Пропащенск

После следующей пары очередей, выпущенных Печенькой, преследователи оторвались. Они ехали в тишине, но Печенька не выдержал и нарушил это прискорбное молчание. — Что в этой записке? — спросил он, — это из-за нее на нас напали? У них почти вышло нас всех положить! За окнами мелькала разруха и пыльные деревья. У Пони перед глазами мелькала алыми пятнами сочащаяся из рук кровь. Осколки впились в кожу и адски жгли. Только бы они не попали слишком глубоко… Голова начала кружиться то ли от быстрой езды и заносов, то ли от чудовищного вида собственного тела. Держаться! — Стас, — говорить было сложно, язык спотыкался о зубы, свой голос слышался как из-под ваты. — Знаешь, где дачный кооператив Стабильность? Езжай туда, если хвоста нет, нельзя туда вести этих ублюдков. Там в конце основной улицы повернешь налево, мимо болота и направо. Там гараж стоит. Только один, больше на сарай похоже. Спроси Скитальца, найдите врача. — С этими словами Пони потеряла сознание, недлинный монолог занял слишком много сил. — Врача ей подавай, — проворчал бес, — у нас тут Второе Пришествие грядет, Силы Тьмы собирают воинство, ваша Земля скоро станет местом Последнего Боя… А ей какие-то бумажки приспичило поискать. Стас, меня-то ваши людские оружия не берут. Я-то не человек. Но ты-то не бессмертный, да и за плечами у тебя не мешок удачи, — бес с грустной мордой следил за дорогой, по нему было видно, что он чертовски устал, — вот здесь поворот, смотри. Стас не хотел ему отвечать. Он ввязался в эту странную авантюру, хотя все, чего он хотел — это спокойно жить прошлой жизнью. База бы еще немного покормила, а он б продолжил расширять свой «бомбарь». Они подъехали к единственному железному гаражу, что в чистом поле, заваленном мусором, выглядит совсем уж жалким. — И в правду, сарай какой-то… *** Скитальцем оказался мужчина под сорок, высокий, изящный, обходительный. — Молодые люди, я вообще-то по кожвен, ну или по гинекологии иногда… Но тут-то в плече и вся в страшных ранах, — начал он капризничать. — Если ты не попытаешься сделать хоть что-то, — начал рычать бес, — значит мы ехали сюда зря, верно? — Вам бы в городскую больницу… — начал было врач, извиняющимся тоном, но Стас его перебил: — Если ты не возьмешь в руки чертов инструмент, мой очень расстроенный друг сожрет твое сердце. Печенька щелкнул челюстью. Скиталец ойкнул. Пошел мыть руки, выуживать с полок инструмент. — Ладно, — сказал он грубым, не терпящим пререканий тоном, — попрошу освободить помещение, мне нужно пространство и хоть намек на стерильность. Они сидели на капоте уазика, Стас насвистывал странную мелодию, Печенька тряс лапами.

***

Где-то выли волынки неумелого музыканта, аккомпанируя песням сисястых русалок. Сыпался с гор каменный водопад, и грустно-грустно стенали пастухи по пастбищам. — Когда же кончатся наши беды? — вопрошали они, вглядываясь в перепачканные лица друг друга. Все громче звучала волынка, уже напоминая скрежет металла и боль. Боль по всему телу багровыми вкраплениями и трещинами гнусно извивалась, проникала глубже и грубее. — Только бы выплыть вновь, — молили русалки, и их вишнёвые соски твердели. Все твердели на глазах старого Кита. — Пора на дно! — торжественно провозгласил он. Тогда рыбаженщины махнули яркими хвостами и поплыли, маня за собой и пастухов, и музыканта далёких прерий. Инструмент же его остался одиноко валяться у причала, напоминая угрожающее устройство для пыток. Пони дергалась и извивалась под инструментами Скитальца. Сон кончался, уступая место реальности. Тот недовольно шипел, но к счастью уже заканчивал. Рука девушки вытянулась кверху, замерла и упала ей на лицо, закрыв глаза. Тогда Скиталец понял, что она давно очнулась, и сейчас сдерживает всхлипы. Да, не слабо досталось девчонке. — Потерпи, — постарался сказать мужчина как можно мягче. — Последний шов. — Шов? Так сильно резануло что ли? — от удивления Пони даже забыла про боль. — Только в паре мест. Как угораздило? Кто те два психа? — венеролог радовался, что отвлечет человека от боли и узнает подробности не у тех чудных ребят. — На меня похоже открыли охоту, — она постаралась улыбнуться, но вместо этого изобразила жуткую гримасу, впилась ногтями в матрас под ней. — И Фристайло с этим связан. Помнишь его? Я звала Его отцом. Скиталец кивнул и всем видом показал, что внимательно слушает. — Я ни черта толком не знаю, Скитти… Ааа! Блять! Ну долго еще? — она истекала потом, ощущала как бешено колотится сердце. Было больно. Чертовски больно. Не ожидала она, что ее будут зашивать вот так, даже без капли водки… — Ну потерпи, почти все. Рассказывай, надо отвлечься. — Надо, Господи, — Пони сквозь зубы, едва хватая ртом воздух, продолжала, — Эти ребята, знакомы с Фристайло, человек в частности. Помогли мне, дали крышу над головой. Сегодня я нашла записку у себя в квартире, ее явно туда кто-то подложил. Наверное, один из клиентов был разводкой. А что в записке-то знаешь? Что? Кто бы ее туда ни подложил, видать, проникся ко мне за качественный отсос и решил предостеречь, подсунул адресованную ему инструкцию. У меня в хате прослушка, оказывается, Скитти. Какие-то высшие инстанции распоряжение дали. Вдруг кто начнёт со мной болтать о восстаниях, народ разный ходит. А все вообще почему? Правительство готовило проект по становлению П 2.0. Разум давно лежит извлечённый, в коматозе. Им только нужно было подходящее тело, донор. Тот, кого народ признал бы. Вот Фристайло и предложил того самого Стаса, чтобы у кормушки оставаться. А тут выяснилось, что он мне, шалаве, покровительствует. Куда это годится? Вот и решил меня убрать, мол, нет у нас связи близкой. К концу монолога Скиталец уже закончил, курил, любуясь разводами ржавчины. — М-да, как-то просто все. Банально что ли. — Да, Скитти, — Пони села на кушетке и тоже закурила, стараясь как можно меньше шевелиться. — Вот тот мохнатый товарищ утверждает, что я всадник апокалипсиса. В это ты больше веришь? Стас играл в «дурака» на щелбаны с Печенькой. Играть было очень не интересно, так как бес излишне хорошо играл, мухлевал… И ставил очень болючие щелбаны. — Ладно, — вздохнул Стас, кидая карты на капот, — мне кажется, уже можно и войти в эту… Операционную. Стас потянулся, хрустнув позвонками. Бес поплелся следом. — Нам бы, — все нудил прислужник ада, — начать воинство собирать. А мы тут все это, херней маемся. Скиталец рассмеялся. Ничего не скажешь, интересные истории. Вообще просто ахуенно, что общается с такими разными людьми. Вроде в тени, но всегда в курсе происходящей дичи. Этому миру давно пора в топку, и кто знает, может, действительно грядет апокалипсис. — Слушай, ты извини, — он взял сигарету в другую руку и оглянулся, услышав звук открывающейся двери и шаги, — но я вам дальше не буду помогать, за вами не пойду. Моё дело маленькое, проблемы мне не нужны. — Он говорил обращаясь ко всем присутствующим. — Давайте напою вас чаем, и уезжайте. — Мы и без чаю уехать рады, — начал было Стас, но Печенька его перебил. — Нет, — сказал он, — сразу никто не уходит. В гостях так не принято. Наливай, док! — Ого, чего это ты, Печенька? То торопился армию собирать, а теперь чаю подавай тебе, — Пони откровенно забавлялась. Если все кругом безумны, значит, она тоже не в себе. — Законы гостеприимства даже для чертей — законы, — проворчал Печенька, — так что не нужно на меня смотреть так странно. Стас, отхлебнув чаю, слегка поморщился. — Это чифир? — Так так даже лучше! — обрадовался бес. Усевшись поудобнее, Пони принялась пересказывать друзьям содержание злосчастной записки. — Странные дела выходят, — протянул Стас, — кто-то собрался вновь воскресить императора? Лучше б воскресили Ильича. Пони крякнула. — Ты чего, — удивился бес, — не знаешь? В мавзолее лежит муляж, сделанный из хлебного мякиша. Настоящий Ильич давно сгнил. Пони едва не поперхнулась твердокаменным пряником — даром Скитальца. Он сказал, что это последний, и она, как самая пострадавшая, заслужила. — Чего? У меня иногда такое чувство, что Печенька прибыл не из аду, а прямиком из места не столь отдаленного. — Она испуганно замолчала, подумала, что сказанула лишнего. Нрав у беса тот ещё. — То есть я хотела сказать, что это звучит как бред. — Пфф, — высунув язык, выдал Печенька. Он оглянул хозяйским взглядом стол, еда на нем не без его помощи закончилась, поэтому бес встал. — Нам пора! — сказал он. Все это выглядит как плохая попытка снять интересное кино. Бес. Настоящий, живой. Проститутка, у которой сутенером был священник. Бред. Полный бред. Стас тяжело выдохнул. Нужно просто поспать. Скиталец бросил тоскливый взгляд на девушку.