My love for you

У любви множество воплощений, порой настолько уродливых и отвратительных, что таким прекрасным чувством их сложно назвать. Однако все это она. И если бы Юнги однажды спросили, как в его глазах выглядит эта пылкая, настолько разноличностная бестия, он бы точно и с уверенностью сказал, что более страшного монстра в своей жизни еще не встречал. Во-первых любовь - это зараза и факторы дальнейшего ее развития зависят буквально от любой мелочи. Во-вторых любовь очень часто несет за собой не только боль, но и летальные исходы. Ты никогда не можешь быть полностью уверен в влюбленном человеке, какое именно воплощение представляет собой его любовь. И это самое страшное... - Куда-то собрался? - Юнги не мог точно понять, что не так с этими словами. Или с тоном Намджуна. Или с тем, как последний смотрел на него, словно готов был впиться пальцами в его горло и разорвать его в клочья. Все же Мин надеялся, что все это только ему кажется, поэтому отвел взгляд в сторону. После признания смотреть в глаза Киму становилось все сложнее, словно находишься совершенно обнаженным под микроскопом. - В общежитие, я обещал Чонгуку посмотреть с ним фильм - старший немного смущенно улыбается и пропускает волосы на затылке через пальцы - дурацкая привычка, когда ему становится неловко - А ты? Еще будешь работать? - С Чонгуком значит - словно не слышал вопроса лидер, зато неловкий смешок со стороны местного гения уловил отчетливо, тот смущается, наверняка, очень сильно, "ведет себя нелепо" - замечает мысленно Ким, а по телу уже проходят мурашки от желания вывернуть наизнанку этого парня и переломать ему каждую косточку отдельно - Слышал вы начали встречаться И Юнги замирает, смотрит непонимающе на того, кому недавно под ноги свое сердце хрупкое кинул, на того, кто его растоптал, хоть и искренне сожалел об этом, сейчас же этой жалости он совершенно не видит. Он не понимает к чему ведет младший, а еще мысленно добавляет, что Чон тот еще болтун, наверняка едва успел выбежать из его студии - всем разболтал, но это почему-то заставляет улыбнуться. - Мелкий и правда тот еще бол... - он не успевает договорить - чужая сильная рука сжимает хрупкую шею, да так сильно, что на глаза мгновенно наворачиваются слезы. Дышать нечем и пол из-под ног словно уходит. Он вцепляется в чужую руку мертвой хваткой и, что есть сил, пытается оторвать ее от себя, оставляет довольно глубокие царапины на смуглой коже и кряхтит что-то, задыхаясь. А потом хватка немного ослабевает, однако Ким не отпускает парня от себя, наклоняется над его ухом и шепчет так, что до костей продирает: - Ты же любил меня - смеется хрипло и с придыханием, а Юнги наконец-то удается сделать небольшой вздох, но все же не наполнить легкие воздухом полностью - И это вся твоя любовь? - он отталкивает старшего на пол, смотрит самодовольно, как тот хватается дрожащими руками за свою шею, боясь к ней прикоснуться - болит, кашляет надрывисто, лишь стоит сделать жадный вздох. И вся эта картина смешит младшего, он думает, что как же всего этого, черт возьми, мало. Мин не может выговорить и слова - горло саднит так, что больно даже дышать. Все его тело трясется как банный лист на ветру. Что же это, черт возьми, происходит? Что Джуну ударило в голову, он бы никогда... Он берет старшего за волосы, тянет вверх - заставляет смотреть на себя - и эта улыбка, которой он одаривает хозяина студии, режет похлеще любых ножей, от чего последний непроизвольно вздрагивает и жмурится. Нет, не этого человека он полюбил. Это уже и не человек вовсе - демон настоящий, что притворяется тем, любовь к которому он так трепетно все эти годы лелеял, тем о ком мечтал каждый день, слушая его голос на записи в наушниках. И слезы скатываются по бледным щекам непроизвольно, а ядовитый смешок разбивает тишину студии на осколки... - Хен, знаешь, тебе так идет боль... - голос приторный, нашпигованный иглами, готовыми впиться в ту же секунду в душу и сердце парня - Но этого мало, я хочу увидеть всю твою красоту... - шепот срывающийся на смех и Юнги откидывают к стулу, а потом начинается настоящий ад. Удары ногой хаотичные, Джун просто пинает его, куда придется - в живот, в колено, в бок, в плечо, пока парень не сворачивается калачиком на полу, жмется судорожно к стулу, словно ищет у него помощи, и лишь иногда вскрикивает, когда уже совсем невыносимо... - Пожалуйста... хватит...- он шепчет хрипло, еле уловимо, но в тишине студии слышно только тяжелое дыхание младшего и тихий скулеж Юнги, так отчаянно пытающегося спрятать за побитыми руками лицо. На них уже живого места нет. Кроссовки у Намджуна тяжелые - удар еще тяжелее, рука, которая вновь хватает парня за волосы, и вовсе кажется последней каплей. Только вот он еще не понимает - все это лишь начало. - Хватит, когда я скажу - рычит и отбрасывает обратно, сам садится на диван, широко расставив ноги, и смотрит за самим воплощением беспомощности и слабости. Юнги еще долго всхлипывает и дрожит на полу, пока лидеру не надоедает смотреть за всем этим, он еще раз пинает парня в бок - Поднимайся. Звучит как приказ, но тот не шевелится, все что-то продолжает бормотать себе под нос и, утыкаясь в свои колени, тихо плакать. Намджуна все это злит - он и половину из того, что хотел сделать не воплотил в реальность, а тот уже ползает еле живой. Он повторяет снова и говорит подойти к нему, иначе сделает это сам. Но сил на то, чтобы встать у Юнги уже нет, он с огромными усилиями поднимается на колени и просто подползает к парню. Мин не понимает, что не так? Что, черт возьми, он сделал не так?! Чем заслужил все это?! Но разве у того, кто с такой улыбкой наблюдает за чужими мучениями, найдется ответ? - Раздевайся - звучит, как гром среди ясного неба и внутри Юнги все холодеет. Он смотрит зареванными глазами в пол и от страха не может даже пошевелиться. Не верит, что можно так с людьми поступать - Ты оглох что ли? - чувствует пинок по бедру и жмурится, потому что больное место. Потому что сейчас все его гребаное тело - огромное больное место. - За что? - хриплый шепот режет по ушам Кима и тот бьет парня кулаком в скулу, наверняка рассекая ее кольцом, что он так любит носить, ибо на нем остаются капельки крови. Юнги снова на полу, снова сгибается, снова чувствует пинок по ребрам, а еще как с него стягивают штаны вместе с бельем до колен, как рвут футболку в клочья, а потом ее же обрывки суют ему в рот: - Чтобы меньше трепался - поясняет младший и оставшимися связывает ему руки за спиной - любуется, как отвратительные синяки расцветают на бледной коже по всему телу и, блять, это ему доставляет, но хочется больше. Больше боли, растоптать к чертям его гордость, потушить столь яркое пламя, которое всех в нем привлекает. Он достает из кармана пачку лубриканта. На Юнги ему плевать, но вот самому себе доставлять боль не очень-то хотелось. Одним рывком он впечатывает парня лицом в ковер, а задницу его приподнимает, разводя колени в стороны. Тот трясется весь и рыдает уже в голос, благо тряпка приглушает его истерики, иначе бы Джун давно свернул парню шею, хотя он так и планирует в конце концов, только сначала насладится вдоволь. Парня он растягивает практически на сухую, лишь слегка смочив пальцы слюной от чего тело под ним начинает извиваться так, словно у него и не болело ничего вовсе, а Юнги... Юнги просто умирал, его любовь в одно мгновение превратилась в самого настоящего дьявола, что раздирала его на куски. Душа и сердце были уничтожены еще в ту секунду, когда Ким схватил его за горло, когда Мин посмотрел в глаза напротив и не увидел там ничего, кроме всепоглощающей ярости. Он думал, что отказ - это больно, но разве ту боль, можно было сравнить с этой? Старший уже охрип, когда в него вошло четыре пальца, все внутри горело, будто огнем ошпаренное. Так чертовски хотелось звать на помощь, но ни голоса, ни сил и эта тряпка, не говоря уже о звукоизоляции... И об одном молился - лишь бы кто-нибудь пришел, хоть бы Чонгук вернулся за ним, пожалуйста... Но вертикальная защелка на замке отвечала на все его мольбы насмешкой. Даже если кто-то и вернется - подумает, что его уже нет в студии и просто уйдет. И он даже не знает уже, чего хочет больше - выжить или умереть, чтобы после не переживать все это в своей памяти снова и снова. Юнги останавливается на втором варианте, когда огромный член Намджуна, наскоро смазанный смазкой, проникает в него резкими толчками, с каждым разом погружаясь все глубже. Такой боли он еще не испытывал. Его ноги и низ живота словно онемели, а внутри все будто рвало на части. Вместо истошных криков слышны лишь хрипы, от сорванного начисто голоса, и тяжелое дыхание сзади вперемешку со стонами. Мин не думает о том, что его порвали, не думает и о том, что от резких толчков жесткий ковер стер до крови его коленки и кожу на лице - на самом деле, если сравнивать со всем остальным, это не так уж и страшно. Он не думает о том, сколько это продолжается - для него уже целую вечность. Просто в один момент все заканчивается. Нет, Намджун не перестает вбиваться в него резко и грубо, просто Юнги отключается от нестерпимой боли и все становится неважным, по крайней мере до того момента пока он не очнется. Ким кончает внутрь, практически сразу же выходя из такого ненавистного тела. Он еще долго оценивающе смотрит во что превратил задницу их музыкального гения и, наверное, гордится собой. На самом деле та выглядела, как сплошное кровавое месиво, да и все его тело являлось одним большим синяком. Стало ли ему хоть немного легче после сделанного? Он не знает - внутри что-то окончательно опустело, наверное, это ярость забрала свою плату за возможность иметь достаточно сил, чтобы сотворить с кем-то такое. Вот только сейчас он задумался над тем, что в процессе ни разу и мысли не промелькнуло о Чонгуке, словно он и вовсе забыл зачем все это затеял. Ким стал монстром посредством больной любви. Но любовь так труслива, что сбежала еще в самом начале, а монстр, упившись процессом сполна, выел все сущее в нем и откланялся, оставив лишь оболочку. И только сейчас страх за содеянное окутал его своими холодными и скользкими, до противных мурашек, щупальцами. Намджун смотрел на тело, что едва содрогалось и еле заметно дышало, и просыпался. Просыпался словно от долгого сна и где-то на подкорке сознания появлялось куча вопросов... Что теперь будет? Это я с ним такое? Что за черт? Что... Он вздрагивает, когда щелкает замок в двери и та открывается. Кто же знал, что у кого-то помимо Юнги был ключ. Тот стоит в проеме, не дышит вовсе и войти не пытается, у него ужас и страх в глазах плещутся, а еще та самая ярость, которой Намджун свою душу за бесценок отдал. И сердце-то невпопад бьется в таком ритме бешеном, будто грудную клетку к чертям пробьет сейчас, из груди вырвется. Чужие монстры намного страшнее своих собственных. Чужие монстры, которые приручены - страшнее вдвойне. Их хозяин знает, что за чудовище держит в цепях. Им достаточно сказать "фас"... - Чонгук...