты меня вообще слышишь? – Поттер разворачивается и заглядывает ему в глаза.       – Слышу, Поттер. Только отказываюсь в это верить, – так же серьезно отвечает Драко и встречает его взгляд уже без тени страха. – Поэтому начинаю подозревать, что вместо сказок о доверии, ты меня на деле проверял. Все эти совместные попойки и походы на квиддич… – он делает неопределенный взмах рукой, пытаясь подобрать слова. – Ты за мной следил на предмет причастности к преступлениям.       Поттер нехорошо щурится и долго молчит в ответ, а потом отворачивается от него.       – Знаешь, Малфой, я бы сейчас с удовольствием врезал тебе по морде. Столько времени прошло… Я надеялся, что ты хоть немного изменился. И хоть немного начал меня понимать.       – Надеяться – бесполезное занятие, Поттер, – злится Драко. – А верить кому-то – еще и опасное, как видишь.       – К тебе нет никаких претензий, и никто ни в чем тебя не обвиняет и не собирается обвинять. Раз не веришь мне на слово, пришлю тебе завтра официальный документ со всеми подписями и печатями, – холодно продолжает Поттер и зябко поводит плечами.       – Буду ждать! – рявкает Драко. Вот ведь сука! Он опять сделал из него последнюю сволочь!       – Так что можешь спать спокойно, Драко… – тихо произносит Поттер и аппарирует.       А Малфой стискивает что есть силы кулаки и сжимает до противного скрежета зубы, чтобы не закричать ему вдогонку. Что это он – сволочь! Что это он – идиот! Потому что надеется и верит тем, кто никогда не ответит ему тем же!       Он аппарирует домой. В глазах рябит от красных пятен, и он расшвыривает все, что попадается на пути. Зеркало испуганно фыркает, но не решается комментировать поведение хозяина. А он продолжает бушевать, потому что в ушах до сих пор звенит от этого: «Можешь спать спокойно, Драко…» Ну он ему покажет, где драконы зимуют! Поттер еще дорого заплатит за эту выходку! Он еще не раз пожалеет о том, что ему наговорил!        ***              Из-за того, что вытворил Флинт на поле, все оставшееся время до финального свистка судьи, Оливер взбешен до такой степени, что плохо себя контролирует. Он летал так, как никогда в жизни, метался между колец, ловил, отбивал и пропускал мячи, и кровь кипела в венах. Но не от азарта игры, а от желания убить этого чертова слизеринца. Нет, не просто убить, вдарить ему метлой по башке так, чтобы древко с хрустом переломилось пополам, а сам Флинт свалился бы замертво! Ко всему прочему, они еще и проиграли! После того, как Флинта удалили с поля, его команда будто набралась сил. Хоть это и не далось им легко, но они победили. И Оливер принял это поражение в ту же секунду. Наверное, это был единственный раз в его жизни, когда квиддич отошел на второй план, а самым главным стало увидеть Флинта и врезать ему от души.       Как только игра заканчивается, он перестает себя сдерживать. Он расталкивает своих понурых товарищей и идет в помещения команды соперника. Он не намерен ждать ни минуты. Игроки «Оникса» недоуменно смотрят на него, но не пытаются задержать. Оливер распахивает дверь в медкабинет и видит Флинта, мирно лежащего на кушетке. Тот оборачивается к нему, и Вуд срывается. Он подходит к Маркусу и хватает его за воротник, притягивая лицо к своему.       – Если ты хочешь сдохнуть, то только от моей руки… – еле выдавливает он от ярости, а Флинт, заглядывая в полные ненависти глаза, сначала опешивает, а потом начинает злиться сам.       – Мистер Вуд, я бы не советовал вам сейчас трогать мистера Флинта. Он только что пришел в себя и выпил зелья. Ему нужно отдохнуть, – знакомый голос старичка-доктора звучит из-за белой ширмы, загораживающей процедурный стол.       – Оставьте нас! – рявкает Оливер, оборачиваясь, но рук от Маркуса не убирает.       – Молодые люди! Сейчас не время выяснять отношения! – сердится старичок, но Флинт его перебивает.       – Я в порядке, док. Идите, – спокойно произносит он, и колдомедик, немного поколебавшись, уходит, бурча что-то о несдержанной молодежи, крутых нравах и о том, что они стоят друг друга.       – Значит, только от твоей руки? – спрашивает Маркус и усмехается. – Тогда лови момент, Вуд, пока я на больничной койке и не могу сопротивляться.       – Сволочь, – цедит Оливер сквозь зубы и все-таки опускает руки. – Что ж, я теперь очень хорошо понимаю, что ты чувствовал, когда я упал с метлы.       – Да ну? – Флинт в бешенстве, как и Вуд минуту назад. – И как ощущения?       – Херовые, – отвечает Оливер и опускает глаза.       Он много думал о том, что произошло тогда в квартире Маркуса и о том, что тот сказал ему. И хоть и не пришел к однозначному выводу и не решил, что ему делать дальше, сегодняшняя игра расставила все по местам. В тот момент, когда Флинт рванулся за квоффлом, и столкновения с двумя загонщиками было не избежать, Оливер понял, что такое настоящий страх. Такой, что отнимает дыхание и парализует, а сердце как будто останавливается. Перед глазами все начинает плыть и наливается бледным светом, а желудок сводит настолько дикой судорогой, что он удивился, как тут же не проблевался и не потерял сознание. Этот страх вмиг испепелил все его сомнения и нерешительность. И тогда же он понял, что должен был ответить Маркусу.       – Мне нужно время, Флинт, – устало произносит он.       – А? На что? – тот хмурится и действительно плохо понимает, о чем сейчас говорит Вуд, и что вообще происходит.       – На то, чтобы ответить на твои чувства, дубина! – смущенно восклицает Оливер.       – Ты совсем сбрендил?! Проваливай! – этот гриф точно чокнулся! Какие чувства? О чем он? Да какого же черта?!..       Флинт вдруг тушуется и опять сердится, не замечая, как краснеет, а Оливер, удивленно рассматривая его, начинает улыбаться.       – Ты победил, Флинт, так что за тобой праздничная вечеринка, – вывести из себя слизеринца – легче легко, а вот смутить удастся далеко не каждому.       – Вали уже! – ругается Маркус. Что там себе напридумывал этот идиот? Какая вечеринка, он видеть его не желает!       – Валю, валю, – смеется Оливер и идет к двери. – Я к тебе завтра зайду.       – Не пущу! – он ищет чем бы запустить в ненавистного придурка.       – Выломаю дверь и разнесу камин! – только и хохочет Вуд в ответ. Да уж, нехило так их мячами приложило.       Не найдя ничего подходящего, Маркус выдергивает из-под себя подушку и швыряет ее в Оливера, а тот уворачивается и уже в дверях машет рукой.       – До завтра!        ***              Если бы Драко кто-нибудь пожаловался на «черную полосу в жизни», он бы рассмеялся им в лицо. Потому что они понятия не имеют, что такое «черная полоса». То, что сейчас с ним происходит, опять навевает воспоминания о войне и том, как тогда было тяжело. Но на этот раз он не собирается хандрить и раздражаться. Он в бешенстве, тихом и контролируемом. Оно выжигает изнутри, оставляя только исступленный холодный расчет. Вокруг него опять ходят на цыпочках. Грейнджер докладывается обо всем, что происходит в лабораториях, памятуя о прошлом скандале, и не пытается больше выяснять причины подобного настроения. Она сразу идет за помощью к Снейпу.       – На этот раз все гораздо серьезнее, профессор. Я его в таком состоянии даже в школе никогда не видела, – сокрушается она, а зельевар лишь недовольно фыркает.       – Сколько раз вас просить, Грейнджер, не называть меня больше «профессором»? А про состояния мистера Малфоя не вам судить, вы не слишком-то хорошо его знаете.       – Извините, мистер Снейп, – поправляется она и сердито поджимает губы. – Но, по крайней мере, за все время моей работы в лаборатории, я никогда не видела его таким. Это, знаете ли, пугает.       – Вы удивитесь, насколько несерьезны его причины. Но, так и быть, я с ним поговорю, – отвечает Снейп. Что ж такое? Никак Драко опять поцапался с Поттером?       Расставляя чашки на столе и украдкой посматривая на замершего у окна Драко, Снейп невольно соглашается с Грейнджер. Такого гнева он в нем уже давно не видел. На все вопросы Драко отвечает четко и однообразно. Но хоть ничего не отрицает и не отмалчивается, детально пересказывая свой разговор с Поттером. Снейп подозревал, что рано или поздно он обо всем узнает от Поттера. Вот только он не ожидал такой реакции.       – А что тебя не устраивает, Драко? – ему действительно интересно, насколько далеко все зашло. – Поттер и ко мне с этим приходил. И так же сказал, что верит.       – И ты веришь ему?       – Верю. Потому что у гриффиндорцев есть такой идиотский, но совершенно непрошибаемый принцип: отвечать за свои слова и поступки. А у Поттера – это жизненное кредо. Если он о чем-то говорит, значит, так оно и есть, – и это действительно так. Потому что Поттер приходил не на благонадежность его проверять, он спрашивал его совета и мнения ученого. Все вопросы доверия между ними уже давно исчерпаны.       Малфой молчит в ответ и чуть прикусывает губу, что тут же выдает его с головой.       – Ты боишься, Драко.       – Нет, – тут же вздрагивает он.       – Я не спрашиваю, – качает головой Северус. Глупые дети, до них слишком долго доходит истинный смысл вещей. – Ты боишься того, что он соврал тебе, и принимаешь это на веру. Боишься, что все возведенные между вами мосты будут сожжены.       – Это не так! – он дает волю своей злости, срываясь на крик.       – Подумай об этом, Драко, – спокойно продолжает Снейп. – А как надумаешь, приходи ко мне. Выдам состав того неизвестного зелья, которым пытались отравить Поттера. Попробуем выяснить, кто этот смельчак.       – Я не собираюсь ему помогать, – Малфой наконец-то берет себя в руки. – Сдохнет – туда ему и дорога.       – Ну-ну, – горько усмехается Снейп, глядя как Драко закрывает за собой дверь. Глупо отрицать очевидное. В конце концов любопытство исследователя не даст ему покоя. Или с Поттером опять что-нибудь случится, и он просто обязан будет взяться за это дело.        ***              Несколько дождливых дней делают все вокруг унылым и серым. В небо не хочется смотреть, потому что там лишь тяжелые тучи. Под ногами – лужи, и стылый ветер пробирает до костей. Но Драко напрочь забывает о согревающей магии, бесцельно блуждая по маггловским улицам. Кто бы мог подумать, что он до такого опустится – предпочтет вечно спешащий поток магглов магам. Но последние сейчас как будто с ума посходили от восторга и радости по случаю очередной годовщины их Великой победы, и Драко от этого уже тошнит. И особенно – от слишком часто слышимого везде и всюду, в полный голос или украдкой, имени Великого героя. "Великого идиота", – каждый раз добавляет он про себя и опять старается не думать о нем. Его ненависть немного поутихла, но не исчезла совсем. Выйдя из Министерства после очередного рабочего дня, он проболтался по улицам несколько часов, а когда окончательно замерз и уже собирался аппарировать домой, заметил знакомую вывеску и остановился. Квиддичный паб. Странно, что в конце концов он пришел именно в это место. Паб почти пустой. Отборочные игры уже закончились, и в ближайшие полгода здесь будут только завсегдатаи и болельщики местных команд. Он садится за столик и заказывает виски. Но оно непостижимым образом уже не напоминает о той злосчастной попойке, как боялся Драко. Вместо этого в воспоминаниях почему-то всплывают коньяк и сладости.       Он понемногу расслабляется и перестает замечать все вокруг, а когда возле его столика кто-то останавливается и негромко кашляет, пытаясь привлечь внимание, он еле заметно вздрагивает.       – Привет, Малфой, – Флинт слегка приподнимает уголки губ в намеке на улыбку и усаживается напротив. – Чудесная погодка сегодня.       – Угу, привет, – Драко наконец отвлекается от самосозерцания и чуть ли не силой заставляет себя сосредотачиваться на собеседнике.       – Чего такой хмурый? Работа мучает? – Маркус успел заказать еще одну бутылку и наполняет бокалы.       – Можно и так сказать, – кивает он. Ему нужно прийти в себя. Подобный настрой абсолютно бесполезен. – Зато ты сияешь – никак Вуд тебе мозги промыл?       – В курсе уже? – фыркает Флинт, но еще одна улыбка не остается незамеченной.       – Догадался. После твоих фортелей на поле, он наверняка в красках описал тебе, как сильно тебя ненавидит.       – Можно и так сказать, – загадочно бормочет Флинт и прячется за бокалом. А у Драко лицо вытягивается от удивления.       – Не может быть! – потрясенно шепчет он. Неужели случилось чудо, и Гриффиндор в кои-то веки включил мозги?       – Может, – довольно отвечает Флинт и тут же предупреждает. – Ты только сейчас не напридумывай там себе ничего. Сглазишь, не дай Мерлин.       Драко торопливо пьет, а Маркус продолжает посмеиваться.       – И что, даже ни разу не врезал? – интересуется он. Никакое это не чудо – Флинту просто повезло, и не стоит надеяться, что подобное случится еще раз.       – Не-а, орал много, – Маркус останавливает внимательный взгляд на Малфое и ему начинает казаться, что причины плохого настроения зельевара кроются не только в работе. В конце концов, они же не чужие друг другу. Ощущение дежавю накатывает стремительно и так же быстро исчезает, едва он начинает строить догадки.       – И?       – Поорал и перестал, – усмехается Маркус и, видя, как Драко тут же бросает ему испепеляющий взгляд, продолжает. – Пообещал прийти проведать на следующий день.       – Пришел? – чего он все клещами из него тянет?       – Ты не поверишь, Малфой, но он таки выломал дверь, как и обещал, – отвечает он, вспоминая, как скрипело от натуги дерево и поддалось, а Оливер потом оправдывался, что хотел только помочь на тот случай, если с ним что-то случилось.       – Значит?..       – Не так быстро. Гриффиндорская смелость – миф, как ты знаешь.       – Зато идиотизм – реален и не лечится, – Драко не замечает, как сильнее сдавливает бокал, и его мысли опять уходят в другую сторону.       – Видал сегодня Поттера в Мунго, – как ни в чем ни бывало говорит Маркус и внимательно следит за реакцией собеседника.       – Не интересно, – тот не дрогнул ни единым мускулом, и это еще больше подстегивает любопытство.       – Я к тому, что мы с Вудом до сих пор в долгу перед вами обоими. И если понадобится помощь…       – Хочешь экскурсию в Азкабан? – перебивает Драко, и Маркус почти физически ощущает волну ненависти, идущую от того.       – Тебе виднее, – примирительно отвечает он, а Драко наконец выдыхает. Зачем? Ну вот зачем Флинт ляпнул ему про больницу? Он же опять начнет себя изводить. Ненавистью, неизвестностью и страхом.        ***              Приглашение на закрытый банкет приходит буквально накануне праздника. И Драко опять чертыхается – он пропустил главное торжество, но не посетить эту вечеринку ему не позволит совесть. Как будто соблюдая все законы «черной полосы», судьба решила не жалеть его и подкинула столько работы, что весь месяц он опять дневал и ночевал в лабораториях. И совершенно не кривил душой, когда не пошел на главный праздник, ссылаясь на загруженность делами. А если честно, то ему и не хотелось вовсе. Другое дело – этот закрытый банкет. Приглашали в основном непосредственных участников и близких к произошедшему. И это – хороший повод повидать тех, кто был на стороне Драко во время войны, кто помогал и прикрывал спину. Бывшие слизеринцы, самая малочисленная «каста», участвовавшая в победе. И пойти на этот праздник уже надо только из-за того, чтобы еще раз утереть нос тем, кто не верил в их помощь. А раз уж приглашения прислали всего за два дня, то не стоит и сомневаться, насколько сильно их хотят там видеть. Вот только никто из слизеринцев не удостоит их такой чести, проигнорировав вычурно исписанную бумажку. И Драко рад, что успевает закончить все текущие дела, чтобы подготовиться.       Поздно вечером он инспектирует свои лаборатории на предмет продвижения основных проектов и в одной из комнат обнаруживает взмыленную Грейнджер. И даже не удивляется ее растрепанному виду: у нее тоже был аврал. Он и сам выглядит не лучше.       – Ты все еще здесь, Грейнджер?       – Как видишь. Уже заканчиваю, – она торопливо строчит формулы в пергамент, изредка поглядывая в маленький котел, дымящийся на столе.       – По-моему, раньше здесь было больше народу, – усмехается Драко. Неужто и ее бросили все помощники?       – Про остальных не знаю, а Джойса, Стэллу и Брауна я уже отпустила. Ричардсон уволился, – бубнит она, не отрываясь от бумаг.       – Почему уволился? – цепляется Драко.       – По собственному желанию, – Грейнджер машет рукой, чтобы он не мешал ей и ушел, но Драко вдруг становится интересно. Какое такое «собственное желание»?       – И почему я не в курсе?       – Потому что я – все еще твой заместитель и имею полное право решать подобные вопросы, – сердится Грейнджер. Нашел время докапываться!       – Из моей лаборатории так просто не уходят. И что-то я не помню, чтобы подписывал приказы на увольнение, – настаивает Драко, и она наконец отрывается от бумаги, сломав перо.       – Мерлин… – вздыхает она и убирает получившуюся кляксу. А потом тихо говорит. – Ты вообще не должен был об этом знать.       – А вот с этого места – поподробнее, – Малфой тут же подходит к ней вплотную. Что за секреты за дверями его лабораторий, про которые он не знает?       Грейнджер поднимается из-за стола и потирает затекшую от долго сидения спину.       – Ты ведь в курсе об инцидентах с Гарри? В частности – о зелье? – начинает рассказывать она. – Ты тогда спрашивал меня, напивается ли он, и я пошла к Гарри уточнять, что случилось. А он, как дурак, не хотел еще мне ничего говорить. Его отравили. Мы начали расследование, а недавно профессор… в смысле, Снейп, выловил меня в коридоре и пригласил «поболтать кое о чем». «Крыса» оказалась в нашем «стаде», и они с Гарри попросили меня устроить это увольнение «по собственному».       Она горько хмыкает, а Драко не может поверить ее словам. Предатель оказался зельеваром? Да еще и в его вотчине? Как такое может быть? Поттер же был уверен…       – Почему Снейп ничего не сказал мне? – спрашивает он первое, что приходит в голову.       – Ну наверное, потому что еще он успел обмолвиться о твоем «конфликте интересов» с Гарри, – замечает она и удивляется, что Малфой не видит очевидного.       – Глупость какая… – опешивает Драко и в растерянности валится на первый попавшийся стул.       – Я бы не сказала, что глупость, – строго говорит Грейнджер. – Если бы ты с самого начала поверил ему, вы бы вычислили преступника тут же. А так – повезло нам со Снейпом.       – Можно подумать, дело только в этом, – злится Драко. Теперь еще и Грейнджер будет давить на него по этому поводу? Это ее вообще не касается!       – А разве нет? Знаешь, Малфой, Гарри ведь до последнего отказывался проверять министерских зельеваров, – она упирает руки в бока и становится похожа на строгую учительницу. – И нам действительно просто повезло найти злоумышленника. Как-то раз я заметила пропажу кое-каких ингредиентов и рассказала об этом Снейпу, так как ты у нас опять пребывал в «депрессии». Вора мы не нашли, а вот после того, что случилось, это стало ниточкой и преступника поймали. Так что, если бы я не заметила пропажу, не пошла к Снейпу и не поговорила бы с Гарри, все бы так и осталось секретом.       – Честь тебе и хвала, – на автомате выдает Драко, совершенно не слушая бахвалящуюся всезнайку.       – Зато тебе гордиться явно нечем, – обижается Грейнджер. – Ты просто дурак.       – Не спорю, – кивает в ответ тот, и она изумляется.       – Эй, Малфой, ты не заболел? Признаешь себя дураком? Ты?       – Я, Грейнджер, – усмехается он, и в голове все наконец-то становится свои места.       – Ну-ну, весьма похвально, – она тоже улыбается, но тут же предупреждает. – Ты только не вздумай об этом кому-нибудь проболтаться. Гарри просил – никакой огласки. И особенно, он просил не говорить тебе.       – Ты меня за идиота принимаешь? – противоречит сам себе Драко, и Грейнджер взмахивает руками.       – Иди проспись, Малфой, ты уже заговариваешься!       – От идиотки слышу, – бросает он в ответ и послушно поднимается на ноги.       А вот теперь по порядку. Поттер действительно идиот, раз верил ему. Не верил бы, давно бы нашел преступника. Ведь не зря Драко его предупреждал, что верить кому-либо – опасно. С другой стороны, в этой ситуации он не лучше Поттера. Раздувать скандал было глупо, если бы он поверил ему с самого начала, не пришлось бы отдавать разгадку слепому случаю и Грейнджер. А так – Поттер, следуя своему тупому принципу, и чтобы доказать Драко правдивость своих слов, напрочь проигнорировал их отдел. И им действительно повезло поймать эту крысу. А вот Драко, похоже, следует тщательнее подбирать и проверять свои кадры. Но опять же, если бы он сегодня случайно не наткнулся на Грейнджер, и она бы не проговорилась, он бы так ничего и не узнал. А в итоге получается, что они оба были правы, и Драко не за что извиняться перед Поттером. Вот только как теперь налаживать с ним отношения? Да и нужно ли? И так ясно, что от этого только одни неприятности. Хотя, надо признаться, с этим идиотом иногда было весело…        ***              Роскошные мантии, дорогие духи, знакомые лица и знакомые разговоры. О политике, о жизни, о работе. О новых женах и мужьях, о старых любовниках и детях. Как и на любом подобном мероприятии, все известно заранее, сценарий не меняется. И именно поэтому они гораздо лучше официальных торжеств, где иногда можно наслушаться таких сплетен, что начинает тошнить. К тому же сейчас можно повидать старых друзей и повспоминать былое так, как обычно не вспоминают в будние дни и при эпизодических встречах. В какой-то мере это даже напоминает вечеринки в Большом зале Хогвартса. Подобную атмосферу редко когда можно поймать и воспроизвести.       Среди старых знакомых он замечает Крэбба и Гойла. Они всегда следовали за ним, поэтому сейчас здесь. Да и помощь Люциуса их отцам оказалась не напрасной. Выбрать правильную сторону не всегда значит выбрать сильнейшую и превосходящую в численности, каким бы абсурдом это тогда не казалось. К середине вечера его находит Забини, вырвавшийся из своей знойной Италии, и они уходят из центра зала в коридоры, заполненные сплошь и рядом уютными диванчиками в простенках и мягкой полутьмой. В честь праздника кто-то даже постарался и устроил шикарную иллюзию – огромный открытый балкон с видом на вечерние огни Лондона. Сколько пафоса и ненужной романтики, хотя иллюзия и не подкачала, выдав не только картинку, но и приглушенный гул ночного города и даже легкий свежий ветерок с запахом прошедшего дождя и мокрого асфальта.       Забини почти не изменился. Разве что и так смуглая кожа приобрела более теплый оттенок да отросшие вьющиеся волосы, уложенные в элегантной небрежности, придают ему еще более безалаберный вид. Блейз всегда был таким: много улыбался и шутил, хотя был довольно остр на язык, всегда знал, где стоит промолчать, остановиться или попросту исчезнуть. Но даже в самые трудные времена всегда можно было опереться на его плечо. Он очень хороший друг, да и любовник не хуже – на шестом курсе они успели даже повстречаться несколько месяцев. В то тяжелое время это стало для них своеобразной отдушиной. А после они так же легко расстались. И не лукавили, когда признали, что не видят друг в друге спутников жизни. Любви не было, просто их дружба стала крепче.       Они занимают небольшой диван с кофейным столиком и погружаются в разговоры. Забини спрашивает, отвечает и рассказывает, а Драко слушает и понимает, что действительно скучал по нему. Они уже давно не виделись, и сейчас хочется заполнить пустоту прошедшего времени такой вот нелепой, но искренне веселой болтовней.        ***              – Гарри, дружище!       – Как давно мы тебя не видели!       Близнецы Уизли вырастают из-за плеча как рыжие черти. Они демонстративно лезут к нему обниматься и хохочут.       – Две недели – это не так уж и давно, – смеется Поттер в ответ.       – Э, нет! Мы должны видеть нашего героя каждый день… – начинает один, а второй тихо продолжает. – …Особенно здоровым и на ногах.       – Да уж, я бы тоже от такого не отказался, – усмехается он.       – Ты уже видел Рона? Эта дылда…       – ...стала похожа на гориллу с горой мускулов, – втроем они подходят к столику с закусками.       – На него просто страшно смотреть!       – Видел я, видел, – отвечает Поттер. – И мы, кстати, завтра встречаемся у вас дома, поэтому не советую вам упоминать про гориллу, а то «гора мускулов» явно пойдет в дело.       – Ха! Кто кого еще! Нас же двое! – отмахиваются близнецы.       – А он драконов укрощает, – парирует Поттер. – К тому же Чарли тоже обещал приехать. Так что ваши шансы будут неравны.       – Братец Фордж, похоже, старина Гарри забыл с кем имеет дело.       – И не говори, братец Дрэд, как пить дать забыл, что нас голыми руками и грубой силой не одолеть, – смеется Джордж.       – И кстати, о питье. Я бы не советовал тебе это пить, Гарри, – усмехается Фред, когда Поттер берет со столика бокал розового шампанского.       – Так, что вы туда намешали? – хмурится Поттер. Шутки шутками, но они ведь уже давно не в школе, и фокусы из их магазинчика тут явно не к месту.       – О, Гарри, это совершенно новая разработка. Тебе, как аврору, явно понравится.       – Рабочее название «Потаенный страх». В конфетах и напитках.       – «Потаенный страх»? – переспрашивает он. Только этого не хватало!       – Ну, по идее, средство должно вызывать галлюцинацию в виде твоего тайного страха – подсознательного, такого, про который ты и сам не знаешь, – объясняет Фред.       – Сейчас показывается только какая-то чепуха. Мелочи, наподобие сломанного ногтя у женщин, губной помады на щеке у мужчин и разбитых коленок у детей. Но над «потаенностью» мы еще работаем. Это только опытные образцы, – продолжает Джордж.       – Вы сейчас так шутите? – бледнеет Поттер. Только массовой истерики на этом празднике и не хватало. Чего стоят только пауки Рона… А если все сейчас начнут заклинаниями палить?       – Ну чего ты распереживался-то так? – смеются рыжие негодники. – Хоть глюк и смогут увидеть окружающие, а не только испытуемый, но они быстро поймут, что это – всего лишь видение. Продолжительность действия всего около полуминуты, никто и понять ничего не успеет. Только испугаться.       – Балбесы вы, – сердится аврор. – Вот как начнут окружающие Ступефаями кидаться да в обмороки падать, тогда и будете оправдываться. Много уже народу напилось этого «чуда»?       – Ну Гарри! Мы же говорили, что это опытный образец! Ничего настолько серьезного никто не увидит!       – К тому же оно почему-то работает не на всех. Мы еще не доработали состав…       – А уже травите людей невесть чем. Нашли себе подопытных, – вздыхает Поттер. Вроде уже давно взрослые мужчины, а без своих «шалостей» не могут и дня прожить. – Давайте убирайте его отсюда. И все-таки, многих вы уже опоили?       – За всеми не уследишь, – сникают они в ответ и синхронно достают палочки. – Последними вроде были Малфой и этот красавчик… как его, Забини, кажется.       Поттер хмыкает и оставляет их колдовать над шампанским. Кто бы сомневался, что именно Малфою так «повезет». Надо бы его найти и проконтролировать на всякий случай. С таким прошлым, как у слизеринца – с него станется вообразить что-нибудь «эдакое». Он недолго осматривает зал и, не найдя знакомой светлой макушки, уходит к несуществующему балкону и коридорам. Раз он с Забини, то они наверняка захотят уединиться где-нибудь в малолюдном месте. Или вообще уйдут из Министерства.        ***              – Ты как всегда обворожителен, Драко, – улыбается Блейз.       – Ты ожидал от меня меньшего? – усмехается тот в ответ и откидывается на мягкую спинку дивана. Они уже целый час тут провели, и Драко успел настолько расслабиться, что кажется будто они и не расставались вовсе. Он поднимает принесенный, но так и не тронутый, бокал с шампанским и делает несколько глотков.       – Ни в коем случае, – тянет Забини. В его голосе появляется томность, он улыбается и наклоняется к Драко. – Ты прекрасен, мой любимый друг…       Он прикасается к его губам и мягко начинает целовать, а у Малфоя вдруг замирает сердце. Это их старая добрая шутка, но на его взгляд для нее уже давно не время и не место. Хотя она и приятная, в духе лучших времен детства. Негромкий шорох отвлекает его, и из-за плеча Блейза он замечает Поттера, застывшего в тени смежного коридора.       – Я принесу что-нибудь выпить, – улыбается Забини, но Драко не видит, как он уходит. Во все глаза он смотрит на Поттера, удивленного, растерянного и почему-то злого.       – Подглядывать нехорошо, Поттер. Тебя не учили? – тут же ляпает он, а сам хаотично пытается придумать, как ему все это объяснять.       – Извини, что помешал, – цедит сквозь зубы Поттер и разворачивается, чтобы уйти.       А Драко вдруг окатывает страхом. Ну какого этому придурку нужно было прийти именно сейчас и увидеть именно это? Они с Забини никогда не афишировали былые отношения, и уж тем более Драко не хотел, чтобы Поттер об этом узнал. А почему, он и сам не может себе ответить. Но где-то внутри растет уверенность, что если Поттер сейчас уйдет, они уже никогда не смогут вернуть то дурацкое общение, возникшее между ними.       – Подожди, – просит он и поднимается на ноги, а тот послушно замирает на месте.       – Помнишь наше пари? – Драко подходит к нему, и Поттер оборачивается. В полумраке его взгляд нельзя точно прочесть, но сосредоточенное лицо и сведенные к переносице брови – явный признак недовольства. – Ты должен мне желание.       – И чего же ты желаешь? – отрешенно спрашивает аврор.       – Я… – Драко пытается придумать нормальный ответ, но в голову лезут только глупости, и он выдает самую дурацкую из них. – Мы так и не отметили победу Флинта.       – Ты же вроде зарекался со мной пить? – Поттер старается не менять интонаций, но предательская улыбка так и лезет на лицо. Своеобразный у Малфоя способ мириться.       – Тогда я не знал, что тебя пытались отравить, – бурчит Драко. Вот надо было ему сейчас об этом упоминать? Не хочет, так пусть сразу и скажет.       – Лучше не напоминай об этом, опять поругаемся, – серьезно предупреждает Поттер, а потом все-таки расслабляется. – Так и быть, я пойду с тобой, раз проиграл.       – Не надо делать мне одолжение, если для тебя это так сложно, – ехидничает Драко, а у самого внутри все переворачивается.       – Дурак ты, Малфой, – Поттер смеется так по-доброму, как будто между ними и не было никакой ссоры. – Я же сам еще тогда предлагал отметить. Так что за тобой – время и место.       – Хорошо, я сообщу, – он успокаивается и улыбается в ответ.       Поттер опять собирается уходить, но вдруг замирает вполоборота и, обращаясь куда-то к полу, сдавленно выдает:       – И кстати… У тебя интересный страх.       – Что? – не понимает Драко.       – Близнецы Уизли… – начинает Поттер и вздыхает – не стоит ему этого говорить, Малфой будет в бешенстве, но любопытство не даст покоя. – Они подмешали в шампанское свою очередную «шалость».       – И? – он уже всем телом чувствует, что это будет, как обычно, что-то из ряда вон.       – Она вызывает галлюцинацию твоего тайного страха.       – Ничего не понимаю. Что было этой галлюцинацией?       – Я видел, как Забини говорил что-то про напитки, поднялся и ушел. А через несколько секунд появился вновь, и вы поцеловались, – обреченно заканчивает Поттер, а Драко не знает куда себя деть от смущения.       – Значит, это была галлюцинация? – выдавливает он, и тот кивает.       – Я только не пойму, с чего ты боишься поцелуев с Забини? – недоумевает Поттер. – Вы же вроде встречались.       – Откуда ты знаешь? – удивляется Драко.       – Ну… – тянет Поттер. – Время тогда было такое. Я узнавал много нужных и ненужных секретов совершенно не нарочно.       – Что-то ты темнишь, Поттер, – а вот это уже интересно. Как? Каким образом? И главное, что еще он мог узнать? И почему именно тогда?       – А по-моему, темнишь ты, Малфой, – тут же передергивает он. – С чего вдруг ты боишься бывшего любовника?       – Ничего подобного! Тебе показалось, – тут же отнекивается Драко. Он и так наверняка уже красный, как помидор, не признаваться же еще и в том, что на самом деле он испугался вовсе не поцелуя, а того, что именно Поттер их увидит.       – Ай! Ты чего творишь?! – Поттер потирает руку, за которую его неожиданно ущипнул Малфой.       – Проверяю, закончилась ли галлюцинация, – отвечает Драко. Значит, просто совпадение. Роковое, черт!       – Она закончилась, как только Забини ушел во второй раз! И можно было не так сильно меня щипать? – сердится Поттер.       – Ты только не расплачься, малыш, – фыркает Драко и оборачивается к подошедшему Блейзу. – Увидимся, Поттер. И передай Уизелам, что они – покойники.              Вместо эпилога              ***       – Кончай придуриваться, Поттер! Сам же говорил, что не напиваешься. И никто тебя сейчас не травил. А если ты просто хотел со мной пообниматься, то так бы и сказал.       – По-моему, это ты пьян. Такую чушь несешь…       – Да ну? А чего ты тогда покраснел как первокурсница?       – Я не покраснел!       – Ты идиот, Поттер! И я уже устал это повторять! Я не слепой, ты либо действительно хотел меня…       – Нет!       – …и окончательно сбрендил или простудился и температуришь. У тебя дома Перцовое зелье-то хоть есть? Или мне свое тащить?              ***       – Эй, я пришел!       – Такого мамонта только глухой не услышит…       – Сам такой! Что на ужин?       – Ты.       – Заканчивай со своими извращенскими шуточками, Флинт. Я заикой останусь.       – Да уж, я действительно извращенец, раз продолжаю общаться с таким придурком, как ты.       – Нет, извращение – это то, что слизеринец спас гриффиндорцу жизнь. Но… видит Мерлин, мне это нравится…