My love for you

Любовь Намджуна - это одержимость. Она пылающая, как адский огонь и ядовитая, как сотни гремучих змей, он сам от нее гибнет. Смотрит в зеркало и видит себя совершенно другим человеком. Не узнает свой взгляд, свои движения и улыбку, режущую по коже, словно тысячами тончайших лезвий. После признания Юнги прошел уже месяц и если первое время он чувствовал вину, то теперь ее нет и это пугает до дрожи в руках. Вина отошла далеко на задний план после происшествия на кухне, после взгляда на его маленького макнэ, после осознания того, что у Чонгука что-то есть к теперь уже, так ненавистному им, Мин Юнги. Уже давно не было видно заплаканных глаз парня, но Ким все так же часто улавливал, как тот отводил взгляд в сторону, словно боялся быть застуканным. Не любовь, злость, ненависть к старшему появилась не сразу. Он искренне сочувствовал парню и жалел его, но лезть со своей жалостью не пытался. Понимал, что это только усугубит ситуацию. Намджун даже пару раз приносил ему ужин в студию в надежде скинуть с себя тяжелую ношу вины и тот улыбался. Всегда, как ребенок - наивный и радостный. Юнги остался таким же - искренним, добрым, мягким и понимающим. Принимающим все, отдающим себя без остатка, со временем и покраснения вокруг глаз пропали. Лидер тогда подумал, что все наладилось, только ярость, откуда-то взявшаяся в его крови, направленная исключительно на этого светлого парня, медленно набирала обороты, особенно, когда Мин был в компании с их макнэ. Последний, счастливее, чем рядом с их гениальным музыкантом, не выглядел ни с кем и никогда. Ярость достигла своего апогея тогда, когда Чимин вошел в студию Джуна: - Гуки любит его уже много лет - это было именно то, чего не хватало до срыва тормозов движущейся крыши их лидера. Словно сняли с ручника и забыли. Забыли, что съехавшая крыша напрочь и замертво погребет под собой все, что попадется на пути ее падения. Не хотелось знать зачем Пак пришел с этой новостью, как и то, почему он посчитал это важным сообщить Киму. Все мысли застелились толстой пеленой ненависти, до раздражающего еще больше, хруста от сломанного в его руках карандаша, набатом пульсировало в висках. Он не заметил и того, как Чимин, до этого что-то говоривший, вздрогнул и выбежал прочь из студии. Ярость поглощала его целиком, словно топя в себе, в вязкой темной жидкости. Она принимала парня в свои объятья, в холодные и склизкие, но это то, в чем он сейчас так нуждался. Чон Чонгук - мальчишка с щенячьими глазами и кроличьей улыбкой. Он должен был принадлежать только Намджуну, других Ким просто в порошок сотрет. И жалости-то больше к Юнги нет, вся эта ненависть внутри выжгла не нужны чувства вины к их гениальному рэперу и осталось только желание разодрать парнишку на куски, раздавить, втоптать его в грязь, уничтожить, как морально так и физически. Никто не смеет прикасаться к тому, что принадлежит Ким Намджуну. *** Любовь бывает разная и порой стирает границы нормальности. Одних загоняет в депрессию, а других сводит с ума передавая в жестокие лапы безумия. И не так уж важно слаб или силен человек. Любовь - она беспощадна, погребет под собой даже самых стойких. Важнее то, сможешь ли ты потом выбраться из всего этого и остаться самим собой. Спустя месяц Юнги больше не думает, что его любовь неправильна, он с этим смирился, принял себя после долгого самокопания и неприязни к самому себе, что оставило признание. Нет, он не перегорел. Все так же кидая неоднозначные взгляды на их лидера и засыпает с его изображением на закрытых веках. Для него Намджун всегда будет чем-то недостижимым, хоть и понимает, что, наверное, пора уже отпустить это несчастное чувство и, может, будет больше времени на что-то другое. Он не обращает внимания, когда его дверь медленно открывается и кто-то заходит - в наушниках громко играет музыка, а глаза сосредоточенно смотрят в монитор до тех пор, пока его плеча не касается чья-то рука и тут он резко вздрагивает, подкидывает наушники и оборачивается. Смотрит в глаза напротив, медленно выдыхая и широко улыбается - Ты напугал меня до ужаса - убирает руку со своего плеча и предлагает парню присесть на диван, но тот не обращает никакого внимания, стоит напротив и смотрит. И этот взгляд Юнги узнает из тысячи, а потом его... И старший думает, что, наверное, это лучший конец всему. *** Намджун еще долгое время сидит в своей студии. В его голове мысли сменяют друг друга с бешеной скоростью. Думает о том, что он сделает с Юнги, как заставит захлебываться беднягу в собственной крови, как сотрет приторно-сладкую улыбку с его лица, лишь бы больше тот не смел даже смотреть в сторону макнэ. У него столько планов на их гения и один изощренней другого. Он обязательно уничтожит его всего, уничтожит его гордость, его веру в лучшее, его внутренний стержень, что казался прочнее стали, в порошок скрошит и кинет его гореть адским пламенем. Мин так мечтал о любви Намджуна, так мечтал о нем самом, что Ким решил - конечно же он даст ему все это. Правда в своей ужасающей форме, растопчет и его сердце с душонкой. От парня не должно остаться и вздоха. Из студии лидер выходит под вечер и на этаже уже пусто - в гостиной не горит свет, да и не слышно ни шороха. Наверное, все поднялись в общежитие. Обычно в это время только Джун и Юнги засиживаются здесь, в частности последний. Это и было на руку Киму, никто не будет их искать и все можно будет сделать тихо, хотя в помещении и так звукоизоляция что надо. Он еще какое-то время стоит около студии их гения, держа в руках дверную ручку, сжимает ее с силой, только открыть почему-то не в состоянии. Ким не боится и не сомневается, только руки дрожат от предвкушения и тут он понимает, что просто оттягивает столь сладостный момент для себя, чтобы насладиться этим чувством подольше, но тут ручка резко поворачивается и парень отшатывается назад. Дверь с хлопком закрывается, а перед ним стоит он... Весь довольный донельзя, раскрасневшийся и смущенный, улыбается своей кроличьей улыбкой и от всего этого у лидера щемит внутри, да с такой силой, что он завыть готов, как раненый зверь. - Хен, хен!!! - макнэ кидается к Киму на шею и обнимает, так сильно будто и вовсе задушить захочет. Старший лишь хлопает парнишку по спине, призывая ослабить хватку и спрашивает, что случилось. Видеть такого счастливого младшего - бальзам на душу. Видеть такого счастливого младшего, выходящего из студии Юнги - быть заживо растерзанным голодными зверями подобно. И Чонгук, наивная душа, рассказывает, все в мелочах. Как был влюблен в старшего уже многие годы, как читал рассказы фанатов про него с Юнги, как с час назад наконец-то набрался смелости, чтобы все рассказать старшему, как зашел к нему в студию, но не смог выговорить и слова и просто поцеловал парня и тот... Тот ответил ему, а после выслушал историю Чона и поведал о своей. Что тоже влюблен, но увы безответно, правда имя своего возлюбленного он так и не назвал, хоть и говорил с такой тоской, что в глаза смотреть больно было. А потом... Потом Чонгук сказал, что осмелился предложить ему встречаться, хотя бы просто попробовать быть рядом, как пара и тот согласился, говоря, что нужно двигаться дальше и, возможно, это отличный шанс для его разбитого сердца. А после еще долго извинялся за то, что пока не сможет отдавать всего себя младшему, но время обязательно все исправит. Но Чон был счастлив только за возможность называть себя парнем Юнги, держать его за руку, целовать его тогда, когда ему это захочется. Он обязательно добьется любви старшего, он постарается, чтобы тот, кто сейчас сидит в сердце его хена остался только воспоминанием. И улыбка Намджуна трескается, как и сердце в груди под ребрами с характерным звуком разбивающейся стекляшки. Он не отвечает ничего, понимает, что голос будет звучать слишком надломлено, только треплет парнишку по мягким темным волосам, а в душе уже знает, что сделает первым делом, когда войдет в студию Юнги. - Я в общежитие - прощается младший и отходит немного - До вечера, хен! - он улыбается, машет и скрывается за дверьми лифта, что ведет на верхние этажи, где находятся жилые комнаты. Теперь на целом этаже, просто гигантской многоэтажки, находится он и тот, кто едва ли уже уйдет отсюда на своих двоих. Парень открывает дверь и заходит внутрь, прикрывая ее за собой и поворачивая защелку вертикально, чтобы в случае чего дверь с внешней стороны открыть не смогли. Вся аппаратура уже была выключена и хозяин студии, похоже, собирался уходить. Старший удивленно посмотрел на гостя и в своем привычном "Джун~а" растянулся в сладкой, так излюбленной фанатами, улыбке. - Куда-то собрался?